Мои грехи и ошибки твои прощают глаза

      — Милый друг, — растерянно и в то же время смущённо отозвался Сяо Синчэнь, стоило тёмному заклинателю с лёгкой усмешкой вложить ему в руку «короткую соломинку».       Секунду назад милый друг, напирая на него смущённым шёпотом и наглыми проворными руками, пытался уломать его вытянуть палочку. Хотя очередь идти за продуктами явно была Синчэня.       — Наивный ты, Даочжан, — смеясь, сказал Чэнмэй, выхватывая у даоса плетёную корзину из дрожащих рук, оставляя лёгкий поцелуй на губах. — Если я тебя дурю, то и эти ушлые торговцы подавно. Так что сам схожу, а ты сиди дома! И хватит уже обсасывать это, сказал пойду, значит пойду! Не скучай, я быстро, глазом не успеешь моргнуть!       И под громкий смех Сяо Синчэня Чэнмэй выбежал на улицу, чертыхаясь и бормоча под нос всякую чушь. Весёлый смех всё ещё настойчиво звенел у него в ушах. Губы сами расплылись в дурацкой улыбке.       Прихрамывая, тёмный заклинатель насвистывал громкую мелодию. Чёрные одеяния развевались на ветру под быстрый шаг Чэнмэя. Левая рука, что была облачена в перчатку, скрывала покалеченный мизинец. Эта травма причиняла постоянный дискомфорт и болезненные воспоминания.       «Прикупить ли Слепышке новое ханьфу, а то старое всё в дырках? Она хоть и Слепышка, как и Даочжан, но у Сюэ Яна-то глаза имелись. И вкус! А видеть это убожество было выше его босячьих сил!»       Прикупив всё то, чего желала его чёрная душонка, Сюэ Ян в приподнятом настроении зашагал обратно к дому. Даже и пугать лишний раз никого не пришлось за гнилые-то овощи. Знают, что тёмному заклинателю, что повсюду ошивается, лучше лишний раз под руку не попадать. Уж больно у того зловещий взгляд. Что уж говорить об улыбке. Горожане искренне сочувствуют безглазому монаху. Ведь неспроста молва ходит, что заклинатель в тёмных одеяниях не чист душой! Пригрели змею на груди, а слепой не ведает! Простые люди не раз хотели «открыть глаза» даосу на «милого друга», как он называл змея, что пригрел, но страх останавливал их.       Вдруг убийца перейдёт на что-то более страшное, чем угрозы и протыкание ножом рук торговцев, что подсовывали Даочжану гниль с прилавков.       Так и жили горожане в страхе. Боясь завтрашнего дня. Даже окна думали заколотить, да что проку!       Только дети и любили тёмного заклинателя. Добрый гэгэ не раз угощал местный сброд конфетами, из-за чего те хвостиком носились за мужчиной. А тот грозно смотрел, скалил зубы, но не прогонял.       Каждый день, когда заклинатель проходил мимо уличных сирот, он останавливался и доставал из своего мешка конфеты. Дети собирались вокруг него, визжали от радости и тянулись к сладостям. Они знали, что всё это благодаря доброму гэгэ, который всегда угощал их вкусными лакомствами. Местный сброд, хулиганы и маленькие бунтари, всегда готовые навредить кому-то, неожиданно изменяли своё поведение в присутствии заклинателя. Они становились послушными и даже помогали ему в некоторых делах. Заклинатель, хоть и имел мрачный вид, всегда смотрел на детей с добротой и пониманием.       А идя с монахом по рынку, всегда незаметно кидал конфеты. Будто не хотел, чтобы тот увидел данный поступок.       Подбросив срезанный с чьего-то пояса кошелёк, Сюэ Ян прикинул, сколько конфет можно купить на эти деньги. Тому мужику они всё равно были не так уж и нужны, раз оставил их на виду для чужих глаз. Если не Сюэ Ян, то какой-нибудь другой уличный босяк.       На горизонте появился знакомый дом. Чэнмэй не задумываясь прибавил шаг, хромая, припадая на правую ногу. Взгляд зацепила бамбуковая трость, что валялась возле ступенек.       Сюэ Ян застыл. Что-то здесь было не так.       Поставив на землю корзину, он сжал в руке Цзянцзай, что вытащил из рукава. Повертев меч, Сюэ Ян крикнул, настороженно высматривая опасность по сторонам:       — Слепышка? Даочжан! — присев возле трости А-Цин, босяк закусил нижнюю губу. Ему совершенно не нравилась данная ситуация. А когда ему что-то не нравилось, он начинал сильно злиться. А злость приводила всегда к чьей-то смерти. — Куда они подевались, чёрт возьми?!       Скрип деревянной половицы заставил Сюэ Яна резко повернуть голову в сторону дома. Вокруг была мёртвая тишина, наигранная. Словно сейчас что-то произойдёт.       — Даочжан, если это опять твои дурацкие шутки, то я…       Распахнув дверь в дом, тёмный заклинатель был тут же пронзён Шуанхуа в живот. С приоткрытых губ сорвался удивлённый выдох. По подбородку потекла яркая кровь, пачкая передние зубы и нижнюю губу. Его лицо было искажено от боли, глаза наполнены недоумением, неспособным скрыть обиду и горечь. Плоть разрывалась, как и душа оставалась нецелой. Он затаил дыхание, наблюдая, как кровь продолжает стекать, оставляя след своего бессмысленного присутствия.       Его мысли завертелись, словно рой насекомых, внезапно поражённых ядовитым вихрем стрел.       — Звёздочка… — сипло выдохнул Чэнмэй. Боль в животе, откуда торчал меч, была пустяком по сравнению с душевной болью в сердце.       Сяо Синчэнь, услышав, наконец, настоящий голос своего «друга», побледнел. И Сюэ Ян заметил, как белая повязка окрасилась в красный. Вскоре из того места, где когда-то находились глаза, просочилась кровь и тонкими струйками побежала по щекам. Омега шатался, словно потерянный в тумане; его рука инстинктивно потянулась к лицу, пытаясь вытереть кровь, но пальцы только размазали её, обагряя кожу.       Сюэ Яну противен вид крови на лице Даочжана. Так не должно быть, только не так… не из-за него… его звёздочка должен улыбаться и смеяться до громкого гогота, что пугал прохожих на улице.       — Было весело?! — отчаянно прокричал Даочжан, поражая тёмного заклинателя своими словами, наполненными болью и предательством. Сюэ Ян подавил желание упасть на колени, моля о прощении.       Ответить Сюэ Ян не успел, заметив, как в него летит Фусюэ. Чёртов Сун Лань! Ублюдочный альфа, что пришёл украсть его звёздочку. Тот, кто пытался разрушить его семью!       Гнев вспыхнул в красных глазах тёмного заклинателя, когда он понял, кто ещё был в их доме. В доме, где его пырнули в пузо без выяснений и разбирательств.       «Как, впрочем, и всегда», — без иронии подумал Сюэ Ян, ловко увернувшись от удара. Его глаза яростно мерцали, отражая внутреннюю войну между стремлением к немедленной расправе и неукротимым желанием отдаться безумному веселью.       Но не успел Чэнмэй отклониться от одного меча, как его начал атаковать уже и Шуанхуа, что держал Сяо Синчэнь дрожащими пальцами. Каждый взмах мечей был словно удар в крышку гроба гвоздём.       «Как в старые добрые времена, да, Сяо Синчэнь?» — Сюэ Ян наблюдал за своей звёздочкой, что отбросил все те годы жизни с ним и Слепышкой и в слаженном тандеме работал со старым другом. А другом ли?..       — Тварь! — зарычал Сун Лань, стоило тёмному заклинателю выпнуть его из дома, снося деревянную стену. А он только недавно её залатал и утеплил!       — Даочжан Сун, как невежливо, — неторопливо идя к своей жертве, скучающе начал Сюэ Ян. С каждым шагом тёмного заклинателя землю всё больше орошала кровь, что медленно вытекала из раны. — Ты разве не знаешь, как нужно вести себя в чужом доме? В кои-то веки решил самолично пойти на рынок! И что вышло в итоге, проклятые даосы?!       Зрачки Сюэ Яна сузились, он инстинктивно поднял руку со своим любимым оружием, которое словно впитывало свет вокруг себя, оставляя только тень. Этот меч уже знал вкус крови как врагов, так и друзей, и сейчас Чэнмэй был готов вновь пустить его в ход.       Тьма плотно окружила Чэнмэя, заставив Сун Лана содрогнуться от ужаса. Его отчаянное искажённое лицо утратило искусственную благородность, но всё ещё было достаточно прекрасным, что хотелось плюнуть. Что Чэнмэй, собственно, и сделал. Мощным ударом в живот он отшвырнул Сун Лана на несколько чжан, заставив его громко кашлять и изрыгать кровь. Расширившиеся от боли зрачки почти полностью закрывали ореховую радужку.       В этих глазах было столько ненависти, что Сюэ Ян громко рассмеялся, словно увидел что-то несуразное.       — Я убью тебя, тёмная тварь!       — Несомненно, только я быстрее, — улыбка вмиг ушла с лица Сюэ Яна, делая того ужасно похожим на себя в прошлом.       Цзянцзай, окутанный тьмой, покинул руку хозяина.       — Сюэ Ян, прошу, не надо! — пронзительный крик заставил Чэнмэя дёрнуть рукой. Меч пронзил землю в си от шеи Сун Лана. Чертыхнувшись, Сюэ Ян повернул голову, смотря, как заклинатель в белом бежит, спотыкаясь о порог дома.       На периферии своего взора Чэнмэй заметил странное движение.       — Всё не угомонится, — зло выплюнул Сюэ Ян, вытаскивая из рукава мешочек. Не обращая внимания на тихий плач и крики позади, он, подойдя чуть ближе, бросил мешочек прямо в лицо Сун Лана. В момент попадания мешочек распался, и из него высыпалась таинственная пыль, которая мгновенно окутала даоса в тёмных одеждах. Всё вокруг замерло, словно время остановилось. Никто уже не стонал, не кричал, и даже дыхание замерло на губах.       Синий порошок разлетелся вокруг бессознательного тела.       Мощная волна светлой ци отбросила Сюэ Яна в сторону, и он с силой приземлился в грязи. Сжимая зубы, он быстро вытер лицо, смешивая кровь и грязь. Острые фразы так и не прорвались из его глотки, их сменило неприятное ощущение принятия. Всё было предсказуемо, так и должно было произойти. Только почему так больно в груди?       Сюэ Ян поднялся, едва удерживая равновесие. Глаза ни на мгновение не отрывались от человека, который когда-то был его семьёй, его сердцем. От того, с кем он мечтал совершить три поклона. Как глупо и наивно.       Подняв с земли свой Цзянцзай, Ян собрался взглянуть на Даочжана в последний раз и уйти. Но безжалостные слова не позволили ему сделать и шага.       — Ты чудовище, Сюэ Ян! — прокричал даос, нежно баюкая в своих руках чужого альфу, не Сюэ Яна.       «Сердце Сун Лана не бьётся», — поражённо осознал Синчэнь, стоило ему упасть на колени и прижать тело к себе.       — Ты самое отвратительное, что произошло со мной. Ты омерзителен до тошноты! — даос только что осознал, с кем прожил все эти годы. Кого послала ему судьба. Чудовище!       Чэнмэй на мгновение застыл. Он посмотрел на лежащего в ногах Сун Лань и хмыкнул.       «Ёбаные святые. Две утки-мандаринки! Ты, блять, ещё вскройся и уйди вслед за своим любимым Сун Ланом!» — хотелось прокричать Сюэ Яну, но он силой заставил себя проглотить ядовитые слова. Ни к чему. Не стоит пиздить палкой ужа, он может и превратиться во что-то более опасное.       — Удачи не сдохнуть, Даочжан! — прорычал Сюэ Ян, сплёвывая полный рот крови. — И тебе, Слепышка! — А-Цин, затаившаяся в кустах, шмыгнула носом и без радости подумала, что так этому Злыдню и надо! И не важно, что тот лишние конфеты всегда отдавал ей, не будет она по нему скучать! Вот ещё! Им с Даочжаном будет и одним хорошо! Он всё равно ей никогда не нравился…       На грязной земле так и осталась никем не поднятая корзина, где одиноко под горой овощей лежала вырезанная заколка с маленькими снежинками и новенькое ханьфу зелёного цвета.