Покажешь мне любовь?

      Шатенка лежала на холодном грязном полу и уже не всхлипывала — слёзы закончились. Руки очень сильно болели от наручников, которые похититель отстегнул от батареи, но не снял, лишь туже затянул их на запястьях девушки.       Катя не понимала, сколько прошло времени, и могла только догадываться о том, сколько она уже здесь провела. От голода сводило желудок, тело всё болело от побоев, которые не прекращались.       «Кажется, у меня сломаны ребра… И рука, кажется, тоже… С лицом вообще беда, найдут и не узнают. Если вообще ищут…» — подумала про себя девушка, осматривая себя и делая небольшой анализ повреждений.       Её размышления прервала открывающаяся дверь, и Катя отвернулась от яркого света. Похититель не спешил войти, рассматривая ее, сжавшуюся в углу и ожидающую, что будет дальше.              — Катерина, не будешь больше кусаться? Да? — мужчина стал приближаться к девушке, и она ещё больше сжалась, ожидая удара. За этим сладким голосом скрывалась жгучая ярость за недавний крепкий укус.       — Милая моя зверушка, кусаться нельзя, — парень повернул голову девушки к себе и стал её разглядывать. — Отец твой уже ищет тебя, но не найдёт. — Едкая усмешка резанула слух. — Удивительно… даже под слоем грязи и крови ты все такая же красивая… Мне не нужны деньги, нет, мне нужна ты, — взгляд его поблескивающих в полутьме глаз казался абсолютно безумным. — Я давно за тобой наблюдал, — его рука прошлась по ее спутавшимся волосам, — моим друзьям ты тоже понравилась…       Прикосновения парня были противными, мерзкими. Катя сдерживала желание вновь вцепиться ему в руку, пнуть ногой или дернуться, избегая касаний, потому что усекла — каждое ее лишнее движение будет встречено ответной серией ударов.

*****

      За такой маленький промежуток времени Дмитрию удалось собрать только пять человек, включая его самого.       На место уже приехал Даник с Альфой. Сударь с Чернецом проверяли снаряжение, а Дмитрий обсуждал с Вячеславом план освобождения девушки. Отец Кати собирался дать своих ребят в распоряжение Масленникова, но Дима отказался от этой затеи, посчитав, что чужие люди в их команде будут помехой. Самым последним прибыл Алексей.       — Диман, мы готовы выезжать. — Даник поправил на собаке бронежилет и встал с колена. Остальные ребята закивали в знак согласия.       — Чернец, куда нам нужно ехать и сколько, по нашим данным, там людей? — Дмитрий застегнул молнию на спецодежде и посмотрел на всех ребят.       — Юго-запад Москвы, огромный заброшенный склад. По моим источникам, там около десяти человек, ну, плюс-минус. И они вооружены. — Артём ещё раз сверился с данными.       — Не очень хорошо. Есть численный перевес, но выбора нет. Выдвигаемся!       Сев в машину, но перед этим проверив ещё раз снаряжение, патроны и оружие, ребята двинули в сторону склада.

*****

      — Зверушка моя, что ты молчишь? Тебе неприятна моя компания? — похититель склонился над девушкой. — А если так?       Парень схватил девушку за сломанную руку, и она взвыла от дикой боли. Его губы растянулись в сумасшедшей довольной улыбке, словно сам звук ее голоса, наполненного болью, ласкал слух и возбуждал в нем желание.       — Так-то лучше.       Оставив девушку на полу, похититель вышел из помещения. Катя старалась держать истерику, которая подкатывала с каждой секундой всё больше и больше.       Асафьева попробовала встать, но быстро оставила эту затею из-за боли в ноге и отсутствии всякой опоры.       Просидев на полу, девушка стала то ли проваливаться в сон, то ли просто терять сознание от холода и голода. Веки в один момент стали тяжёлыми. Задремав, она не услышала, как на склад, в подвале которого она находилась, уже прибыл Дима.       — Сударь заходишь с дальнего входа, проверь оборудование ещё раз. Даник, ты с Альфой заходишь вместе с Сударем и прикрываешь его. Чернец, средний вход. Лёх, центральный вход. Я иду со стороны подвала. Стреляем на поражение. Мы тут не куличики лепить пришли, — раздавал указания Дима, устало потирая переносицу. Проверив ещё раз всё снаряжение, парни распределились по указанным точкам.       Дмитрий аккуратно открыл дверь подвала, и ему в нос ударил запах сырости и затхлости. Перехватив автомат удобней, Масленников зашёл в помещение, осматривая его. Спустя пару секунд раздались первые выстрелы, и в микрофоне Димы раздался голос Сударя:       «Диман, отбиваемся от пятерых, пока держимся».       — Сударь, я сейчас к Вам приду! — парень хотел развернуться и направиться к выходу, но вдруг услышал шум за дальней железной дверью. Подойдя к входу, Масленников услышал тихие всхлипы. Попытавшись открыть дверь, парень понял, что она закрыта. Но спустя пару секунд он выбил её ногой и не сразу увидел девушку, которая от резкого звука сжалась и громко всхлипнула.       — Катя?! — Дима кинулся к ней и протянул руки.       Асафьева вжалась в стену, не понимая, кто перед ней стоит. Было очень холодно.       — Катерина, это я, Дима. Ты меня слышишь? — парень дотронулся до её руки. Ледяная. — Твою мать, ты вся холодная.       Отложив автомат, Масленников снял куртку и накинул девушке на плечи. Только после того, как Катя почувствовала какое-никакое тепло, она подняла взгляд на парня и готова была разрыдаться. Её нашли. Перед ней был тот, которого она хотела увидеть в первую очередь.       — Дима… — Прохрипела девушка. Слезы ручьями потекли по щекам. — Ты меня нашёл…       — Кать, ты сможешь встать? — Дима попытался поднять девушку, но она вскрикнула от боли и осела обратно на пол.       — Нога сломана, рука тоже, скорее всего. Я не могу… — сквозь рыдания прошептала девушка.       Диму отвлек шорох сбоку от входа. Он взял автомат и пошёл на звук, но не успел подойти к проему, как на него налетел парень.       — Это моя зверушка! Не тронь её, — парень успел нанести Диме удар ножом в плечо. Но Масленников следующим ударом выбил нож из руки, и завязалась драка.       Катерина наблюдала, как Дима отбивался от парня. В тусклом свете вновь блеснуло острие ножа. Масленников уворачивался от ударов, но раненое плечо давало о себе знать, и пару раз его всё равно зацепили. У Дмитрия закончилось терпение, и включился режим наёмника. Он плохо соображал, что делает. Он видел цель, что стояла сейчас перед ним с ножом. Цель следовало убрать.       Словно робот, запрограммированный на уничтожение.       Увернувшись от ещё одного взмаха холодного оружия, парень схватил валявшиеся нож, что ранее выбил из рук врага, с пола и развернулся с ним в руках к похитителю. Перекинув нож в другую руку, Масленников двинулся в атаку и нанёс несколько ударов ножом по противнику.       Катя наблюдала за поединком, и у неё холодело от ужаса. Движения Димы были хладнокровные, профессиональные и сразу вспомнились слова отца: «Ты видимо не понимаешь, что за человек перед тобой…»       «Теперь я поняла, кем он работает… Господи… Он наёмник…» — пришло ужасное осознание.       Масленников ударил локтём противника и тот упал. Решив, что жизни ублюдок, подобный ему, не достоин, Дима, захлестнутый волной жгучей ярости, одним резким движением перерезал ему горло. Встав с тела, Дима направился к девушке, которая с ужасом смотрела на него.       Весь в крови, он тяжело дышал и напоминал сейчас скорее дикое животное, что только что полакомилось своей добычей.       — Катерина, давай я тебя возьму на руки, — парень подошёл к девушке, не обращая внимания на свои повреждения.       Осознав, что выбора у девушки нет, она кивнула, но внутри всё буквально содрогалось от страха. От всей картины и запаха чужой крови подкатила тошнота. Подняв девушку на руки, Дима направился в сторону выхода из подвала. Подойдя к машине, Дима аккуратно усадил девушку на заднее сидение и стал ждать остальных ребят. Все целы, но немного потрепаны.       — Диман, возле склада всё чисто. Все ликвидированы, — доложил Чернец, подходя к машине.       — Отлично, тогда рассаживаемся по машинам и выдвигаемся в сторону Вячеслава Дмитриевича. — Масленников облокотился на машину, и устало вздохнул. Ему нехило досталось, плечо ныло, он был на грани изнеможения, но держался только ради Кати. Он должен доставить её отцу и убедится, что теперь все в порядке. Это не обсуждалось. Уже после можно отдохнуть и залечь на дно, зализывать свои раны.       Катя сидела в машине, состояние ее было как в тумане. Она не могла понять, болит конкретная часть тела или же каждая его клеточка. Казалось, сил не осталось даже на базовые действия организма, вроде раскрытия грудной клетки при вдохе или же опускание век при моргании. Куртка Масленникова хоть немного, но согревала, и это малое тепло нагоняло на нее дремоту. Очнулась девушка, когда Дима заносил её домой под негромкие команды Вячеслава Дмитриевича.       — Дмитрий, неси её в комнату. Я сейчас подойду, — указал Вячеслав, доставая из шкафа различные бутыльки.       Масленников отпустил ребят и пошёл к Кате в комнату, прижимая девушку к себе. Зайдя в помещение, парень аккуратно уложил ее на кровать и сел рядом.       — Всё хорошо Катя, ты дома, — успокаивающе произнес парень, и хотел было взять за руку Асафьеву, но она отдёрнула её. Масленников нахмурился. — Что такое?       — Почему ты не сказал, кем работаешь на самом деле? — она внимательно смотрела ему в глаза.       — Этим я очень редко занимаюсь. В основном мои ребята только охраняют людей. Ты не должна была об этом узнать, — устало вздохнул Дима, закрыв глаза.       — Но узнала.       Голос ее имел странную интонацию. Ни тепла, ни холода. Полное равнодушие.       Ужасные картинки не хотели покидать ее мыслей. Брызги крови, лезвие ножа, мертвое тело на холодном бетонном полу. Как бы она не старалась убедить себя, что это была самооборона, защита самого себя и ее прежде всего — мозг отказывался воспринимать это. Сейчас Дима стоял для нее на одной ступени с теми ублюдками по уровню страха.       Катя опасалась. Ей было намного проще верить и считать, что он всего лишь директор, а не наемник, способный убить человека, не колеблясь.       — Спасибо, что спас меня и… Давай на этом закончим. Все. Не надо больше никаких спектаклей.       — Кать, не делай поспешных выводов, — в голосе его слышалось волнение. — Я обещаю, что такого больше не повторится…       — Ты перерезал ему горло, не моргнув и глазом, — перебила, сглатывая вязкую слюну, и поморщилась от боли в теле. — Ты убил человека, словно это ничегошеньки тебе не стоило. Все равно, что два пальца…       — Кать…       — Я… Не хочу, — фраза оборвалась на середине из-за севшего голоса и сухости в горле. Шатенка прикрыла глаза, слыша, как шагает по ступеням отец, и выдала честно: — Ты меня пугаешь.       — Катя…       Он совершил еще одну попытку достучаться: коснулся ее руки, но Асафьева одернула ее, съежившись. Масленников поджал губы.       Глупо было полагать, что произошедшее никоим образом ее не оттолкнет и никак не скажется на их отношениях. Он попытался поставить себя на ее место и… Наверное, он бы тоже был в ужасе.       — Я сама отцу все объясню. А теперь… Уйди, пожалуйста.              Дима бы хотел сказать что-то еще, но промолчал. Сейчас бессмысленно что-то решать. Он лишь надеялся, что спустя время, когда ей станет лучше, когда она отойдет от случившегося ужаса, им удастся поговорить вновь.       А сейчас он лишь молча поднялся на ноги и вышел из комнаты.       Вячеслав Дмитриевич не заметил, как ушёл Дима, и когда он зашёл в комнату к девушке увидел, что та плачет.       — Сильно болит? — отец смотрел на нее взглядом, полным жалости и беспокойства. Подошёл к её кровати с ящиком лекарств, снял с девушки куртку Димы и стал осматривать внешние повреждения.       — Почему ты не сказал мне, кто он на самом деле? — заплаканные глаза смотрели на мужчину. Вячеслав лишь шумно выдохнул.       — Боялся твоей реакции…       — Как всегда, хотел для меня лучшего, да? — девушка усмехнулась. — «Лучшего» по твоему мнению…       — Прости. Мне не стоило так наседать на тебя.       — Расслабься. Все кончено. — Она наткнулась на вопросительный взгляд. — Мы расстались.       Посвящать отца во всю правду с уговором и спектаклем она не стала. Да и не хотела. Хватит с него и этого.       Не было сил думать, а что же будет дальше, и потому она лишь прикрыла глаза, только морщась или стискивая зубы, когда отец обрабатывал ее раны.       Розовые очки, сквозь которые так ярко сиял идеальный образ Масленникова, треснули стеклами внутрь.