Лисья нора 2.0

Дни в «Вороньем гнезде» тянулись медленнее, чем хотелось бы Ален. Тренировка опять прошла иссушающе. От бесконечных падений и силовых приемов её колени даже сквозь защиту покрылись жуткими багрово-фиолетовыми синяками. Впрочем её колени уже давно не чувствуют боли, примерно с девяти лет. Рико, не без помощи которого она вывихнула плечо, снова над ней издевался. Тренер уехал и теперь парень по настоящему может делать всё, что хочет. Но это всего лишь очередная травма. Раз тренировка закончена, то можно и поспать, так как ночью девочке спать точно не дадут. Ален, не без помощи Жана, её друга и сокомандника, дошла до их комнаты. Тренер Морияма сказал, что свою комнату ей иметь нельзя, а так как с Рико живёт Кевин, то Ален будет жить с Моро. Неподалёку от комнаты Рико. Когда девочка легла на кровать она не смогла заснуть. Дикая боль, разливавшаяся по каждому сантиметру её тела, заставила Ален снова открыть глаза. Её не раз посещали мысли, что было бы лучше никогда не просыпаться, но покончить с собой ей не хватает сил. За эту слабость она не прекратит себя истерзать никогда. На днях, тренер Морияма отправил её смотреть на то, как снимают кожу с человека, будто скальп. Он сказал что у него есть ещё один человек для неё и она должна будет его убрать, а если струсит или убежит — то он найдёт её, снимет с неё кожу и переломает все кости. Не то чтобы она боялась умереть. Скорее она боялась того промежутка между потерей сознания, снятия с неё кожи, а только потом жуткой смерти. Но она же не была глупой. Она — Ален Джинкс, первая девушка, положившая начало женской лиге, а также первая любовь Рико. Заметят ли её исчезновение с экранов примерно миллионы человек? Наверное да. Девочка продолжала смотреть в потолок. Такой знакомый, чёрный, без единой трещенки и оскола. Она видит его везде, кроме ярко освещённого стадиона, но и там на неё давит потолок, напоминая замкнутую птичью клетку без выхода и входа. Ей пришлось напрячь и без того уставшие мышцы ног, чтобы подняться. Тело сковало болью уже от одного движения. А заставить себя встать было бы чуть ли не великой победой. Джинкс каждый раз упорно убеждала себя, что боль только у неё в голове и как только она это осознáет, то и вовсе перестанет её ощущать. Но сейчас она могла лишь рвано выдыхать от ещё одного неаккуратного движения и заставить себя пойти в ванную. Как только девочка переступула через порог ванной комнаты, она вновь ощутила, как её ноги подкосились, а глаза затянула белая пелена от переутомления. В последний раз она ела позавчера утром. Питаясь одной пресной кашей и овощами у вас и подавно пропадёт аппетит. И опять темнота. Ей только двенадцать лет, а Ален уже мечтает умереть. Когда же она увидит небо? Она потратила всё своё свободное время, обрабатывая колени и перевязывая грудь. Через десять минут у них снова тренировка. Система тренировок у неё была специфическая. У неё были как общие тренировки, так и тренировки специальные. С Рико и тренером. Её утро начиналось в 4 часа на индивидуальной тренировке с Хозяином. На этой тренировке её учили разнообразным боевым исскуствам. А также обращению с различным оружием с целью убийства. Длилась эта тренировка полтора часа. И конечно же самого Хозяина на ней не было, он никогда не вставал в такой ранний час, а лишь нанимал учителей для обучения своего тайного оружия. О её специальных тренировках, никак не относящихся к экси, знали только Рико, Моро и конечно сам Хозяин. Тренер вставал к 6:30 утра, когда начиналась общая тренировка с командой. Она длилась ровно два часа. Потом у девушки перерыв в полтора часа, после чего начинается вторая тренировка с Хозяином, на которой он обучает её местности, картографии, другим языкам и непосредственно рассказывает план и обстановку у жертвы. Выделяет ей пару дней на слежку и только после этого отправляет её на задание. Это занятие длится два с половиной часа. Потом снова передышка и снова тренировка в 4:30 вечера с командой до 8 часов. Немного времени на сон и с 10 Рико проводит ей индивидуальную тренировку, иногда он учит её экси на поле, но чаще, их тренировка проходит в его собственной кровати. В два часа ночи Ален возвращается в свою комнату, чтобы в четыре уже быть на тренировке с тренером. Так и проходят её будни с пяти лет. И этот ад и не думает заканчиваться. Девочка вышла из ванной и застала в комнате Жана. Тот тоже готовился к тренировке. Озлобленная на изнывающую боль, Ален переоделась и с готовностью ждала когда закончит Моро. — Когда же ты уже наконец сдашься? —Почти с мольбой француз схватил низкую девушку за плечи, снова причиняя ей жгучую боль.— Я прошу тебя, не делай глупостей. Хозяин уехал, а это значит, что Рико в любой момент может сорваться. — Моро бегло шептал слова на французском, явно вспоминая причину своих шрамов, появившехся после его приезда в Эвермор. — Кевин меня защитит, — уверено ответила девочка и, скинув дрожащие руки с плеча, поспешно направилась в сторону раздевалок, не теряя ни капли своей решимости. *** Мяч грохнул по защитному стеклу и прилетел ровно в чёрно-красную клюшку нападающей. — Не спи! — рявкнул Жан, бросившись наперерез Рико. Джинкс едва разогнулась от боли в побитых рёбрах и сделала несколько шагов в сторону, чтобы закрыть вратарскую зону от атаки. Тяжёлая клюшка засадила под колени, снова опрокинув девочку на травяной пол. Мяч пролетел над головой и где-то в той стороне, где он исчез, зажглись красные огни. — Ты плохо держишься на ногах, Ален, — раздался сверху довольный голос Рико. Его клюшка упёрлась в грудь. Защита затрещала под давлением. — Видимо, стоит усилить тренировки. — Подумай ещё раз, что скажет тренер, когда увидит меня? — промямлила девочка. Она знает, что усилит он отнюдь не тренировки. — Скажет, что ты отработаный шлак и я всё правильно сделал? — Решено, сегодня в 10, в твоей комнате. — Пошёл нахуй, ублюдок, — выдохнула Ален из последних сил. Клюшка зарядила под дых. Джинкс свернулась на полу, пережидая приступ боли. Рико, насвистывая, пошёл в центр поля, показывая команде на скамейке знак замены. Кевин кажется хотел подойти, но обернулся, и прошёл вслед за братом. Жан подошёл ближе, хромая на левую ногу. Молча протянул руку, и Ален приняла помощь. Оба пошли прочь с игровой площадки. Вот она какая, обратная сторона звёздной троицы детей экси: терроризируещий всё и всех Рико, который ежедневно избивает своего брата Кевина и каждый вечер насилует свою сокомандницу Ален. *** — Так нельзя играть… — выдохнула Джинкс, зло ударив по плитке в раздевалке. От этого движения рёбра сильнее свело болью. — У Рико свои правила, — очень тихо ответил Моро по-французски, его едва было слышно за шумом воды. Ален закрыла глаза. Она стояла, упираясь в ледяную стену ладонями. Ей было ужасно некомфортно стоять вот так, на чужом обозрении, но Воронов меньше всего интересовал её комфорт. За это время, эти семь лет, что она провела здесь, на теле Джинкс не осталось ни единого живого места. Вся в чёрных синяках и порезах, запястья растёрты наручниками. Словно у Мориямы не было своих дел — каждую свободную минуту своего времени он тратил на её пытки. Если бы не Жан и Кевин, Ален совсем бы сошла с ума от беспомощности. Мимо прошёл защитник Воронов. Ален видела как он закрыл кран. Последние капли упали с душевой лейки и со звонким плеском разбились о чёрный кафель. Никого не смущало, что девочка в мужском душе. Рико не пускал её в женский душ, опасаясь, что она может наложить на себя руки. Ален отправилась в душ следом, обмотавшись полотенцем. Больше всего ей сейчас хотелось упасть в кровать и уснуть на несколько дней, а потом проснуться и осознать, что всё это — просто плохой сон. Но надеждам было не суждено сбыться. У выхода из душа она лицом к лицу столкнулась с Рико. Тот улыбнулся своей мерзкой улыбкой и поднял руку, чтобы почесать Ален подбородок, словно кошке. — Сегодня принесу тебе вкусняшку, будь хорошей кисой. Несколько игроков за спиной Рико тихо прыснули. Джинкс заскрипела зубами, готовая броситься на нападающего с кулаками. Её остановил Жан. Положил руку на плечо и оттащил в сторону одним движением. В одном этом чётко читалось: «Не связывайся с ним». Ален понимала это, но как же хотелось врезать. До хруста. Кевин за спиной Рико отчаянно показывал жестами заткнуться. Но девочку было не остановить. Если она и умрёт, то выскажет Рико всё, что о нем думает. Но не сейчас. Позже. *** Рико задрал футболку, сбросив её за голову девочки — совсем снять одежду мешали наручники. Джинкс рыкнула, в очередной раз обезоруженная таким положением. Жан стоял в стороне, опустив стеклянный взгляд в пол. — Ален, ты ведь как дикая шавка, — начал Рико свой монолог. Он сидел на бёдрах у девочки, не давая ей пошевелиться, и проверял пальцем нож на остроту. — Тявкаешь на хозяина, не понимая, чем это может обернуться. Но не волнуйся, я из тебя сделаю послушную псину. Он улыбнулся, наклоняясь. Нож уткнулся в подбородок, заставляя поднять голову. — У тебя красивые глаза. Зелёненькие такие. Слишком красивые для такой шлюхи. Может, забрать один, как сувенир, м? — он прочертил лезвием под правым глазом. Ален сжала губы, стараясь не дернуться, чтобы не остаться слепой. Она немного улыбнулась, зная, что за этот выкидон со стороны Рико Хозяин ему всечёт. Было одно правило: можно делать с Ален, что угодно, если это не мешает экси; при условии, что нельзя трогать лицо. И теперь, когда Хозяин в отъезде Рико пересёк границы. — Молчишь? Видишь, ты не так безнадёжна, хоть где-то можешь заткнуться. Морияма засмеялся, убрав нож от лица. Он вёл линию от шеи до груди. Иногда нажатие лезвия усиливалось, и кожа расходилась под ней, как тёплое масло. Джинкс задышала нервно, цепь наручников застучала по деревянному изголовью, когда руки рефлекторно дернулись вниз. — Ш-ш-ш, порежешься, — почти заботливо произнёс Рико. Почти — если не считать оружия в его руке. — Жан. Свободен. Моро вскинул испуганный взгляд на черноволосого, но не стал ждать второго приказа. Кивнул и вышел за дверь, оставив Ален одну с малолетним маньяком и нарастающей паникой. — Я обещал подарок. Так что будь паинькой и не кусайся. Он надавил на нож сильнее, заставляя Ален судорожно кивнуть. Белые пальцы потянулись к карману и вытащили пакетик с круглыми таблетками. Джинкс нервно вздохнула, наблюдая, как Рико кладёт одну на язык и подмигивает. Лезвие давит сильнее, когда Морияма наклоняется ближе, кладёт вторую руку на шею и притягивает Ален в наркотический поцелуй. Девочка морщится, пытаясь уйти от чужих губ, но лезвие рассекает грудь, заставляя вскрикнуть. Язык Рико втирает таблетку в нёбо, в дёсны, перекладывает её, почти растаявшую, на язык Ален. Защитница выдыхает с сопротивляющимся стоном. По траектории движения препарата во рту растеклось онемение. Король прикусывает губу, всё так же дико улыбаясь. Отстраняется, обхватывает лицо свободной рукой, вглядываясь в задрожавшие зрачки, и дважды хлопает по щеке. — Умница. Видишь, быть послушной не так уж и сложно. Наслаждайся. Ален почувствовала облегчение, стоило парню слезть с неё, но тут же поняла, к чему всё идёт. Морияма стянул с себя ремень и принялся расстёгивать рубашку, чтобы она не стесняла движения. Гнилой ком зашевелился в груди. Если бы Ален не пропустила ужин — её бы вырвало. Рико перевернул девочку на живот и снова сел сверху, целуя шею и поглаживая спину. — Не забывай, что ты моя псина. Джинкс вжала ногти в ладони, чтобы сдержать злость, обиду, боль, что волнами накрывали её с головой, мешали дышать. Морияма в сексе был таким же безумным, как и в жизни. Ален кричала от укусов на плечах, рычала от засосов и вжималась в подушку от боли внизу. Рико нравилось причинять боль и унижать — беспомощность Джинкс его только веселила. Иногда он всё же снисходил до мягких поцелуев, но лишь для того, чтобы усилить контраст перед новой болью. — Знаешь, Кевин так же кричит подо мной, — прошептал бешено брюнет, уткнувшись в самое ухо. — Жду не дождусь, когда вы оба сдадитесь наконец. Голова кружилась, тело постепенно немело — то ли от шока, то ли от таблетки. Джинкс зажмурилась, пытаясь думать о хорошем. Она пыталась вспомнить хоть один хороший момент в своей никчёмной жизни, но все они закончились, когда её привезли сюда семь лет назад. А больше она ничего и не помнит. Скрип кровати участился, Рико засопел, кусая защитницу за ухо. Джинкс застонала от боли в подушку. Мерзко, страшно, холодно, больно. Хотелось забиться в угол. Забиться, забыться, очнуться далеко от этого места. Таблетка не глушила боль, она лишь подчёркивала её, усиливала страх, заставляла теряться в пространстве и времени. Телу внезапно стало легче. Ален не сразу поняла, что Рико слез и перевернулся на свободную часть кровати. Щёлкнула зажигалка, в нос ударил запах сигарет. Сигарет, крови. Ком снова поднялся к горлу. — Ну-ну, не рашштраивайшя, — с зажатой в зубах сигаретой произнёс Морияма, интерпретировав слёзы Ален по-своему. Зажигалка с пластиковым стуком легла на тумбу. Выдох. Ален чуть повернула голову, чтобы видеть, что делает монстр слева от неё. Рико лежал, закинув руку за голову, и смотрел на выпущенный дым. Рубашка прилипла к телу от пота, джинсы натянуты, но так и остались расстегнуты. Парень, ощутив взгляд, повернулся к своей игрушке. Протянул руку, коснувшись скулы. Джинкс не сразу поняла, о чём тот думает. — Ты будешь хорошим экземпляром для коллекции… Ален отдернулась, насколько позволяли наручники. Рико рассмеялся, глядя, как Джинкс переворачивается на спину в попытке оказаться дальше. Он посмотрел на догорающую сигарету, которую хватит ещё лишь на одну затяжку и протянул руку к губам девочки. Ален скривилась, отведя голову. — Нет, так нет, — спокойно согласился Морияма и сделал последнюю затяжку, после чего выдохнул и прижал окурок к косой мышце живота защитницы. Он улыбался, глядя, как Джинкс закричала от боли, пытаясь вывернуться от огня, но двигаться больше было некуда. — Отвали ты… нахер… ублюдок, — выдохнула прерывисто девочка сквозь слёзы. Вдруг, настроение нападающего Воронов сменилось. Улыбка угасает, а в глазах появилась жалость и даже... отвращение. — Если, блять, — это была настоящая ненависть, — если я ещё раз, — страшная и безграничная, — услышу, что ты со мной так говоришь, — глубокая и тихая, — убью. Встретившись, с чёрным взглядом настоящего Ворона, Ален больше ничего не могла сказать. Зато у Рико нашлись слова. — Ты принадлежишь мне. И не смей так разговаривать со своим хозяином, — его тёмные глаза излучали ярость,— Ты только моя, я надеюсь ты запомнишь это. Ален бы так и следила за тем как он медленно встаёт с кровати и за его удаляющейся фигурой, но напоследок выкрикнула: — А смысл? Ты убил во мне все памятные моменты, недоумок! Кроме тебя у меня ничего не осталось, псих! — Значит, я заставлю тебя это запомнить... — Произнёс он. Ален только потом поняла смысл этих слов. Она переварила их только тогда, после душа, на следующий день, когда четверо из команды Воронов схватили её. Двое из них скрутили ей руки и потащили в неизвестном направлении. Что-то не так. Ален не понимает, что происходит, это что-то новенькое. Она провалилась в темноту. Когда она очнулась, она поняла где находится. Комната Рико и Кевина. Четверо парней всё ещё держали её. Двое за плечи и ещё двое за руки. Она сидела на холодном полу. Внезапно, послышался какой-то шум. Какое-то жужание. Её волосы кто-то отодвинул, открыв беззащитную шею. Она поняла, что это за звук, когда шею сзади пронзила резкая боль. Машинка для татуировок. Ей делали тату. Ален не дала им насладиться её криками и снова отключилась от боли. *** Проснувшись в своей кровати, утром, она сразу же пошла в туалет. Это заняло у неё минут двадцать, но когда она добралась и села на край ванной, она увидела небольшое зеркальце в раковине. К нему был прикреплён стикер с надписью: Осмотри свою шею. Глаза девочки широко раскрылись. Она вспомнила вчерашнюю ночь. Бросив стикер в урну, она повернулась спиной к большому зеркалу в ванной и воспользовалась маленьким зеркальцем, чтобы осмотреть рисунок на шее. С её глаз потекли слёзы. На шее была аккуратно выведена цифра один. Таким жирным и чётким шрифтом. Её заклеймили. Рисунок невозможно было свести потому, что эти чернила не выводятся. Это объяснил ей Хозяин, когда вернулся. Рико объяснил эту татуировку как: моя собственность номер один. Для репортёров тренер объяснил это как: лучший игрок женской лиги экси. В тот день она потеряла свою гордость и больше никогда не перечила Рико и тренеру. В тот день она поклялась себе больше не плакать. В тот день она превратилась в безжизненную куклу. Добро пожаловать в её худший кошмар.