Улыбка Ледяного дракона

       — Откуда вам известно обо мне? — после оцепенения Чжао Вейнин быстро вернул себе лицо и старался говорить непринужденно. Незнакомец подошёл ближе, почти вплотную. Вейнин был немного выше его, поэтому смотрел сверху внизу, однако у него было чувство, будто свысока смотрят глаза напротив.        — Я искал тебя, — ответил тот же тихий голос, обволакивая разум. — Слухи тебя превосходят, — хмыкнул он, рассматривая Вейнина со всех сторон, грубо нарушая все его границы. Он трогал его руками, вертя во все стороны, чтобы получше рассмотреть, а затем отошёл на два шага. — Мы ожидали узреть истинное зло, которому чуждо что-либо человеческое. Нам обещали рога, пять змеиных хвостов, гриву льва, шерсть панды и когти феникса. Но ты всего лишь простой заклинатель, — разочарованно произнес наглый обжора. Чжао Вейнин от такой дерзости и вольности потерял дар речи. Где совесть и стыд этого человека? Он не заметил, как съел их вместе со всеми теми блюдами?        — Ну, один змеиный хвост у нас имеется, — хохотнул Йи Чун, пихнув боком Шуи. Змей фыркнул и отполз от него подальше.        — Ты самый бессовестный и бестактный человек на земле. Кто ты и как меня нашел? И с чего вдруг решил, что я какой-то там ловец драконов? Мы с моими добрыми друзьями всего лишь странники, прибыли из диких земель на ярмарку, — процедил сквозь зубы Чжао Вейнин. Сердце застучало быстрее, а дыхание участилось. Он собрал всю свою волю, пытаясь не дать гневу управлять его разумом. Охотнику важно, чтобы тайна его личности сохранялась. Только узкий круг лиц знал его в лицо. Шуи во дворе скрывался под рукавом его одеяний, а Йи Чун мог ненадолго оборачиваться в иные формы. Когда компания возвращалась в императорский дворец, речной дух принимал облик кота или собаки. Они долгое время скрывались, а сейчас какой-то абсолютно незнакомый человек так легко смог его узнать.        — Не лги Нам, Мы сами прибыли из просторов Шеньнани. Так что Нам известно, что ты родом не оттуда, — спокойно ответил юноша. Его взгляд оставался заинтересованным, и в нем появилась игривость и доля веселья. — Ты не сможешь так просто Нас провести. Мы все о тебе знаем. Но тебе не нужно бояться, потому что Мы искали тебя в мирных целях. Нам необходимо встретиться с вашим императором.        — Как тебя зовут? — спросил Вейнин, скрещивая руки на груди и приподнимая подбородок. Первое хорошее впечатление об этом незнакомце окончательно испарилось, оставив на своем месте раздражение и подозрение.        — Зови Нас Юн Ланьюань, — отозвался тот без колебаний, копируя позу Вейнина.        — Не слишком ли много чести для такого юного господина из диких земель отзываться о себе настолько уважительно, словно ты правитель всего мира? — большие ониксовые глаза прищурились. А Юн Ланьюань многозначительно усмехнулся, словно именно так все и было. Он взглянул на охотника из-под длинных ресниц, взгляд стал хитрым.        — Что дурного в том, что Мы себя уважаем? — с вызовом ответил Юн Ланьюань и также прищурился, превратив свои глаза в две щели. Они буравили друг друга взглядом, и напряжение между ними накалилось до предела. Йи Чун и Шуи не осмеливались прерывать их обмен любезностями. Однако подошедший слуга трактира был не настолько внимателен и вмешался без промедления.        — Молодой господин, ваш обед ещё не оплачен. Вы будете продолжать трапезу или желаете расплатиться сейчас? — сказал он, обращаясь к темноволосому заклинателю, но быстро почувствовал гуляющие молнии и воющие ветра между этими двоими, и добавил виноватым тоном, — если я помешал, то приношу извинения, я подойду…        — Оставьте нас, — максимально вежливо, насколько был способен в этот момент, прервал слугу Вейнин, всучив ему несколько кусочков серебра.        — Благодарю, господин, — слуга поклонился и поспешил покинуть странную компанию.        — Хватит пустой болтовни, — Юн Ланьюань вздохнул и убрал руки за спину, выпрямляясь. — Давайте не будем создавать тайфун на маленьком озерце. Мы предлагаем вам пройти к вашему ложу, где вы сможете закончить трапезу, а Мы, в свою очередь, сможем поведать вам Нашу историю. В таком случае, может быть, нам удастся прийти к соглашению?        — Какие разумные слова! — воскликнул Йи Чун, который очень обрадовался возможности продолжить пир. Он словил пристальный взгляд серых глаз и почувствовал себя некомфортно, пока Юн Ланьюань не сказал:        — Ты нравишься Нам, маленький чертёнок. Твой острый ум Нас веселит, — сказал он медленно, — Мы забираем тебя, — он потянул руки к Йи Чуну, но последний ловко увернулся, прячась за спиной Вейнина.        — Вы мне льстите, на самом деле я довольно глуп, — испуганно пискнул дух. Чжао Вейнин вступился за друга.        — Он мой, — коротко ответил он Юн Ланьюаню и добавил, — хорошо. Я принимаю твое предложение, — «твое» он выделил интонацией, намеренно пытаясь уколоть этого наглого паршивца. Император драконов лишь усмехнулся. Его позабавила реакция охотника. Он забрал оставшийся кувшин вина, и вскоре вся компания двинулась вниз к своему столику. Йи Чун все это время довольно улыбался, чувствуя приятное тепло от защиты друга.        — И не жди, что я стану кормить тебя, — усаживаясь на прежнее место, предупредил охотник, — у меня столько серебра нет, чтобы оплатить тебе ещё один обед.        — Не стоит переживать, Мы уже утолили свой голод, — с лёгкой улыбкой сказал император, складывая ноги бабочкой и держа спину прямо. Шуи, молчавший прежде, подал голос, стаскивая кусочек сырого мяса.        — Так кто же вы такой и почему решили, что мой хозяин и есть тот самый охотник на драконов?        — Шумят ветра, да не знаешь, откуда дует. Для начала неплохо было бы вам представиться. Мы уже назвали свое имя, теперь же ваш черёд, — Юн Ланьюань посмотрел на Шуи. В серых глазах змей заметил все еще плясавшее веселье. Тонкая бледная рука с нежной кожей и длинными пальцами обхватила свой кувшин вина, и император сделал большой глоток.        — Я Чжао Вейнин, — представился охотник. Скрывать свое имя было незачем, ведь если этот чудак не врёт и знает о нем все, то имя — уж тем более. А если не знает, то все равно никому не известно, как зовут императорского охотника на драконов. — Это Шуи, — упомянутый змей стянул ещё один кусочек мяса, — а это — Йи Чун, — речной дух вильнул хвостом.        — Хорошо, — Юн Ланьюань осмотрел такую разношёрстную компанию. По его лицу нельзя было определенно сказать, что он чувствовал и о чем думал. Однако казалось, юноша пытался понять, что его новые знакомые из себя представляли, и пытался подобрать слова для своего рассказа.        На деле же, Юн Ланьюань разрабатывал план по захвату шариков танъюань, которые заметил радом с охотником. Они понравились ему настолько, что могли посоперничать в борьбе за его расположение даже с няньгао. Сделав ещё один большой глоток вина, он начал говорить.        — Мы прибыли из самых дальних краев Шеньнани, оттуда, где не ступала нога человека. Нас подбросили туда младенцем. Племя цилиней вырастило Нас, делясь своей мудростью и секретами магии, — Чжао Вейнин сразу вспомнил о своих догадках насчёт мага на стороне драконов и напрягся. Юн Ланьюань тем временем остановился, выдержав долгую паузу, пока пил вино. Затем он поставил кувшин и продолжил беззастенчиво лгать, сочиняя на ходу сказочную историю о своем прошлом. — Когда Мы стали взрослым молодым человеком, душу обуяла жажда отыскать свою семью. Родную кровь и плоть. Мы выяснили, что Наши родственники проживали в вашей империи, но не успели мы их разыскать, как до нас дошли слухи о сожжённой драконами деревне. В этом месте и жила моя семья. Выживших, насколько Нам известно, не осталось. Драконы уничтожили Нашу семью. Ненависть Наша и жажда справедливости для убиенных заставили Нас хотеть отмщения. Мы желаем пойти на службу императора людей Гуй Тенгфея. Однако он ушел в затворничество, и единственный, кто может Нас привести к нему, его верный подданный, господин охотник на драконов. Мое племя помогло мне узнать о вас больше. Они прислали мне птицу с информацией о тебе и заклинание, которое смогло привести меня в этот город. Честно сказать, Мы никак не ожидали, что волей случая найдем вас так просто в этом постоялом дворе. Думали, Нам придется обыскать весь город, — ложь давалась Юн Ланьюаню очень просто. Он говорил уверенно, без заминки, не давая собеседнику и шанса на сомнения. За время своего правления он легко к этому приспособился. И сейчас сочинить такой ладный сказ не составило особого труда. Он неизменно сидел в своей позе, продолжая время от времени пить из кувшина вино. Незаметно от всех Юн Ланьюаню все же удалось свиснуть клейкие сладкие шарики, послав в них магию. Те, попав под магический поток, отрастили тоненькие ножки и ручки, вылезли из тарелки и прошли по столу, прямо в руки императора. Пока шарики совершали грандиозный побег, Йи Чун раскрыл рот от удивления, выслушав рассказ, а Шуи, чтобы не краснеть за него, закинул туда львиную голову кончиком хвоста. Речной дух оживился и активно начал жевать. Взгляды всей троицы были прикованы к лицу прекрасного юноши, элегантно восседающего на подушке, словно на троне. На лице императора драконов вновь расцвела улыбка.        — Что же, — после некоторых раздумий, Чжао Вейнин наконец ответил ему, — это похоже на правду. Хотя и кажется нереальным. У Гуй Тенгфея есть советник, который родом оттуда же, откуда ты. Вам будет, о чем поговорить, — Вейнин специально сказал это. Если бы его собеседник лгал, то непременно заволновался бы из-за возможного разговора о «родине», о которой он ничего не знал. Чжао Вейнин воспользовался чарами, чтобы понять, что чувствовал человек перед ним, однако он ощутил только лишь полное спокойствие. В целом, у него не было оснований не поверить в то, что рассказал ему заклинатель с диких земель. Однако и взять с собой он его не мог, ведь вез ценный груз, который должен оставаться тайной. — Я покажу тебе дорогу, Юн Ланьюань, — Вейнин смотрел ему в глаза и давал понять, что путь их будет раздельный, — по которой ты сможешь быстрее добраться до столицы, — Юн Ланьюань понял все с первой фразы. Он прищурился.        — К сожалению или счастью, но заклинание поиска у меня было только одно. Теперь же мне придется самому путешествовать. А мои способности ориентироваться оставляют желать лучшего. Также должен предупредить, что мои физические силы достаточно слабы, а в заклинательстве я не лучший из лучших. Мне одному не добраться до вашей империи, — он говорил, не отрывая взгляда от глаз-ониксов. Юн Ланьюань чувствовал, что просто так его никто не возьмёт с собой, и сделал вывод, что дело было в их пленнике. Его заклинание «Путеводной нити, приводящей к желаемому» должно было показать путь именно к пропавшему императору драконов, а не к охотнику. Юн Ланьюань обнаружил его в одном из домиков постоялого двора, связанного какими-то странными веревками, которые не смог сам снять. И Юн Ланьюань выпустил новую нить, которая должна была привести к похитителю. И сейчас, скрытая от посторонних глаз, она соединяла его и охотника на драконов, мерцая ярче, чем когда-либо. — Ты ведь знаешь, что цилинь — самое мудрое создание природы. Он знает все и всюду. И он сказал Нам, что ты ведёшь ценного пленника. Путь долог, разве тебе не понадобится помощник? — спокойный глубокий голос проникал в разум и подкупал подозрительность Вейнина. Он открыл свои большие глаза от удивления и терялся в сомнениях. Его чары ещё раз пытались пробиться сквозь стену непоколебимого спокойствия, и Вейнин подумал, что вряд ли человек, который волновался бы хоть немного, смог бы так мастерски скрыть это. Тем более уж если бы его замыслы были нечистыми, он не стал бы выкладывать все карты и говорить открыто о таких важных вещах. Ну и последний штрих в завершенном иероглифе — Чжао Вейнину, хоть он и не признался бы, все равно нравился Юн Ланьюань и его тянуло ему довериться. Но, чего бы не хотел, так просто рисковать он не собирался. Поэтому ответ его был прежним.        — Нет, — коротко сказал он. Юн Ланьюань сжал губы и опустил свои прекрасные глаза вниз. Ему необходимо было отправиться с ними, чтобы во время их пути больше узнать о неизвестных магических верёвках и понять, каким образом их можно снять. Конечно, он мог бы узнать это, применив пытки, но понимал, что борьба с человеком напротив не будет лёгкой. Не просто так он носил титул величайшего охотника на драконов. Этот Совершенный немного расстроился. Его грустное лицо разорвало бы сердце любого, кто его сейчас бы увидел. Однако Чжао Вейнина таким не проймёшь. А вот сострадательного Йи Чуна — пожалуйста.        Рыбка кои с головой младенца во рту подплыла к своему хозяину. Речной дух зашептал на ухо Чжао Вейнину.        — Братец Вейнин, да ты глянь на него! Он же такой слабый и немощный, как он может добраться сам до Гуй Тенгфея? Ему уже повезло, что он смог добраться до нас живым! — сердце охотника немного дрогнуло, но он был непреклонен, словно гора Хуан.        — Не стоит доверять каждому, кто выглядит подобно безобидной лани, — сказал сидящий рядом Шуи.        — Я сказал свое слово, — ответил двоим духом Вейнин, — и не изменю его. Он может наплести нам что угодно, но доверие вызывают поступки, а не слова. А он все это время только ел, пил и нагло меня облапал.        Йи Чун немного расстроился. Ему понравился этот интересный обжора, хоть тот и пытался его забрать себе. Однако в их компании решения принимал именно Вейнин, и с ним уже не поспоришь. Чжао Вейнин посмотрел что-то внутри своего черно-красного ханьфу и выудил оттуда лист пергамента.        — Возьми эту карту, по ней ты быстро отыщешь дорогу в столицу, — объяснил он и показал лёгкий путь, проведя тонким пальцем по нарисованной линии. — На этом мы с тобой прощаемся. До встречи во дворце.        Не дожидаясь ответа, троица быстро покинула трактир. Перед выходом Чжао Вейнин обернулся, кинув последний взгляд на прекрасного юношу. Он обнаружил, что тот, в свою очередь, тоже смотрел на него. Они встретились взглядами, и сердце Вейнина пропустило удар. Затем он быстро вышел на улицу, прячась от странных эмоций, вызванных новым необычным знакомым. Они добрались до своего домика, немного отдохнули, подремав, и к вечеру отправились в путь, взяв с собой немного припасов.        Для безжалостного чудовища этот охотник слишком красив и вежлив. Он юн, но силен и умен не по годам. Почему же он так легко совершает жестокие преступления против драконов? Если он не хочет брать Нас с собой, что упростило бы нам задачу, то Мы сами будем следовать за ним, тайно. Возможно, по пути Нам удастся понять, как снять эти ужасные веревки.        Юн Ланьюань взмахнул руками, создавая новую путеводную нить. Он вновь скрыл ее от чужих глаз и, дождавшись свои няньгао и вино, вышел из заведения, отправившись в лес. Он забрался на вершину дерева, которое стояло рядом с дорогой, ведущей в столицу. У него было время хорошенько обдумать происходящее и придумать план. Определенно нужно было помешать войне и вернуть мир на эти земли. Он отчаянно желал этого, потому что в душе все ещё был императором своего народа. Хоть власть ему уже и не нужна была, безопасность и мирное небо он должен был обеспечить для драконов. Он подумал, что если не получится образумить людей, то он просто уничтожит их. И тогда они сами будут виноваты в этом.        Солнце уже почти село, когда снизу раздался топот копыт. Юн Ланьюань, лениво облокотившийся на дерево спиной, дремал с прикрытыми глазами, откинув голову. Одна его нога была согнута и упиралась в ветку, на которой он сам сидел, а вторую ногу свободно свесил вниз. Когда его слуха коснулись звуки, он не хотя раскрыл глаза. До этого мимо проскакало ещё несколько всадников. Юн Ланьюань уже не надеялся, однако, взглянув вниз, он все же увидел знакомую фигуру в темном одеянии с россыпью черных, словно ночь, волос, часть которых была собрана на макушке длинной заколкой из красного дерева. По краям лица свисали две тонкие косички. Он вел лошадь верхом, Шуи наблюдал за горой соломы, под которой выглядывали мыски чьих-то сапог, похожих на те, в которые был обут наследный принц. Юн Ланьюань сразу понял, что под этой соломой и прятали нынешнего императора драконов. Йи Чун весело что-то болтал, летая рядом с Чжао Вейнином. Юн Ланьюань сосредоточенно следил за проезжающими путниками, а когда они ушли на несколько ли вперёд, он взглянул на путеводную нить и последовал за ними, используя цингун. Он двигался мастерски, словно невидимая тень, и никто бы не мог заметить его. Слух у драконов был намного чувствительнее, тем более у такого древнего императора, поэтому Юн Ланьюань на только следовал за компанией охотника, но и внимал их речам.        Большую часть дороги тишину разбавлял только Йи Чун. Он болтал без умолку, создавая непринуждённую атмосферу. Жаловался, что не успел доесть все свои подношения. Насчёт последнего, Юн Ланьюань не совсем понял, о чем шла речь и что за подношения, но затем прислушался ещё внимательнее. Их разговор переключился на обсуждение Мей До. Здесь уже подключились ещё два голоса — тихий шипящий и второй звонкий, немного хрипловатый.        — Что это за барьер? И может ли он сдержать нашу огненную мощь? — задался вопросом Шуи.        — Я понятия не имею, — ответил Вейнин, — но в любом случае, эта защита может помешать наступлению. Мы отправимся туда, как только доставим пленника. Необходимо узнать, правда ли вообще то, о чем судачат, и, если да, выяснить все подробности.        Как же быстро слухи охватывают государства! Потрясающе ловкая работа. Раньше такого не было. Как же изменились жизнь и мир за эти века! Горы стоят, трава растет, солнце светит, но все уже совсем не так… Как много Мы упустили… Но Мей До будет существовать неизменно. Даже не пытайтесь, смертные, и думать о том, что сможете пройти сквозь Наш ледяной купол. Никому без Нашей воли это не подвластно.        — Странно все это… Последние годы драконы не предпринимали ничего. Теперь же то они посылают следить за нами своих воинов, то возводят защитные куполы. Ты поймал шпиона, и его наказали на площади позора. Теперь он заперт в темнице, где император Гуй Тенгфей пытается получить от него информацию. Но с чего бы им вообще начинать действовать? Разве они не должны быть в полном отчаянии? Больше половины их народа лишилось своих сил. Им же все равно не победить, они уже обречены, — рассуждал Шуи. Все трое задумались. Этот рисовый змей был с Чжао Вейнином с самого рождения и пережил с ним каждую его радость, каждую печаль и самую главную трагедию — смерть отца. Он был полностью на его стороне и разделял абсолютно любую мысль. Однако Йи Чун присоединился в их компанию много позже. И его мнение немного отличалось.        — Да, они в полном отчаянии, — повторил Вейнин, — и как раз поэтому и действуют.        — Если честно, я до сих пор не понимаю, зачем вообще нужна эта война, — сказал Йи Чун, — разве драконы не перестали уже нападать на нас? Почему так важно полностью их уничтожить? Это же священные звери, — Шуи и Вейнин посмотрели на него мрачнее тучи, — ладно, ладно, я молчу! Уничтожить, так уничтожить! — он сделал кувырок в воздухе и улетел за повозку, приземляясь в телегу. Йи Чун знал, что это больная тема для этих двоих, но всё-таки решительно не понимал. Люди тоже делали друг другу зло, но себя же они не собирались стирать с лица земли.        — Драконы — могучие существа. Если благородному дана такая сила, то он будет применять ее во благо, — Вейнин смотрел на дорогу. Он немного успокоился и говорил с чувством. Его не злило непонимание Йи Чуна, но оно делало ему больно, задевая старые раны. — Однако драконы давно перестали быть благородными. Они думают, что, владея такой мощью, могу делать, что хотят. Властвовать над нами, решать, кому жить, а кому умереть. Так не должно быть. Им не объяснить ничего, их взор затуманен. Мы не можем позволить им безнаказанно уничтожать сотни тысяч людей.        Йи Чун хотел добавить, что тогда они убили не просто людей, а армию, собиравшуюся обрушиться на их империю, но разумно промолчал. Он знал, Вейнин не сможет сейчас этого принять. Ненависть была слишком глубока. Ведь той армией руководил отец Вейнина и пал он вместе со своими бойцами в пылу сражения.        Мальчишка, это твой взор затуманен. Ты не видишь очевидного. Ум острый, но такие простые нестыковки не замечаешь. А этот речной дух в очередной раз оказался самым рассудительным. Но что ещё более важно — сын Лунной Царицы действительно жив? И почему Этому Совершенному никто не сказал, что драконы потеряли свои силы? Хмм…        Юн Ланьюань продолжал незаметной тенью следовать за охотником и духами ещё, по меньшей мере, четыре часа, пока они не выбрались на открытую территорию, минуя лес. Дальше дорога пролегала через голую землю, ведя в следующий нейтральный город.        — Танъюэ, — вытягивая голову, прошипел Шуи. Все трое ненавидели этот город. Если в Кунчуане собирались путники ради торговли и ярмарочных фестивалей, то в Танъюэ сливался никчёмный сброд, помои общества. Отъявленные преступники в бегах, монстры, разрушающие судьбы. Здесь они были ради грязного веселья. Это собачьи бои в больших ямах, улица синих домов, курительные лавки, купля-продажа рабов. В этом городе на тебя могли напасть прямо на улице, и никто ничего бы не сделал. Это не контролировалось. Город порока и грехов. Чжао Вейнин ненавидел его почти так же сильно, как империю Мей До.        — Не ввязываемся ни во что, — тихо предупредил Вейнин, проходя через открытые двери города без охраны, — нам нужно тихо отдохнуть в каком-нибудь постоялом дворе. Утром дальше отправимся в путь. Нельзя привлекать к себе внимание.        Юн Ланьюань тем временем дождался, когда компания скроется в шумном городе, и скользнул за ними. Место это императору сразу не понравилось. Город отличался громким гомоном на грязных улицах. Строения, и высокие, и низкие, построены из дерева со вставками драгоценных металлов, но их давно разворовали, оставив дыры в стенах. Видно, что когда-то Танъюэ был очень красив, но за прошедшие годы вся прелесть этого места была утеряна. Справа пробежал маленький вор в маске, за которым гналась шайка бандитов. С другой стороны в тени, за углом дома, человек в богатых одеждах тайно покупал у мага с натянутым до середины лица капюшоном какие-то микстуры. По дороге проезжали повозки, шли путники, бегали монстры, а из торговых лавок, где в основном промышляли чем-то незаконным, кричали продавцы, зазывая для своего товара покупателей. Воздух в городе душный, напитанный зловонием, и Юн Ланьюань поморщился. Как тут вообще кто-то может жить?! Чем дальше он удалялся от своей северной империи, тем становилось жарче. Он создал заклинание маленького невидимого купола на нос, иначе вновь покинул бы мир живых из-за жуткой вони. Его прекрасные серые глаза феникса щурились и приглядывались к каждому встречному, но чем больше он замечал, тем сильнее было желание их закрыть и не открывать, пока он отсюда не сбежит. Он шел по правой стороне улицы, следя за путеводной нитью. Оживленная улица сменилась тихим одиноким закоулком, а чуть дальше он наткнулся на открытую площадь со столпотворением людей. Нить вела мимо, но любопытство заставило остановиться и посмотреть, что здесь происходит. Он протиснулся через ораву орущих людей и существ и увидел в центре глубокую яму шириной в половину одного ли. Внутри ямы находилось два человека. Один представлял собой уродливую гору мышц. Лицо его было раскрашено яркими красками, не оставляя ни одного клочка кожи, а тело, наполовину открытое, покрывалось шрамами и татуировками. Он кривлялся публике, орал и демонстрировал силу. Рядом раза в три меньше противника стоял с гордо поднятой головой юноша лет шестнадцати. Мальчик выглядел ухоженно и имел красивую внешность аристократа, но носил простые поношенные одежды. Лицо его украшал шрам, пересекавший бровь.        — Ставки сделаны, ставок больше нет! — заорал безобразный человекоподобный зверь, который находился ближе всех к яме. — Да будет бой!        Юн Ланьюань понял, что наткнулся на очень странную дуэль, и решил понаблюдать. Мимо проходили несколько ловких девушек в черных и розовых одеяниях со скрытым лицом. Они продавали людям небольшие бумажные покетики. Император заметил, как зрители активно покупали это нечто и употребляли, наблюдая за боем. Он решил, что должен попробовать эту диковинку, и, когда ее приобрел, обнаружил, что это был миндаль. Он подошёл ближе к краю ямы и, поедая орешки, смотрел бой. Внизу гигант сокрушил бы любого противника одним своим видом и громогласным ревом, однако мальчишка его словно не боялся. Он с серьезным лицом молниеносно прыгал в разные стороны, уворачиваясь от атак соперника. Так продолжалось ещё некоторое время, и зрители начали раздражённо вздыхать и ахать.        — Почему же он не нападает?! — слышалось со всех сторон.        — Он сам понимает, что победы не видать, — усмехнулся кто-то, воображая себя истинным экспертом боевых искусств. — Только посмотрите на его щуплую фигурку.        А малец неплох… Движения быстрые и грациозные, взгляд решительный. Эти плебеи думают, что он боится нападать в ответ, но Мы прекрасно знаем его план. Довести соперника до изнеможения, познать его слабые места, разозлить, чтобы из-за гнева он допустил ошибку, и тогда можно будет ударить в самый неожиданный момент. Хитёр и ловок — Мы рады знать, что для этого поколения не все потеряно, раз существуют такие юные, но опытные мастера.        Как и предсказывал Юн Ланьюань, мужчина, наверняка полувеликан из диких земель Шеньнани, с яростным лицом уже немного запыхался, но продолжал размахивать кулаками размером с голову своего противника. Но ещё ни один удар не попал в цель. Изворотливый юнец выждал нужный момент и контратаковал. Он проскользнул между массивных длинных бугристых ног и ударил ладонью в спину гиганта, вкладывая в этот трюк энергию ци. Великан издал рычащий крик и проехался животом метр. Он незамедлительно подпрыгнул, возвращаясь на ноги, но юноша уже успел оказаться снова у него за спиной, готовясь для следующего удара. Как можно было ожидать, большинство публики поставили свои деньги на более сильного, по их мнению, противника. Но сейчас исход поединка был очевиден, и люди, не хотевшие терять серебро, начали кидать разную всячину в мальчишку, посмевшего не оправдать их ожиданий проигрыша. Когда он уже занёс руку для удара, в голову сверху прилетела чарка для вина. Секунды замешательства хватило, чтобы гигант развернулся и отправил в полет юношу. Ударившись о земляную стену ямы, он упал на дно. Он был быстр и вынослив, но, пока он поднимался, великан успел подбежать к нему. Схватил за ворот одежд и, прижав к стене, начал неистово бить юношу в лицо. Зверские удары полностью выбивали дух из юноши, но противник, казалось, не собирался останавливаться. Юн Ланьюань понял, что поединок должен закончится лишь чьей-то смертью.        Хоть Нас и нарекли «Жестоким тираном», Мы все же не бессердечные и чтим справедливость. Этот Совершенный Владыка не потерпит таких подлых уловок. Кто посмел вмешаться в бой и провернуть такое прямо у него на глазах?! В былые времена этот смертный уже лишился бы рук — Этот Император лично бы отрубил их.        Горсть миндаля в ладони Ледяного владыки начала холодеть и покрылась инеем. Орешки окружали маленькие лазурные всполохи магии, ладонь искрилась звёздами, а серые глаза блестели от злости. Юн Ланьюань встретился взглядом с мальчишкой, чье лицо было в крови. Взгляд его был отчаянным, но не сломленным. Оставался таким же непоколебимым. Император вскинул руку и бросил горсть миндаля. Орехи, словно маленькие стрелы, со свистом полетели прямо на громилу, вонзаясь, как маленькие мечи, ровно по два в каждую точку пересечения меридиан и скопления энергии. Занесённый кулак замер перед самым носом мальчишки. Великан застыл, как истукан, а взгляд стал стеклянным. Он не умер, но, скорее всего, навсегда остался инвалидом. Парализованный, он медленно начал падать вперёд, и юнец мигом выскочил из-под обрушившейся на него туши. Народ затих, смотря за этим зрелищем. И через секунду поднялась волна гнева. Зрители только что поняли, что потеряли свои ставки, и лишь самая малость обрадовалась. Это были те единицы, кто верил в победу мальчишки. Кто стоял рядом с Юн Ланьюанем, крикнул, указывая на него пальцем:        — Вот тот паршивец, который дал проиграть Горе Гилу! Хват!.. — не успев договорить, он внезапно запнулся. Челюсти его под взглядом черных глаз сомкнулись и были скованы льдом. Несчастному стало до жути холодно и страшно, и он просто убежал. Но многие уже успели стать свидетелями скандала, однако не понимали, на кого конкретно указывал их собрат. Юн Ланьюань стоял рядом с другим человеком. Этот незнакомец был привлекательной наружности, но его взгляд был очень мерзким и скользким. Все это время этот человек то и дело нагло приставал к девушкам, которые пугались его и убегали. Юн Ланьюань решил, что тот заслуживает такой участи, и самым невинным образом указал на него:        — Это он! Мы все видели! — толпа побежала на этого человека. Воцарился хаос. Юн Ланьюань гордой поступью устремился к побитому юноше, вылезшему из ямы и шедшему за своим выигрышем.        — Ты неплох, — поравнявшись с бойцом, сказал Юн Ланьюань с лёгкой улыбкой.        — Годы тренировок, — мрачно ответил мальчик, но понял, что с ним говорил тот, кто только что спас его жизнь. — Спасибо за помощь, — помедлив, добавил он. Обычно мальчик не был столь удачлив и за короткие годы своей жизни он натерпелся не мало бед.        — Мы не могли позволить исчезнуть столь славному боевому потенциалу. Как твое имя?        — Чан Лу, — ответил мальчик. Он был не разговорчив. Отвечал коротко и не поддерживал разговор. Юн Ланьюань понял, что малец не хочет чьей-то компании, и решил не мешать ему. Однако ему было интересно, что же будет дальше. Никогда за свою жизнь древний правитель не видел подобных зрелищ. Этот новый опыт был ему неприятен. В его империи проходили магические боевые дуэли между драконами, но они были наполнены благородством и красотой, уважением соперников друг к другу. И, конечно, они не заканчивались смертью. Цель была в обмене опытом и демонстрации своего мастерства. А здесь же грязный бой в уродливой яме, убийства и жалкие кровавые деньги. Император был разочарован.        Чан Лу тем временем подошёл к тому самому получеловеку, который объявлял бой и собирал ставки. Они начали разговаривать, и по гневному виду мальчишки император понял, что приз ему не хотели отдавать. Юн Ланьюань вновь решил вмешаться. Подходя ближе, он услышал обрывок разговора.        — Твоя победа не засчитана, это не ты одолел противника, — с гнусной ухмылкой проскрипел противный голос. Юн Ланьюань без лишних пауз ответил, не дав заговорить открывшему было рот Чан Лу.        — Это правда, — сказал он все с той же своей улыбкой, — Мы его победили. Значит, приз Наш. Этот Совершенный желает забрать его, — Юн Ланьюань протянул руки. Ничтожный смертный хотел было посмеяться над незнакомцем, но внезапно его сковало льдом, а в глазах невероятно прекрасного человека напротив он увидел немыслимую силу. Он был очень проницателен, чтобы понять, что перед ним не заурядный житель города, а какой-то очень влиятельный господин, и связываться с таким ему не хотелось. Его лицо исказила льстивая улыбка.        — Молодой господин, конечно, прав, и по справедливости этот выигрыш должен быть у истинного победителя, — проговорил он с огромной долей подхалимства в голосе. Чан Лу раскрыл широко темные глаза. Его поразило, с какой лёгкостью этот жмот, у которого обычно все игроки силком забирали свои деньги, отдал все серебро до последнего грамма какому-то незнакомцу. Но после некоторых раздумий он понял, что этот человек обладал недюжинной мощью, вспомнив, как легко он одолел старика Гилу, и дела иметь с ним было опасно. Таких людей лучше не делать своими врагами. Но Чан Лу был не из робкого десятка и не боялся противников сильнее. Ему стало противно. Значит, он помог ему не по доброте душевной, а за награду, ради которой он, Чан Лу, столько трудился.        Юн Ланьюань взял позвякивающий камушками серебра мешок размером с две ладони и усмехнулся. Он не удостоил, по его мнению, ничтожного смертного и взглядом, кидая свою награду в Чан Лу. Тот совсем не ожидал такого поворота, но ловко поймал мешок.        — Этого тебе должно надолго хватить, Мы не советуем тебе впредь заниматься подобным. Это низкое дело, и рано или поздно лишит тебя жизни.        Чан Лу, будучи обычно очень собранным, растерялся. Он почувствовал раздражение, из-за того что его поучают жизни, но благодарность и вина за поспешные выводы пересилили эти чувства, и он уважительно кивнул.        — Благодарю, — также добавил он. Его голос потеплел. Ледяной Дракон мог растопить лёд, когда того хотел. Отчего-то юноше хотелось оправдать себя в глазах этого благородного господина. Он, помедлив, сказал: — Мне приходится этим заниматься иногда, потому что мой учитель, хоть и прекрасный человек, но очень азартный игрок. Баловнем судьбы его не назовешь, так что он часто проигрывает, а отдать долги не может сам. Он мне как отец, я должен ему помочь за заботу обо мне и моей больной матери. Но на обычной работе много не получишь, поэтому приходится находить деньги «в яме».        Юн Ланьюань похлопал Чан Лу по плечу. Вообще император был очень тактильным драконом. Он не задумываясь вторгался в чужое личное пространство, и не важно, хотел ли этого его собеседник. Однако работало это только в одну сторону. Он часто трогал других, но не выносил прикосновений к себе, ибо никто не достоин касаться Этого Совершенного.        — Не стоит благодарности, Мы просто восстановили справедливость. Что касается остального, твой учитель должен гордиться тобой. Ты хороший человек. То, что ты хочешь помочь близким, правильно. Однако не стоит забывать о себе. Куда дальше путь будешь держать? — спросил Юн Ланьюань. Чан Лу определенно нравился ему, а после рассказанной им истории дракон проникся к нему ещё сильнее.        — С этими деньгами я смогу оплатить все долги учителя и отдать ему остатки денег на будущее. Дальше наши пути разойдутся. Я и матушка отправимся в ее родной город на окраине Гуй Чиань. Там найдем небольшой домик и будем жить славной жизнью. Спасибо вам за все, молодой господин! Если судьба позволит, мы ещё свидимся, — Чан Лу кивнул на прощание.        — Желаем твоим планам осуществиться, — император махнул рукой, и они разошлись.        Юн Ланьюань долго шел за путеводной нитью. Если это заклинание касалось живых существ, то показывало ту дорогу, по которой они шли. А если предметов — то по которой этот предмет несли. И сейчас, петляя по округе за витиеватой извилистой нитью, проходящей по одному месту несколько раз, император понял, насколько Чжао Вейнин, прославленный охотник на драконов, был осторожным и расчётливым. Чтобы одновременно избежать возможной слежки и не нарываться на неприятности, он специально проезжал по самым отдаленным и малолюдным улочкам, делая круги. Юн Ланьюань все пытался понять, почему этот человек встал на такой путь. Что случилось, что он вдруг стал врагом всем драконам?        Заворачивая на очередную улицу близко к окраине Танъюэ, Юн Ланьюань услышал знакомые голоса. Он притронулся к нити и почувствовал, что ее конец совсем рядом. Значит, и сам охотник здесь. С помощью цингуна, Юн Ланьюань прыгнул на крыши домов и незаметной тенью пробрался ближе к краю, прячась там так, чтобы никто не мог его видеть, но чтобы он мог наблюдать за всем внизу. Чжао Вейнин стоял спиной к Ледяному дракону, не подозревая о его присутствии. Его атакующая стойка говорила о мастерстве в боевых искусствах, алебарда в руке сияла, отражая лунный свет. В оружии по его энергетике и окружавшей ауре дракон узнал того змея по имени Шуи. Против Чжао Вейнина стояла шайка известных наемных головорезов — банда Тинчин. Их отличала черная одежда с капюшоном и такого же цвета маски. Их было, по меньшей мере, шестнадцать, и через время к ним присоединились ещё несколько союзников. Вейнин разобрался бы с ними даже один, но был один факт, заставляющий его стоять на месте. Йи Чун сейчас находился в рыболовных сетях, запутанный в них, и извивался как мог, пытаясь выбраться. Пара наёмников держали его за хвост и голову, растягивая в разные стороны и подставляя брюхо под меч своего главаря.        — Кто тебе дороже, твоя уродливая рыба или драконий император? — насмехаясь, спросил главарь. Телега с пленником стояла за Чжао Вейнином, и он готов был расплатиться жизнью, лишь бы доставить лидера драконов Гуй Тенгфею. Однако жизнью речного духа он рисковать не смел. Йи Чун был его родным существом, словно младший брат, и Вейнин любил его как члена семьи.        — Братец Вейнин! Не думай обо мне! Покажи этим наглым мордам свою силу. Исполни нашу миссию без меня! — кричал Йи Чун, пока ему не запихнули в рот перчатку одного из наёмников. Но даже так Йи Чун красноречиво мычал и дёргался, показывая, что не боится смерти ради своего друга.        — Как думаешь, вкусная уха получится из речного духа? — продолжал дразнить Вейнина глава банды. Вейнин не понимал, где мог так ошибиться, чтобы уже второй раз за эти дни его самого и его пленника обнаружили какие-то незнакомцы, да ещё так просто! Они не только знали о его местонахождении и личности, но и ещё им было известно, кого и куда он вез. Также они знали о его уязвимых местах. И все это его не могло не насторожить. Вывод напрашивался сам собой — кто-то из приближенных императора, Гуй Тенгфея, был предателем. Но Вейнин подумает об этом позже. Сейчас ему нужно было разобраться с большой проблемой прямо перед ним. Наемники окружили его полукругом, закрывая пути во все стороны, а сзади находилась телега и стена. Он мог только драться, но если поднимет на кого-то руку, то есть вероятность, что Йи Чуна убьют.        — Ну же, я ведь знаю, как ты любишь свою рыбу, — говорил глава Тинчин, — или ты готов ценой его жизни защитить того, кого так сильно ненавидишь? Убийцу своего отца!        — Кто тебе сказал? — спросил Вейнин со сталью в голосе. Теперь все стало ещё более очевидно. Кто, как не близкое окружение императора, мог знать такие подробности его подчинённого. Для всей столицы сын великого полководца, генерала императорской армии, был мертв. Как ещё Тинчин могли узнать обо всем этом?        — Тебя волнует только это? — глава продолжал над ним усмехаться, показательно прижимая стальное лезвие к мягкому брюшку. Вейнин напрягся ещё сильнее, наклоняясь ниже и дёрнувшись вперёд, но остановился. Глава Тинчин расхохотался мерзким смехом.        — Сдавайся, — сказал он и нажал лезвием сильнее. На сталь попала изумрудно-синяя яркая кровь. Йи Чун приглушённо взвизгнул.        — Не трогай его! — Вейнин молниеносно пустил в ход обычные заклинания. Его магия чувств здесь тоже была бессильна — на всех наёмника были талисманы, оберегающие их разум. Даже о его необычных силах они были предупреждены. Вейнин задумался, что сейчас он, должно быть, проходит через то же, через что проходят драконы. Мгновение он сожалел о содеянном, но потом вспомнил, что эти чудовища убивали людей, спалили деревню, и прощения им нет. Он разозлился. Вейнин бросал заклинания, которые, помимо атак, ещё и оставляли в воздухе облако звёздной пыли. Пользуясь замешательством, он проскочил прямо к главе Тинчин, стремясь пронзить сердце алебардой, однако в тот же момент лезвие меча рассекло брюшко Йи Чуна, пуская горячую реку крови. Речной дух начал ускользать из мира живых, с большим усердием продолжая держать глаза открытыми, упорно не хотя сдаваться в лапы Ян Вана и пить суп Мэнпо. На том же месте разрезалась магическая сеть, и Йи Чун уже не был пленен ею, его силы освободились, но он уже потерял много крови. Глава Тинчин бросил тушку прямо в Вейнина, и тот еле успел вовремя убрать оружие, чтобы Йи Чун не напоролся на него, и поймал тело рыбки кои. Личико младенца сейчас было спокойным и безмятежным, словно он просто спал. Чжао Вейнин опустился на землю, укладывая рядом тело. Энергия в нем все ещё была, а значит, он пока жив. Но его ци ускользала, словно вода — сквозь пальцы. Сердце охотника разрывалось, будто он вновь терял отца, и это чувство съедало его без остатка, пожирало заживо, не давая глотнуть воздуха. Он не знал, что делать. Всегда такой собранный, имеющий при себе тысячу запасных планов, смог попасться, да ещё и не уберёг друга. Его собственная жизненная сила не совмещалась с силой духов, потому он не мог излечить Йи Чуна. Как и Шуи, который вышел из состояния оружия. Он подполз к Йи Чуну и почувствовал боль и тоску. Это произошло за пару мгновений, пока вокруг сгущались тучи. К ним подошёл глава Тинчин.        — Увезите повозку, — приказал он, — и избавьтесь от змеи и рыбы. Охотника я беру на себя.        — Чжао, — услышав это, Шуи потрогал хвостом руку Вейнина, — слышишь? Чжао Вейнин, очнись! — Вейнин вышел из оцепенения, осмотрелся, но было поздно. Шуи успел превратиться в алебарду и прыгнуть в руки хозяину, но глава Тинчин уже отправил того в стену. Не успел Вейнин упасть, как в живот ему врезался меч, все ещё блестевшие зелёной кровью. Теперь к этой краске добавилась красная. Вейнин издал мучительный стон, но не крикнул, терпя боль. Он повис на стене, пригвожденный клинком. Тяжесть его тела тянула вниз, потихоньку разрезая его пополам, причиняя ещё большие страдания. Глава Тинчин усмехнулся, подходя ближе. Он шел медленно, наслаждаясь зрелищем гордого бойца, который был уже одной ногой на пути к колесу перерождения.        Юн Ланьюань с ужасом наблюдал людскую жестокость.        И этот хвалёный охотник говорил, что Наш народ — порождение зла и средоточие кровожадности?        Юн Ланьюань вздохнул и понял, что не может больше оставаться в тени.        Мы делаем это только потому, что Этому Совершенному необходимо узнать, как снять проклятые веревки с императора. И ради этого маленького чертёнка-речного духа.        Юн Ланьюань хотел заморозить всех, но потом понял, что тогда этот умный людишка сложит два и два, а именно ледяной купол над страной драконов и его магию, и будет его подозревать. Тогда первый владыка решил действовать по обстоятельствам.        Глава Тинчин подходил все ближе, а Вейнин был на грани потери сознания. Руками молодой боец крепко сжимал лезвие меча в том месте, где оно входило в его живот, и тем самым резал мясную мякоть ладоней до костей. Шуи крепко сдерживали несколько наёмников по всей длине. Йи Чун медленно угасал. Когда до охотника главе Тинчина осталось сделать всего пять шагов, между ними грациозно приземлился незнакомец. Пепельные с холодным отливом волосы, прямая спина с гордой осанкой и белое одеяние — Вейнин сразу понял, кто стоял немного ниже, закрывая его собой. Что почувствовал Чжао Вейнин — он и сам не знал. Все его силы уходили на то, чтобы не провалиться в небытие.        — Ты ещё кто?.. — не успел глава Тинчин договорить, как рука Юн Ланьюаня уже держала его сердце в своей руке. Глава Тинчин замер, ошарашенно хлопнул глазами и пал замертво. Банда наёмников не ожидала такого поворота. Их лидер казался им неуязвимым, и что теперь делать — никто не знал.        — Кому дорога жизнь — бегите, — тихий глубокий голос, пронизанный льдом, заполнил пространство. Кто-то радостно воспользовался возможностью и действительно сбежал. Осталось ещё одиннадцать. Самые сильные, высокомерные и жадные, они не верили, что один этот человек сможет их всех победить. В случае их лидера, он воспользовался эффектом неожиданности, но с ними этот трюк не прокатит. Им не хотелось терять крупный заказ, тем более что теперь делить его они будут на гораздо меньше долей. Они приготовили оружие и кинулись вперед. Юн Ланьюань аккуратно, но очень быстро вытащил меч из живота Вейнина и, подхватив его рухнувшее тело на руки, положил на землю. Вейнин ещё мог двигаться и чуть поднялся, опираясь спиной о стену.        — Вы сами сделали свой выбор, — Юн Ланьюань с усмешкой и нетерпением кинулся в бой. Давно он не чувствовал себя так прекрасно. Всё-таки он великий воин, и душа его жаждала вновь окунуться в сражение, использовать любимые приемы, ощутить вкус победы. А в победе у него не было и капли сомнения. Юн Ланьюань легко и эффектно отбивал любую атаку, а каждый его удар бил метко в цель. Он мог вырвать сердце каждого и покончить с этим, но ему хотелось насладиться этим мгновением. Однако времени было немного — Йи Чуну нужна была его помощь, и император не забывал об этом ни на мгновение. Разбойники, державшие Шуи, подключились в бой, и змей был свободен. Он ловко проскальзывал между ног, добираясь до Вейнина. По пути он кусал всех подряд, впрыскивая паралитический яд. Несколько бойцов пали, а Юн Ланьюань добил их без тени жалости.        — Чжао Вейнин! — позвал Шуи, обвивая его рану, стараясь сдержать поток крови. Если бы они были простыми людьми, а не духами и заклинателем, то уже давно бы отправились под землю.        — Я в… в порядке, — пробормотал Вейнин, состояние которого было явно противоположным. — Йи Чун, — еле проговорил он, больше волнуясь о своем друге.        — Ага, в порядке он, — волнуясь не на шутку, проворчал Шуи.        Юн Ланьюань тем временем уже со всем разобрался и подошёл речному духу. Йи Чун, хоть и низкого ранга, но был божеством и так просто умереть не мог. Поэтому он лежал без сознания, но энергия ещё не до конца вышла из него. Руки императора сложились по верх глубокой раны. Органы задеты не были, и под воздействием печати Юн Ланьюаня плоть начала медленно затягиваться. Лазурное сияние озарило лицо и волосы прекрасного императора, а глаза томно прикрылись. Вейнин наблюдал за чудом исцеления, происходящим прямо на его глазах. Он радовался, что Йи Чун жив и скоро поправиться, и со спокойной душой мог отдохнуть. Он никогда не понимал серьезности своих ранений, даже отрубленную ногу назвал бы мелкой царапиной. Но зато раны близких друзей воспринимал очень близко к сердцу. Юн Ланьюань закончил с Йи Чуном и подошёл к Шуи и Чжао Вейнину.        — Как же вас угораздило так? — весело спросил император. Он сел рядом с охотником, который ничего ему не ответил. У него уже не оставалось сил на слова, и даже на то, чтобы просто держать глаза открытыми. Юн Ланьюаню ещё нужна была информация от него, как снять верёвки, поэтому он не мог позволить ему умереть. По крайней мере, так он сам себе говорил, пытаясь в чем-то убедить. Не мог же он испытывать жалость к убийце его сородичей? Юн Ланьюань накрыл ладонями рану Чжао Вейнина. Вокруг уже разлилась лужа крови, слово маленькое озеро. И чудо исцеления повторилось вновь. Шуи внимательно наблюдал за их знакомым. После всего, что произошло, он подумал, что этот человек не такой плохой и мог бы поехать с ними. Если бы он представлял опасность, то стал бы вмешиваться в драку? И, более того, исцелять? Но только вот… Откуда у него такая огромная сила? Он казался даже сильнее самого могучего дракона. Лазурное сияние тем временем потихоньку померкло. Ранение Вейнина было намного глубже и смертельнее, чем у Йи Чуна, и времени потребовалось больше. Юн Ланьюань не только залечил его раны, но и передал немного энергии ци, чтобы восстановить организм и наполнить его силами. Через пару секунд веки охотника дрогнули, и в темных ониксовых глазах блеснула луна. Он свободно вдохнул полной грудью, пытаясь понять, что происходит. Йи Чун тоже пришел в себя, довольно бодрый для того, кто только что чуть не умер.