And I choose you

– сейчас... сейчас выйду, подожди, – голос предательски дрогнул, и пришлось повториться. он снова открыл кран, смочил ладони и приложил к глазам. ко всему лицу было бы больно, поэтому пришлось осторожничать. на этот раз прохладная вода помогла прийти в себя и совсем ненадолго перекрыть жар от рук. секунда, и хисын вышел из ванной комнаты, параллельно хлопая по стене и ища выключатель. щёлк. теперь нужно поднять глаза, но как же не хочется этого делать... пришлось. перед ним стоял джейк, все ещё раскрасневшийся и явно смущённый. даже так он выглядел невероятно красивым. господи, хисын действительно начинает снова думать о том, что поцеловал его не зря. – всё в порядке? ты так резко убежал, я испугался... – щенячьи глаза осмотрели его с головы до ног, будто он ещё до ответа пытался убедиться в том, что хи цел. – да, что могло случиться? я всего лишь с ума схожу, всё хорошо, – он вздохнул и двинулся по коридору обратно по направлению к залу. – давай забудем мою глупость. по пути через кухню пришлось молчать. потому что если бы этот абсурдный разговор продолжался прямо на глазах у и без того удивлённых джея и рики, ли точно прибил бы себя прямо на месте. спасибо, что и джеюн до этого догадался, иначе был бы полный хаос. ли обессиленно падает на диван, своим весом подбрасывая на нем аптечку, которая всё ещё в разобранном состоянии стояла рядом. ну, теперь она в ещё более разобранном состоянии. парень с минуту не может оторвать взгляд от потолка, старательно что-то обдумывая, пока шим молча подходил ближе и подрагивающими руками брал новый ватный тампон, чтобы смочить его перекисью, ибо прошлый уже пропитан багровыми пятнами насквозь. ведёт себя так, будто ничего и не было, хотя явно понимает, что разговора не избежать. – давай правда... забудем. я ошибся, тебе могло быть неприятно... забудь, короче, сделаем вид, будто ничего не было, – он перевел взгляд на юношу, что всё ещё не проронил ни слова. напрягает до жути. джейк лишь молча придвигается ближе, и всё так же задумчиво, словно на автомате, тянется к чужой разбитой губе. будто в нем запрограммировано: "обработать ссадины", и больше ничего делать в этой жизни не нужно. такое странное чувство. будто все слова адресованы какому-то роботу, а не настоящему живому и чувствующему шим джеюну. – не говори так. не говори так, будто считаешь, что я – очередная ошибка, – наконец он заговорил. но заговорил так, будто сейчас расплачется – настолько уж у него дрожал голос и бегали глаза. – ты специально? ты же специально сделал это, и теперь говоришь забыть, потому что я ничего не значу, да? так странно. он говорит это настолько искренне, насколько это возможно, и всё же не сбивается и продолжает осторожно касаться лица, и касания эти сопровождаются лёгким покалыванием. и не ясно теперь, это сердце колет от стыда, или перекись щиплет израненную кожу. – джеюн-а, я правда... – если ты сейчас хочешь сказать, что я – просто ребенок и твоя ошибка, то просто не зови меня так больше. вообще лучше ничего не говори. – да нет же, послушай, – он нахмурился от чужого боязливого взгляда и неприятного ощущения у брови. шим будто специально надавил на рану сильнее. – я не считаю тебя ребенком и ошибкой. я боюсь, что ты не поймёшь меня. я боюсь, что я поступил неправильно, и теперь ты будешь бояться контактировать со мной и избегать, – шим вновь отвёл взгляд, начиная рыться в аптечке, будто ничего и не слышал. – вот видишь. ты уже начал избегать меня. поэтому я и говорю, что это всё ошибка. и виноват не ты, а я. – почему... почему ты решил, что я не пойму? – он наконец оставил лицо, на котором едва осталось живое место, в покое и приступил к рукам. глаз всё ещё не поднял, только осторожно подхватил ладонь, и очень быстро удивился тому, что ощутил. будто подержал в руках только потухший уголёк. – у тебя такие руки горячие... температура, наверное? думаю, тебе стоит быстрее пойти в комнату и лечь отдохнуть. – не переводи тему, джейк, – ли выдернул свою ладонь, будто ошпарившись, и наконец заглянул в глаза собеседнику, слегка наклонившись. такие растерянные. будто он даже не понимал, где находится, и что делает. будто с минуты на минуту готов забиться в истерике с криками о том, что он ничего не может понять, и что у него нет сил. – я подумал, что ты не поймёшь меня просто потому, что ты не такой, как я. тебе ведь нравятся девушки, а я... – кто сказал? я сам не знаю, кто меня привлекает, а ты так смело сделал вывод. смешно. ты же вообще ничего не знаешь, хисын, вообще ничегошеньки... – парень истерично отбросил все медикаменты из рук, уже почти не сдерживая истерику. – ты хоть знаешь, как мне сложно? я и так не понимаю, что со мной, не понимаю, почему мне хочется с тобой общаться чаще и больше, чем с кем-либо, не понимаю, почему вообще первый контакт, который мне приходит в голову в опасной ситуации – твой. я сам не знаю, что происходит, а ты делаешь выводы так быстро? серьезно? да ты... – тише, не заводись, ты чего? – он тоже растерян. точно так же боится его испугать, как и сам страшится быть напуганным. однако же, парень почти мигом встаёт и подвигается ближе к шиму, касается его плеч, осторожно стараясь успокоить. – прости. я поторопился – это правда, мне нельзя было этого делать. – да хватит уже, а вдруг я и не был против? ты же даже не знаешь, идиот, – джейк недовольно повел плечами, стараясь сбросить с них чужие руки, но всё безуспешно. пришлось только прятать лицо, отворачиваясь и отводя глаза. так хоть не настолько хочется убить этого идиота по фамилии ли. – так скажи мне! конечно, блять, я не знаю, ты же просто подозрительно молчишь и куксишься, что я могу сделать? конечно, я начинаю выдумывать, и себе делая хуже, и тебе тоже. просто скажи, это что, так сложно? – хисын боялся признаться себе, но сейчас он действительно чувствовал себя отвратительно. всё тело ломило, голова болела, так ещё и эта глупая ситуация добавляла проблем. как же сложно. однако, шим молчал. молчал, так и не поднимая глаз, и только спустя долгую минуту наконец сдвинулся с места, но так и не сказал ни слова – он решил действовать иначе. нерешительно, так осторожно, как мог, обхватил хисына за талию, и заключил в объятия. у ли слов не было. их просто не осталось, как и сил на какую-то бурную реакцию на подобное. он только ошарашенно постоял пару минут, и едва почувствовав, как дыхание джейка стихает с нервного и бурного на более размеренное и спокойное, смог себе позволить положить руки на спину парнишке. он ощущался таким невесомым, будто прямо сейчас под какими-то мизерными граммами искалеченных ладоней рассыпется, развалится на маленькие осколки, и собрать его потом будет до невозможности трудно. глубокий вздох, и джейк тихо шепчет хисыну в плечо тихое "прости". за что? не ясно. сложно понять, действительно ли он это сказал, или это уже галлюцинации начинаются из-за сильных ударов, что пришлись на голову до этого. однако шим всё же отстраняется и глазами, сверкающими в свете роскошной люстры мириадами крохотных звёзд надежды, смотрит на лицо хисына. и ли видел, как с его ресниц уже почти скатилась слеза, но сдержаться всё же удалось. – а если мне понравилось, – тихо начал парнишка, будто боясь, что если скажет громче, то его заметят и накажут за это. – ты всё ещё будешь со мной общаться? ты будешь... ну, как раньше? – как раньше уже не будет, ты же сам понимаешь, – со вздохом так же тихо и спокойно сказал хисын, поглаживая ладонью по чужой спине. даже несмотря на то, что шим до жути боялся, он всё ещё не выпускал его из объятий. – выйдем на новый уровень, хорошо? сложно быть друзьями, как раньше, когда мы с тобой буквально уже поцеловались. – и тебе всё равно, что я твой... ну, почти твой ученик? – я уже не преподаватель, следовательно, и ты уже не мой ученик. разве этого не достаточно? да и два года – не такая уж большая разница. не думаешь? джейк только мягко улыбнулся и быстро закивал. успокоился. теперь хисын и сам мог выдохнуть, понимая, что не довел его до слез (снова). пока что только до малюсенького срыва. но он, скорее, был даже больше полезен, нежели принес непоправимый вред. они вовремя закончили разборки. стоило хисыну убрать руки со спины, а джеюну оставить в покое чужую талию, в комнату заглянул рики, словно маленький ребенок, подслушавший разговор родителей, что был для него под запретом, теперь он только неловко хлопал ресницами и кивал в сторону кухни. – вы это... идете кушать? мы с джеем закончили, думаю, получилось неплохо. он так хорошо готовит, что мне почти невозможно было что-то испортить. джеюн-а, давай быстрее, остынет скоро, – застыв на секунду в раздумьях, он вскоре продолжил, – вы... ты тоже, хисын, поторопитесь, пожалуйста, – и уже через секунду скрылся за поворотом. этот парень показался таким абсурдно забавным. хи только хихикнул, и юноша рядом подхватил этот лёгкий смешок. парни не стали убирать ничего на место: всё равно оба понимали, что дело явно не закончено, однако желание поесть преодолевало всё остальное. только сейчас хисын стал понимать, что непонятное головокружение может быть вызвано голодом, а не сотрясением мозга, и в это хотелось бы верить намного больше. что интересно, за ужином все не сидели молча. ники начал без стеснения рассказывать джейку, как он отлично справился, и даже не порезался, пока пытался нарезать лук, и не обжёгся, пока ставил сковороду на плиту (всё остальное делал джей), а чонсон в свою очередь, стараясь не перебивать его, тихо обращался к хисыну. та парочка друзей была слишком увлечена громким обсуждением, и пак искренне надеялся, что их диалог не будет им слышен. – хисын, ты точно в порядке? если кружится голова, болят ребра или что-то в этом роде, пожалуйста, не молчи. я не видел, как всё было, поэтому мне сложно оценить степень твоих повреждений, – стук железных палочек, резкий смех рики. все это так сбивало с толку и не давало сосредоточиться вкупе с головной болью. – возможно, у меня совсем немного кружится голова. я думаю, от голода. я не обедал, – после краткого пояснения он потянулся в кимчи, стоящему в тарелочке рядом, и щедро набил себе рот, чтобы как можно меньше обсуждать эту тему сейчас. – очень на это надеюсь, – тихий вздох, заглушаемый чужим голосом.– я позвоню сону, и мне придётся всё сказать, понимаешь? – идиот? он же с сонхуном сюда за секунду прилетит, не смей даже. – хорошо, тогда я позвоню ему завтра, когда ты немного отойдешь. всё же, все мы знаем, как ким сону о тебе печется... – кто? сону? – услышав краем уха чужой диалог, рики удивлённо распахнул глаза, и продолжил говорить с набитым ртом, ради малейшего приличия прикрывая его рукой. – это который одногруппник наш? – глаза тут же нашли новую жертву: хисына. – вы знакомы? – его взгляд метнулся на нерешительно кивающего джейка. – эй, ты знал, и ничего не сказал? серьезно? – думаю, джейк расскажет тебе позже, – хисын тоже достаточно красноречивым взглядом покосился на уже подавившегося от такого давления парнишку. – верно? думаю, за столом не стоит, ты уже вон подавился, гляди и ники тоже подхватит, – усмехнувшись, он похлопал шима по спине, и как только кашель стих, стук палочек продолжился. ужин был, на деле, просто замечательный. хисын был искренне рад, что у него имеется такой замечательный друг, как джей, который и поддержать может, и помочь, и также накормить по случаю. хоть это и обыкновенная лапша, и приготовить её было проще и быстрее всего, в этот вечер такие критерии – одни из основных. да и ли был абсолютно не против, только радовался, что не остался побитым, так ещё и голодным. джей даже комнату на каждого любезно выделил. не без труда, конечно, ибо ноги едва держали, но у хи получилось взобраться на второй этаж. стоило войти, и он понял, что ему выделили комнату, от которой в голове начинали вертеться мысли, типа: "зачем вообще такой большой дом на одного?". однако именно сейчас они быстро стихают за тенью головной боли. что-что, но на данный момент это в любом случае было важнее, чем всё остальное в этом мире. никогда хисын бы не подумал, что из примерного преподавателя философии докатится до того, что будет избивать своего бывшего ученика. до того, что после этого кости будет до жути ломить, а в ушах звенеть. лица невозможно даже слегка коснуться – всё отдается жуткой болью, и казалось, это уже никогда не пройдёт. такое странное чувство. сидя на мягком покрывале кровати, хисын рассматривал раскрасневшиеся ладони и сбитые костяшки. вроде он и поступил ужасно: покалечил человека – однако, никакой вины не чувствовал. стоит представить, что из-за джебома мог пострадать джейк, абсолютно все сомнения проходили. сложно сказать, почему так хотелось его защитить от всего мира. казалось бы, это просто парнишка, просто знакомый и хороший друг, он – совершенно обычный, но за его доброту и заботу по отношению к хи хотелось вернуть всё без остатка. даже несмотря на то, что в прошлом шим не смог помочь, и ли страдал по полной, сейчас он, наверное, отдавал всё, что только мог. именно потому сейчас стучался в закрытую хисыном дверь и уже через секунду скромно выглядывал из-за неё. хисын только через секунд десять смог оторваться от своих мыслей, и медленно повернуться. – у тебя всё хорошо? прости, если мешаю, джей попросил тебе отдать, – он нерешительно вошёл внутрь, оставляя на тумбочке стакан воды и блистер таблеток. – он сказал, это обезболивающее. – угу, спасибо, – всё ещё растерянно поворачиваясь на бродящего по комнате парня, ли, казалось, так и не вышел из транса. – ты же сказал мне, что у тебя "всё в порядке", – джеюн, словно ребенок на детской площадке, присел на корточки, сложив ладони на коленках, чтобы заглянуть в глаза хисыну. – соврал, получается? – не соврал, а утаил во благо, – он наконец оттаял, глядя на этого смешного щенка перед собой. – джей привык, а ты переживать будешь, – парень играючи наклонился ближе к лицу собеседника и едва коснулся его носа своим, улыбаясь почти в чужие губы. – ну и дурак ты, – шим похлопал ресницами и повернул голову на бок. господи, запрети ему быть таким милым. – я переживаю только за то, что тебе будет больно. и по твоему лицу это очевидно, к слову. – да ладно, неужели реально так плохо выгляжу? – всё ещё улыбаясь, ли отстранился и наигранно-обиженно отвернулся в сторону. – если учитывать, что я видел твои ребра, дай бог не сломанные, так вообще. – да что вы с джеем заладили про это, нормально всё. если бы они были сломанные, то я бы тут клубочком свернулся, а не с тобой разговаривал. да и не так плохо всё. – да что ты? тогда покажи, чтобы я убедился. вдруг я реально не разглядел? – просто очевидно, что этот хитрюга замышляет что-то. и ли даже мог догадаться, что именно. – ой, не-е-е, – специально тянет старший, падая спиной на мягкую кровать и вздыхая. – знаешь, я устал... спать так резко захотелось, можешь себе представить? – ну хисы-ы-ын, – в ответ протяжно ноет шим, пытаясь делать расстроенный вид и прятать за ним улыбку. и долго ждать он не стал. играючи и уже не скрывая ухмылку до ушей, джейк легко запрыгнул на кровать рядом и без раздумий поднял чёрную рубашку, запуская под неё собственные ладони. ли тут же ощутил прохладу, приятное жжение от холодных рук на коже и накатывающую волну смеха. он всё же боялся щекотки. – а! джеюн-а, ты дурак, холодно же! – едва сдерживаясь, чтобы не закричать и не засмеяться на весь дом, буквально захныкал хисын. чужие руки под рубашкой вызывали табун мурашек и заставляли сжиматься и выворачиваться всем телом, ибо холодные пальцы – не самое приятное, что можно ощутить на свежих синяках. джейк не переставал смеяться, однако ни следа от радости внутри не осталось. только беспокойство за то, насколько быстро боль хисына утихнет. у самого джейка даже внезапно заныло где-то под ребрами. его не били, но видя результат его просьбы о помощи, он будто ментально получил под дых. – холодно? ну так согрей меня, если хочешь, чтобы отстал, – попытки отвлечься перетекающие во что-то странное... джейк сам не понимал, откуда это у него в голове, но противиться не посмел. – мне кажется, ты наглеешь, – хисын усмехнулся, поднимая взгляд на нависшего сверху шима. просто очевидно, что он шутит из последних сил. такое чувство, что он уже на грани очередной истерики, и, вероятно, причиной тому – внешний вид хи. – но если хочешь, чтобы согрел, надо всего-то стать ближе. и не раздумывая о последствиях, ли тянется к парнишке, обхватывает его талию руками, и почти заставляет рухнуть сверху. шим в растерянности старается встать, но юноша только прижимается ближе к нему в ответ, и все попытки остаются без успеха, проваливаясь с треском. хисын только переворачивается на бок, утягивая за собой джеюна, чтобы окончательно не задохнуться под чужим весом, и утыкается ему в плечо. странное чувство. они так запредельно близко, что по спине идут мурашки, а руки начинают подрагивать от внезапности. но настолько в безопасности хисын уже давно себя не чувствовал. возможно, это всё потому, что он сегодня ночует у джея дома, а возможно, тому виной джеюн. и уже складывается ощущение, что второе – правда. – тебе правда так удобно? – так тихо, будто боясь спугнуть, спросил шим, стараясь даже не шевелиться. – синяки же свежие, больно, наверное... – успокойся, удобнее, когда ты не напоминаешь об этом, джеюн-а, – он только сильнее утыкается в чужую шею и бурчит прямо в нее, обжигая горячим дыханием кожу шима. – давай просто полежим так ещё совсем немножко, пожалуйста. – хорошо. если тебе так лучше, – он расплылся в теплой улыбке, теперь полностью расслабившись. ситуация перестала быть какой-то шутливо-напряженной, теперь на душе стало приятно. – а тебе? – шёпот вдвойне щекотал шею, отчего джеюн мелко вздрогнул. – как тебе лучше? – когда ты спокоен. когда тебе не больно. когда ты поцеловал меня, стало так хорошо, как не было никогда. сейчас я не могу обеспечить тебе второй пункт, а третий и вовсе не зависит от меня, так что... хисыну несколько раз повторять не нужно. он очень быстро потянулся к чужой щеке, слегка отстраняясь из объятий, целуя, и вскоре возвращаясь к ним. он, даже не видя, затылком почувствовал, как краснеет лицо джейка. полностью и целиком. главное, что он больше не плачет. главное, что он теперь счастлив, а не боится сделать что-либо лишний раз.