Never Say Die

Год спустя.

День рождения Валерки — 31 октября. Лёва безумно волнуется, когда, запинаясь, приглашает друга к себе, чтобы вместе отметить двадцатилетие. Сомневается, ругает себя за навязчивость, ведь у Валеры есть семья, друзья, с которыми он может весело провести время, вместо того, чтобы скучать в компании зануды. Хлопов по-прежнему считает, что не достоин Лагунова. Слишком прочно сидит в голове вдолбленная годами установка:

«От тебя одни проблемы, Хлопов! Да кому ты нужен, кроме мамки? Ах, да, мамка тоже не жалует.»

— О!!! Я как раз хотел отпраздновать наедине с тобой. Как ты прознал мои мыслишки?! — сердце Лëвки пробьёт грудную клетку и улетит в стратосферу, настолько громко оно барабанит! — Жди меня к вечеру, мой волшебный друг! — Валерка очень смущает этим прозвищем, но на попытки возразить отвечает: — Ты — волшебник, Лёвушка! Ты делаешь меня счастливым и учишь любить эту жизнь, — и у Хлопова не остаётся аргументов. Вообще мысли разом разбегаются, стоит узреть солнечную улыбку Лагунова. *** Лёва носится по квартире, как угорелый, прибирая срач, оставленный родичами. В духовке запекается мясной рулет с яйцом, стол уставлен маленькими тарелочками с закусками, а в холодильнике прячется главный сюрприз, над которым Хлопов парился всю прошедшую ночь. Поправив скатерть стопятьсотый раз, парень приказывает себе остановиться и перевести дух. Звонок в дверь заставляет подпрыгнуть от неожиданности и помчаться открывать, додумавшись на ходу снять заляпанный фартук. — Гав! — в этот раз Лёва не дёргается, а радостно опускается на корточки, дабы помочь пушистой кнопочке снять башмачки, которые сам для неё смастерил. Чувствует тёплый взгляд, наблюдающий за ним, и поднимает глаза, робко улыбаясь зашедшему гостю. — Лёвушка, ты опять запыхался…, — мягко замечает Валера, всё же позволяя забрать куртку. Парень краснеет. — Немного! — не спорит он. — Проходи. Чего встал, как не родной? — Герда, в отличие от хозяина, уже сидит у стола, глядя на друзей с любопытством. Валерка подходит к замершему Лёвке, касаясь прохладными пальцами пламенеющих щёк: — Ты восхитительно выглядишь, знаешь? — Лёва снова вспыхивает, нервно одёргивая край оранжевого мохнатого джемпера. Валере не обязательно знать, как он себя изводит, пока находит что-то, в чём не стыдно показаться парню, который нравится. Тем более в двойной праздник. Правда, чёрные джинсы слишком облегают, заставляя чувствовать неловкость. *** — С Днём Рождения, Валерка! — Валера ошарашенно таращится на стоящий перед ним великолепный торт, поблёскивающий двумя красивыми свечками. Нежно-розовые кремовые розочки покрывают всю поверхность, сам же торт напоминает горшочек, и вся эта воздушная композиция преображается в прекрасный букет, в который хочется зарыться носом. Валера безуспешно пытается подобрать слова, но может лишь глядеть на сидящего рядом парня, хлопая глазами. Лёва расценивает молчание по-своему. — Это, конечно, не так красиво, как в кондитерской «Винни-Пух», — тихо мямлит Хлопов. — Но натурально и вкусно. Ручаюсь! Кстати, начинка твоя любимая — торт «Совдеповский»! Всё по рецепту делал, — Лагунов абсолютно не знает, что ему делать. Он хочет пищать от восторга, нашептать на ухо Лёве, какой он невероятный, и заобнимать до потери пульса. Из всех вариантов выбирает последний, сжимая так сильно, что, кажется, трещат рёбра. Валерка утыкается носом в плечо, ощущая, как Лёвушка ласково поглаживает по спине, поднимается выше, запутываясь пальцами в чёрных прядях, и массирует затылок, успокаивая заполошное сердце. Не нужно никаких слов, истинный волшебник слышит шёпот души в каждом судорожном вздохе. — Загадай желание! — с улыбкой напоминает Лёва, придвигая торт поближе. Валерка смотрит на огоньки, прокручивая в голове всю свою жизнь в попытке найти неисполненные мечты, и со счастливым вздохом понимает, что всё, о чём он так сильно мечтал — сбывается в это чудесное мгновение. Он празднует свой двадцатый день рождения с человеком, которого любит всей душой.

Взаимно… Это — величайшая победа. Это — великое счастье.

— Давай вместе! — шепчет Валера. Отныне он уверен: если Лёва задует свечки вместе с ним, всё обязательно сбудется. Хлопов смущается. Когда они одновременно дуют на огоньки, при этом соприкоснувшись лбами, Валерке мерещится, как потоки воздуха сплетаются и полыхают искорками, образуя мерцающий мост между ними, который никто не сможет разрушить. *** Они пьют любимый мятный чай. Валерка жмурится от удовольствия, откусывая кусочек вкуснейшего тортика и прихлёбывая из чашечки, делая это так волнующе аристократично, что Лёва не может глаз отвесть. Хлопов думает, что ненормально так пристально рассматривать человека, но поделать с собой ничего не может. Он очарован Валеркой. Он… влюблён… по… самые… уши… А после уютного чаепития они перебираются в Лёвину комнату, плотно закрыв дверь. Лёва, глубоко вздохнув, подходит к деревянному комоду. Что-то щёлкает. Дивная, убаюкивающая мелодия наполняет погружённую в приятную тишину комнату. — Богемская Рапсодия?! — Валерка заглядывает через плечо, видя старенький, но отлично сохранившийся виниловый проигрыватель и крутящуюся пластинку. — ВАУ!!! Это же антиквариат прямиком из СССР! — Угу, — отзывается Лёвка, протягивая парню коллекцию пластинок. — И он теперь принадлежит тебе, Валер! — он быстро целует Валеру в щёку и опускает глаза в пол, скрывая румянец. Лёва обнаруживает это чудо на дачном чердаке летом, притаскивает домой и возится с ним всё свободное время, параллельно разыскивая пластинки с любимыми группами Валерки: Queen, The Beatles, Scorpions, Ария и многое другое. А ещё создаёт собственную пластинку со своими любимыми песнями. Валерке на память. О себе. То, что происходит сейчас — стоит потраченного времени. Валере кажется, что он сходит с ума. Не может быть всё так совершенно. Но потом всматривается в серебристые очи, греется прелестной усмешкой на любимом лице, чувствует горячие руки, коснувшиеся щёк и сознаёт — может. Когда тебя обожает волшебник — нет ничего невозможного. Музыка меняется. Теперь играет любимая песня Лёвы.

Твоя любовь издавала звуки, похожие на шум океана.

— Потанцуем, Валерка? — спрашивает, получая утвердительный кивок. Но… Они просто стоят, крепче стиснув друг друга в объятиях. Валера дрожит, плавится под гуляющими ладонями, ласкающими, разминающими, сжимающими с каждой секундой всё сильнее. Жар тела Лёвки ощущается через джемпер, вынуждая скулить. Потому что невыносимо. Потому что Валерка сгорит в неистовой любви.

Твоя любовь подавала руки, чтобы залечивать ими раны.

Лёва плавно покачивается в такт музыке. Он не даёт Валере ничего, кроме медленных, глубоких поцелуев, от которых мутится рассудок, и невинных прикосновений, лёгких, как летний ветер, но обжигающих полуденным Солнцем.

Твоя любовь прижимала к сердцу, так тихо-тихо и не отпускала.

Пальцы крадутся, проникают под ткань, проходятся по телу, подстраивая, заставляя плыть в едином русле. Валера перед ним раскрыт и беззащитен. Он видит мечущуюся душу, дразнит смехом бешено стучащее сердце, смотрит, как Лагунов жадно тянется к нему, умоляя продолжать танцевать. И понимает, что готов. Готов сказать: — Я люблю тебя, Валерка! — в дрожащие губы. И целует, целует, целует отчаянно и иступлено, дыша его дыханием. Голубые глаза туманны. И в этом тумане сияет неудержимая радость.

Твоя любовь возвращала в детство. Дарила всё, чего не хватало.

Они растворяются в друг друге, настолько остервенело Валера вжимается в Лёву, клянясь себе никогда не отпускать. И вновь касается вожделенных губ нежным поцелуем, тихонько прошептав: — Твоя любовь — это так красиво, Лёвушка. Вряд ли у меня получится показать… насколько..., — Хлопов усмехается. — Просто будь со мной рядом. А остальное — это мелочи. Они ещё долго танцуют. Им достаточно просто согреваться в объятиях, слушая любимую музыку, пока их души танцуют, переплетаются и шепчутся о самом сокровенном.