Повелительница аспида

Пристальный взгляд — это невидимое прикосновение, легкое, но ощутимое, словно тень пробежала по коже. Он цепляется за тебя, как тонкая паутина, невесомая, но не дающая свободы. Гермиона не видела его глаз напрямую, но знала, что они есть, впиваются в неё, читают, изучают, будто пытаются добраться до самой сути. Всё это время Абраксас Малфой с ней мило ворковал, бросал игривые улыбки, шептал какие-то глупости, когда профессор Истории Магии отворачивался от класса. Наклонялся ближе к ней, чтобы точно знать - она услышала, даже если всем своим видом пытается сказать об обратном и показаться вовлечённой в тему восстания гоблинов. Его ведь невозможно игнорировать. Он живая картина изысканности и благородства, воплощение той легкой надменности, что передается не словами, а самой осанкой, взглядом, движением руки. Тем не менее, каким-то образом Гермионе это удавалось. Она была словно неприступная крепость, но не забывала при этом оставаться вежливой. Не излишне обходительной, а именно в самый раз. В её времени Историю Магии преподавал занудный профессор Бинс. Из-за того, что Бинс был не совсем живым, уроки всегда выдавались скучными, а те, кто откровенно не обращал внимания на лекцию вовсе не наказывались. В этом же времени преподавателем была немолодая ведьма, но для своих лет довольно прыткая. Гермиона не усвоила её имени, но точно помнила, что фамилия её звучала явно на ирландский манер. Женщина то и дело бросала колкие взгляды в сторону Гермионы и Малфоя, но от замечания пока воздерживалась. Гермионе подумалось, что в нарушении порядка профессор мысленно обвиняет именно её, ведь она новенькая, а Малфой ученик с уже давно устоявшейся репутацией. Прослыть мятежницей и хулиганкой Гермионе не хотелось, потому она изо всех сил старалась игнорировать попытки Малфоя завязать разговор посреди урока, но казалось, что это только раззадоривает и подначивает его упорство продолжать. После ещё одного едкого взгляда от профессора Гермиона потупила глаза в учебник. Но всё так же чувствовала на себе пристальный взор. Он исходил сзади и Гермиона могла догадаться кто был виновником той тревоги, что начала растекаться внутри неё. Гермиона была в этом времени всего ничего, но уже успела понять, что только его взгляд может вызывать такую реакцию. Эти мурашки, эта лёгкая, едва заметная дрожь в пальцах. Это Риддл, она была уверена. Он снова наблюдал. Он наблюдал за ней с Абраксасом. Что он думал? Был ли он безразличен, заинтригован, зол? Гермионе ужасно хотелось узнать, любопытство всегда было её грехом, но она не решалась развернутся и посмотреть ему в глаза. Она не видела его, но чувствовала — взгляд, тёмный и пронизывающий, будто холодное лезвие, скользнул по её коже. Гермиона сглотнула, сосредоточившись на строчках учебника, но буквы расплывались, сливаясь в бессмысленные завитки. Абраксас что-то шепнул, голос его звучал с ленивой насмешкой, но она не уловила смысла — вся её концентрация сосредоточилась на другом. Риддл. Он был за её спиной, недвижимый, как каменная статуя, но его присутствие ощущалось почти физически. Словно вокруг стало теснее, воздух тяжелее, а в груди поселилась неприятная, пугающая дрожь. Что он видел? О чём думал? Гермиона не могла знать, но сознание подкидывало обрывки догадок: тёмные глаза, бесстрастные, или, может, полные скрытой насмешки, изучающие, выжидающие. Было в этом взгляде нечто собственническое, едва уловимое, но неизменно заставляющее её чувствовать себя загнанной в угол. Она не должна была обращать внимания. Она не должна была хотеть обернуться. Но хотела. — Ну же, Гермиона, — протянул Малфой, едва касаясь её локтя. — Я ведь знаю, что ты меня слушаешь. Она резко выдохнула, будто очнувшись. Оттолкнула руку Малфоя и наконец заставила себя заглянуть в учебник, словно это могло оградить её от чужого взгляда. Но ощущение этого взгляда не исчезло. Риддл ждал. И Гермиона не могла избавиться от мысли, что в конце концов ей всё равно придётся посмотреть ему в глаза. Гермиона сжала пальцы на пожелтевших страницах учебника, будто бумага могла дать ей опору. Но даже прикосновение к реальному, осязаемому, не помогало избавиться от ощущения, что её ловят в сеть. Время тянулось медленно, слишком медленно. Она чувствовала, как напрягаются мышцы плеч, пытаясь инстинктивно защититься от невидимого наблюдателя. Всё внутри подсказывало: если она поднимет взгляд, если встретится с ним глазами — что-то изменится. Абраксас снова что-то сказал, голос его лился мягко, обволакивающе, но Гермиона уже не слушала. Всё внимание сосредоточилось на одном моменте, единственном решении, которое теперь казалось неизбежным. Она не могла больше терпеть. Глубокий вдох. Медленный поворот головы. И вот он. Том Риддл. Сидит за несколькими рядами позади, но его невозможно не заметить. Чёрные волосы гладко зачёсаны, безупречно отглаженная форма, поза расслабленная, но в ней читается скрытая сила, та, что делает его опасным. Но это не главное. Главное — его глаза. Тёмные. Бездонные. Гермионе казалось, что они засасывают её в свою глубину, в лабиринт, из которого не выбраться. Он не двигается, не говорит — просто смотрит. И этого достаточно. Мгновение длится дольше, чем должно. Гермиона чувствует, как по спине пробегает холодок, будто она стоит на краю чего-то запретного. Риддл слегка склоняет голову, почти незаметное движение, но в нём кроется что-то пугающе-неизбежное. Она должна отвернуться. Должна разорвать этот контакт. Но почему-то не может. Абраксас что-то шепчет ей, слова ускользают, размываются на фоне тишины, натянутой между ней и Риддлом. Весь мир вдруг сжимается до этой невидимой нити, что тянется от его глаз к её. Гермиона не понимает, как это происходит, но кажется, что он читает её, не просто смотрит, а заглядывает внутрь, раздвигая все её тщательно выстроенные защиты. В этом взгляде нет раздражения или насмешки, нет даже явного интереса — лишь холодное, сосредоточенное изучение. Это... лигелеменция? Нет, не может быть... Она бы почувствовала, поняла, это ведь не так легко. Риддл хочет понять её. Эта мысль внезапно обжигает сильнее, чем его безмолвное внимание. В какой-то момент он чуть прищуривается, едва заметно, но этого достаточно — Гермиона вдруг осознаёт, что задержала дыхание, что её пальцы до боли вцепились в учебник. И тогда она резко отводит глаза. Возвращается в реальность, где Абраксас Малфой по-прежнему что-то рассказывает, где профессор недовольно прищуривается на неё, где гоблинские восстания ждут её внимания. Но ощущение чужого взгляда не пропадает. Она знает — он всё ещё смотрит. И теперь, когда связь разорвана, когда её щёки слегка пылают от вспышки адреналина, у Гермионы появляется ещё одно осознание: Она тоже хочет понять его. * После урока она, с горем пополам, смогла избавиться от Абраксаса, что так и норовил увязаться за ней. Но зато столкнулась лицом к лицу с Риддлом... Он стоял прямо перед ней, загораживая путь, но не выглядел преградой. Его осанка была безупречна, взгляд — внимательный, но мягкий, словно он не хотел напугать, а лишь понять. — Авен, — произнёс он, позволяя имени неторопливо слиться с воздухом. Гермиона выпрямилась, собирая всю свою решимость. — Риддл, — ответила она сдержанно. На его губах отразилась почти незаметная улыбка — не насмешка, скорее любопытство. — Ты быстро привлекаешь внимание, — заметил он, будто невзначай. — Это нечасто встречается. Она наклонила голову, изучая его в ответ. — Я бы сказала, что это не всегда к добру. — Возможно, — он чуть прищурился. Гермиона не была уверена, что ей нравится этот ход беседы. Том говорил спокойно, почти располагающе, но в его словах скользило что-то, чего она пока не могла определить. — Ты ведь интересуешься историей? — сменил он тему. — Да, — ответила она осторожно. — Но почему тебя это волнует? Он чуть наклонился вперёд, будто доверительно. — Потому что история — это не просто прошлое, Гермиона. Это ключ. К пониманию людей. К предсказанию их поступков. К выбору… правильного пути. Она не сводила с него глаз. В его словах не было откровенных заявлений, но в них сквозило что-то значительное. — И ты думаешь, что я выбираю какой-то особенный путь? — спросила она, стараясь уловить подтекст. Риддл медленно выпрямился, позволяя секундной тишине наполнить пространство между ними. — Я думаю, что ты уже сделала выбор, просто пока не осознала этого, — ответил он, и в его голосе звучала уверенность, будто он знал о ней больше, чем знал любой другой. Гермиона стиснула пальцы, но не дала себе отвлечься на эмоции. Как он мог думать, что знает о ней хоть что-то? Что за наглость! Он, пускай и долгие годы от нынешнего момента, лишил её столького! Сколько друзей она потеряла, сколько смертей видела, сколько ночей не спала... И всё из-за безумца, что сейчас стоит напротив, притворяясь обычным юношей. — Если это так, то что же я выбрала? — спросила она, дерзко удерживая его взгляд. На этот раз он действительно улыбнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы в его глазах мелькнул огонёк. — Узнаем, — спокойно сказал он. — Время покажет. И, не дожидаясь её ответа, сделал шаг в сторону, освобождая ей дорогу. Гермиона осталась стоять, ощущая, как его слова, его присутствие ещё долго не отпустят её мысли. Но вместо того чтобы уйти, она сделала шаг ближе. — Ты всегда так разговариваешь? — спросила она, чуть склонив голову. — Будто ведёшь за собой, но никогда не показываешь дорогу? Риддл внимательно посмотрел на неё. — А ты всегда так легко поддаёшься на провокации? — парировал он, не повышая голоса. Она чуть нахмурилась, но не дала ему одержать верх. — Это не провокация. Скорее… тактика? — Возможно, — он наклонился чуть ближе, но не настолько, чтобы пересечь границу дозволенного. — Мне нравится наблюдать за людьми. За их реакциями, за тем, как они делают выбор. — А я — всего лишь эксперимент? — спросила она с вызовом. Том улыбнулся чуть шире, но его глаза оставались непроницаемыми. — Ты — загадка, — ответил он. — А загадки всегда заслуживают внимания. Гермиона не знала, как к этому относиться. Но одно было ясно: это был не последний их разговор. * Позже, сидя в библиотеке, она ловила себя на том, что то и дело теряет нить прочитанного. Слова плыли перед глазами, мысли возвращались к разговору. Почему он вообще решил с ней заговорить? Что именно в ней его заинтересовало? Она хотела убедить себя, что это лишь игра — проверка, испытание, как и со всеми остальными. Но в этом было что-то личное. Словно он не просто наблюдал, а ждал от неё чего-то определённого. — Опять задумалась? — знакомый голос вырвал её из раздумий. Гермиона подняла глаза — перед ней стоял Абраксас Малфой. Он с лёгкой усмешкой оперся о стол, наклоняясь ближе. — Ты сегодня слишком серьёзная, — отметил он. — Неужели так тяжело даётся учёба? Она вздохнула, закрывая книгу. — Если ты пришёл ради насмешек, то разочарую — не в настроении. Абраксас ухмыльнулся, усаживаясь напротив. — А если просто ради компании? Гермиона удивлённо подняла брови, но промолчала. — Не смотри так, — хмыкнул он. — Я умею быть хорошим собеседником, если захочу. — Это ты сейчас намекаешь, что хочешь? — спросила она, не скрывая иронии. — Ну, мне нравится наблюдать за тобой. Ты не похожа на остальных. Это любопытно. Она скрестила руки на груди. — Так ты теперь тоже наблюдатель? Малфой рассмеялся. — Нет, мне просто интересно, как ты справишься с этим местом. Она задумалась. В этом не было скрытого подтекста, но ощущение, что за ней наблюдают со всех сторон, стало ещё сильнее. — Я справлюсь, — спокойно ответила она. Абраксас чуть склонил голову. — Ну, тогда удачи, Гермиона. Что-то мне подсказывает, что она тебе пригодится. Она чуть прищурилась, внимательно изучая его лицо. В его словах не было привычной насмешки, не было и желания задеть её — только искреннее, пусть и немного лукавое любопытство. Почему он вообще тратит на неё столько внимания? Что ему от неё нужно? — Почему ты так заинтересован во мне? — спросила она прямо, скрестив руки на груди. Абраксас усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Ты ведь понимаешь, что тут нечасто появляются такие, как ты? Ты не пытаешься мне угодить, но и не отталкиваешь сразу. Это… освежает. Гермиона удивлённо моргнула. Неужели всё так просто? Или это лишь часть его манеры общения. — Может, мне стоит начать тебя избегать? — с лёгкой иронией заметила она. — О, тогда мне будет только интереснее, — весело отозвался он. Она покачала головой, но впервые за весь разговор уголки её губ дрогнули в слабой тени улыбки. Возможно, он действительно просто… заинтересован. Без скрытых мотивов, без излишней надменности. Или, по крайней мере, умел это хорошо скрывать. — Ты странный, Малфой, — наконец сказала она. — А ты — загадка, Авен, — парировал он. — Но, знаешь, загадки делают жизнь интереснее. Она не ответила, лишь кивнула, задумчиво глядя ему вслед, когда он, ухмыльнувшись, поднялся со своего места и ушёл. И впервые с момента прибытия в это время, Гермиона задумалась: может, не все здесь её враги? Однако стоило ей остаться одной, как тень беспокойства вновь напомнила о себе. Мысли о Риддле никуда не исчезли. Его взгляд, его слова — всё это настойчиво возвращалось, как бы она ни пыталась сосредоточиться на чём-то другом. Она провела пальцами по страницам книги, словно надеясь, что текст вернёт ей ощущение стабильности. Но не успела она углубиться в чтение, как почувствовала лёгкое движение воздуха — кто-то снова оказался рядом. — Увлекательная беседа, — раздался низкий голос, заставляя её сердце замереть на долю секунды. Гермиона подняла глаза — перед ней снова стоял Том Риддл. На этот раз он не улыбался, но в его взгляде читалось что-то изучающее, как будто он делал выводы, наблюдая за её реакцией. — Ты подслушивал? — спросила она, стараясь придать голосу обычное, безразличное звучание. — Наблюдал, — поправил он, слегка наклоняя голову. — Ты быстро привыкаешь к людям. — Если ты о Малфое, то это просто разговор, — сухо ответила она, но почему-то почувствовала, как внутри что-то сжалось. Риддл внимательно посмотрел на неё. — Он тебе интересен? — спросил он, не мигая. Гермиона сжала губы. Что он пытался выяснить? Почему его вообще волновало, с кем она разговаривает? — Почему это тебя беспокоит? — осторожно уточнила она. Он на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Мне любопытно, кем ты предпочтёшь себя окружить. Она не знала, как реагировать. В его словах не было откровенного намёка, но между ними повисло что-то едва уловимое, напряжённое. — Я сама решаю, кто будет в моём окружении, Риддл, — наконец сказала она. — Разумеется, — кивнул он, и в уголках его губ промелькнула лёгкая тень улыбки. — Но решения — вещь сложная. Иногда они приводят нас совсем не туда, куда мы планировали. Она не ответила. Что бы он ни пытался донести, она ещё не была готова разгадывать этот скрытый смысл. Гермиона посмотрела на него пристально, склонив голову чуть набок: — Удивительное совпадение, Риддл. Куда бы я ни пошла, ты всегда оказываешься поблизости. Том едва заметно улыбнулся, уголки его губ дрогнули, но взгляд остался непроницаемым. — Возможно, ты просто стала замечать больше, чем раньше, — ответил он, словно рассуждая вслух. — Или кто-то прилагает усилия, чтобы быть замеченным? — парировала она, не сводя с него глаз. Риддл чуть склонил голову, будто изучая её. — Ты слишком склонна видеть в простых вещах сложные замыслы, Гермиона. Иногда пересечения — всего лишь стечение обстоятельств. Она усмехнулась. — А ты, как я понимаю, веришь в случайности? — Не особенно, — признал он, и что-то в тоне его голоса заставило у неё на мгновение пересохнуть во рту. — Но я верю в закономерности. В то, что определённые пути ведут людей туда, куда им суждено прийти. — И куда же, по-твоему, ведёт мой путь? — спросила она, надеясь поймать его на слове. Том посмотрел на неё чуть пристальнее, на секунду задержав взгляд. — Это зависит от того, какой выбор ты сделаешь, — тихо произнёс он. — Но, возможно, ты уже его сделала. Просто пока не осознала. Гермиона почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она не была уверена, говорил ли он о чём-то конкретном, или это просто его привычка — облекать слова в полутона, заставляя собеседника искать скрытый смысл. — Время покажет, — добавил он после небольшой паузы, и прежде чем она успела что-то добавить, сделал шаг назад, предоставляя ей дорогу. Гермиона не сдвинулась с места, ощущая, как её мысли запутываются в тонких нитях их разговора. Том не торопился уходить, позволяя ей первой разорвать этот момент. — Интересно, — наконец произнесла она. — Случайность это или закономерность, что ты никогда не даёшь прямых ответов? Он усмехнулся — легко, едва заметно, как будто этот вопрос доставил ему искреннее удовольствие. — А тебе действительно нужны ответы? — спросил он в ответ. И прежде чем она успела найти достойное возражение, он развернулся и ушёл, оставляя её с неприятным осознанием — этот разговор не отпустит её так просто.