Улыбка Ледяного дракона

       Чжао Вейнин так смотрел на императора драконов, словно они играли свадьбу. Подумав об этом и взглянув на путеводную нить, которая связывала их, словно нить судьбы, Юн Ланьюань впервые за тысячи лет покраснел.        — Спасибо, — прошептал Вейнин и погрузился во тьму. Юн Ланьюань замер.        — Что с ним? Мы его исцелили, почему он уснул? — немного взволнованно и нетерпеливо спросил он у Шуи и Йи Чуна.        — Братец Вейнин! Как же ты пострадал из-за меня, — Йи Чун бережно провел плавником по руке друга. — Спасибо вам, за помощь и за все остальное, — искренне поблагодарил речной дух Ледяного дракона.        — У него… некоторые проблемы с духовной энергией. Обычно он пользуется магией разума, независимой от ци. У банды Тинчин были обереги от вторжения в их разум, и он не мог пользоваться ею. Пришлось использовать заклинательство и талисманы. Он ослаб от потери крови и вовремя не мог восстановиться после такой нагрузки на ядро. С ним все будет хорошо, ему просто нужен отдых, — все ещё бережно обвивая тело своего хозяина, ответил Шуи. Юн Ланьюань ещё не видел, какой на самом деле обладал силой охотник, поэтому удивился ещё больше. Такой слабый, как он мог валить драконов направо и налево? Он тяжело вздохнул и поднял Вейнина на руки, укладывая его на дно повозки, прямо рядом с императором драконов. Замер на секунду, уставившись на сено, под которым лежал пленник. Разве вообще возможно так обращаться с императором? Может, кинуть их всех тут, забрать Чи Шеньлуна, а с веревками они как-нибудь разберутся потом?        Раньше Мы бы так и поступили. Но размышления бескрайние десятки тысячелетний в глубоком сне дали Нам много ответов. Нынешнее время отличается от былых лет. Магия тоже не стояла на месте. Мы не уверены, что сможем развязать эти путы. Уже пытались и не смогли.        Юн Ланьюань занял место Вейнина, оседлав лошадь. Йи Чун и Шуи оберегали сон своего хозяина и вскоре не заметили, как сами уснули. Ледяной Дракон окликнул их, но понял, что вся компания безумно устала и дрыхла без задних ног. Им необходимо набраться сил, и сделать это можно лишь в следующем городе. Он и сам устал, а, как представил, сколько ему ещё ехать в неудобстве, то подумал, что скоро лишится ума. Так как все спят, Юн Ланьюань решил, что стоит обратиться в свою истинную форму и ускорить путь. Так он и сделал, как только выехал за ворота Танъюэ. Когда повозка покинула город, в небо взмыл красивейший элегантный дракон невероятных размеров, держащий лапами повозку, и скрылся среди ночного неба в считанные мгновения.        Так-то лучше. Мы так утомились, что готовы провести во сне ещё несколько веков. И запасы из Мей До у Нас на исходе. Нужно будет обязательно пополнить. Особенно прекрасные няньгао и вино.        Час Быка подходил к концу, когда повозка подъезжала к третьему поселению. Юн Ланьюань не знал названий нынешних городов. Для людей они были древние, но для Юн Ланьюаня они не существовали во все. Он не мог знать, что их там ожидало, но надеялся, что если этот город ближе всего к империи Гуй, то и дела с преступностью там обстояли лучше.        Шуи проснулся раньше остальных и с удивлением обнаружил, что они уже прибыли в Гэ Лунь. Хоть этот город и был на нейтральной территории, построил его сам император Гуй Тенгфей, когда только взошел на престол. Это был его дар ордену заклинателей Лунь Шень на горном пике Шень Ши в знак уважения, когда император и глава ордена заключили союз. С тех пор орден Лунь Шень всегда приходил на помощь империи Гуй Чиань, и то же работало в другую сторону. Во время великого похода армии Гуй на Мей До, заклинатели с пика Шень Ши шли плечом к плечу с военными. И пали они тоже плечом к плечу. После того случая дружба между Гуй Чиань и Лунь Шень угасла, словно спичка, и до сих пор они не ведут никаких общих дел.        — Сколько мы проспали? Как могли столь быстро преодолеть такой долгий путь? — после глубокого сна мысли Шуи успокоились, и на место глубокой благодарности вновь пришло подозрение. Юн Ланьюань по-доброму рассмеялся.        — Вы спали несколько ночей, — Ледяной дракон, солгав и не дрогнув при этом ни мускулом, одарил Шуи теплой улыбкой, чуть повернувшись к нему, обнажив ямочки и ряд ровных белых зубов с маленькими клычками по бокам. — А что такое? Неужели не доверяешь Нам после всего, что мы вместе пережили? — в голове змея мелькали картинки минувших дней. Как они искали ночлег, как на них напали Тинчин, и потом… Чжао Вейнина и Йи Чуна чуть не убили! И, если бы не этот подозрительный господин, то они были бы уже мертвы.        — Вы должны понимать, господин Юн. Чжао Вейнин многое пережил, и за всю жизнь он мог доверять только родителям. Но его отец погиб в битве против драконов, а матушка сошла с ума. Остальные же предавали, ударяли в спину, оставляли… Но я думаю, вы хороший человек. Раз уж так получилось и Вейнин пока не пришел в себя, то позвольте от его имени принять вас в нашу скромную компанию и в благодарность сопроводить во владения Гуй.        — Вот глупец, — Юн Ланьюань развеселился, — Мы же и так в вашей компании, к чему все эти церемонии? Мы знаем ваш секрет, но все ещё с вами и не похитили вашего пленника, пока вы дремали. Не оставили вас на растерзание этим никчёмным головорезам. Не дали истечь кровью. Разве Мы не доказали, что Нам можно доверять?        — Да, вы правы, — немного подумав, ответил Шуи, — в любом случае, решать не мне, а Чжао Вейнину.        Они оставили эту тему. Юн Ланьюань попросил рассказать о новом городе, когда они уже подъезжали к воротам. Охранники на проходной не хотели их пускать, но серебро творит чудеса и может открыть многие двери. Когда они уже бродили по красивым аккуратным улицам, проснулся Йи Чун.        — Как?!.. как так произошло? — удивился он, поняв, что они уже в городе. Юн Ланьюань скормил ему ту же ложь, что и Шуи. Духи не заметили ничего интересного вокруг, а сам Юн Ланьюань даже не знал, на что обращать внимание. Всё-таки он древний правитель, а этот город был относительно новый. Многое в нем было построено по последним веяниям времени. Множество талисманов, больших торговых рядов и театров, тренировочных площадок и ухоженных воспитанных юношей и девушек, старших и младших лет. Все отличалось от времен правления этого предка, и он, словно дитя, рассматривал все вокруг с интересом.        Они нашли постоялый двор и заняли одну комнату. Юн Ланьюань поочередно перетащил оба тела. Их он положил на циновку на полу, а сам, разумеется, возлег на софу, которая здесь служила в качестве кровати. Духи стойко стерегли покой своего хозяина, а Юн Ланьюань закрыл глаза и наконец вздохнул со спокойствием и провалился в царство снов.        За окном уже вечерело. Юн Ланьюань проспал весь день. Когда он открыл глаза, то увидел на столике приборы для чая и тарелки с закусками. Связанный Чи Шеньлун все ещё лежал там, где он его оставил, но вот остальных в помещении не было. С носика чайника струились красивые завитки пара, а это значит, что поставили его сюда недавно. Юн Ланьюань беззастенчиво налил себе чашку и взял палочки, чтобы утолить голод. Быстрыми движениями он съел почти половину, когда двери распахнулись.        — Ты проснулся, — Чжао Вейнин вошёл первым. Он выглядел бодрым и полным энергии. За ним вполз Шуи и залетел Йи Чун.        — Благодарим за пищу, — Юн Ланьюань кивнул и сделал глоток чая.        — Это меньшее, чем мы можем тебя отблагодарить за спасение, — ответил Вейнин. Охотник давно уже проснулся, но решил дать время для сна своему знакомому. Он не знал, сколько сил Юн Ланьюаню потребовалось на исцеление, нужно ли их восстановить и, если да, то как долго. Чжао Вейнин был хорошим человеком. Он всегда помнил добро, как и зло, и платил тем же. Когда он очнулся, Шуи и Йи Чун рассказали ему все, что было после того, как он уснул. И все бы ничего, но вот который сейчас день он узнал быстро, и это его насторожило. Зачем Юн Ланьюаню было врать о таком и как они так быстро добрались до города на самом деле? Но он решил пока не говорить, что знает о лжи Юн Ланьюаня. Всё-таки это незначительная деталь по сравнению с тем, что он для них сделал. А Юн Ланьюань… Откуда ему было знать, что за столько времени был изобретён календарь и люди теперь могут обозначать дни?        — В таком случае, садитесь, и давайте же выпьем! — Юн Ланьюань достал несколько кувшинов вина, которые остались у него в запасе. Это были последние. Вейнин улыбнулся и сел на скамейку возле низкого столика с закусками.        — Выпьем, — он взял один кувшин из рук Юн Ланьюаня. Император перехватил тонкую, но сильную ладонь и повернул ее внутренней поверхностью вверх. Чжао Вейнин вздрогнул от чужого прикосновения, кажущегося слишком интимным. Юн Ланьюань быстро, но нежно проскользнул пальцами по гладкой коже и остановился на пульсе. Взгляд серых глаз не отрывался от глаз Вейнина. Император считал пульс, желая убедиться в том, что здоровью этого человека ничего не угрожает, и в том, что его духовное начало действительно слабое. Но успел он лишь понять, что охотник действительно хорошо себя чувствует. Чжао Вейнин вырвал руку. Как ни странно, такие выходки после всего случившегося его не раздражали, а лишь забавляли.        — Бесстыдства тебе не занимать, — хмыкнул он и сделал пару больших глотков.        — Мы только хотели убедиться, что ты поправился. Пока ты спал, ты был сговорчивее, — Юн Ланьюань улыбнулся и тоже выпил вина. Чжао Вейнин подавился от такой двусмысленности и возмущённо взглянул на друзей.        — Он частенько считал твой пульс, — сказал Шуи. К сожалению Юн Ланьюаня, во сне он не мог ничего определить касательно его заклинательских сил. Скорее всего, Вейнин ставил какой-то барьер на время сна.        — Этот молодой господин очень заботился о тебе — как и мы, разумеется — так что будь повежливее, — отозвался Йи Чун с набитым ртом.        — Маленький чертёнок-дух, Наше предложение перейти к Нам все ещё в силе, — элегантно откинув волосы, усмехнулся Юн Ланьюань и посмотрел на речного духа. — В твоём распоряжении всегда будут лучшие яства и вина.        — Благодарю господина за милость, но мне и с братцем Вейнином прекрасно живётся, — нервно хохотнул Йи Чун. Чжао Вейнин победно улыбнулся. В верности своих друзей он был уверен.        — Мы знали, что ты так ответишь, но попытаться стоило, — Юн Ланьюань доел несколько тарелок и выпил вино. — После такого лёгкого перекуса стоит запастись провизией и отправиться дальше в путь. Горы и реки будут стоять, небеса не рухнут, но время не ждёт.        После слов «лёгкий перекус» Вейнин, Шуи и Йи Чун, широко раскрыв глаза, взглянули на пустые тарелки. И это он называет «лёгким перекусом»?        — Ты такой прожорливый, просто поразительно, — Вейнин покачал головой и встал из-за стола. — Займитесь запасами, а я беру на себя все остальное, — с этими словами он взял Чи Шеньлуна на руки и понес на улицу к повозке. Он прождал долгое время, прежде чем увидеть возвращающихся Юн Ланьюаня и духов. Только шли они с пустыми руками.        — А где припасы? — спросил Вейнин. Юн Ланьюань гордо вскинул руку и провел в воздухе. Неожиданным образом появились сундуки и коробы, наполненные пищей, выпивкой и водой. Вейнин скрыл удивление и кивнул. Юн Ланьюань вновь зачаровал запасы, и вскоре они выдвинулись в путь.        Хоть уже и наступал вечер, улицы были полны людей. По оживлённым дорогам компания двигалась спокойно, не привлекая внимания. Юн Ланьюань сидел в повозке и ел любимое печенье, поглядывая на Чи Шеньлуна под сеном. Шуи сидел рядом, неся свой пост. Хоть они и приняли чужака в команду, все же доверять полностью ему ещё не могли. Тем более когда узнали о его маленьком обмане. Йи Чун доставал Вейнина, а когда тот отшвырнул его в попытке спастись от красочных историй любовных похождений речного духа, он улёгся рядом с Юн Ланьюанем.        — Молодой господин Юн, вы наверняка слышали все мои истории. Что скажете? Согласитесь, братец Вейнин слишком застенчив в таком вопросе, — Йи Чун веселился от души. Очень уж он любил подтрунивать нал другом. Особенно если учесть, что у Чжао Вейнина никогда не было такого опыта. Ему и не нравился никто никогда. По крайней мере, так говорил сам Вейнин.        — Молодые люди в его возрасте уже имеют кучку детишек, — подтвердил Юн Ланьюань, принимая игру речного духа, специально делая голос громче, чтобы Вейнин точно слышал их. Охотник недовольно закатил глаза, но ему пришлось смириться, что теперь над ним шутить будут вдвое больше.        — Ну а вы любили кого-то? — теперь Йи Чун переключился на новую жертву для приставаний.        Юн Ланьюань взглянул на подтянутую гибкую спину юноши, ехавшем на лошади, и задумался. Любил ли Этот Совершенный кого-то? Когда-то, когда он был молод и царствовал под небом, он заводил романы. Но было ли это то чистое чувство, за которое можно отдать жизнь? Он не помнил ни лиц, ни имён тех людей. Это были и парни, и девушки, но все они уже тысячу раз переродились. Но Йи Чуну он решил немного приврать.        — Было дело, — ответил он, — но это произошло очень и очень давно, Мы уж и не вспомним, — и тут же замолк. Ему на вид лет семнадцать! Очень давно — это когда? В пять лет от роду? Йи Чун и все остальные тоже так подумали. Речной дух расхохотался.        — Любовь до смены детского имени не считается! — он продолжал смеяться. Юн Ланьюань ответил без эмоций.        — Тогда не было никого, — брови-мечи нахмурились, — и вообще в Нашем возрасте рано думать о таких вещах, давай лучше выпьем! — Юн Ланьюань махнул бутылью и вылил содержимое в рот. Йи Чун ловко детскими зубками обхватил горлышко и также отпил вина. Они ехали по главной улице в самом ее начале, находясь близко к выходу. Здесь проезжало или проходило много известных совершенствующихся, великих мастеров боевых искусств и других интересных личностей. Но больше всего можно было встретить людей в бирюзовом одеянии, похожем на даосское бао, богато украшенном драгоценными камнями. Это одежда принадлежала ордену Лунь Шень. Были и старые монахи с не очень благополучной судьбой. Они торговали талисманами, зельями, ядами, или предсказывали судьбу. Один такой сидел у обочины с табличкой, указывающей услугу и цену.        — А давайте погадаем на любовь? — немного охмелевший Йи Чун вылетел из повозки и диким ветром бросился в сторону, остановившись перед старцем. Его спутникам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.        — Добрейший, скорее, расскажите мне о моей судьбе, — сказал он старому даосу. Речной дух с нетерпением хотел послушать, что его ждёт.        — Вот болван, только время зря тратим, — проворчал Шуи, уже и вовсе забывший, что недавно тот самый болван чуть не умер.        — Когда закончится этот спектакль, мы отправимся дальше, — ответил Вейнин, скрещивая руки на груди. Он всем видом старался показать, что участвовать в этом он не собирался. Юн Ланьюань усмехнулся и подошёл ближе. Он никогда не верил в подобное. Если даже ему было не под силу знать будущее, то кто мог бы ещё делать это? Да даже небожителям это не было дано. Однако он также видел реакцию Чжао Вейнина, и ему хотелось немного его подразнить. Было в этом какое-то особое наслаждение.        — Чжао Вейнин, так ты не хочешь узнать свое будущее? — серые глаза хитро сощурились, а лицо озарила улыбка.        — Вот ещё, делать мне больше нечего, — хмыкнул он. Йи Чуну тем временем нагадали уже долгую и счастливую жизнь, хотя и не без страданий. Йи Чун был в восторге и подплыл к Вейнину.        — Братец Вейнин, ты многое теряешь. Кто знает, когда мы здесь окажемся второй раз?        — Итак, теперь Наш черёд, — Юн Ланьюань подошёл ближе к старцу. Монах нахмурился, изучая юного красавца перед собой. Словно спустившийся небожитель, он был прекрасен, но его внешний облик ничего не говорил о личности. Никаких маленьких намеков на то, чем он занимался, к какому роду принадлежал и какую магию использовал. Такие гадатели на будущее обычно пользовались внимательным взглядом и, подмечая мелкие детали, могли рассказать о жизни человека, но здесь старый монах был бессилен. Единственное, что он мог увидеть, было то, что он заметил третьим глазом — невидимую энергию.        — Этот старый монах чувствует, что в тебе скрыта огромнейшая сила, — начал он, а улыбка на лице Юн Ланьюанья застыла, в миг став похожей на налепленную маску. Он забеспокоился, что этот человек и правда мог что-то видеть, и сейчас выложит всю его подноготную при Вейнине. — Ты слишком закрыт для моих чар, однако судьба твоя не так далеко. Вижу, ты ее уже нашел, я рад за вас, — старик тепло улыбнулся. Юн Ланьюань и Чжао Вейнин посмотрели друг на друга, округлили глаза и крикнули старику одновременно:        — Что?!        — О чем ты молвишь? — уточнил Юн Ланьюань.        — Я вижу нить судьбы, связывающую вас. Мне подвластно видеть сокрытую материю. Эта нить тянется от сердца к сердцу, соединяя жизни в горе, и в радости, — он ещё долго распинался о чистой любви, а Юн Ланьюань корил себя, за то что забыл снять заклинание «Поиска желаемого». Он ударил себя по лбу ладонью. Вейнин с каждым новым словом даоса становился все более красным, и было непонятно, от смущения это или от злости. В конце концов, он наорал на старика и уселся на лошадь, ожидая товарищей. Когда все расположились по местам, повозка тронулась. Перед уходом Юн Ланьюань незаметно положил пару серебренников старцу за его работу.        Дальше они двигались, коротая время за разговором, обсуждая самые разные темы — книги, боевые искусства. Вейнин рассказывал об известных техниках заклинательства, а его собеседник — о тех, что затерялись через столько лет. О той древней магии, которая была с начала времён. Он говорил, что узнал об этом в диких землях, но на самом деле он прожил все это сам и видел собственными глазами. Ледяной Дракон и охотник избегали темы их «нити судьбы», хотя оба не могли перестать об этом думать. Вейнин гадал, правда это была или же пустой обман. А вот Юн Ланьюань корил себя за забывчивость и не понимал, как этот даос вообще мог увидеть его путеводную нить, которая была под скрывающим заклятьем. Но снять ее он так и не решился, ведь, если ему снова понадобится ее наложить, то сделать это будет сложнее, так как желания древнего императора уже изменились. Если бы он сейчас вновь наложил заклинание, то оно вело бы его только к Гуй Тенгфею. Больше всего он хотел скорее с ним поговорить и решить проблемы двух государств.        За разговором на разные темы Юн Ланьюань быстро понял, что ему нравился этот юноша. Юн Ланьюаню были понятны его взгляды на мир, идеи, мнение насчёт разных стилей боёв, и многое совпадало с его собственными убеждениями. Давно он не встречал таких искусных и интересных собеседников. Ему были приятны и манеры, и голос, и образованность Чжао Вейнина. Он чувствовал себя свободно, словно был обычным человеком, а не древним владыкой драконьих земель, и просто болтал со старым другом. Так их общение продлилось до самой глубокой ночи, пока они не решили сделать небольшой привал рядом с въездом в империю Гуй Чиань.        — Завтра к вечеру мы будем уже в столице, если не будем делать остановок по пути. Сделаем привал сейчас, немного отдохнем остаток ночи, и останется последний рывок, — сказал Вейнин, устанавливая повозку за большой ивой. Юн Ланьюань достал из закромов пару больших плетёных коробов с едой и разложил вокруг себя, откидываясь на ствол дерева спиной. Небеса расцвели россыпью ярких звёзд и освещались прекрасной луной — такое небо достойно стихотворных строк лучших поэтов. Нежный лёгкий ветер обдувал кожу. В этой части земель было намного теплее, чем в северном государстве драконов. Ветви ивы чуть покачивались, тихо шелестя, словно напевая мелодию. Владыка драконов был очарован моментом и не удержался поделиться чувствами.        — Как же прекрасна жизнь, господа! — Юн Ланьюань говорил с искренней улыбкой, которая озаряла все вокруг своим светом и покоряла даже самые черствые сердца. Чжао Вейнин, привязывая лошадь, кинул на него взгляд и замер на секунду. Из головы в миг вылетели все мысли, а взгляд не хотел отрываться от прекрасного лица, которое выражало самое чистое удовольствие. Он впервые видел такого человека. Того, кто мог наслаждаться собой, своим существованием и миром вокруг. — Прекрасное небо, сочная зелень, лучшие яства и терпкое сладкое вино! Что ещё нужно? Выпьем же за это, — обратился Юн Ланьюань ко всем, но смотрел на Чжао Вейнина, протягивая кувшин с выпивкой. Йи Чун и Шуи раскрыли рот от удивления, когда увидели, как лицо их хозяина озаряет яркая красивая улыбка. Он никогда так не улыбался после трагедии, случившейся с его семьёй. Усмехался, ухмылялся, максимум — слегка поднимал уголки губ, но чтобы так искренне и почти счастливо — никогда. Чжао Вейнин подошёл и взял вино.        — Будем, — сказал он, кивнув, и отпил пару глотков. Духи оживились и приблизились к блюдам. Они не так любили вино, как еду. Йи Чун накинулся на сладости, а Шуи — на кусочки мяса, предусмотрительно прихваченные Юн Ланьюанем. Он видел, что ел змей тогда в трактире, и взял для него побольше сырого мяса. Шуи это тоже подметил и потеплел к Юн Ланьюаню ещё сильнее. Чжао Вейнин сел рядом с Юн Ланьюанем.        — Ты так счастлив. Неужели в Шеньнани тебе не доводилось познать боли и разочарования этого мира? — поинтересовался Вейнин, глядя в серые глаза феникса.        — За всю Нашу жизнь боли и страданий Мы хлебнули более, чем достаточно, — ответил Юн Ланьюань даже не задумываясь, — однако стоит ли давать прошлому отправлять Наше настоящее? Мы счастливы внимать красоте природы, вдыхать ароматы цветов и свежести прохлады, чувствовать вкус прекрасных блюд и огонь вин. Бродить по свету, узнавать нечто новое, и, — Юн Ланьюань, смотревший до этого вперёд, перевел взгляд на ониксовые глаза рядом, — обретать новые знакомства. Звучит, как тост! Выпьем! — уголки его губ вновь поднялись. Он протянул кувшин, они стукнулись глиняными бочками и выпили.        — Поразительно, тебе на вид так мало лет, но мыслишь ты, словно монах, спустившийся с гор, который провел в уединенном совершенствовании несколько веков, — Вейнин откинул несколько прядей с лица и потянулся за завёрнутой в лист лотоса уткой. — И пьешь как бывалый воевода, — Юн Ланьюань на это ничего не ответил, лишь отвёл взгляд и многозначительно усмехнулся. В целом, все было так, как сказал Вейнин, но ему знать об этом не обязательно. Йи Чун поспешил добавить свои пять медяков.        — Молодой господин, — после того, как Юн Ланьюань спас их жизни, речной дух проникся уважением к этому человеку и теперь обращался к нему только так, — а расскажите нам о жизни в диких землях! Говорят, там ещё живут древние племена магических животных. Никто их не видел уже долгие годы. Много веков назад они ушли в затворничество и превратились в легенды. Они действительно существуют? Так ли они сильны, как о них говорят?        Юн Ланьюань задумался. Дикие земли появились на тридцать второй год его семисотлетнего правления. Фениксы, цилини и бифаны ушли с горных вершин и прилежащих к ним равнин в самые дальние земли, лежащие за огромнейшим непроходимым лесом. Этот лес называют Загробным, так как там легко можно было найти смерть. Множество ядовитых испарений, насекомых, кровожадных зверей, топей и болот издревле наполняли его, а горячие воды сварили немало путников, желающих сполоснуть с себя дорожную грязь и пыль. Наверное, драконам тоже стоило уйти туда и жить, не зная бед. Но на тот момент уже образовалось государство Мей До, построилась прекрасная империя, которую драконы очень любили, и покидать родные дома для них стало немыслимо. Они остались на своей земле, а люди правили своей империей. Род Гуй, в честь которого и назвали империю, до сих пор неизменно восседал на престоле людей. Но в то время они не были настроены так враждебно к драконам и спокойно сосуществовали, даже ведя торговлю между собой и заключая межрасовые браки. Юн Ланьюань ещё помнил, как вместе с первым императором людей выпивал, играя на спор «Кто первый опьянеет». Хорошие были времена. Остались ли сейчас те племена магических существ в Шеньнани? Он не мог знать. Лишь надежда, что хотя бы там все осталось по-прежнему, давала ему сил и могла сподвигнуть на очередную небылицу.        — Далеко за Загробным лесом действительно есть поселения, не имеющие каких-либо императоров, царей и других лиц власти. Там остались ещё те народы, о которых в ваших землях теперь можно лишь узнать из книг или легенд. Прекрасные огненные фениксы, раскрас которых столь яркий, что можно ослепнуть. Сильные цилини, которые своей только гривой и внушительным видом могут ослабить противников, подавляя их силой. Прекрасные бифаны, такие огромные, что своими крыльями могут укрыть ваши дома, а длинным клювом достать до небес. Они чистые и светлые создания, созидающие бытие, несущие радость и живущие, чтобы совершенствоваться и превращаться в небожителей. Когда-то и драконы были такими. Но они отказались от такого существования. Им нравилась жизнь в Мей До, и возноситься они не хотели. Но расстались они с другими существами, оставшись хорошими друзьями. Мы в детстве попали в Загробный лес, но как так вышло, остаётся для Нас загадкой. Племя цилиней нашло Нас и вырастило. А затем Мы узнали о Наших предках, и теперь Мы здесь, — все замолчали после рассказа Юн Ланьюаня. Чжао Вейнин задумался. В этот раз он был больше склонен довериться, нежели в прошлый. Теперь, когда они многое вместе прошли и обговорили, он начинал проникаться к Юн Ланьюаню симпатией. Такой странный, слегка высокомерный, но при этом обладающий простотой, и невероятно жизнелюбивый. Взгляд Вейнина упал на пустые коробы от еды. Ещё и очень прожорливый и любящий выпить.        — Я бы хотел когда-нибудь встретиться с этими прекрасными существами, — мечтательно сказал Йи Чун.        — Вполне возможно, что когда-нибудь твое желание исполнится, маленький чертёнок-дух, — Юн Ланьюань улыбнулся ему и устремил взгляд вдаль, где виднелись очертания Гуй Чиань. Давно он не был в людском мире. Интересно, как там все изменилось за это время. Первое, что больше всего бросилось в глаза даже с такого расстояния, это размер империи. Династия Гуй явно не упускала ни единого шанса расширить свои территории.        — Мы обязательно отомстим за твою семью и поможем разыскать других родственников. Наверняка есть кто-то ещё, — неожиданно сказал Вейнин. Даже Йи Чун и Шуи удивились такому порыву. Он и сам от себя такого не ожидал, но понял, что действительно хочет помочь этому странному человеку. Юн Ланьюань взглянул на него, пронизывая взглядом, и Вейнин не мог понять, о чем молчат его глаза.        — Благодарим, — коротко ответил Юн Ланьюань. Он подумал о том, как иронично все это. Он — дракон, а вся его история — сплошная выдумка. Чжао Вейнин ненавидел драконов, но сейчас готов был помочь одному из них, и даже не подозревал об этом. Юн Ланьюаню стало немного стыдно, хотя до этого он даже не знал, что может испытывать это чувство. И одновременно обидно. Ведь ненависть этого юноши была направлена не на настоящих виновников. Такая несправедливость все больше на него давила. Он ненавидел, когда не мог быстро решать такие ситуации. Обычно он был вершиной суда, гарантом закона, самой справедливостью во плоти. А сейчас не мог сделать ничего. Пока что. Юн Ланьюань обязательно добьется того, чтобы выявить на свет настоящих виновников во всем происходящем. Он даже не думал о том, что драконы действительно могли напасть первыми. Это просто невозможно.        Пока юноши размышляли, появилось лёгкое свечение, говорящее о том, что скоро покажутся первые лучи солнца. Йи Чун с Шуи уснули. Юн Ланьюань и Чжао Вейнин продолжали распивать вино молча. Но если Ледяного дракона, перепившего всех первых императоров людей, вино ещё долго не могло взять, то Вейнин уже слегка опьянел. Он как раз в дороге думал о том, как спросить у Юн Ланьюаня о его небольшом обмане, но все не находил момента. И сейчас ему казалось время самым подходящим.        — Юн Ланьюань, — позвал он, и дракон вздрогнул. Он уже привык к ночной тишине, разбавляемой треском огня, как вдруг услышал звонкий голос Вейнина.        — Да? — тихо ответил он, делая ещё глоток.        — Ты говорил, что мы проспали несколько дней, и за это время ты успел преодолеть расстояние в почти триста ли. Но я знаю, что это неправда, — Юн Ланьюань вслушивался в его слова и напрягся всем телом. Как Чжао Вейнин догадался о его обмане? Неужели он мог проснуться и видеть его драконье тело? Да нет, тогда он бы уже подрался с ним, а не предлагал помощь. — Ты солгал. И прошло тогда всего полночи. Так как ты смог так быстро проехать расстояние, которое обычно преодолевается за четыре с половиной дня? — ониксовые глаза внимательно наблюдали за Юн Ланьюанем. В них не было больше подозрения, разве что самую малость. Чжао Вейнину очень хотелось верить, что его новый знакомый действительно хороший человек и они могли бы даже стать друзьями.        Юн Ланьюань задумался. Его глаза неотрывно следили за перьями огня, танцующими в темноте. Что ему сказать? Даже такого искусному лжецу нужно было больше времени на сочинение очередной сказки.        — Как ты это понял? — спросил он своим тихим глубоким голосом. Вейнин усмехнулся. Это все, что его волновало?        — Ты забыл, что такое календарь? Когда мы ходили в том постоялом дворе за едой, то я увидел его на стене. Сначала я подумал, что работники забыли поменять дату. Но, когда спросил их об этом, то они сказали, что там все верно. Мы прибыли в Гэ Лунь в ту же ночь, когда выехали из Танъюэ.        Календарь? Какой ещё календарь? Почему Этого Совершенного не предупредили о таком скверном изобретении?!        — Я не хотел, чтобы вы знали о моих способностях. Как вы не доверяли Нам, так и Этому Совершенному было тяжело поверить в вашу искренность. Мы стараемся скрывать свои истинные силы от посторонних, ибо никогда не знаешь, кто может поразить тебя кинжалом в спину во время объятий, — сделав небольшую паузу, сказал Юн Ланьюань, и почти не солгал. В целом, так и было. — На самом деле, Мы можем очень быстро перемещаться, но на это уходит слишком много сил, поэтому делаем Мы это в крайних случаях. Вы были слишком слабы, да и на Нас свалилась усталость. Было решено воспользоваться этой возможностью, дабы скорее добраться до места ночлега. Мы успокоили твои сомнения? — Юн Ланьюань взглянул на Чжао Вейнина. Вейнин почувствовал укол совести, но быстро отрёк это чувство. Что с ним происходит? Была ложь, и он не мог просто так слепо доверять малознакомому человеку. Он должен был прояснить этот момент, чтобы потом знать, что на Юн Ланьюаня можно положиться.        — Да, — отозвался Чжао Вейнин.        — Славно, — сказал Юн Ланьюань и улыбнулся. Он решил немного развеять появившееся напряжение и заодно развеселить себя разговорами о любви. — У Нас тоже имеются вопросы к тебе. Позволишь их задать?        Чжао Вейнин был заинтригован и коротко кивнул.        — Йи Чун говорил, что ты никогда никого не любил. Правда ли это?        Услышав столько дерзкий и личный вопрос, Чжао Вейнин, воспитанный не только в любви, но и в строгости, опешил. Только сейчас он вспомнил, с кем говорил. С бесстыдным обжорой и невеждой в некоторых вопросах.        — Да полно тебе, — Юн Ланьюань сел ближе и выхватил у него вино, выпивая до дна. Вейнин проследил за ним, убеждаясь в своих выводах касательно этого господина. Юн Ланьюань тихо рассмеялся. — Это просто разговор двух друзей, — сказал он, доставая ещё вина. Так как Чжао Вейнин уже был несколько пьян, то стал и немного разговорчивее. Подумав немного, он решил поделиться с ним своими сокровенными воспоминаниями.        — Однажды была одна девушка, — тихо начал он. — Я никому об этом не рассказывал. Это печальная история с несчастливым концом.        — Самые интересные истории всегда грустные, — ответил Юн Ланьюань уже с серьезным видом, смотря на Чжао Вейнина и ожидая продолжения.        — Мне было шестнадцать. Я встретил ее на охоте. Она верхом на коне на моих глазах сбила тремя стрелами двух орлов, парящих в небе. Я был поражен ее грацией, силой и решительностью. Позднее я узнал, что она состояла на службе императора. Нас познакомил Гуй Тенгфей, и после этого между нами загорелись чувства. Мы провели много ночей вместе, и я хотел сделать её своей женой. Но потом я узнал, что на самом деле все это спланировал император, чтобы сделать меня мужчиной.        — Жестоко, — сказал Юн Ланьюань, и это действительно было так. Он сделал некоторые выводы о новом императоре людей и подумал, что вряд ли все можно будет решить миром с таким человеком.        — Я не жалею ни о чем. Что было — то было. Ты сам сказал, что не нужно давать прошлому отправлять Наше настоящее и грядущее. Император желал мне только хорошего. После смерти отца он заменил его, заботясь обо мне как мог. Его собственный сын умер в тот день, когда наша армия была уничтожена драконами. И сам император изменился после этого очень сильно. Но его можно понять. Смерть сына, потеря императрицы, уничтоженная армия. Это сильно сказалось на нем.        — Изменился? В чем именно были эти изменения? — Юн Ланьюаня очень заинтересовала эта информация. Во всей этой истории ему казалось, что что-то ускользало от него, но он никак не мог это что-то нащупать.        — Он стал более холодным и жестоким. Стал затворником, и видеть его с тех пор могли только самые приближенные.        Юн Ланьюань обдумывал все это, а затем внезапно обратил внимание, что Вейнин почти уснул. Дракон слегка улыбнулся и аккуратно уложил Чжао Вейнина на землю, подложив под голову солому. Сам же откинулся на ствол дерева, где сидел раньше, и постепенно все мысли исчезли из головы, уступив место ярким снам. Ему снились его прежние времена, годы его царствования над миром. Но неожиданно, среди всего его веселья появился темноволосый юноша в черно-красной одежде, с яркими глазами-ониксами и длинными ресницами. Он счастливо улыбался, и Юн Ланьюань подумал, что прекраснее улыбки не было на этом свете.