Хищница

      Я медлю.       С правой стороны обрушивается мощный удар и хищница пятится, проглатывая несколько своих зубов.       — Рэй! — слышу я взволнованный голос подруги, которая всё это время стоит рядом.       Хищница хочет атаковать. Её шипы отлично протаранили тело червя, а острые зубы успели оторвать хвост. Дело оставалось за малым. Нужно было размозжить голову.       Я останавливаю её. Не даю сорваться и попасть в ловушку.       Червь шипит, его кожа покрывается чем-то похожим на плесень и я сразу понимаю, что это его броня. Если нападу сейчас, то хищница лишится зубов и конечностей.       Я заставляю стоять её на месте. Мне нужно выждать. Понять, что ещё припасено у этой твари.       — Рэй! Сделай что-нибудь! — кричит Кэт, но я не могу ей ответить, иначе потеряю связь с хищницей и тогда мы проиграем.       Червь, видно поняв, что я не собираюсь атаковать, тут же бросается вперёд. Его броня пробивает тело хищницы насквозь и жуткая боль сражает нас на повал.       — Чёрт, Рэй! Хватит! Выходи оттуда, живо!       Я ощущаю, как Кэт трогает моё лицо. Знаю, что, скорее всего, у меня пошла кровь из носа, но стараюсь не утратить контроль.       Хищница падает на спину. В её теле зияет огромная дыра. Зелёная кровь наполняет арену слишком быстро. Она рычит, пытаясь подняться.       — Саймон! Отключи сеть!       — Но я… я… она же…       — Мне плевать! Отключай! Она сможет сражаться без связи.       Нет. Я не могу этого позволить.       Я заставляю хищницу посмотреть на того ублюдка-фрика, который командует своей тварью и замечаю, что он хохочет во всё горло, пока его червь ползёт к хозяину. Они не связаны. Не так, как мы с хищницей. А это значит, он не чувствует свою тварь так, как чувствую свою я.       Хищница мгновенно понимает, что я от неё хочу и опираясь на задние лапы поднимается. Внутренние органы вываливаются из проделанной дыры, но она всё ещё готова сражаться.       — Смотри, — шепчет Саймон.       — Боже. Рэй!       Я вижу, как фрик цепенеет. Он подскакивает со своего места и подходит к краю балкона. Его губы двигаются, а приспешники начинают ёрзать на своих местах. Он не ожидал, что после мощного комбо, которое отняло силы его твари, моя хищница ещё сможет не только дышать, но и подняться.       Лоли открывает пасть и сокрушительный рёв проносится по всей арене. Четыре глаза осматривают своего врага, пока червь ждёт команды от хозяина.       — Ты можешь закрыть её рану? — спрашивает Кэт, уже находясь где-то позади меня.       — Да, но в ближайшее время ей нужна регенерация, иначе эти органы уже не восстановить.       Значит, у меня есть совсем немного времени. Хорошо. Справлюсь.       — Рэй, — вновь раздаётся голос. — Я добавил функцию «тени», по правилам её можно использовать, но не дольше минуты.       Конечно. И как я могла пропустить это.       Саймон помогает Лоли и дыра в груди твари мгновенно закрывается — тонкие мышцы срастаются между собой, благодаря чему, закупоривают рану.       Хищница тут же получает мои сигналы и когда фрик всё же собирается закончить начатое, она делает несколько шагов по направлению к червю, и дождавшись, когда он подойдёт ближе, исчезает.       Толпа ахает.       Но фрик не может во время затормозить. Он не управляет своей тварью, ему только так кажется. Замедленная реакция приносит свои плоды, пока рангер засекает время.       Хищница без шума следует к другой части арены и встаёт прямо под балконом фрика.       — Где она?! — слышу я обезумевший голос хозяина червя. — Найди её! И убей! — велит он своей твари.       Хищница цепляется своим липким языком за бетонную стену и ползёт наверх, прямо к краю балкончика.       Да, с помощью твари нельзя убивать фрика, нам не разрешается трогать друг друга. И поэтому у меня остаётся лишь один выход.       — Рэй, что ты делаешь?       Видно Саймон научил Кэт отслеживать все мои действия по планшету, где чёрт ногу сломит. И сейчас они оба следят за тем, как моя тварь прилипла языком к краю балкончика, готовясь раскрыть своё местоположение.       — Ты же не хочешь… — начинает Саймон, но потом вдруг затыкается.       — Что она не хочет? — злобно шипит Кэт. — Рэй, его нельзя трогать.       Я знаю. Поэтому, это сделаю не я.       Я отключаю функцию «тени» и благодаря глазам хищницы, вижу, как фрик опустил свою голову и пялится на неё.       — Что? — бормочет он. — Что это значит? Меня нельзя трогать.       И снова. Я знаю.       Единственная заминка — фрик заставил свою тварь найти хищницу и… убить её. Без нейронной сети, тварь склонна к собственным действиям. А значит, она будет защищаться всеми доступными способами. Особенно, если от другой твари исходит опасность. Я это проходила с Лоли. В первых боях она пыталась атаковать каждую тварь, что готова была её убить. В её действиях не было логики, лишь идти напролом. А у меня в то время не было с ней связи. Как следствие — выигрывала она только за счёт грубой силы.       Нужно быть хитрым и поступать логически. Одной силой все битвы нельзя выиграть. Вот и он проиграл.       Я активирую хвост хищницы и она со всей силы ударяет им по стене рядом со своей головой. Её не задевает, но вот червь чувствует опасность.       Тварь шипит. Он видит цель. Он знает, что от неё нужно избавиться.       Червь срывается с места. Он движется быстро. Не видит преград. Ему не составит труда уничтожить мою тварь.       — Нет! Рэй! Он убьёт Лоли! Что ты делаешь? — верещит Кэт, наблюдаю за тем же, что и каждый зритель на этой арене.       — Идиотка, — смеётся фрик. — Твоей зверушке конец.       Я жду. Выжидаю, пока он и его приспешники громко хохочут. И как только червь оказывается достаточно близко и отталкивается от земли отросшим хвостом, целясь в голову хищнице, я заставляю её оторвать язык от балкона и приземлиться на лапы внизу.       — Что за…       Фрик не успевает даже шевельнуться, как в следующую секунду собственная тварь налетает на него и давит своим телом.       — Твою…мать, — слышу я позади себя.       Трибуны затихают. Арена погружается в оцепенение. Люди, фрики, даже рангеры не понимают, что произошло.       Червь ещё жив, моя хищница тоже. Но если я здесь, то хозяин той твари мёртв. А правила гласят следующим образом:       «Если один из фриков не явится на бой, то победа автоматически присуждается его сопернику».       То есть, мне и моей твари.       Рангер оглушает арену финальным взрывом мини бомбы. Им не остаётся ничего, как выбрать победителя. Они знают, что я не нарушила правил и им придётся наступить себе на горло.       — Хищница, — объявляет он стальным голосом и толпа тут же взрывается яркими овациями.       Ещё минуту назад они не понимали, что происходит, сейчас же скандируют имя моей твари.       Я вижу, как червь продолжает шевелиться, он пытается выпутаться из верёвок, которых здесь сотня. Его больше никто не контролирует, а значит, они либо его убьют, либо продадут кому-то другому. Так тут действует политика. Хотя, на моей памяти во время боя фрик умирал лишь один раз. Добавим к списку и этого.       Я позволяю хищнице издать последний рык и пока толпа продолжает гудеть, заставляю её сойти с арены и идти к капсуле.       — Рэй! — руки Кэт прижимаются к моим плечам. — Рэй, выходи.       Я отключаюсь от полного сознания с тварью и выхожу на поверхность.       — Саймон.       Парень мгновенно понимает меня. Он тут же перебирает пальцами по экрану планшета и через десять секунд адская боль в затылке проходит.       Я открываю глаза и вижу перед собой беспокоящуюся Кэт, которая явно ничего не понимает.       — Эй. Всё в норме.       Я пытаюсь встать, но тут же заваливаюсь вперёд и подруга ловит меня.       — Не всё в норме, Рэй, — тихонько шепчет она, прижимая меня к своему телу. — Ты изводишь себя.       — Так мы выигрываем, — оправдываюсь я, хотя знаю, что на самом деле делаю это по другой причине.       — Ох, Рэй, — шумно выдыхает подруга.       — Всё нормально, — ещё раз уверяю я её и наконец встаю ровно на ноги. — Пойдём. Получим свой выигрыш.       — Да, — кивает она, всё ещё удерживая меня.              ---       — Я не понимаю, зачем ты это сделала? — спрашивает Саймон, отпивая из бутылки.       — На то были причины, — отвечаю я, наблюдая за картинкой по телевизору. Честно говоря, даже не знаю, что за шоу.       — Да, и ты могла из-за этого попасть к Кане-корсо, — заявляет Кэт, закатив глаза.       — О, Кане-корсо одна из самых сильных пород собак, — просветляет нас Саймон.       — Это не собаки, а некий клан идиотов людей, которые являются главой этой компании. Думали, что так будут звучать круче. Они отвечают за проведения боёв фриков. Своего рода развлечение для тупых ублюдков, — объясняет Кэт, забирая из холодильника бутылку пива «Адское пламя».       — Да и мы участвуем в этих боях, — напоминаю я ей.       Кэт с грохотом ставит бутылку на стол и бросает на меня твёрдый злобный взгляд.       — Ты же знала, что это он, да?       Я вижу, как она заводится и крайне расстраиваюсь, что подруга всё же узнала про него.       — Как только мне сказали с кем будет бой, — говорю я правду.       Саймон переводит непонимающий взгляд с Кэт на меня и обратно.       — Что происходит? — тихо спрашивает он. Странно, паренёк обычно не лезет с расспросами.       Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь с постели Кэт.       — Пойду проверю как там хищница.       Я делаю несколько шагов к выходу из комнаты подруги на эту ночь, но она и не думает сдаваться.       — Нет. Ты ни куда не пойдешь, Рэй, — озвучивает она, упирая кулаки в бока.       — Боже, тебе обязательно всё усложнять?       — Это ты… Ты усложняешь, — она тычет в меня пальцем, пока внутри бушует вулкан, который скоро взорвётся.       Мы пронзаем друг друга многозначительными взглядами, пока Саймон пьёт пиво, которое звонко булькает.       Кэт не выдерживает первая.       — Это была твоя месть, просто признай, — просит она, сокрушаясь от моей расправы.       — Да, это была именно она, — тут же выпаливаю я. — А что ты хотела? Этот фрик — Дэни Морг, изуродовал ни только твоё лицо. Помнишь, что он делал? Как заставлял лизать его яйца и тут же засовывал в твоё горло нож.       Кэт дёргается. Её лицо перекашивает от воспоминаний. Она хватается за шарфик на своей шее — трудно сглатывает.       — Если ты думала, что я его отпущу, то зря. Он заслужил, — бросаю я и слегка задев её плечом, выхожу из комнаты.       Я добираюсь до грузовика и, открываю задние дверцы — введя пароль.       — Привет, хищница, — мямлю я, замечая капсулу в которой Лоли свернулась калачиком.       Я стучу по экрану — надо будет уже починить его — показатели тут же складываются в цифры и буквы.       — Твоя рана почти затянулась. Нужно ещё немного для регенерации костей и будешь как новенькая, — говорю я вслух.       Кислота в капсуле позволяет хищнице восстанавливать клетки, но оставляет ожог на коже людей. В каких-то случаях — полностью растворяет. Странно. Но на фриков она почти что не влияет. Мы можем спокойно взаимодействовать со своими тварями не смотря на кислоту у них на коже.       Мутация добралась до многих. Всё чаще люди превращаются в подобных нам. Поэтому им так необходимо удержать свою власть. Они боятся. Боятся нас, ведь если мы восстанем, то им придётся очень не сладко.       Я сжимаю зубы и прикрываю глаза, когда боль оглушает меня. В ушах начинает звенеть, а затылок гореть огнём. Чёртов имплант. Он досаждает слишком часто.       Я касаюсь рукой механизма встроенного в мою голову и отчётливо ощущаю каждый бугорок под своими пальцами. Он даёт мне возможность быть рядом. Рядом с хищницей. Благодаря этому, мы побеждаем. Иначе, нам не светит ничего. Там, где мы были с Кэт… Никому не пожелаешь такого, даже человеку.       — Это больно? — слышу я тоненький детский голосок позади себя.       Я открываю глаза. Моя тварь не реагирует — значит, хищница активировала регенерацию без помех. Отлично. Она ничего не сможет сделать.       Я поворачиваюсь к претенденту голоса.       Маленькая девочка с пышными русыми косами смотрит на меня во все глаза. Ни одной мутации. Чистое платье и туфли. Её никто не трогал. Возможно, она видит фрика впервые. Мне легко удаётся распознать в ней человека.       — Хочешь такой же? — спрашиваю я у неё, показывая пальцем на заднюю часть своей головы.       Она с восторгом выпячивает свои губки и округляет синие глаза.       — Дедушка говорит, что такие штуки только у очень плохих людей, — отвечает малышка, слегка покачиваясь взад-вперёд.       Я хмыкаю. Её дедушка не более чем импер — так называют тех, кто ненавидит и презирает фриков. Не думаю, что он объяснял ей, как устроен этот мир.       — Ты ему веришь?       Она задумывается, подняв глаза к потолку и словно найдя там ответ, улыбается.       — Я верю только тому, что вижу.       Слишком маленькая для таких рассуждений. Или очень умная.       — Тебя нельзя здесь находиться, — утверждаю я, всё же озираясь по сторонам.       — Да, мне было велено сидеть наверху, — проговаривает малышка. Она делает несколько шагов в мою сторону, а затем пытается заглянуть за спину. — Это твоя тварь?       Я напрягаюсь. Насколько знаю, сейчас в людских школах специально не изучают тему про фриков. Они пытаются обходить её стороной, лишь остерегая своих детей от монстров похожих на человека. Чаще всего, если кто-то из них видит фрика, они просто обходят его стороной, словно болеющего чумой. В своё время мне было сложно привыкнуть к такому. Моя мутация произошла, когда я училась в школе и если до этого со мной считались, то после показывали пальцем, заставляя снять одежду, чтобы увидеть моё уродство.       Я закрываю хищницу спиной и киваю ребенку в сторону.       — Тебе лучше уйти.       Она хмурится, но совсем не долго.       — Я тебя не обижу, — говорит она, моргая своими синими глазками. — Мне просто стало интересно, как ты ей управляешь. Нам не рассказывают, говорят, что это не для детских ушей.       И стоит малышке убрать руки за спину, в помещение появляются четверо пантер (люди, обученные защищать других людей). На них жёлтое облачение и оружие точно пятого уровня доступа. А это значит только одно, эта девочка в семье титулованного человека.       — Фрик, стой на месте, — велит один из них, приближаясь всё ближе.       Малышка тяжело вздыхает и надувает губы.       — Дедушка, не трогай её, — просит она, разворачиваясь к пантерам.       Вот только стоит им разделиться и разойтись в разные стороны, как седовласый подтянутый мужчина с эмблемой своего рода на груди, останавливается недалеко от нас.       — Квин, отойди от этого, — с отвращением говорит он.       — Начинается, — шепчу я и поднимаю руки вверх, чтобы не заработать пулю в голову.       — Дедушка, она ничего не сделала, — продолжает малышка, но всё же слушается своего родственника. — Это я сбежала. Хотела увидеть хищницу.       Так она знала. Значит, решила просто посмотреть? Люди никогда так не делают. Они наблюдают за боями издалека, но не подходят к нам. Мы лишь расходный материал, спектр развлечений. Всё по одной простой причине — люди не могут управлять тварями. Их мозг к этому не расположен. Они пытались, но каждый раз погибали.       — С тобой я поговорю потом, — голосом, не терпящим отказов, отвечает он.       — Но…       — Нет. Увидите её, — приказывает титулованный.       Двое пантер отделяются от своего клана и, взяв малышку за руки, буквально тащат назад.       Она кидает последний горький взгляд синих глаз в мою сторону и я уверенна, что вижу в них сожаление.       — Ну-с, — начинает человек. — За то, что не обидела мою внучку, пощажу тебя.       Я смотрю ему прямо в глаза. Они у него такого же цвета, как и у малышки, только в них больше льда и злобы.       Его эмблема на груди переливается яркими цветами, пока идеально сидящий костюм подчёркивает только преимущества. Он явно самовлюблён и более того гордится этим. Интересно, как он добился своего места? Говорят, в то время было слишком много кровопролития. Внучку он тоже сделает такой?       Старик оценивает меня. Его желание напасть чувствуется даже с приличной дистанции. Но он не может. Знает, что не только в долгу из-за внучки, но боится тварь позади меня.       — Я не хочу проблем, — уверяю я его, понимая, что не смогу разбудить хищницу, пока её регенерация не закончится.       — Конечно не хочешь, — ухмыляется титулованный. — Твоя тварь отлично сражалась сегодня, да и выигрыш приличный. — Он прищуривается. — Лучше вам поскорее убраться отсюда, если хотите и дальше участвовать в боях.       Я киваю, заставляя себя держаться. Нужно, чтобы он думал, что власть у него.       Титулованный разворачивается, и ни чего не говоря, уходит туда же, откуда пришел.       Пантеры в жёлтом следуют за ним.       Я остаюсь одна.              ---       Фрики живут дольше. Думаю, это вновь связано с мутацией. Наши кости сильнее человеческих, органы могут регенерировать из-за чего живой фрик становится гораздо ценнее и дороже, чем мёртвый. Наш мозг задействован на девяносто процентов, поэтому память, эмоции и ум дают нам много преимуществ. Наше дыхание, кровообращение, мышцы, пищеварение куда лучше выполняют свои функции. Да, с такими данными, остаётся только один вопрос. Почему мы чудовища, когда превосходим людей по стольким параметрам? Потому что нам навязали нашу чудовищность. Мы сами поверили в то, что хуже людей. Над нами издеваются. Они видят, что мы не похожи. Им нравится чувствовать власть. Люди отказываются верить, что их кто-то может превзойти. Наверное, если бы я не была фриком, то думала, как стадо. Толпа всегда укажет курс и не важно, верный ли он.       В моей системе сбоило всё. Я рискнула своей жизнью, ради того, чтобы создать связь с хищницей. Мне было больно, хотя я думала, что худшая боль — когда с тебя сдирают кожу. Я теряла связь с реальностью, попадая в собственную клетку головного мозга. Чувства пришлось запрятать слишком глубоко. Для меня больше не существовала жизнь без моей твари. Она была мной, а я была рядом. Всегда. Мы не без труда попали в круг самых сильных. И это заслуга хищницы.       — Скажи мне, — начинает Кэт, закуривая сразу две сигареты с листьями эвкалипта. — Почему ты вечно попадаешь под руку титулованных?       Я разминала шею, пока Саймон складывал свою технику в наш грузовик для дальних дорог.       — Потому что я фрик и повода не надо, — отвечаю я, протягивая руку.       Кэт выдыхает дым и открывает пачку «Длинные с ментолом», её любимые сигареты. Собственное производство фриков.       Я достаю одну, зажимаю между зубов и прикусываю. Другой конец сигареты вспыхивает.       — А та девчонка, — вдруг продолжает Кэт. — Люди никогда так себя не вели. Её интерес мог стоить ей жизни, окажись она рядом с другим фриком.       — Да, — соглашаюсь я с подругой. — Но у неё будто отсутствует чувство страха.       — Кто он такой? — Саймон встаёт рядом с нами, проверяет капсулу и закрывает задние дверцы грузовика. Вбивает пароль. — Титулованный никогда не отпускает фрика просто так, нам это ещё в школе старшики рассказывали.       — Так он и не отпустил её просто так. Видишь, — Кэт показывает на грузовик, — пришлось линять, пока нас не сдали на органы.       — Я не об этом, — Саймон вытирает руки о болтающееся полотенце из своего заднего кармана.       — Да плевать, Сай, — отмахивается Кэт. Она бросает сигареты на пол и те моментально тухнут. — Давайте уже свалим отсюда. Не хочу стать игрушкой титулованного старика.       Нам ничего не остаётся, как согласиться с Кэт. Всё же не стоит шутить со своей судьбой, особенно когда у этой судьбы есть власть.       Мы загружаемся в грузовик — я рядом с хищницей, Кэт за руль, Саймон на переднее пассажирское.       — Ладно. Где осядем на этот раз?       Кэт выруливает со складского помещения и минует пост рангеров. Они внимательно следят за тем, как мы проезжаем их пункт и провожают нас взглядом.       — А я уже приготовил все бумаги, — обиженно ответил Саймон. В его руках действительно был планшет — на нём важные документы.       Рангеры любили проверять паспорта фриков и их ручных тварей. Они проверяли грузовики, переворачивали всё вверх дном. Заставляли будить тварь, чтобы проверить не сожрала ли она человека. Доходило до абсурда.       — Пропустили и ладно, а то бы застряли тут на половину ночи. Мы может и фрики, но спать всё равно хотим, — протараторила Кэт, поправляя свой шарфик.       Один раз на таком же пункте её заставили его снять. Зрелище не из приятных. Кэт ни в какую. Пока острое лезвие не коснулось моего уха. Те рангеры навсегда запомнили как выглядит шея Кэт без маскировки.       — Да, но… это не странно? Они когда-то так делали?       Саймон задал правильный вопрос. Правильный на столько, что не задумался никто из нас — фриков.       — Ты тут…       Кэт не успела договорить. Что-то снаружи противно засвистело и несколько мощных толчков подвели черту.       Я ощутила лишь боль в области головы…