Зов пустоты

Драко проклинает тот день, когда он согласился вновь вступить в команду по квиддичу. Когда поддался грозному взгляду Макгонагалл и не смог ответить ей нет. Когда такой ответ ей давать никакого права не имел, просто потому что — ну да, Драко ей обязан. Хотя бы потому, что она не выперла его из Хогвартса пинком под зад, припоминая каждый проёб. И в начале года квиддич показался не такой уж большой расплатой — в конце концов паря где-то под облаками, Малфой убеждал себя, что там в небе, груз прошлого его не догонит. Слишком он для этого тяжкий. Слишком он для этого неподъёмный. Сейчас — что ж, убеждается он исключительно в обратном. Груз прошлого несётся за ним на сверхскоростях, прижавшись к Нимбусу так, словно слиться с ним пытается. Груз прошлого обходит бладжеры так, словно ещё за пару секунд до — знает где те окажутся. Груз прошлого проносится мимо и Драко отшвыривает потоком воздуха похлеще ударной волны конфринго. Небо бликует грязными оттенками свинца и Малфой почему-то валится в него, а не на землю. Малфой успевает вывести собственную метлу из катастрофического заноса и нихрена не успевает проконтролировать падение собственного сердца, когда встречается взглядом с Поттером, который почему-то оглядывается. Который почему-то зависает на месте, вместо того, чтобы схватить снитч, что маячит у него над косматой башкой. Призывно так маячит, дразняще — точно готов самостоятельно ему в руки прыгнуть, поддаться, закончить игру разгромным поражением Слизерина. И если на чистоту — Драко сейчас действительно проигрывает. Всухую. Ведь — мир переворачивает, а может и саму планету сносит с орбиты этим внезапно прямым взглядом Поттера глаза в глаза. Впервые глаза в глаза после битвы. Впервые Драко едва не срывается с метлы вниз, потому что окоченевшие от холода пальцы за каким-то хреном удерживать рукоятку перестают. Тянутся вперёд не то за снитчем, которого Поттер в упор не замечает, не то за самим Поттером. Малфой не отказался бы сейчас от отрезвляющего удара бладжером по затылку. Такого, чтобы сразу до сотрясения. Чтобы с метлы на землю в свободном падении и следом на носилках в лазарет. Подальше от блядского поля, подальше от блядского квиддича, подальше от блядского Поттера — и это пожалуй ключевое. Малфой не отказался бы сейчас от объяснений, потому что край сознания царапает только один вопрос: чёзахуйнябля? Потому что хуйня заканчиваться и не думает, а вот Малфой думать напрочь перестаёт. Разумеется, это виноват исключительно ледяной ветер, которым не то, что мысли выбивает — выбивает дух. Разумеется, это виноваты магнитные бури, которые за каким-то хуем магнитят то, что магнититься в принципе не может. Взгляды так точно, потому что свой Драко отвести не в состоянии — его примораживает к чужим глазам, которые больше болотные топи напоминают. Из таких живыми не выбираются. На дне таких топят полуразложившихся скелетов, да погребают горы трупов. Такие к аномальным зонам причисляют, где люди исчезают с пометками пропавших без вести. На секунду Драко кажется, что ему не слабо так пробили грудак и даже опускает голову, чтобы проверить не порвало ли форму мячом и тут же хмурится. Пробития нет. И не было. Бладжеры свистят, сопротивляясь ветру где-то внизу, где около слизеринских ворот настоящая борьба идёт. Где толпа болельщиков взрывается криком, которым округа глохнет и где-то в долине видны размытые пятна сорвавшихся с пихт птиц. Пробития нет, но рёбра с какого-то хрена ноют так, что грудину немедленно хочется растереть ладонью. А ещё лучше — стянуть с себя защитный жилет и проверить нет ли закрытых переломов. И только потом до Малфоя доходит — проламывает не снаружи. Проламывает изнутри. Проламывает сердцем, которое вхреначивается в кости с каждым ударом всё сильнее. Которое в клочья уже наверняка и самоубийственно снова и снова пытается из клетки рёбер выбраться. Справедливости ради — Малфой с этим куском бесполезной мышцы никогда в ладах не был. Справедливости ради — разумно будет полагать, что оно именно поэтому от него съебать и решило. Только вот в неподходящий момент. И перед неподходящим человеком. Где-то за спиной Поттера — небо разрезает молния. Небо разбивает гром. Небо рушится на голову обледенелыми каплями, а Драко готов спорить, что рушится то настоящими бетонными глыбами — иначе оно не ощущается. Быть может, именно так на людей обрушивается что-то, что они осознают уже гораздо позже. Быть может. Драко в душе не ебёт что за поганая игра в гляделки разворачивается здесь и сейчас. Что за взгляд там у Поттера за очками, которые омывает мокрыми дорожками и отражением грозовых облаков. Что за херня с самим Драко, раз он на эту игру соглашается и бездумно пялится в ответ. И невольно замечает, как сбито Поттер дышит. И невольно замечает, что старая форма ему критически мала. И невольно замечает, что тот кто напротив него — Поттера ему меньше всего напоминает. Война слишком меняет людей. Война слишком ломает людей. А собирают они себя потом сами — криво, косо и совсем не так, как было. А следом возвращаются в жизнь, которую не знают как жить, ведь готовились они умирать. И смотрят вот так — сосредоточенно изучающе, зависнув в моменте, пока остальной мир где-то внизу орет и беснуется. Драко только сейчас о нём вспоминает. Бросает быстрый взгляд на разноцветную толпу, вылавливает из скопища игроков Блейза, таранящего Демельзу Робинс. Драко, чёрт возьми, забыл, что он на поле. Что он хренов ловец. Что он, бля, слизеринец, который любую грязную уловку использует ради победы. Любой приём. Любой шанс, который подворачивается сразу же — ведь снитч так и парит крошечным солнцем над Поттером. Направляя метлу вперёд, Драко ужасается мысли, что вне поля зрения Поттера — до пиздеца холодно. И ускоряется, чтобы этим холодом его наконец в чувства привело. В нормальные. В стандартные для Драко. В привычные, чёрт возьми. В те, за которые ему после не будет хотя бы стыдно. Ладонь обхватывает скользкий снитч, который даже выворачиваться не пытается и Драко пикирует вниз под авиации, которые так давно не слышал. Но вслушивается он почему-то не в них. Вслушивается он почему-то в ту пустоту, которая осталась позади. И пустота внутри него самого — пугающе на это отзывается. Отзывается поганым желанием бошку под неестественным углом вывернуть, чтобы снова Поттера увидеть. Отзывается тошнотой, которую Драко с трудом сглатывает. Приземление выходит не то, чтобы гладким. Ноги гудят от глухого удара о влажную землю и это в принципе не важно, потому что Драко тут же подхватывают галдящие скомандники. Кто-то умудряется похлопать его по плечу, кто-то орет в самое ухо нелепую кричалку, придуманную явно первокурсниками, кто-то пожимает ему руку, выдирая из неё снитч и поднимая его вверх, чтобы все увидели. Но Малфоя это сейчас волнует меньше всего. Малфой мечется взглядом по полю, на которое выбежали болельщики, размахивающие флагами факультетов. Малфой явно не в себе, потому что прослеживает только тех, кто кучкуется у команды Гриффиндора. Матч он выигрывает. Но настолько проигравшим чувствует себя впервые. К хренам праздничный ужин, о котором в рупор сообщает кто-то из комментаторов и на который Драко точно не пойдет. К хренам эту неправильную победу. К хренам этого неправильного Поттера. Малфой по горло этим сыт.