Лисья нора 2.0

Алина разглядела «Лисью нору» задолго до того, как они въехали в парковочную зону. Всё-таки она здесь почти два месяца выступала. Рассчитанный на шестьдесят пять тысяч зрителей стадион располагался на окраине кампуса, угрожающе нависая над соседними зданиями, уступающими ему по высоте. Благодаря необычному цветовому решению стадион ещё больше выделялся на окружающем фоне: ослепительно-белые стены были окантованы ярко-оранжевой полосой, и на каждой из четырёх стен красовался гигантский отпечаток лисьей лапы. Алина пыталась прикинуть, в какие деньги обошлось университету его строительство и как горько раскаивалось руководство в столь неразумном вложении средств, учитывая паршивые результаты «Лисов». Это даже смешно. Проехав четыре парковочные площадки, они свернули на пятую. Там уже стояло несколько автомобилей, вероятно, принадлежавших работникам стадиона или слушателям летних подготовительных курсов, в то время как на обочине возле самого спорткомплекса ни одной машины не было. Стадион со всех сторон окружало ограждение с колючей проволокой, вдоль которого через равные промежутки друг от друга располагались входные ворота (специально чтобы распределять толпу в дни матчей) — все запертые на цепные замки. Алина подошла к ограде и окинула взглядом территорию вокруг спорткомплекса. Ни души; сувенирные киоски и торговые точки с едой на лето забраны ставнями. Впрочем, легко вспомнить, как они оживают с началом сезона. От приятного возбуждения кожа Алины покрылась мурашками, а стук крови в ушах походил на тот, с каким мяч во время игры отскакивает от борта. Вернуться на этот стадион в качестве игрока было хорошим решением; она лишь надеется, что не пожалеет об этом. Ники хлопнул Алину по плечу. Это уже начинало надоедать. — Скоро ты просто влюбишься во всё оранжевое, — пообещал он. — Уже люблю. Форма лисичек такая же оранжевая, как и ваша. Алина просунула пальцы через решётку. — Впусти меня туда, — рыкнула девушка. — Идём, монстр. — Ники повёл её вдоль ограды. Они добрались до последних ворот: автомобиль припарковали у входа под номером двадцать четыре, а над следующим уже висела табличка с номером один. Между воротами темнела узкая дверь с электронным кодовым замком, за которой находился тоннель, разделявший внешнюю территорию спорткомплекса надвое. Тому, кто вошёл на стадион через ворота номер двадцать четыре, а выйти хотел через ворота номер один, пришлось бы зайти на стадион, а потом подняться и спуститься по трибунам. Кевин и Миньярды ждали Алину с Ники у этой самой двери. Аарон держал в руке бутылку виски. — Мы заходим здесь, — пояснил Ники. — Код меняется примерно раз в два месяца, и тренер всегда нам об этом сообщает. Сейчас действует комбинация 0508. Май и август, месяцы рождения тренера и Эбби, вкурила? Говорю же, они шпилятся. У тебя когда день рождения? — В марте, — соврала Алина. — Жаль, мы пропустили. Зато в апреле тебя взяли в команду, так что можешь засчитать это как величайший в мире подарок. А парень твой что тебе подарил? — Чего? — не поняла Алина. На самом деле просто притворилась, как делала всегда, если того требовала ситуация. — Хорош придуриваться, у таких красавиц, как ты, обязательно есть парень. Если, конечно, ты не заглядываешься на девчонок. В таком случае говори прямо, чтобы я не терзался в догадках. Алина удивлённо смотрела на Хэммика, гадая, как можно думать о такой ерунде, когда есть дела поважнее, например: стадион. Код замка известен, а они топчутся тут, как будто ответ Алины вдруг станет секретным паролем. Она перевела взгляд на цифровую панель, затем снова посмотрела на Ники. — А тебе-то что до этого? — Просто спрашиваю. — Он хотел сказать, сгорает от любопытства, — уточнил Аарон. — Мне одинаково плевать и на тех, и на других — я спорт-ориентации, — отрезала Алина. — Ну идёмте уже. — Гонишь, — бросил Хэммик. — Да нет, правда. Я не играю за одну определённую команду, скорее болею на стороне. Я таким просто не интересуюсь, — с лёгким раздражением повторила Алина. Не то чтобы соврала — так, слегка слукавила. — Ну мы идём или нет? В ответ Кевин ввёл нужные цифры и толкнул дверь. — Вперёд. Дважды просить Алину не пришлось. Она двинулась по тоннелю, теребя ключи. Тоннель заканчивался еще одной дверью с надписью «Лисы». Алина вопросительно посмотрела на Кевина, протянув ему связку, и тот указал нужный ключ. Странно было вставить его в скважину и услышать щелчок открывшегося замка. Эрин иногда разрешала Алине ночевать в комнате отдыха для болельщиков, но снабдить её ключом тренеру и в голову не приходило. Наткнувшись на девушку в комнате, она, наоборот, всякий раз отводила глаза, будто не замечая. Ключи же означали официальный допуск и полную свободу действий, означали, что Алина — член команды. Сразу за входом располагалась комната отдыха. Большую часть пространства занимали три кресла и два диванчика, полукругом расставленные перед тумбой для теле- и аудиоаппаратуры. Экран телевизора был огромным до неприличия, и Алине уже не терпелось посмотреть на нём какой-нибудь фильмец. Над теликом к стене был прикреплен список спортивных и новостных каналов. А все остальные стены занимали фотографии. Одни были сделаны профессионально (общие фото команды, яркие голы), другие явно вырезали из журналов, но большинство, судя по всему, нащёлкали сами Лисы. Их снимки были налеплены везде, где оставалось свободное место, и держались на скотче. Целый угол отводился фотографиям трёх Лисиц — входящих в команду девушек. Экси относилось к совместным видам спорта, но редко какой университет жаждал видеть в рядах своей команды женщин. Поэтому новость о том, что Ален — первая девушка вступившая в команду по экси — решила бросить экси и уехать на другой конец света, так поразила общественность. Как гласила история «Лисов», в первый год ректорат Пальметто отказал Ваймаку, включившему в заявку девушек. Однако после провального первого сезона администрация сделалась чуть более сговорчивой, и Ваймак набрал в команду сразу трёх. Более того, он назначил Даниэль Уайлдс первой в истории НССА женщиной-капитаном среди команд первого дивизиона. Поклонники экси и так не жаловали «Лисов», но Даниэль буквально затравили. В первый год после назначения даже партнёры по команде не стеснялись прилюдно издеваться над своим капитаном. Отъявленные женоненавистники обвиняли во всех неудачах «Лисов» исключительно ее. И всё же, несмотря на весь сыр-бор, не имея поддержки ни от кого, кроме Ваймака, Даниэль удержалась на своем посту. Только три года спустя стало ясно, что тренер не ошибся с выбором. «Лисы» по-прежнему оставались аутсайдерами, однако под предводительством Даниэль начали превращаться в сплочённую команду и мало-помалу набирать очки. Алина представляла Даниэль Уайлдс бессердечной стервой, но фотографии развеяли это представление. На всех снимках девушка сверкала улыбкой, жизнерадостной и опасной одновременно. Заметив, куда смотрит Алина, Хэммик по очереди ткнул пальцем в лица на ближайшем фото. — Дэн, Рене и Элисон. Дэн — классная девчонка, но на тренировках загоняет тебя до смерти. Элисон — коварная сучка, с ней лучше не связывайся. Ну, а Рене — просто няшка. Смотри, не обижай ее. — Иначе прилетит в лоб? — озвучила Алина то, что не договорил Ники. Тот лишь улыбнулся и пожал плечами. — Идем, — поторопил Кевин. Они прошли по коридору мимо двух дверей с табличками «Дэвид Ваймак» и «Эбигейл Уинфилд». Третья дверь была отмечена простым красным крестом, а на двух следующих значилось: «Женская раздевалка» и «Мужская раздевалка». Кевин сделал пропускающий жест в женскую раздевалку и Алина приоткрыла туда дверь, осматриваясь. Ей хотелость задержаться и осмотреть всё как следует, но Кевин уже ушел вперед. Коридор заканчивался просторным помещением, которое Алина смутно помнила; по большей части они с командой чирлидерш не ходили дальше своей комнаты отдыха. Отсюда можно было выйти непосредственно на стадион, и только сюда «Лисы» пускали журналистов для послематчевых интервью и фотосессий. В комнате стояло несколько оранжевых скамеек; белый кафельный пол пестрел отпечатками рыжих лисьих лап. В углу были свалены в кучу оранжевые конусы для разметки поля. Справа от входа находилась белая дверь, а напротив — оранжевая. — Добро пожаловать в фойе игроков, — сказал Ники. — По крайней мере, мы так называем эту комнату, хотя окрестил ее какой-то умник еще до нас. Эндрю оседлал одну из скамеек и выудил из кармана пузырёк с таблетками. Аарон протянул Кевину сворованную бутылку виски. Тот передал её Эндрю, дождался, пока он вытрясет на скамью таблетку из пузырька, после чего забрал его себе. В следующий миг пузырек исчез в кармане Кевина, а Эндрю запил таблетку внушительным глотком виски. Покосившись на Алину, Кевин спросил: — Когда ты принимаешь таблетки? — И четыре пары глаз вновь уставились на неё, как будто она вот-вот покажет представление. — Я сама слежу за своей дозой, и у меня ещё есть пара часов до принятия новой таблетки,— сказано это было спокойным, но настороженным голосом. Алина не любила распространяться как о таблетках, так и о своих проблемах с едой. — Ты принимаешь таблетки? — бестактно спросил Хэммик. — Зачем? — Сама не знаю. Зачем-то суд прописал, а ещё терапию и психолога. Эндрю покосился на Алину. — Сколько? — Он был немногословен. —Год, — сказала она. —Потом, если без осложнений, меня снимут. Все замолчали. Кевин решил занять гнетущую пустоту молчания и жестом указал на белую дверь. — Инвентарь — там. — Ну, я пошла?.. — начала было Алина. — Ключи доставай, — перебил Кевин. Алина подошла к оранжевой двери, и Кевин показал, каким ключом она открывается. За порогом царил мрак. Потолок терялся где-то в вышине, и различимы были только стены. Алина последовала за Кевином в темноту. Шагов через десять она сообразила, что вышла на поле. — «Лисья нора» в лучшем виде, — раздался за спиной голос Ники. — С приходом Кевина в команду потекли денежки — хватило, чтобы обновить покрытие и стены. Теперь тут все блестит, как яйца у кота. Такой красоты не было с самого открытия. Свет из раздевалки падал на пятачок перед выходом, но до линии поля не дотягивал, так что в чернильном сумраке с трудом проглядывали очертания арены. Алина закрыла глаза и попыталась мысленно восстановить картину. Здесь, внизу, располагались места для судей, группы поддержки и членов команды. Где-то тут должна быть и домашняя скамейка «Лисов». Прозрачные плексигласовые ограждения растворились во тьме, как и сама арена, но от мысли, что она стоит на поле, сердце Алины бешено застучало. Было непривычно находиться по эту сторону ограждений. — Да будет свет, — провозгласил сзади Аарон. Сперва раздался гул электричества, потом вспыхнуло аварийное освещение, а затем огни каскадом побежали по трибунам снизу вверх. Стадион оживал на глазах. Чередующиеся оранжевые и белые ряды уходили ввысь, теряясь под балками. Свет залил поле. Алина метнулась к ограждению ещё до того, как зажглись потолочные прожекторы. Вжавшись ладонями в толстый холодный пластик, она посмотрела вверх, на табло и светодиодные экраны для повторов, а потом опустила взгляд на гладкое деревянное покрытие поля. Оранжевые линии отмечали его центр и зоны голкиперов. Стадион был прекрасен, абсолютно прекрасен. У Алины захватило дух от восторга, и в то же время ей стало страшно: как вообще она сможет играть здесь после стольких лет, играть по эту сторону? Ей снова захотелось блевать. Она закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, представляя хруст от столкновения игроков во время матча, голос диктора, бьющий по ушам невнятными обрывками, рёв шестидесяти пятитысячной толпы после забитого гола и улыбнулась своей самой нездоровой улыбкой. Джостен представила, как размажет Рико по стенке. Алина совершенно точно знала, что не заслуживает такого счастья, что ей нельзя играть в «Лисьей норе», но ей было плевать и она всё-таки жаждала этого так, что тело сводило судорогой. Три с половиной недели ребята будут тренироваться впятером, в июне подтянутся остальные Лисы, а в августе стартует игровой сезон. Алина открыла глаза, ещё раз обвела взглядом арену и поняла, что приняла верное решение. Начхать на риск, оно того стоит. Сюда её привела судьба. Она обязана отомстить Рико. Она хочет убедиться, что оглушительные вопли зрителей способны снести крышу. Ей обязательно нужно ещё раз вдохнуть запах пота и еды, которую здесь продают втридорога, ещё раз услышать сигнал, означающий, что мяч попал в белый прямоугольник на стене, и еще раз увидеть, как контрольные лампочки вспыхивают красным. — Ну-ну, — произнёс Ники, прислонившись к стене неподалеку от Алины. — Неудивительно, что он выбрал именно тебя. Алина посмотрела на него горящим взглядом; обращённых к ней слов она не поняла и даже не услышала. Она выжгла в своей голове одно слово: «МЕСТЬ». Рядом с Ники стоял Кевин, на глазах у которого Рико терзал Алину, бил, использовал, гнобил, насиловал. Кевин наблюдал за ней, но, как только их глаза встретились, указал подбородком на дверь. — Выдайте ей форму и инвентарь. Аарон и Ники проводили Алину до раздевалки. Эндрю не выходил вместе с ними на поле, но и в фойе его тоже не было. Куда он запропастился, Алину не волновало, поэтому она молча отправилась в раздевалку. В передней её части вдоль стены тянулись шкафчики с номерами и фамилиями игроков. В дверном проёме в глубине помещения виднелись раковины, из чего Алина сделала вывод, что там находится душевая. Больше всего, однако, её сейчас интересовал собственный шкафчик. В последние недели учёбы Алины в Истхевене Эрин и Ваймак утрясали вопрос её будущей экипировки. Хоть она и знала, что в шкафчике найдёт всё необходимое, увиденное привело её в восторг. Пять комплектов формы для тренировок плюс по одному для домашних и выездных матчей. Большую часть просторного шкафчика занимала мягкая и жёсткая защита; на верхней полке лежал шлем, а под ним — нечто кислотно-оранжевое, упакованное в плёнку. Алина осторожно её развернула; оказалось, что это ветровка, по яркости не уступающая разметке поля. На спине светоотражающей краской значилось: «Лисы» и «Джостен». Пока остальные ждали её за дверью женской раздевалки, Алина взяла всё необходимое и направилась в туалет. Она знала, что парни не зайдут, но осторожность не помешает. Переодеваться в кабинке было страшно неудобно, однако Алина проделывала это так часто, что превратила процесс в своего рода искусство. Скинула водолазку, надела защиту для плеч и нагрудник. Покрутилась туда-сюда, чтобы проверить, не жмут ли лямки, и сверху натянула игровую джерси. Решив, что дальше можно одеваться в самой раздевалке, Алина вернулась обратно. Там она сменила широкие чёрные штаны на чёрные лосины и форменные шорты; усевшись на скамейку, закрепила на ногах щитки для голеней, поверх которых надела длинные белые гольфы, а затем обулась в специальные нескользящие бутсы. После она раскатала тонкие хлопчатобумажные перчатки, застегнула их чуть выше локтя, приладила налокотники. Рукавицы — краги — положила рядом со шлемом, чтобы забрать перед выходом на поле, волосы спрятала под воротник джерси. Оставалось надеть только защиту для горла — узкий ремешок с хитрой застёжкой. Возни с ним было много, и порой Алине казалось, будто ошейник душит, однако получить удар мячом по горлу ей не хотелось. В этой форме она выглядела совсем как маленький ребёнок. Она и так была худой, а теперь так и вовсе уменьшилась до размеров муравья. В фойе Ники подвел Алину к инвентарной кладовой, на которую чуть раньше указал Кевин, и Алина отперла её своим ключом. Аарон достал корзину с мячами, а Алина выдвинула стойку с клюшками. Клюшки, по паре на каждого, были расставлены согласно номерам игроков, и её пара стояла последней в ряду. Взяв одну из двух клюшек, Алина медленно её повертела, оценивая вес и удобство в руке. Пять лет она не брала клюшку в руки. Клюшка была темно-оранжевой, с единственной белой полоской у основания головки и белой верёвочной сеткой, и пахло от неё новизной. Не клюшка — мечта. Кевин по-прежнему стоял у плексигласового ограждения. Он молча наблюдал, как парни надевают рукавицы и шлемы, и не сказал ни слова, когда Аарон повёл Алину к выходу на поле. Алина отперла дверь третьим по счёту ключом и для надежности сунула всю связку в крагу. После того как дверь за ними закрылась, она озадаченно посмотрела на Ники. — А Кевин сегодня не будет тренироваться? Ники, казалось, удивился вопросу. — Наш Кевин выходит на поле либо вместе с Эндрю, либо в одиночку, только так. Осенью, когда голкипером станет Рене, ему придётся менять привычки, ну, а до тех пор мы позволяем ему корчить сноба. А ты волосы заколоть не хочешь? Мешать же будут. — Нет, не будут,— на самом деле действительно будут, но Ники же не скажешь, что вообще-то у неё на шее татуировка, которую никто не должен видеть. — А где Эндрю? — Он же наелся таблеток, значит, лежит где-нибудь в отключке. Как очухается, снова включит психа, — пожал плечами Ники. — А тебе от таблеток плохо не будет? — Поинтересовался он. — Усталость будет сильнее чувствоваться, а так всё окей. — несколько помедлив, Алина спросила: — А сейчас, по-твоему, он не псих? — Эндрю? Не-а. Скорее, просто бездушный автомат. Эти слова заставили её задуматься. «Просто бездушный автомат». Алина всю свою жизнь была «просто бездушным автоматом», не по своей воле. Она просто двигалась по течению жизни, не зная к какому берегу её притащат волны. Неужели Эндрю мог чувствовать тоже самое где-то в душе, глубоко внутри? Алина ожидала, что Аарон встанет на защиту брата, но тот безмолвно двинулся к центру поля. Алина шагала в ногу с Ники, рассеянно тыча пальцами в сетку своей клюшки. Оглянувшись на Кевина, который всё так же следил за ними из-за прозрачного щита, она спросила: — Так Кевин всё-таки может играть? Говорили, будет чудом, если он когда-нибудь снова возьмется за клюшку. — Левая рука у него практически не работает, — пояснил Ники. — Теперь он переучивается играть правой. — Серьёзно? — вытаращила глаза Алина. Она знала, что Кевин в детстве учился играть и левой,и правой рукой, как и она сама, но, видимо, потерял талант или притворяется. Довольный произведённым эффектом, Ники ухмыльнулся: — Недаром же его зовут поехавшим гением. — Дело не в гениальности, — возразил Аарон. — Он просто хочет кое-кому досадить. — И это тоже, — кивнул Ники. — Хотел бы я посмотреть на рожу Рико, когда он увидит нашу первую игру. Крысёныш поганый. Алина ухмыльнулась. Если весь настрой команды будет таким же, то они быстро поладят. Кевин нетерпеливо постучал по ограждению, требуя приступать к тренировке. Ники лишь небрежно отмахнулся. — Между прочим, у нас каникулы! — крикнул он, хотя Кевин и не мог слышать его со своей стороны. — Кстати, спасибо за помощь, — запоздало промолвила Алина. — Чего? А, не парься. Отблагодаришь меня потом, когда никто не будет путаться под ногами. — Ты можешь хотя бы не подкатывать к ней в моем присутствии? — фыркнул Аарон. — Тогда иди погуляй и дай нам с Алиной познакомиться поближе. — Я всё Эрику расскажу. — Да ладно! Когда ты в последний раз говорил ему хоть слово? Алина не помнила ни одного Лиса с таким именем — ни среди бывших, ни среди нынешних. — Кто такой Эрик? — О, это мой муж, — радостно сообщил Ники. — Ну, будущий муж. Я жил в его семье, когда учился в Берлине, а после окончания школы мы съехались. У Алины ёкнуло сердце. — Ты жил в Германии? Она попыталась прикинуть возраст Ники. Когда примерно она могла только начинать учиться в старшей школе? Вероятнее всего, к тому времени, когда нога Хэммика ступила на немецкую землю, Алина уже перебралась в Швейцарию, однако эта пуля пролетела так близко, что у Алины перехватило дыхание. — Ja, — подтвердил Ники. — Ты же слышала нашу тарабарщину? Это был немецкий. Близнецы даже взялись учить его в школе — с расчётом, что я поднатаскаю их к экзамену. Если в универе из дополнительных предметов выберешь немецкий, дай знать, я и тебе помогу. Языком владею мастерски. — Хватит трепаться, давайте играть. — Аарон поставил корзину с мячами на землю. Ники театрально вздохнул. — Ладно, напомни потом, чтобы я показал тебе фото Эрика. У нас родятся прелестные детки! Алина озадаченно нахмурила брови. — Он что, живёт не здесь? — О нет. Эрик живёт в Штутгарте. У него там любимая работа с большими карьерными возможностями, так что ко мне он переехать не может. Я собирался пробыть в Штатах только до тех пор, пока близнецы не закончат школу, но, когда тренер предложил мне стипендию, Эрик посоветовал не отказываться. В разлуке жить тошно, сама понимаешь, но на прошлое Рождество Эрик приезжал ко мне в гости, а в этом году к нему поеду я. Если тут все заглохнет, вообще махну в Германию на всё лето. — Ники многозначительно посмотрел на Кевина, по-прежнему стоявшего за ограждением. Следующие полтора часа Алине показывали набор стандартных упражнений. Почти все были ей хорошо знакомы, но кое-какие она раньше не выполняла и теперь была только рада обучиться чему-то новому. Как выяснилось: мышечная память — самая лучшая память, Алина почти ничего не забыла. Закончили они небольшой тренировочной игрой: нападающая против двух защитников, без голкипера. В рейтинге НССА Ники и Аарон считались далеко не самыми сильными защитниками, но всё равно играли гораздо лучше рандомного старшеклассника. Наконец Аарон объявил, что тренировка окончена, Алина поймала мяч на отскоке и бросила его в ведро с другими мячами. Парни начали расстегивать шлемы. Алина была разочарована, что все закончилось слишком быстро, по её подсчётам, чтобы сжечь столько калорий, сколько она съела за это утро, ей надо было пробыть на поле ещё примерно полтора часа. Однако она не стала упрашивать товарищей поиграть ещё: Ники и так подчеркнул, что ради неё они прервали каникулы. Прижавшись щекой к плечу, Ники рукавом утёр пот и улыбнулся Алине. — Ну, как тебе? — Это было классно! Вы оба отлично играете. Ники просиял. Аарон только фыркнул: — Кевин убился бы об стену, если бы это услышал. — Он считает, мы зря коптим небо, — пожал плечами Ники. — Что ж, радует уже то, что ты не потащишь нас на дно, — подытожил Аарон. — Конечно, потребуется полсезона, чтобы вытянуть тебя до нужного уровня, но теперь я понимаю, что Кевин мозгами, а не чем-то другим выбирал чирлидершу. — Кстати. — Ники указал подбородком в сторону ограждения. — Кажется, кое-кому уже не терпится испытать тебя в деле. Алина проследила за его жестом. На домашней скамейке «Лисов» она увидела Эндрю (тот, лежа вдоль сидений, подбрасывал мяч) и Кевина, в руках у которого откуда-то взялась клюшка. Кевин лениво вращал её в руке, наблюдая за игроками на поле. Несмотря на плексиглас толщиной в полтора сантиметра и расстояние в половину поля, Алина физически ощущала на себе тяжёлый взгляд Дэя. — Берегись, — предупредил Ники. — Методы у Кевина жёсткие, цацкаться с тобой он не будет. На поле он вздрючит кого угодно, даже обдолбанного Эндрю. Точнее, кого угодно, кроме Рене, но она вообще не человек, а ангел, так что это не считается. Алина снова перевела взгляд на Эндрю. — Я думала, из-за таблеток он будет ползать по полю, как сонная муха. У нас дозы разные, так что...— Не смогла найти слов девушка. — Весной мы убедились в обратном. — Ники закинул клюшку на плечо и двинулся к выходу. — Видела бы ты это зрелище: Эндрю чуть череп Кевину не снёс — и снёс бы, если бы Кевин не закинул его клюшку на другой конец поля. Прямо не терпится посмотреть, как ты будешь между ними скакать. — Охрененно. И на что я только подписалась? — пробормотала Алина, подхватила ведро с мячами и зашагала вслед за остальными к трибунам. Услышав, как хлопнула дверь, ведущая на поле, Эндрю сел и бросил мяч Ники, потом достал из-под скамьи оставленную там бутылку виски и открутил крышку. — Долго же вы, — произнёс он. — Пока дождешься, от скуки сдохнуть можно. — Ну, ты же дождался. — Хэммик повесил шлем на клюшку, чтобы освободить руки и забрать у него бутылку. — Слушай, может, тебе уже хватит? Эбби меня запинает, если разнюхает, что ты пил. — Вообще не моя проблема. — Эндрю одарил его белоснежной улыбкой. Ники повернулся к Аарону, ища поддержки, однако тот молча направился в раздевалку. Тогда Ники приставил палец к виску и изобразил, что вышибает себе мозги, после чего поспешил за товарищем. Алина двинулась было за ними, однако по пути имела глупость посмотреть на Кевина. Их взгляды встретились, и Алина поняла, что просто отвернуться уже не получится. Лицо Кевина было непроницаемо, но Алине его выражение явно не сулило ничего хорошего. — М-да, сезон нам предстоит нелёгкий. — Я и не просила брать себя в состав. — А ещё ты сказала, что не будешь играть со мной в одной команде, и тем не менее ты здесь. — Ну, я много чего говорю — всего и не вспомнить. Кевин шагнул вплотную к ней, вцепился в сетку её клюшки и потянул снаряд на себя. Не говоря ни слова, Алина лишь крепче стиснула рукоятку. Пожалуй, Кевину удалось бы одержать верх, дерни он резче, однако он, судя по всему, не планировал этого делать. — Ты что меня кадришь что-ли? Кевин даже засмущался. Это выглядело бы смешно, если бы Алина так не устала. Кевин был на две головы выше её, так что ситуация была забавная. Вот Алина и посмеялась. — Смешно тебе, да? Не хочешь играть со мной, будешь играть для меня, — бросил он. — Сама по себе наверх ты ни в жизнь не пробьешься, поэтому слушай, что я говорю. Эти слова Алине не понравились; в них она услышала тон Рико. — На какой ещё верх? — Если сама не понимаешь, тебя остаётся только пожалеть. Алина молча уставилась на Кевина. Ясное дело, что таким как она, Алина Джостен, «пробиваться» некуда. Вернуться на потерянный пьедестал — ещё сложнее, а точнее невозможно. Наверное, Кевин прочёл это по её равнодушному лицу, потерявшему всю улыбчивость, потому что протянул свободную руку и накрыл глаза Алины ладонью. — Забудь про стадион, — сказал он, — про «Лисов», про свою бездарную группу чирлидерш и про семью. Не думай ни о чем, кроме экси и того, куда оно может тебя привести. Что ты видишь? Снова свести жизнь к такому примитиву? Что за нелепость? Равно самоубийству. Одним лишь усилием воли Алина сдержала кривую усмешку, однако её тень, видимо, всё же мелькнула на губах, потому что Кевин снова дёрнул клюшку на себя. Вся эта ситуация снова вызывала смех. — Сосредоточься. Алина попыталась вообразить мир, в котором она не живёт под чужими именами, в котором Алина Джостен — это она — была, есть и будет. Девушку опять покоробило при мысли о том, какой примитивной была её жизнь, однако она всё же поборола отвращение и обратила мысленный взор к экси. А в действительности — рождена ли она для этого спорта или оказалась здесь и сейчас случайно, в силу обстоятельств? Экси — единственный луч света в её загубленном детстве. Она помнила, как мать приежала в «Гнездо», посмотреть на тренировки своей дочери. Под наблюдением охраны, конечно. В этих воспоминаниях её мать улыбалась. Грустной улыбкой, но улыбалась. Клюшку в руке Алина держала так же крепко, как пистолет или катану. Ещё пять лет назад всем этим она владела мастерски. Но то было давно. Она потеряла многие навыки и сохранила только те, что помогали ей выживать. Эта мысль отрезвила её и одновременно вернула к действительности. Алина Джостен легко может исчезнуть, если только захочет, умереть, перестать существовать. Конечно, не стоило и мечтать о том, чтобы остаться жить Алиной, забыть о мести, о своей болезни, но, с другой стороны, Кевину ведь удалось убежать от прошлого… Как-то же он оставил позади то залитое кровью поле в университете Эдгара Аллана и стал тем, кем стал? Алине до боли хотелось того же. — Тебя, — наконец выдавила она. Кевин снова потянул клюшку на себя, и на этот раз Алина разжала пальцы. — Я могу на тебя рассчитывать? Ничем хорошим для команды это не закончится, но сейчас лучше об этом помалкивать. — Можешь попытаться. А я обещаю сделать всё возможное. — Алина всё поняла, — объявил Кевин, опустив руку и бросив на Эндрю выразительный взгляд. — А-а, так её полагается поздравить! Ладно, но мне её поздравить нечем, а потому попрошу остальных, чтобы сделали это за меня. — Эндрю поднялся на ноги и снова отхлебнул из бутылки. — Здорово, Алина. Вот так встреча! — Мы сегодня уже встречались, близко, далеко и не раз, — сказала Алина. — Если это очередной твой фокус, то зря стараешься, мне плевать, я устала. До таблетки осталось минут тридцать, так что пока. Эндрю ухмыльнулся, не выпуская изо рта горлышка бутылки. — Ну, уж подожди. И не будь такой подозрительной. Ты же видела, как я принимал таблетки. Если бы не закинулся, корчился бы сейчас где-нибудь от ломки, выблевывая собственные кишки. Сама же знаешь. Правда, мне всё равно хочется блевануть от этого вашего фанатизма. — Упоролся, — констатировал Кевин. — Он всегда предупреждает меня, когда пропускает таблетки. Так как ты поняла, что перед тобой он, а не брат? — Они похожи, но не во всём. — Алина пожала плечами. — Один презирает твою страсть к экси, другого это не чешет. Кевин перевёл взгляд на Эндрю, но тот смотрел только на Алину. Переварив услышанное, Миньярд фыркнул: — О, у нас тут шутница завелась? Спортсменка, студентка и комик в придачу — сколько достоинств в одном человеке! Как повезло «Лисам»! Скорей бы уже посмотреть, что ещё она умеет. Может, устроим конкурс талантов? Только попозже. Кевин, погнали, я жрать хочу. Кевин вернул Алине клюшку, и все трое пошли к раздевалке. Зайдя в женскую раздевалку Алина, уставшая и опустошённая, опустилась на скамейку. Девушек-лисиц пока не было в городе, так что в раздевалке она будет одна ещё долгое время. Алина направилась прямиком в душевую. Парни сказали, что если она будет долго мыться, как все девчонки, то они уедут без неё. Её это устраивает. Пройдя в душевую, её взгляду предстали раковины с зеркалами высотой до самого потолка; по одну сторону от них располагался туалет, а по другую, за поворотом, душ. Заглянув за угол, Алина убедилась: вдоль стены в ряд стояли отдельные душевые кабины. Высокие стенки обеспечивали полное уединение, а дверцы к тому же были оборудованы защёлками. Девушка услышала собственный облегчённый выдох. Алина пошла в душ. Наскоро вымылась, начала одеваться и недовольно поморщилась. Волосы она сушить не стала, лишь немного вытерла их полотенцем. Вентиляторы исправно гоняли воздух, предотвращая появление плесени, однако в помещении всё равно стояла тяжёлая влажная духота, от которой одежда липла к телу. Алина провела пятерней по слегка мокрым волосам и вернулась в коридор. Там стояли Кевин и Эндрю. — Что-то ты быстро, — сказал Эндрю,— неужто не мылась? — Мои волосы подскажут тебе ответ, слепошара, — отозвалась та. — Понравились раздельные кабинки в душевых? Нам не приходится бояться Ники, а в твоём распоряжении так вообще вся раздевалка. Просто блеск! — произнёс Миньярд. — Ага, я очень рада. В конце концов, это же вопрос приватности. — Если хочешь стать звездой, про личное пространство забудь, — презрительно бросил Кевин. Склонившись к нему, Эндрю прикрыл рот ладонью, но понизить голос не потрудился: — Ей есть что скрывать, Кевин. Я залез в кабинет тренера и полистал её личное дело. Как по-твоему, что наша Алина прячет под одеждой — синяки или шрамы? Я думаю, шрамы. Вряд ли это синяки, раз колотить её некому. Родителей-то нет, а? Алина похолодела. — Что ты сейчас сказал? — процедила она. — Какая разница? — не глядя на неё, ответил Дэй Миньярду. Миньярд, в свою очередь, пропустил мимо ушей реплику Дэя и повернулся к Алине. — Когда достроили стадион, Ваймак поставил кабинки. Ректорат отказался за них платить — типа к чему такая роскошь, так что тренер выложил денежки из собственного кармана. А досье твоё я прочитал, но ты же мне не веришь. Не веришь, а? Кстати, правильно делаешь. Алина, казалось, его не слышала. Её разум застилала ярость. Усиленный эмоциональный эффект — побочка таблеток. — Ты чокнутый, раз совал нос в моё личное дело! Ну, всё! Тебе, блять, конец, чепушила! Она пожалела, что не заглянула в папку, когда Ваймак оставил её на скамье. Неужели её бывшая тренерша говорила Ваймаку о таких вещах? Хотя да, должна же была Эрин обрисовать положение Алины — или, по крайней мере, своё видение ситуации, — дабы убедить Ваймака в том, что Алине самое место в команде отщепенцев-Лисов. Алине до сих пор казалось, будто её предали, и к этому чувству примешивалась злость на Эндрю, успевшего порыться в её бумагах. Довольный тем, что сумел задеть Алину за живое, Эндрю ухмыльнулся. — Ладно-ладно, расслабься, грозная-то какая! Это я чутка присочинил. Твоя тренерша рассказывала нам о тебе и сказала, что выцепить тебя будет легко — ты всегда идешь в душевую последней. Ещё она сказала, что не может связаться с твоими родаками. Ваймак спросил, будут ли с ними какие-то проблемы, и миссис тренерша ответила, что вообще в глаза их не видела. Они, мол, день и ночь пропадают на работе, и на дочь им пофиг. Но так-то я в точку попал, а? Алина открыла было рот, собираясь огрызнуться, но потом передумала. Эндрю её провоцирует, это ясно, а потому лучше сдержаться. Она и так чуть в драку с ним не полезла. Интересно, а кто кого бы? Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, она закрыла глаза и принялась мысленно считать до десяти. На счёте «пять» мысленная улыбочка Эндрю перед глазами выбесила её окончательно. Эндрю обошёл девушку и оказался за спиной, тогда как та всё ещё продолжала считать. —Ну? — произнёс Эндрю прямо ей на ухо. Алина не успела остановиться — инстинкты взяли своё. Она уже было двинула ему под рёбра, однако Эндрю успел перехватить её локоть и со смехом отступил. — Тренер так и не объяснил, зачем нам кабинки. Наверное, считал, что мы должны оплакивать наши феерические провалы в одиночестве. Всё самое лучшее для восходящих звезд экси, да? Девушка немного успокоилась. — Восходящих звезд? Это вряд ли. Скорее, угасающих комет или типа того. — Потеснив Эндрю, Алина направилась по коридору. — Согласен, — кивнул Эндрю, — «Лисы» из дерьма не выберутся никогда. Но попробуй сказать это Дэн, и она тебе уши отгрызёт. — Захватив бутылку виски, он двинулся к выходу. — Кевин, жду в машине! Ники и Аарон показали, где хранить защиту, чтобы она проветривалась, и куда складывать грязную форму. Выходя, Аарон погасил свет, а Алина заперла дверь. Кевин и Эндрю ждали их у машины. Забрав у Эндрю ключи, Ники перебросил их Алине. — Сегодня можешь сесть впереди, но только в честь первого дня. Имей в виду, Кевин ненавидит ездить сзади. — Мне всё равно, где сидеть, — пожала плечами Алина, но близнецы и Кевин уже устроились на заднем сиденье: Аарон и Эндрю — по бокам, Кевин — посередине. Эндрю оказался как раз позади Алины, а потому та понадеялась, что ехать придётся недолго. Эбигейл Уинфилд жила в одноэтажном домике в пяти минутах езды от университетского кампуса. Поскольку подъездную дорожку уже занимали два автомобиля, Ники припарковался на обочине. Парадная дверь была не заперта, и все пятеро вошли без стука. В ноздри ударил густой запах чеснока и горячего томатного соуса. Ваймак и Эбигейл хлопотали на кухне. Тренер рылся в ящике со столовым серебром и ворчал себе под нос. Не обращая на него внимания, Эбби что-то помешивала на плите. Ваймак первым заметил Лисов и наставил указательный палец на Ники: — Хэммик, иди сюда. Постарайся хоть раз в своей никчёмной жизни принести пользу. Стол сам себя не накроет. Теперь обернулась и Эбигейл. — Ну-у, тренер, — жалобно протянул Ники, — почему всегда я? Вы же уже начали, так, может, сами и закончите? — Закрой рот и берись за дело, — прорычал Ваймак. — Эй, вы двое, ведите себя прилично, у нас всё-таки гостья, — приструнила их Эбби, отложив в сторону ложку и направляясь к парням. Ваймак окинул взглядом всю компанию. — Не вижу тут гостей. Алина — одна из Лисов, и только из-за того, что она первый день в команде, плясать вокруг неё никто не будет. Пусть сразу зарубит себе на носу: в этой команде никто с ней нянчиться не собирается, иначе в июне реальность преподнесёт ей жестокий удар. — Дэвид, хватит уже чесать языком, следи лучше, чтобы в кастрюле с овощами не выкипела вода. Кевин, посмотри, как там хлеб — он в духовке. Ники, займись сервировкой. Аарон, помоги Ники. Эндрю Джозеф Миньярд, если это то, что я думаю, ты у меня схлопочешь! Эбигейл попыталась отнять у Эндрю виски, но он лишь засмеялся и нырнул в коридор. Она как будто бы хотела броситься за ним, но ей помешала стоявшая на пути Алина. Она шагнула в сторону, уступая дорогу, однако Эбби ограничилась тем, что метнула убийственный взгляд на Ники. — А что я должен был делать? — виновато потупился Хэммик, вместе с Кевином и Аароном приступая к своим обязанностям. — Отнять силой? Я что, идиот? Эбигейл оставила его реплику без ответа и посмотрела на Алину. — Значит, ты у нас Алина. А я — Эбби, командный медик и временно квартирная хозяйка этой братии. Они тебя не обижают? — Не волнуйтесь, всему своё время, — откуда-то подал голос Эндрю. — К августу мы её пообтешем. — Только посмей повторить прошлогоднюю историю… — начала Эбби. — И сюда пригремит Би, — перебил её снова появившийся в дверях Миньярд. Бутылку он где-то оставил и, дабы умиротворить Эбби, предъявил пустые ладони.  — С Мэттом у нее хорошо получилось, да? Алину она запросто расщёлкает. Вы ведь пригласили её на ужин? — Пригласила, но она отказалась. Сказала, не хочет создавать неудобств. — Там, где Эндрю и Ники, всегда сплошные неудобства, — буркнул Ваймак. Эндрю не стал утруждать себя оправданиями и перевёл взгляд на Алину. — Би — универский мозгоправ. Раньше работала с малолетними преступниками, потом перешла к нам. Приглядывает за потенциальными самоубийцами и психами, всякое такое. Она наша персональная нянька. В августе тоже с ней поболтаешь. — Это обязательно? — спросила Алина. — Да, спортсмены обязаны беседовать с психотерапевтом раз в семестр, — подтвердила Эбби. — Первая встреча — просто знакомство; узнаешь, где её кабинет, расскажешь о себе. Второй раз будет весной. Конечно, если понадобится, ты можешь прийти к ней в любое время и вообще договориться о регулярных посещениях. Консультации психотерапевта входят в стоимость обучения, так что пользуйся возможностью. — Тебе придётся с ней общаться раз в недельку. Ты же сама говорила: суд, психотерапевт и все дела, — проговорил Эндрю. — Будем вместе ездить. — В таком случае Бетси отличная, тебе она понравится, — заверил Ники. Алина сильно в этом сомневалась, но промолчала. — Ну что, начнём? — Эбби жестом пригласила Алину и Эндрю пройти в комнату. Есть Алине не хотелось, но деваться было некуда, и она села за стол — подальше от Кевина и Эндрю. Рассевшись, все умолкли и наполнили тарелки, но, когда принесли горячую лазанью, беседа возобновилась. Алина старалась помалкивать и делала вид, что увлечена едой, хотя на самом деле съела куска два; её больше интересовало, как ведут себя другие. Время от времени общий разговор разделялся на беседы поменьше: Кевин и Ваймак обсуждали весенние тренировки и новобранцев из других команд, а Ники развлекал остальных болтовнёй о фильмах и сплетнями о неизвестных Алине звёздах. Эндрю слушал Кевина и тренера, но не вмешивался, а лишь бормотал себе под нос что-то нечленораздельное и гонял еду по тарелке. В одиннадцатом часу вечера Ваймак решил откланяться, и Алина ушла вместе с ним. Поездка в автомобиле вдвоём с тренером стала для неё самым серьёзным испытанием за день. Эндрю, конечно, шизанутый, но к мужчинам, годящимся ей в отцы, Алина испытывала стойкое недоверие и отвращение что-ли. Всю дорогу она просидела на пассажирском сидении, напряжённая, как струна. Вероятно, Ваймак это почувствовал, потому что до самого дома не проронил ни слова и, только заперев за ними входную дверь, задал вопрос: — Проблемы с парнями? Алина покачала головой и незаметно отодвинулась от него подальше. — Нормально. Разберусь. — Они не знают границ, — вздохнул Ваймак. — Если зайдут слишком далеко и у тебя не получится поставить их на место, обращайся ко мне, поняла? Полного контроля над Эндрю у меня нет, но Кевин — мой должник, и я могу действовать через него. Кивнув, Алина направилась в кабинет, чтобы забрать из ящика стола свой рюкзак. Несмотря на то, что он весь день пролежал под замком, она вывалила его содержимое на диван для проверки. Едва пальцы нащупали на дне папку, сердце Алины забилось сильнее. Она хотела открыть её и убедиться, что всё на месте, но ей мешал Ваймак, наблюдавший за ней с порога. — Будешь весь год носить шесть кофт? — поинтересовался он. — Восемь, — поправила Алина, — и — да, буду. Ваймак изогнул бровь, но от комментариев воздержался. — Прачечная на цокольном этаже. Стиральный порошок в тумбочке под раковиной. Бери всё, что нужно, и на кухне тоже не стесняйся. Лучше уж ты выгребешь последнюю ложку хлопьев, чем будешь шугаться, как уличная кошка. — Я поняла, тренер. — Мне надо заняться бумагами. Ты как, нормально? — Хочу выйти на пробежку. Ваймак молча кивнул и удалился. Отложив в сторону спортивные штаны, Алина запихала под диван пижаму, сбегала в туалет переодеться и вернулась в кабинет, чтобы достать наушники, убрать сумку и снова запереть ящик письменного стола на ключ. Ваймак, погружённый в работу, даже не поднял головы, хотя на прощание что-то буркнул. Алина закрыла за собой дверь, сунула ключи в карман и двинулась вниз по лестнице. Она и сама не знала, куда идёт и где окажется, но это было не важно. Стоит лишь задать ногам направление, и они унесут её прочь от всех мыслей, а музыка подскажет дорогу. Именно этого она сейчас и хотела.