Хищница

      — Отлично. Они нас так легко не отпустят, — твердит Кэт, опустившись на корточки рядом с трупом и стуча пальцем по своей губе. — Но если он был такой тварью, то поделом ему.       Я встаю напротив зеркала и прикрываю глаза. Вспоминаю, как они издевались, громко смеясь. Знали, что я живая, но всё равно ощущали себя богами…       — Трэс, снимай это, — приказ, который звучал чаще, чем я успевала выдохнуть.       — Давай. Взглянем на твою мутацию, — веселились парни.       — Стойте, — задержал их Питер. Он подошёл ко мне вплотную и с нескрываемым блеском в глазах, растянулся в кривой улыбке. — Для того, чтобы она разделась, надо её немного расшевелить.       Я вжалась в стену, не имея понятия, что они собираются делать. Я молила, пока ещё верила, бога, чтобы он помог мне. Чтобы признал и меня своей дочерью, такой, какая я есть.       — Хватай её!       — Давай. Головой в унитаз!       — Пусть знает, где ей место!       Но бог меня не слышал. Он будто глумился вместе с такими же подонками, как Питер и его свора. Он любил своих детей, обычных, не убогих, а мне посылал ряд испытаний, пока полностью не наделил мутацией, которая давала этим отпрыскам право — быть выше.       — Нет, не надо. Пожалуйста, — умоляла я.       Но им было всё равно.       Схватить, затолкать в мужской туалет, окунуть несколько раз головой вниз, смеяться, толкать, снова смеяться, заставить раздеться.       — Смотри, у неё чешуя на спине.       — Ага, а видел её стопы?       — Это не самое интересное, — радовался Питер. — Снимай белье.       Я открываю глаза и сталкиваюсь со своим прошлым. С той девочкой, которой нравилась своя внешность, которая также общалась со сверстниками и мечтала поступить в лучший колледж. У которой была лучшая судьба, муж, несколько детей, вечеринки до утра, дом с бассейном или хотя бы с маленьким садом. У той Рэй Трэс было всё, она могла получить это, просто протянуть руку и взять.       В половине зеркала отражалась симпатичная девочка-подросток. У неё были ухоженные светлые волосы, которые она убирала за уши, чтобы они не мешали ей писать — чаще несколько косичек, аккуратность и привлекательность. Ещё по-детски невинное и нежное лицо с россыпью веснушек и довольно вздёрнутым носиком. Она следила за собой — новый макияж, который девушка с интересом накладывала на своё лицо, тело, где грудь уже начинала привлекать мальчиков, а идеальная талия и пресс способствовали зависти других девчонок. Она улыбалась, могла хмуриться, если не получалось сделать какое-то задание, тонула в объятиях родителей, заводила новых знакомых и теряла их. У неё была цель, жизнь, желания.       — Что ты там видишь? — вдруг задаёт свой вопрос Кэт, таинственно наблюдая за мной.       — Кхм… — я сжимаю губы и перевожу взгляд на другую часть зеркала. — Мутанта.       Если лицо ещё сохранилось и я до сих пор могу видеть россыпь веснушек и зелёные стеклянные глаза, то всё остальное изменилось до неузнаваемости. Волосы превратились в жёсткую бумагу, изменив цвет, словно с ними поработала химия. Губы стали тонкими — приобрели оттенок синего. На руках и ногах проступали красные вены — новый вид мутации. Спина теперь почти что вся покрывалась чешуей, а небольшие шипы — похожие на иголки — проступали вдоль всего позвоночника. На бёдрах были шрамы, а кожа стала грубой и сухой. Стопы напоминали конечности лягушек, с годами только они оставались такими же. Каждый раз я могла проснуться с новой мутацией и телу было без разницы испытывала я боль или нежно потягивалась в кровати. Но это было меньшей проблемой тому, как я переносила процедуру вживления имплантата — адская, раздирающая боль, которая долбит в области затылка, заставляя тебя сдирать кожу с собственных рук и прикусывать язык, который набухал из-за ран. Имплантат прижился лишь с пятого раза, мой организм отвергал чужеродное тело, что вызывало непосильную боль. Я могла упасть в обморок и пролежать в постели три дня — не вставая. Начать душить себя собственными руками. Биться головой о стену, оставляя кровавые следы. Я ненавидела всех и одновременно хотела уничтожить. Мне не оставалось ничего, кроме как слушаться своего повелителя — боль.       Моя рука проходится вдоль роста линии волос на затылке и я примечаю вмятину, где ещё двенадцать лет назад был имплант. Был он и моя тварь.       — Нужно её найти.       — Что?       Я поворачиваюсь к подруге и замечаю лёгкое недоумение в её глазах. Она в замешательстве. Ещё бы, после того, как я хладнокровно убила ублюдка из прошлого. Но не думаю, что это парит её больше, чем то, что я буду делать дальше.       — Рэй, он болит? — обеспокоенно спрашивает Кэт, кивая на мою руку, которая всё ещё гладит область затылка. — Кажется, с этим не церемонились, а просто выдрали, зацепив кусок мозга.       Я жмурюсь и мотаю головой.       — Нет. Ничего не болит. Просто… я больше не чувствую… не чувствую её, как до этого.       Она понимает. Кэт как никто другой понимает меня. Она тоже любила Лоли, всем сердцем. Мы вместе выхаживали маленького монстра, проверяли её рефлексы, дали познать мир, смеялись над неуклюжестью хищницы, пока она росла в капсуле с кислотой. Её кости становились сильнее, зубы острее, а зрение помогало ей увидеть окружающий мир. Конечно, мне нужно было слишком много времени, чтобы создать с ней особую связь. Соединить нашу мозговую активность, превратить в одно целое — два тела, один ум. Дать ей понять, что я не хочу её убить или причинить вред. Она была моей. А я всегда находилась рядом.       Мои руки сжимаются в кулаки. Я знаю, что не смогу оставить хищницу. Что там с ней сделали? Жива ли она ещё? И если да, то помнит меня? Как я могу бросить то единственное, что сделало меня тем, кто я есть.       — Мы обязательно найдём Лоли, — с уверенностью заявляет Кэт, подходит ко мне и заключает в объятия.       Я смотрю на мёртвое тело, которое явно ещё тёплое и понимаю, что пойду по головам, лишь бы найти хищницу. И такие монстры, как Питер Капцан ни за что не встанут у меня на пути.              ---       — Господи и о чём вы думали? — сокрушался Идиан.       Буквально пять минут назад нас привели к нему на казнь. Идея сорваться и бежать куда глаза глядят была кошмарной, но принадлежала только мне.       Идиан прикрывает глаза рукой и шумно выдыхает.       — Он заслужил, — срывается с моих губ, пока я пытаюсь освободиться от железок, которые сковывают руки и ноги.       — Кто? Питер? — Идиан наигранно ухмыляется и качает головой, будто только он один знает всё на свете. — Да он был лучшим доктором на моей памяти.       Брат Саймона смиряет меня ледяным колким взглядом.       — Да, вот только дерьмовым человеком, — продолжаю я гнуть свою линию.       — Рэй, — Кэт толкает меня в бок (слишком любит это делать). — Простите. Мы не хотели сворачивать ему шею. Так вышло.       Я фыркаю, а Идиан выпрямляется и зажимает кнопку на своей рации, что весит у него на груди.       — Отведи их в ангар, — велит он кому-то и вновь обращается к нам. — Вам не хватает мозгов, видно вы их растеряли, пока забывались в своих снах. Я не буду вам больше помогать, мои парни хотели прирезать вас и купить на вырученные деньги отличную технику.       — Идиан, пожалуйста, — вдруг начинает умолять Кэт. — Мы больше никого не убьём, да, Рэй?       Она округляет свои глаза и выпячивает губы, пытаясь надавить на меня.       — Да, — отвечаю я, замечая, как Идиан пристально наблюдает за всей картиной. — Если я не встречу кого-то из прошлого.       — Рэй! — жалостливо выдаёт подруга.       Дверь в кабинет мистера-я-ж-такой-крутой открывается и несколько человек выводят нас из помещения.       — Какого хрена? — шипит подруга, когда один из «Органы» берёт её за волосы и слегка тянет назад — на себя. — Не могла молчать?       Со мной делают то же самое, вот только мы всё равно не сможешь сбежать — металл на руках и ногах слишком тяжелый, чтобы идти, а небольшие чипы внутри оков явно отследят наше местоположение. Знаю я это от миссис Гинс, что примкнула к организации сразу же, узнав, что тут полно тех, кого можно пытать и исследовать — я была первой подопытной. Ей не повезло, кто-то из последующих смог сбежать и её накрыли — надеюсь, она мертва.       — Не волнуйся, даже если мы умрём, то это всё хотя бы закончится, — улыбаюсь я, сдерживаясь, чтобы не наорать на того, кто стягивает мои волосы, явно мечтая их выдрать.       Кэт не согласна, она буквально пышет злостью ко мне. Но ей точно также, как и мне не куда деваться.       Нас тащат через комплекс, где пчёлки-труженики-люди, наблюдают за нашей пыткой, а после продолжают заниматься своими делами, будто ничего не было. Ну конечно, это не их дело.       Четверо бугарей заталкивают нас в огромное помещение под названием «ангар». Здесь высокие потолки, под ногами песок, а стены точно из бронебойного материала — тут холодно, эхо и плюс ко всему дорогая техника, которую слишком хорошо хранят и охраняют.       — Вот, — один из людей «Органы» толкает Кэт вперёд и она буквально врезается в тело другого человека. — Идиан велел убираться немедленно.       Человек в костюме весьма отличительном от остальных — серый комбинезон, такая же кофта и куртка, плюс ко всему у него шлем на голове из-за которого не видно лица, хватает Кэт за предплечья мёртвой хваткой.       — Эй! Отвали от неё! — зверею я, но увы бессильна против троих сразу, особенного того, где держит меня за волосы и тянет назад.       — Эта бешеная, — объявляет бугарь. — Лучше бы взял с собой охрану.       Человек в сером костюме ловко усаживает Кэт в старенький джип, отцепляет оковы «Органы» и пристёгивает её тело, руки и ноги к ремням. Он достаёт что-то из кармана и кладёт на грудь Кэт.       — Будешь дёргаться, мой друг окажет тебе ту же услугу, — металлическим безжизненным голосом, отвечает человек и снова разворачивается к нам. — Теперь, вторая.       Меня они не толкают, потому что, я начинаю извиваться, пытаясь освободить хотя бы одну из рук.       — Я же говорю бешеная, — молвит один из приспешников Идиана.       Но человек в сером не слушает его, он хватает меня за предплечья и не поддаваясь моим уловкам, усаживает в джип и пристёгивает точно также, как и подругу. Вручает бугаем из «Органы» их оковы снятые с нас и достаёт из кармана ещё одного своего «друга», а затем кладёт на мою грудь.       Но я не слушаюсь и начинаю дёргаться.       — Зря ты это, — отвечает человек.       Я вижу, как его «друг», что бесцельно лежал на моей груди, вдруг приходит в движение, у него вырастают несколько механических лапок, он подпрыгивает и впивается своими отростками прямо в центр моей груди.       — Сука!       — Рэй, боже! — подруга явно видит, как мне больно, но не решается сама пошевелиться.       Боль пронзает не только грудь, она разносится по всему телу, а он продолжает запускать свои лапы всё дальше и дальше.       — Не дёргайся, он успокоится и вытащит свои конечности, — спокойно повторяет человек.       — На кой хрен тебе фрики, — озадаченно спрашивает тот бугай, что держал меня за волосы.       Человек в сером забирается в джип, нажимает на какую-то кнопку и крыша, которой не было, вдруг появляется.       — Для чего нужны фрики-убийцы, как не для боёв без правил? Идиан знает с кем сотрудничать, — холодно добавляет он и заводит двигатель.       Бугай кивает и велит кому-то из своих открыть двери ангара.       Мы ждём пока двери достаточно широко разъедутся и только после этого стартуем.       — Рэй, перестань, — умоляет Кэт, лишь одним боковым зрением видя, что я до сих пор пытаюсь выбраться.       Я часто дышу, но будто и это маленькая блоха забирает у меня.       Букашка перестала вонзать свои конечности дальше, но то, что она до сих пор внутри, совсем не радует моё тело, которое начнёт отвергать чужой организм через незначительное время.       В то время человек в сером набирает скорость и только ему одному известно, куда мы едем и если это всё задумано для боёв без правил, то какого хрена раньше не произошло? Стоило так убиваться ради двух фриков? Один из которых не совершал убийства.       — Надо выбираться, — шепчу я подруге, но не делаю резких движений, чтобы блоха не подумала ничего конкретного.       — Да, но как? — в ответ шепчет она. — Может дождёмся удобного случая?       Вариантов у нас мало или их совсем нет, но мы же не можем остаться здесь и стать кормом для докторов, которые с особым удовольствиям отделят наши органы от тела и продадут на любом из доступных рынков, после того, как нас размажут на боях. Это практически легально. Раньше можно было попасть за такое на острова, где специально обученные люди следят за тобой, пока ты проходишь ряд невыполнимых заданий. Кому-то вроде удавалось выжить и его отправляли обратно с чипом в позвоночном отделе (чтобы его не могли достать, не причинив себе вред) «осужденный за органы», чтобы все могли знать кого стоит бояться. Своего рода тюрьмы, которые были раньше. Но это намного эффективнее, как говорят многие. А после, всё стало намного легче, особенно, если ты вёз в джипе двух фриков, причастных к убийству человека. Люди всё равно ценились больше, как впрочем и всегда.       Не знаю, сколько мы ехали, но по ощущением и букашки у меня в груди — около двух-трех часов.       Человек в сером останавливает джип рядом с домом, больше похожим на сарай. Он заглушает двигатель и убирает крышу.       Это точно не комплекс, где проходят бои без правил.       — Это подпольная лаборатория? — испуганно спрашивает Кэт.       — Не совсем, — отвечает человек.       Он спрыгивает на землю и наконец тянется к своему шлему.       Человек снимает его и я вижу выбритый затылок с вживлённым имплантатом. Только вместо чипов и других разных примочек, он пустой. Словно его вживили просто так, боясь продолжить дальше.       — Ты фрик? — я внимательно наблюдаю за ним.       Мужчина вздыхает и разворачивается к нам.       — Привет, Рэй, — глубоким вибрирующим голосом выдаёт он. Его взгляд перемещается с меня на подругу. — Привет, Кэт. Как я рад, что вы живы и в порядке. Ну, практически.       Мужчина смеётся, видно смущаясь того, что сам сказал.       У него короткие светло-рыжие волосы, причём и на голове и на подбородке. Кустистые брови, широкие карие глаза с длинными порхающими ресничками. Нос с небольшой горбинкой, видно его хорошенько ломали. В ушах как минимум по три серёжки, а на нижней губе в правом углу пирсинг. Сам он выглядит высоким, но можно сказать, что вполне хорошо питается. Вот только есть что-то знакомое в его мимике. Эти эмоции, этот вечно испуганный взгляд…       — Сай-мон? — выдаёт подруга и даже ахает от своей догадки. — Это ты?       Глаза мужчины загораются надеждой, он смотрит на Кэт и расплывается в нежной улыбке.       — Думал, что за двенадцать лет я изменился, — издаёт смешок мужчина.       — Офигеть! — восхищается подруга, но тут же, дёрнувшись, получает металлическими лапками прямо в грудь.       — Оу, извините, необходимая мера, — объясняется Саймон, подходит ближе и бьёт по блохе четыре раза в разные места.       Букашка тут же принимает сигнал, вытаскивает свои конечности из моей груди и сворачивается в тот же клубок, которым была до.       То же самое Саймон делает и с букашкой Кэт.       — Какого хрена, парень? — начинаю ворчать я, пока он отвязывает ремни от подруги. — Ты не мог обойтись без этих насекомых?       — Ну… — Саймон начинает волноваться. Видно за двенадцать лет редко, что меняется. — Не мог. Люди Идиана поняли бы что тут что-то не так. А он велел мне взять себя в руки и сделать что-то революционное, не как его обычный брат.       — Саймон! — Кэт становится свободной, набрасывается на парня и сжимает в объятиях.       — Кэ… Кэт… Кэт… задушишь, — краснея, выпаливает Саймон.       Она отпускает его, пока я всё ещё негодую.       — Давай-ка развяжи меня и мы поговорим.       — Эм, — Саймон начинает тереть затылок, но будто вспоминает, что там механизм и тут же отводит руку. — Рэй, я знаю, ты злишься, но по-другому я бы вас не вывел оттуда. У «Органы» не прощают убийство. Особенно убийство человека, да ещё и доктора.       — Он заслужил, — холодно парирую я.       — Рэй, — Кэт тоже встаёт на сторону человека. — Он нам жизнь спас. Он и его брат. Будь добрее.       Я фыркаю, пытаясь взять свою злость в руки. Пока что плохо получается и видно ребята это видят.       — Ну, а может я скажу тебе то, что ослабит твой пыл? — озадачивает меня да и подругу Саймон.       Я смиряю его всё ещё тёмным взглядом, пока мысленно всё же благодарю его и его брата за жизнь.       — Рэй, — предостерегающе начинает подруга, уставившись на меня укоризненным взглядом.       Класс. Как всегда виновата я, а не тот урод, что засовывал меня головой вниз в бочок унитаза.       — Ладно, — соглашаюсь я. — Надоело сидеть связанной. И ты должен помочь мне и Кэт с ранами от твоей букашки, — добавляю я.       Он поднимает руки и слишком резко кивает.       Саймон подходит ко мне и расстёгивает все ремни, что ещё могли меня когда-то сдержать.       Вместо обнимашек, он получает кулаком в плечо, от чего подпрыгивает на месте и довольно сильно трёт место удара.       — Спасибо, что спас, — благодарю я его словами. — Отрастил себе бородку?       Саймон улыбается.       — К тридцати годам уже осмелился, — хвастливо объявляет он.       — Давно пора, говорила тебе это ещё двенадцать лет назад.       — Боже, — сокрушается Кэт.       — Так что ты там хотел рассказать?       Улыбка Саймона тут же пропадает, а его взгляд становится серьёзным.       Я, почему-то, вспоминаю про имплантат на затылке у парня и уже жду, что он скажет и про свою мутацию.       — Я знаю, где хищница, — он говорит совершенно другое.       В моих глазах загорается надежда, пока сердце под рёбрами оживает, готовое работать на полную.       — Где она? — я хватаю парня за плечи.       — У титулованных, — отвечает Саймон.       Кажется, придётся попотеть.