Однажды лед идет трещинами

Цзин Юань талантлив, умеет вести за собой и одерживать блестящие победы даже сейчас, в начале своего пути. Цзинлю есть, чем гордиться, и она твердо знает, что ученик однажды превзойдет ее. Если доживет. Потому что ради каждого своего триумфа готов рискнуть. Это раздражает: тот, у кого под рукой много людей и большая ответственность, должен беречь и себя тоже, и вот это получается у Цзин Юаня пока из рук вон плохо. Слишком много в нем внутреннего огня и движения, стремления начать и сделать, довести до конца, пусть и кидаясь в омут головой. Крайний раз едва не стоил ему жизни. Генеральская должность - или посмертные почести, чаша весов колебалась неделю - и так же неровно, как едва слышное дыхание, билось сердце Цзинлю. Это было непривычно, злило, и злит до сих пор. Когда наконец-то Цзин Юань появляется перед ней, впервые стоя прямо и ни на что не опираясь, отвратительно сияющий и  безмятежный - наставнице совсем не хочется его хвалить.  За последнюю неделю генерал получила непозволительно много - за себя и за него - дифирамбов своим умениям ковать лучших воинов Лофу. Но ни за что не стала бы ими делиться, не с этим довольным лицом, на котором ни капли осознания последствий своей гениальной стратегии. Ни для себя, на для нее. - С ума сошел, - сурово припечатывает наставница Цзинлю, со всей тяжестью, с ледяной яростью, призванной замаскировать и тревожный сон, и неистово бившееся сердце, и мантру "верниськомне", когда казалось, что безумие возьмёт верх над ясностью ума, потому что раны слишком тяжелы. Хочет ударить словами за неоправданный риск в основе блестящей победы. Но Цзин Юань - Юань-эр, такой живой и совершенно отринувший дыхание смерти, - в ответ лишь качает головой, сверкает глазом, встряхивает челкой, глядя совсем не как младший на старшего, но как-то иначе, как не смотрел прежде никогда (или это Цзинлю просто не замечала, не хотела замечать?..).   Неуловимым движением подаётся вперёд, утыкается носом в ее запястье, в бьющуюся жилку у основания ладони. Касается мягко, с бесконечной благодарностью. Но движение губ и слова обжигают кожу: - Вот теперь - да.