Хищница

      — Нет!.. Что вы делаете?..       Звуки и запахи смешались. Голос Саймона. Дым. Шуршание. Скрип. Яркий свет. Запах чистой одежды. Рёв — похож на одну из тварей.       Я пыталась разлепить веки. Мне нужно было увидеть всё ли в порядке с хищницей.       — Куда ты… не рыпайся, фрик…       Грубый голос и толчок в грудь.       Я не могу удержаться. Перед глазами всё плывёт. Моё тело не такое сильное, чтобы сопротивляться. Видно разум тоже.       — Пожалуйста, не надо…       Я тянусь вперёд. Слышу утробный рык моей твари. Она рядом. Она проснулась.       — Рэ…й, — голос подруги.       — Я же сказал, не рыпайся!       Снова свист, только на этот раз рядом. Уши закладывает. Я перестаю слышать. Последнее, что я могу разглядеть — подошва чёрного ботинка.              ---       — Трэс, ты видела свои ноги?       — Боже, девочки, это ещё не всё. Смотрите, у неё на спине.       — Что у тебя там ещё Трэс? Может ты вообще уже не девочка?       Они начинают хохотать. Их распирает от того насколько я изменилась. Я и сама не понимаю, что случилось с моими ногами и они стали похожи на конечности, как у лягушек, соединенные перепонками. На спине, между лопатками кожа покрылась чешуей с острыми, как у хвои иголками. Чуть ниже, задевая поясницу — появилось несколько бугорков размером с небольшой теннисный мячик.       — Держи её, — закричал кто-то и меня тут же схватило несколько пар рук.       — Не надо, — просила я, пытаясь вырваться.       Но самые умные прижали меня к стенке, удерживая мои руки выше головы. Им помогали даже дети из младших классов, которые с усердием держали мои ноги.       — Что тут у тебя, Трэс?       Блондинка Мартл, что держала в страхе всю среднюю школу, едко усмехнулась хватаясь за мои брюки. В её глазах была такая радость, что она невольно дрожала от предвкушения того, что может найти, стоит ей снять мои штаны.       — Пожалуйста, — умоляла я, пока слёзы застилали глаза и всех присутствующих.       — Да ладно тебе ныть, мы только взглянем, трогать не будем, — издевалась Мартл.       — Достаточно! — громогласный, требующий уважения голос появился в раздевалке. — На урок! Живо!       Младшеклассники, да и те, кто постарше, откровенно говоря боялись миссис Гинс. Женщину средних лет, что преподавала урок греческого языка. Она славилась безупречной репутацией, огромным опытом и двадцатилетним стажем работы с детьми. От неё веяло силой, не смотря на то, что она была ниже ростом даже Мартл, которая в свои четырнадцать уже имела второй размер груди, сороковой размер обуви и рост под метр семьдесят пять. Своего рода она была фриком, вот только без странных изменений в теле, как у меня.       Конечно меня отпустили и конечно Мартл вызвали к директору. Миссис Гинс запомнила всех, кто был причастен и пообещала, что если такое ещё раз повторится, то она немедленно вызовет родителей и занесёт в личное дело чудовищное преступление.       Когда все, кроме миссис Гинс покинули раздевалку, она села на скамейку и похлопала рядом с собой.       Я еле оторвалась от стены и, почти что не сгибая ноги, добралась до место назначения.       Миссис Гинс передала мне футболку и с самым милым выражением лица положила свою руку на моё плечо.       — Дорогая, теперь с тобой всё будет хорошо.       Я смотрела на неё с благодарностью. Она спасла меня от нападок этих дикарей. Тогда для меня весь мир перевернулся. Она первая, кто смог мне помочь, защитить меня. Вот только миссис Гинс делала это не ради меня, а ради своей изощрённой фантазии.       Её рука переместилась ближе к затылку, она запустила пальцы в мои волосы и слегка подтолкнула к себе. Её губы прикоснулись к моей шее, а пальцы второй руки опустились на спину, прямо туда, где у меня появилась чешуя. Она вздрогнула от неожиданного укола, но затем тихо рассмеялась.       — Какая ты идеальная, — шептала миссис Гинс, опуская руку ещё ниже и ощупывая мою поясницу. — Боже. Это нечто.       Она закатила глаза от удовольствия, стоило ей прижать свою ладонь между моих ног.       — Нет, — вырвалось из меня.       — Почему, нет? — удивилась женщина. — Поверь, тебе понравится.       Её настойчивость обошла мой испуг. Я не знала почему она это делает, но стоило учительнице снять с меня штаны, как нижняя челюсть отвисла от шока. Хотя, это было лишь по-началу. Её идеально ровные зубы запомнились мне надолго. Ведь именно ими она сдирала плоть с моих бёдер, плоть, которой не должно было быть у обычных людей.       — Тебе понравится…       Я заставляла себя уйти от неё. Бежать, как можно дальше. Я всеми силами молила бога, пока ещё верила в него. Пока мои родители ещё верили, что он не оставил нас. Надо было всё рассказать. Надо было…       Я справляюсь с эмоциями, когда мой зрачок реагирует на свет лампы. Лёгкое покалывание в области шеи выводит меня из транса. Мой мозг активируется. Я понимаю, что миссис Гинс всего лишь плоть моего давнего прошлого и расслабляюсь.       Я проверяю конечности и функции своего организма. Слух возобновился. Зрение восстановилось. В груди не щемит от перелома костей. Больше нет адской боли в затылке. Я словно перезагрузилась. Чувствую лёгкость. Нет желания свернуть себе шею, всякий раз, когда связь…       Связь.       Я поднимаю руку и прикасаюсь к своему затылку. Пусто. Ничего нет. Вместо имплантата и датчиков всего лишь вмятина. И там… растут волосы.       Что за чертовщина?!       Я в ужасе поднимаю своё тело.       Вокруг много капсульных моделей, в них спят…фрики. Но почему? С какой стати я здесь оказалась? Капсульные модели нужны лишь для поддержания жизни. Но я же не умирала. Нет. Тот удар. Затем голоса. Рёв моей твари.       Я осматриваюсь. Возле моей капсулы весит куртка с надписью «Органа».       — Твою же мать.       Это люди, которые помогают фрикам, вот только мне нельзя было здесь появляться. Ближайшие десять лет точно. Как-то давно я напала на одного человека из этой организации, оказалось, он один из главных. Пришлось подписать толстенный том «Органы», где мне запрещалось практически всё в отношение этих людей. Вроде бы мы условились на десять лет или даже больше…       Я сдираю куртку и надеваю поверх синей майки. Нужно найти выход.       Я проверяю каждый модуль, надеясь, что где-то здесь может быть Кэт, но не нахожу никого похожего. Все они сладко спят, пока кучка людей, возомнивших себя богами, отбирает у них последнее.       Я выхожу из блока «А» (так указано на стене) и попадаю совсем не туда, куда бы мне хотелось. Похоже на столовую. Столовую с кучей людей «Органы».       Сотня взглядов тут же обращается ко мне и, я не успеваю даже дёрнуться, как бесчисленное количество оружия нацеливается на меня.       — Рэй Трэс, ты восстала из мёртвых.       Сквозь толпу людских рож, я замечаю фигуру медленно продвигающуюся ко мне. Человек заметно выделяется среди своих товарищей и я понимаю почему — другая куртка. Светло-серая, отражающая свет.       — Кто ты? Что я тут делаю? — не обращая внимания на остальных, я задаю вопрос, всё это время сканируя взглядом путь к отступлению.       — У тебя не получится, — спокойно сообщает мне человек. — Твой имплант выдрали с корнем.       Я скалюсь. Он чертовски прав. У меня больше нет преимуществ без импланта, не говоря уже о хищнице.       — Кто ты? Что я здесь делаю? Где моя команда и тварь?       Человек наконец появляется в поле моего зрения.       Высокий мужчина с недельной щетиной. Его волосы слегка прикрывают торчащие уши, а вместо левого глаза — муляж. Выглядит устрашающе, особенно чёрный цвет. Он в такой же форме, как и остальные, правда с отличием в цвете куртки. Его взгляд жёсткий, полный металла и власти. Такие не знают пощады. Любят, когда их умоляют.       Он слегка поворачивает голову в сторону и люди возвращаются к своим привычным занятиям.       — Я видел, как ты проснулась, но всё же защита не помешает. Один раз фрик напал на ребёнка, пришлось его убить. — Мужчина поджимает губы, пока его глаза скользят из стороны в сторону. — Пойдём.       — Нет, — отвечаю я, пятясь назад.       Вот мой шанс, я могу найти выход, если попаду в блок «А» и пока они мешкают заблокирую двери и разбужу других фриков, они точно мне помогут.       — Рэй!       Позади мужчины появляется ещё одна фигура. Я останавливаюсь.       То же лицо. Шрамы. Дурацкий шарфик на шее.       — Кэт, — молвлю я одними губами.       Подруга срывается с места и, не обращая внимания на людей вокруг, кидается мне на шею.       — Сучка ты этакая, — ворчит она. — Я думала, что из-за куска железа в твоей башке ты больше никогда не сможешь связывать буквы в слова.       Я стискиваю её в объятиях и мне становится легче. Она жива.       — Я тоже рада тебя видеть.       — Конечно, — её голос срывается.       — Что произошло? — не успевая отпустить её, задаю вопрос, готовясь к худшему.       — О, детка, — Кэт отпускает меня, но берёт за руки. — На нас напали. Они использовали какое-то оружие, что делает из нас немощных. Ты не можешь слышать, двигаться, видеть. Всё притупляется.       — Где хищница?       Видно Кэт знала, что это гложет меня сильнее, потому что её лицо изменилось до неузнаваемости. Она никогда ещё не смотрела так испуганно, даже когда я истекала кровью прямо на её руках.       — Она у людей, — отвечает подруга. — Была у людей.       Я холодею. Внутри что-то рвётся под натиском собственного бессилия. Моя тварь у них. Они забрали её. Присвоили себе.       — Хищница ни кого не подпустит к себе, — уверяя я больше себя, чем подругу. — Она связана лишь со мной.       — Боюсь, что это было двенадцать лет назад, — вставляет мужчина.       — Что?       — С момента нападения прошло уже двенадцать лет и три месяца, — твердит он. — Меня зовут Идиан. Вам помог мой брат, Саймон, не знаю, каким чудом ему удалось вас вызволить, но я получил его координаты и пришёл на помощь. И мы успели. Ещё бы пару дней и стало бы меньше на двух фриков. Нам пришлось повозиться. Если твоя подруга могла хотя бы самостоятельно дышать, то у тебя был вырван имплант и деформирована грудная клетка. Наши доктора сделали всё, что смогли. После, нам пришлось поместить вас в наши капсулы, где регенерация заняла двенадцать лет.       Я остолбенела. Это не могло быть правдой. Как лёгкая вспышка и головокружение могли привести к такому?       — Двенадцать лет… — мои губы пытались вразумить тело.       Я перевела взгляд на подругу, которая с тоской смотрела на меня. Её глаза были цвета морской волны, я всегда любовалась ими, чтобы почерпнуть прекрасное во всём, что меня окружало. Но сейчас… Сейчас я видела другое.       Мои пальцы коснулись её щеки под глазом — она слегка поморщилась, но не стала отстраняться.       — Твои глаза…       — Её сетчатка была полностью выжжена, зрачок не реагировал, а радужная оболочка, по не понятным нам причинам — изменила цвет, — помогает Идиан, пока губы Кэт тряслись, стоило ему начать.       — Теперь я ещё большая уродина, — хрипит подруга, стараясь не расплакаться.       — Нет, ты никогда не была уродиной, — отрицаю я и она льнёт к моей ладони. — Фиолетовый тоже красит.       — Идиан, мы прибываем, — звучит из маленькой нагрудной рации на куртке Идиана.       Я вопросительно смотрю на него.       — Не волнуйтесь, это одни из наших, здесь вам ничего не угрожает, — отвечает на мой немой вопрос Идиан.       Он кивает и разворачивается, но я во время хватаю его за руку и несколько человек тут же реагируют.       — Спокойно, — отвечает Идиан и они опускают оружие.       Я знаю, что хочу спросить. Мне нужно знать всё ли с ней в порядке. Всего лишь один маленький вопрос, который хоть как-то подскажет, как двигаться дальше.       — Ты знаешь, где сейчас моя тварь?       Кэт вздыхает и я буквально слышу, как она всхлипывает — тоже скучает.       Идиан отрицательно качает головой, потупив взгляд в пол.       — Сможешь выяснить?       — Рэй… — предупреждающе начинает Кэт.       Я лишь жду, пока человек, который нас спас, поможет нам ещё раз.       — Узнать не проблема, — отвечает Идиан. — Но если она жива и ты хочешь забрать её, то ничего не получится.       — Ну, это уже решать мне, — уверенно отвечаю я.       — Идиан, твою мать, сколько нам ждать? — слышится из динамика рации раздражённый голос.       Мужчина снимает рацию и зажимает кнопку на правой панели.       — Пятьдесят третий ангар, — отвечает он и обращается уже к кому-то из своих людей, что стоят за спиной. — Открой ворота, а то этот болван снова всё разгромит.       — Понял, — слушается человек в форме и удаляется в другую сторону.       — Пойдём, — Идиан вешает рацию обратно и поправляет свою куртку, будто модный доспех. — Доктор должен вас осмотреть. А потом мы поговорим о твоей твари.       Кэт хватает меня за руку и мы выходим из столовой, попадая в коридор, который кажется слишком длинным.       Идиан идёт впереди, держа осанку, вышагивая чуть-ли не по-королевски и, гордо смотря только перед собой. Его обучали лучшие люди «Органы», это ясно, но почему же он нам всё-таки помог? Неужели дело только в том, что его попросил брат? Или тут есть нечто большее? Что ему нужно от двух фриков, находящихся на грани смерти? От меня пользы уже не было — имплант отсутствовал, хищницу с которой была нейронная связь — забрали, тело превратили в месиво. Кэт лежала рядом, истекала кровью, чувствовала боль, без глаз, без голоса — он мог бы взять уцелевшие органы и легко их продать другим фрикам, что ещё могли просить помощи с помощью языка. А тут… Что-то не сходится и мне это не нравится.       — Почему столько фриков находятся в капсулах? — разрываю я тишину своим вопросом.       Кэт тут же пихает меня в бок и бросает многозначительный острый взгляд.       — Всё просто — все хотят жить. Мы помогаем фрикам за мелкую плату или услугу, — Идиан не отказывался говорить. Наоборот, он начал так, словно это является самым важным в его жизни. — Это своего рода помощь друг другу. Они нам — мы им. Многие готовы отдать всё, чтобы воспользоваться капсулой жизни. Чаще всего, если мозг не сильно поражен, можно восстановить клетки и ткани, которые заново формируют органы. К сожалению, только людям, подвергшимся мутациям, удаётся регенерировать — они выживают. Обычные люди — нет. Вас недооценивают — им же хуже.       — Но разве это не опасно? — вдруг спрашивает Кэт, еле сдерживая свой порыв, чтобы не всхлипнуть.       — Опасно. Люди боятся того, чего не понимают. Так было всегда. Поэтому, эти капсулы, это место, веру в то, что люди и фрики должны быть равными — создал наш учитель. Он всегда был своевольным человеком, никогда не шёл на чужом поводу, всегда пожинал плоды справедливости. Вскоре мир разделился и люди начали истреблять фриков, пытались искоренить генную мутацию, но были бессильны против собственных детей, что становились этими мутантами. Наверное, именно тогда учитель решил, что пришло время создать место, где эти дети будут в безопасности даже от своих родителей. В какой-то момент люди перестали убивать подобных им, но придумали более изощрённые способы удовлетворения желаний.       — Арена, — кривится Кэт, пока её рука крепче сжимает мою.       — Не только, — Идиан останавливается и я замечаю, что мы всё же прошли длинный коридор, который вёл нас лишь вперёд. — Арена несомненно верхушка айсберга, но есть и другие места, где фрики стараются выжить. Вы же не думали, что они сохраняют Вам жизнь только забавы ради?       Он коснулся панели в стене, где красовалась буква «Д» и на ней высветились какие-то имена — список был длинный и кажется не собирался заканчиваться.       — Что это? — не отрываясь от пальцев Идиана, который ловко листал список, спросила я.       — Картотека фриков, что попадают к нам, — спокойно отвечает он. — Сто раз говорил Мемфису, что это небезопасно, но он не слушает.       Мы с Кэт переглянулись. В её глазах, словно раскрашенных тёмно-фиолетовой краской, было лишь беспокойство. В моих же — бушевала ненависть.       — Наконец-то! — воскликнул Идиан и нажал на чьё-то имя в списке.       Двери блока «Д» автоматически открылись и мужчина отошёл в сторону.       Кэт попыталась заглянуть внутрь, но я во время её одёрнула.       — Эй!       — Ваш доктор принял вызов, он скоро будет, пока можете приготовиться к осмотру, — подсказал Идиан, указывая на открытые двери.       Видно он снова поймал мой взгляд, потому что его глаза закатились, а тяжёлый вздох был слишком отчаянным.       — Если бы мы хотели вас убить, то явно не помогали. Взяли бы у твоей подруги уцелевшие органы и продали их, а оставшиеся кусочки растащили бы по своим гнёздам вороны.       Я слышу, как подруга громко сглатывает и понимаю почему.       Вороны мутировали вместе с людьми, если до этого это были просто птицы-одиночки питающиеся падалью, то теперь они собирались в стаи и могли напасть на безоружного ребёнка с леденцом в руках. Одного из таких воронов, я видела в комплексе, где проходили бои без правил. Над ним кто-то отлично поработал, превратил в тварь и заставил биться.       — Ладно, — соглашаюсь я. В этом есть доля правды.       Я захожу в помещение первая, следом Кэт, Идиан кидает что-то напоследок и закрывает дверь.       Небольшое помещение, оснащённое различными приборами для операций, осмотра и двумя капсулами, что стоят прямо по-середине кабинета. И всё это под замком — пароль или что-то похожее. У них достаточно неплохие технологии, если верить своим глазам. Лечить они умеют, возможно, калечить тоже.       — Рэй.       Я оборачиваюсь и только сейчас вижу зеркало, разделённое на две половины неровным зигзагом. Оно слишком похоже на те зеркала, которые показывают две личности — обычный человек и фрик, пораженный мутацией.       Кэт подходит ближе и ахает, прижимая руку ко рту. Всегда была впечатлительной и видно даже после долгой реабилитации, не потеряла этого.       — Ты посмотри. Боже! Неужели я была такой?       Она демонстративно вертится возле зеркала, любуясь собой — выпячивает губы, проводит рукой по лицу, дотрагивается до шарфа на шее и с какой-то лёгкостью развязывает его.       Её лицо мгновенно разглаживается, а глаза становятся влажными.       Не знаю, что видит там она, но реальность такова, что вместо плоти у неё торчит металлический динамик, через который проходят звуковые волны. Так она может говорить. Когда ей только устанавливали его, она могла лишь шипеть и барахлить, спустя три года тренировок — говорить стальным глухим голосом. Но стоило нам начать выступать на арене и получать свою прибыль, как доктор, специализация которого до сих пор неизвестна, помог преобразовать динамик и установить необходимые голосовые связки, которые соединялись напрямую с механизмом. Так Кэт смогла говорить своим голосом. Конечно, нужны были постоянные осмотры, что мы и делали. Порой динамик барахлил и звук тонул вместе с голосом. Иногда собственное тело Кэт пыталось уничтожить чужеродный организм из-за чего всё воспалялось и гнило. Было не просто. Но самое главное было не просто ей, видеть таких же девушек с прямой осанкой и длинной шеей в которой нет не единого изъяна.       Кэт буквально вжимается в зеркало, стараясь запечатлеть образ, который когда-то был. Её лицо раньше увлажняли лучшие крема, длинные шёлковые волосы развевались на ветру в осенний день, на шее точно также был повязан шарф, но только для того, чтобы не пострадало горло. Она следила за собой. Носила модные наряды от лучших модельеров, занималась фитнесом и йогой. Надевала платья, чтобы окружающие могли оценить поистине красивые ноги. Улыбалась так широко, что под вечер мышцы лица устало ныли. Я бы сказала, такие девочки попадали на обложки глянцевых журналов и писали посты про мир во всём мире.       Когда я пыталась спросить у неё с чего всё началось, она лишь грустно смотрела вдаль, не решаясь открыться. Тогда я видела совершенно другую девушку — зажатую, скрытную, боль отражалась в её глазах, у неё не было сил с этим бороться. Родителям она стала не нужна, они не могли променять свой успех на дочку-монстра. Поэтому Кэт слонялась по улицам, перебиваясь тем, чем сможет, пока в один день не нашла то ужасное место, где оказалась и я…       — Раньше у меня не было таких плеч, — сказала Кэт, снимая куртку и, спустив лямки майки вниз. — А грудь… какая она… м-м… У меня была такая грудь? Бесподобно.       Она видела прекрасное в зеркале, но не могла взглянуть на себя настоящую. Мутация коснулась плеч, груди, живота, даже гениталий. И если внешне к этому можно было привыкнуть, то к фразе «вы не сможете иметь детей» — нет. Кэт изуродовали, но не только мутации. Люди делали всё, чтобы оставить как можно больше своих отметин на ней. Они не щадили красивое личико, которое не тронул не один прыщ, чешуя или варварство жизни. Их желания оплачивались деньгами, а лицо с обложки модного журнала стоило слишком дорого. И я не смогла ей помочь. Меня держали рядом на привези, как пса, чтобы я могла лишь смотреть.       — Кэт, — я подхожу к подруге и встаю прямо напротив, загораживая ей обзор.       — Ну, Рэй. Отойди, — отмахивается подруга.       — Хватит, — молвлю я, уже зная, что она может впасть в депрессию. — Не нужно зацикливаться на этом.       — На чём? — её взгляд фокусируется на мне и я вижу искры, что уже начинают лететь в стороны. — Я не какая-то идиотка, Рэй. Я знаю, что это не настоящее, того тела, той Кэт уже нет и не будет. Мне не надо помогать и указывать.       — Я не это имела в виду, — обречённо выдыхаю я.       — Да? — её глаза неестественно блестят. — Тогда посмотри на себя и попробуй оторвать глаз.       Она бросает мне вызов. Отходит в сторону, поправляет майку и складывает руки на груди. Её подбородок легко вздымается вверх, а глаза находят свой объект — зеркало и она фыркает.       — Что ты хочешь от меня? — жалобно пищу я, ведь знаю, что не хотела бы смотреть в это кривое зеркало и минуты.       Но Кэт непреклонна. Она вытягивает указательный палец и указывает на зеркало с невозмутимым выражением лица.       Я встряла. Встряла, потому что знаю, что в том отражение была всего лишь измученная девочка-подросток, пока ещё без мутаций, но уже с особенным видом на мир. Я не хотела рассматривать её после стольких лет и точно не желала вновь становиться ей. Вспоминать, как меня и до всех этих изменений били и отталкивали. Насмехались, ждали, пока град слёз выльется, чтобы мои глаза покраснели и опухли, а после уже не могли видеть, кто к ним присоединился…       — Я не… могу.       Кэт хмурится, видит мою боль, чувствует, что я не готова встречаться с прошлым. Её взгляд становится сочувствующим, а ныне — превосходство отступает и чары злой колдуньи рассеиваются.       — Но ты… разве до мутаций ты не была счастлива? В то время…       Она замолкает. Может быть, понимает, а может просто не хочет продолжать.       — Мутация сделала меня сильнее, а не наоборот, Кэт, — поясняю я, но всё же не решаюсь взглянуть правде в глаза.       Слышится щелчок и лампочки над дверью загораются.       — Добрый день, дамы, — глубокий бархатистый голос обволакивает помещение.       В комнату заходит человек в грязно-сером халате и длинных резиновых сапогах. Он останавливается недалеко от Кэт и улыбается ей. Улыбка настолько приятная, что я не сразу замечаю густые кремовые волосы зализанные назад и очки закреплённые на шее.       Мужчина оценивающе осматривает Кэт и только после этого переходит ко мне. Его глаза округляются, брови подпрыгивают вверх, а щёки опускаются вниз и теперь выглядят, как обвисшие груди.       — Рэ… Рэй, — молвит он, заикаясь и тут же сглатывает слюну. — Рэй… Трэс.       Кэт кидает на меня многозначительный странный взгляд на что я тут же отвечаю — пожимаю плечами.       — А вы кто?       Он вытирает свои руки о халат и кажется тот становится ещё грязнее, а после подходит ближе ко мне и продолжает нахально рассматривать.       — Обалдеть, не думал, что ты выжила, особенно после той истории с миссис Гинс. Нам говорили, что она ставила на тебе опыты. — Мужчина продолжает пялиться — его глаза спускаются на уровень ниже и теперь отлично рассматривают мою грудь. — Ты даже не изменилась… ну… не считая мутацию, — восхищаясь, продолжает он.       Он знает миссис Гинс, а это значит — учился вместе со мной. Или был старше меня?       Я вглядываюсь в его лицо, но не могу узнать в нём никого из своих одноклассников. Да и потом, что им делать здесь, когда каждый из них готов был «обглодать» мой труп?       Кэт не выдерживает, она останавливается у него за спиной и клацает челюстью.       Мужчина подпрыгивает и его очки на шее подпрыгивают, заряжая ему по челюсти.       — Чёрт, — шипит он. — Что такое?       — Кто ты такой? — повторяет мой вопрос подруга, опасно двигаясь на человека.       Мужчина трёт свой подбородок, пока в его глазах появляется страх.       — Я доктор, местный доктор, — лепечет он, делая шаг за шагом назад.       Кто из моих одноклассников хотел стать врачом?       Я задумываюсь, ведь после всего, что они делали, собирала информацию день за днем. Пыталась запомнить каждую деталь. Хотела отомстить. Смотреть, как льется их кровь и проливаются горькие слёзы, как они умоляют меня пощадить их и сами ломают себе пальцы, чтобы доказать, что слушаются. Они все должны были поплатиться. И в тот день, когда родители снова повели меня к доктору, Риджштаун начал рушиться — на мою школу упал военный вертолёт — он взорвался. Никто не выжил. Но точно ли никто?       — Рэй, пожалуйста, — мямлит доктор.       Кэт взяла его за шкирку и подняла над полом.       — Она тебе не поможет, док, — Кэт снова клацает зубами перед его носом.       — Ладно-ладно, — сдаётся он и поднимает свой взгляд полный… сожаления? — Я Питер, Питер Капцан. Мы с тобой вместе ходили на литературу и химию.       Моё сердце производит серию кульбитов, стряхивая с себя пыль. Глаза мгновенно зажигаются ярким потусторонним огнём. Лёгкие будто наполняются свежестью. Это он. Тот самый зазнайка, который макал мою голову в дерьмо и судорожно смеялся, снимая на камеру.       — Вот оно что, — шиплю я, осматривая лачугу доктора. — И как же такой как ты вдруг решил помогать фрикам?       — Я… я всегда хотел помогать живым существам, — будто это было его святой обязанностью, прокряхтел Питер.       — Да? — я усмехаюсь. — Мне ты особенно помогал, Пи-тер.       Я останавливаюсь возле доктора и Кэт и наклоняю голову на бок. Кто теперь из нас жалкий?       — Я… я… тогда я не видел всей картины, — нервничает Питер, пытаясь объясниться. — Я был всего лишь… подростком, который не понимал… Я изменился… правда…       — Не понимал? — я обнажаю свой оскал. Все чувства обостряются, а гнев встаёт в первые ряды.       — Нет, я…       Он не успевает договорить.       Я делаю два шага и пока его всё ещё держит Кэт, хватаю голову Питера двумя руками и резко ломаю ему шею, ощущая каждую косточку, что легко поддаётся мне.       Он безвольно повисает.       — Твою мать…       Кэт резко отпускает доктора и тот плашмя падает на пол.       Я рассматриваю неподвижное тело моего истязателя, заглядывая в его пустые мёртвые глаза.       — Передавай привет одноклассникам.