Во власти грехов

— Так-так-так. Надо же, кто к нам пожаловал, — говорит Том, расплываясь в довольной улыбке, будто одержал победу. Это действительно так, я сдалась, а значит проиграла. — Я здесь, чтобы покончить со всем. — На другое я и не рассчитывал, — усмехается Реддл и продолжает сверлить меня своим ледяным взглядом. — Если я сделаю это, смерти закончатся? — заведомо понимаю наивность вопроса, однако не могу не задать его. — Нет. Смерти будут продолжаться, пока ты не откроешь коробку, — бросает он и теряет интерес к разговору, демонстративно разворачиваясь к монитору. — Встань в центр. Я не заметила, как во время разговора приблизилась к стеклу. — Встань в круг, — повторяет Малфой, однако на этот раз я не повинуюсь, а лишь пытаюсь побороть в себе ненависть. Как он может так хладнокровно убивать людей? Драко наставляет на меня пистолет. — Ты оглохла? Остатки контроля исчезают, сменяясь раздражением и злостью. Я резко применяю захват руки и выхватываю оружие, и теперь на мушке Малфой. Как бы мне ни хотелось его пристрелить, быстро вспоминаю, что не он моя цель. И, ударив Драко об стеклянную стену, разбив ему нос, толкаю к выходу и навожу пистолет на Реддла. Я в отчаянии. Меня дико бесит его бесчувственность и желание добиться своего при помощи смерти других людей. Не в силах совладать со своей злостью, я делаю несколько выстрелов в стену, но пули отлетают в сторону, даже не разбив стекло. — Твои попытки выглядят жалко. Недолго думая, я ослабляю руку с оружием и медленно навожу его себе на висок. Несколько охранников рядом с Реддлом удивленно таращатся на меня. Это заставляет Тома вновь вернуть внимание на меня. Я вижу беспокойство в его стальных глазах. — Я ведь нужна тебе живой, не так ли? Мои руки трясутся, но я стараюсь не подавать виду. — Не так ли? — голос срывается на истерический крик. — Ты смеешь шантажировать меня? — говорит он абсолютно спокойно, а затем нажимает что-то на клавиатуре, и на множестве экранов появляются списки имен и фамилий, возле которых светится зеленый кружок. Мне едва удается разглядеть список, но я точно знаю, чьи имена он содержит. Том снова жмет клавишу, и возле одного из имен зеленый кружок сменяется на красный. Уверена, в убежище изгоев сейчас кто-то умер. Я не могу сдержать слезы горечи, скорби, но рука, застывшая возле виска, не двигается, словно заклинило сустав. Реддл повторяет манипуляцию, и я снова вижу красный кружок. Его лицо по-прежнему имеет невозмутимый вид, и этот вызов побуждает меня на опрометчивый поступок. Рассудок будто отключается, и мною управляют эмоции. Для уверенности, что я не мухлюю, снимаю пистолет с предохранителя, и этот щелчок, эхом раздавшийся по лаборатории, наконец останавливает Реддла. — Оставьте нас, — приказывает он, и я замечаю, как хищно блестят его глаза. Что он задумал? Мне впервые по-настоящему становится страшно. Я словно всем телом ощущаю этот страх, вызванный простым взглядом. Охранники и лабораторные специалисты покидают свои места, в то время как мы с Реддлом не сводим с друг друга взгляд. Когда за последним закрывается дверь, он начинает говорить: — Ты настолько глупая, что думаешь, что твоя смерть меня остановит? Поверь, Гермиона, я найду другого дивергента. Ты только представь, сколько невинных людей погибнет из-за твоей глупости. Можешь убить себя, но знай, что следующим может оказаться, к примеру, Теодор Нотт. Насколько я помню, на него симуляция действует не в полной мере. Может, он не такой идеальный дивергент, как ты, но все же я попытаю удачу. Я снова проигрываю и устало опускаю руку с пистолетом, отбрасывая его в сторону. Я так устала, устала бороться, лучше мне и вправду открыть эту чертову коробку и умереть. От этого всем станет только лучше. Лениво перевожу взгляд с Реддла на красный круг в центре и неторопливыми шагами направляюсь к нему. Люк над головой открывается, и из него опускаются десяток проводов черного цвета. Они обвиваются вокруг запястья, ног, тела, и я отрываюсь от пола, зависая в метре над ним. Меня одолевают странные ощущения, особенно когда один из проводов несколько раз оборачивается вокруг моей шеи, слегка придушивая. Я слишком занята ощущениями, так что не замечаю, как Реддл оказывается рядом. Словно хищник, он размеренным шагом ходит вокруг меня, не отрывая глаз. Он наслаждается победой надо мной. — Какая покорная, — шепчет Реддл и облизывает нижнюю губу. Меня накрывает ледяной страх. Я с ужасом понимаю его намерения и дергаю рукой, но провод лишь сильнее сжимает запястье, и я чувствую, как немеет мизинец. — Ты думала, твоя дерзость оставит меня равнодушным? — говорит Реддл и, оскалившись, приступает расстегивать ремень на брюках. Я дрожу, напрягаю все мышцы тела, однако каждое мое движение сопровождается еще большим затягиванием проводов. Свет в камере тускнеет как раз в тот момент, когда прорезиненные гибкие трубки, обвившие мои шею, резко дергают меня, и теперь я полностью парю над полом в лежачем положении, задрав голову, так что вижу стену позади меня. Я в ловушке, в которую пришла добровольно, с надеждой спасти близких, а сейчас буду унижена своим главным врагом. Это осознание проходится по мне холодным потом. Паника внутри вот-вот захлестнет меня, и, кажется, я уже не могу дышать, то ли из-за нарастающей истерии и страха, то ли из-за сильно перетянутого горла. Краем глаза замечаю пульт в руках Реддла; он нажимает какую-то кнопку, и провода на шее ослабевают. Я кашляю, однако слежу за маленьким предметом, который он убирает в карман брюк. Затем он подходит ко мне со стороны задранной головы и все так же не спеша расстегивает ширинку и приспускает штаны. Под ними черные боксерки. Странно, что не синие в цвет фракции. Стоп, о чем я думаю? Это последнее, что должно меня беспокоить. Что мне делать? Сейчас жалею, что минутами ранее не выстрелила себе в голову. Глаза слипаются от слез, этот неконтролируемый процесс буквально заливает мне всю картину. Оно и к лучшему, не хочу видеть, как ублюдок будет получать удовольствие. Однако Реддл замечает, что мои глаза закрыты, и совсем неожиданно для меня достает платок из нагрудного кармана, чтобы протереть мое лицо. — Я хочу, чтобы ты смотрела, как я наказываю твой грязный рот. — Пошел ты, — рычу я, пытаясь отвести голову в сторону. За это он хватает меня рукой за лицо, давя на скулы, и мой рот раскрывается от боли. Вздрагиваю от острой тонкой иглы, вонзившейся мне в шею, и понимаю, что тело начинает неметь. Я не чувствую рук, спины, ног, лишь испуганно хлопаю глазами, уставившись на Реддла. Что он со мной сделал? — Паралитик. Моего производства, — словно прочитав мои мысли, поясняет он, и только теперь я вижу в его правой руке шприц. Левой он все еще держит меня за лицо, но уже не давит. — Он действует на всех вне зависимости от фракции. Так что не надейся, что тебе удастся пошевелиться. Я наслышана о его изобретениях. Когда-то этот человек казался мне гением, пока не начал хладнокровно убивать мою прежнюю фракцию. Говорят, это он изобрел сыворотку правды для Искренних. Если я его и уважала когда-то, то исключительно за любовь к знаниям и совершенству, но Реддл прогнил, и сейчас перед мной находился не более чем грязный извращенец. Только теперь я понимаю, почему несколько эрудитов в прошлом году пытались сбежать из фракции, а пара девушек даже покончили собой. Наверняка этот ублюдок позволял себе лишнего, пользуясь властью. Убрав руку с моего лица, Реддл усмехается, а я в еще большей панике, потому что не могу закрыть рот. Мышцы лица оканемели и не поддаются. Он, заметив страх в моих глазах, расплывается в улыбке и принимается ласкать себя через ткань трусов, но, кажется, в этом нет необходимости, поскольку он и так возбужден, что отлично проглядывается. Я замираю в ожидании самого ужасного и буквально не дышу. Голова кружится, я вот-вот отключусь. Я очень хочу отключиться и не видеть, что Том делает со мной. Свет в камере вновь заработал, и я выдыхаю, надеясь, что он остановится на этом или кто-то вошел в лабораторию. Но я ошибаюсь. Реддл высовывает возбужденный член из трусов, держа рукой у самого основания. Я впервые вижу так близко половые органы мужчины, и глаза вновь застилают слезы. Я хочу умереть. Мой рот все так же неподвижен, раскрыт и готов принимать Реддла. Стоит подумать о том, что он сейчас собирается со мной сделать, как тут же в желудке начинает мутить. Если меня стошнит, надеюсь, в подобном положении я захлебнусь собственной рвотой и умру. Да, именно это мне и нужно. Упругая, горячая плоть касается моей нижней губы. Том водит членом, дразня себя, а я едва ли не теряю сознание. Я знала, что существует разные виды сексуального удовольствия, но даже представить не могла, что когда-то в мой рот попадет половой орган. Головка медленно скользит по языку, им я тоже не могу пошевелить. Все, что я могу, — плакать и желать скорейшей смерти. Он погружает член глубже, достигая гортани, и я чувствую подступающую рвоту. — Что-то ты больше не дерзишь, Гермиона. Все еще придерживая член, Том набирает темп и долбится головкой о мое небо. Я закрываю глаза и просто молюсь, чтобы это закончилось. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем он снова начинает говорить. — Я думаю, этого достаточно, чтобы ты в следующий раз держала язык за зубами. — И снова вводит мне какую-то жидкость через шприц; я понимаю, что могу шевелить кончиками пальцев. — А теперь приступим к моделированию.

***

— Это уникальная девушка, — подмечаю я, смотря, как она проходит моделирование. — Она прошла четыре фракции за один день. Меня одолевает толика стыда и укол совести, что несколькими часами ранее я обошелся с ней слишком унизительно и жестоко, хотя мог всего лишь припугнуть, однако я увлекся, поскольку она не только уникальна, но и весьма соблазнительна. Особенно это ее упорство и борьба за свои идеалы и принципы, каждый из которых априори бросает вызов моим. Я не могу так просто избавиться от этой девчонки. Она либо примет мои устои, либо убьет себя сама. Смотрю на монитор и поражаюсь ее мозговой активностью, но она продолжала спать с начала тестирования. Девчонке необходим отдых, а мне — перерыв. — Пусть отдохнет, — приказываю и нажимаю кнопку отключения. Провода медленно ставят девушку в вертикальное положение и отцепляются от конечностей. Гермиона едва ли не падает, но охрана тут же ловит ее под руки с обеих сторон и уносит из лаборатории. Один из провожающих случайно задирает на талии её кофту, из-под которой открывается вид на молодую нежную кожу, и я сглатываю. Меня захватывает неприятное чувство, будто злюсь из-за того, что эту девчонку трогает другой мужчина. Ревностным взглядом провожаю охранника и переключаюсь на мониторы. По рации мне сообщают, что пойман еще один дивергент по имени Теодор Нотт, но я уже не нуждаюсь в их поимке, поскольку нашел ту, что была мне нужна. Хотя хочу взглянуть на него и переключаю камеру. — Интересно. Вижу все того же парня, что как щенок таскается за ней повсюду. Возможно, он будет полезен. — Заприте его в камере, — приказываю по рации и ухожу из лаборатории в главный офис. Работы еще очень много…