Переплетения Судьбы

      Лин Вэнь подошла к Ши Цинсюаню и взяла у него книгу, так как никто не высказал возражений по этому поводу. — Давайте всё же расположимся на подушках для сидения. Не стоя же книгу читать? — Хуа Чэн решил побыть радушным хозяином. Да и действительно, книга толстая, устанешь стоять.       Му Цин и Фэнь Синь так подозрительно глянули на Князя, что он чуть не расхохотался. Но все остальные согласились с Демоном, и им ничего не оставалось, кроме как тоже усесться. В общем расположились они так: Юйши Хуан села рядом с Лин Вэнь, по левую руку от неё, а Пэй Мин, проводив ту взглядом, умостился по правую. Фэнь Синь же решил сесть рядом с ним. И только когда устроился, заметил рядом с собой Советника. Ши Цинсюань, конечно же, сел рядом с Мин И, возле Инь Юя и Хуа Чэна, который уже позвал Его Высочество к себе. Тот, конечно же, предложение принял и удобно устроился по левую руку Градоначальника. Фэнь Синю же не оставалось ничего, кроме как сесть по другую сторону от Мэй Нянцина.       У них получился такой круг: Лин Вэнь, Юйши Хуан, Ши Цинсюань, Мин И, Инь Юй, Хуа Чэн, Се Лянь, Ци Жун, Му Цин, Мэй Нянцин, Фень Синь и Пэй Мин если смотреть справа на лево. — Раз все уселись, можно читать. Начинайте, Любезнейшая, — прервав негромкие разговоры, попросил Советник. — Конечно, — Богиня Литературы открыла книгу. — Благословение Небожителей. Том 1/5 Прочитано страниц: 0/368 Приятного чтения! — Ого, похоже, мы тут надолго, — прокомментировал Пэй Мин, пока Лин Вэнь переворачивала страницу. — Глава 1. Среди пантеона небесных богов существует один, называемый посмешищем всех трех миров.       Хуа Чэн потемнел лицом. Как они могут так говорить о Его Высочестве?! Никто не смеет так его оскорблять.       Все присутствующим показалось, что температура в комнате упала на несколько градусов. Возможно, это сквозняк? — Согласно легенде, восемьсот лет тому назад на центральной равнине раскинулось древнее государство, называемое Сяньлэ. — Неужели нам поведают историю Вашего государства, Ваше Высочество? — Ши Цинсюань прикрылся веером. Он любил иногда читать легенды и сказания. Особенно если они красиво написаны. — Похоже на то. Но я всё же думаю, что нам расскажут только о времени, когда оно пришло в упадок, — ответил тому Се Лянь. Но, как бы то ни было, он надеялся, что об этом не будет в книге, а если и будет, то не подробно. Он принял те события, но пережить их вновь ему определённо не хотелось. — Государство Сяньлэ занимало обширные и богатые территории, народ его жил в мире и радости. Государство владело Четырьмя Сокровищами: несметное множество красавиц, блестящие музыканты и поэты, горы драгоценностей и самоцветов. А четвертым сокровищем являлся прославленный Его Высочество наследный принц. — Похоже, вас очень любил народ! — Народная любовь продлилась не слишком долго, Ши Цинсюань, — встрял Советник. — Это так. Но в том виноват я сам. Натворил глупостей, — подтвердил слова Советника Се Лянь, грустно улыбаясь. — Кхм. Давайте продолжим. — И этот самый Его Высочество наследный принц, как бы выразиться помягче, был довольно странным юношей. — Кха-кха-ха… Простите. — неубедительно закашлялся Фэнь Синь, пытаясь скрыть смех. — … — Государь и государыня относились к нему как к жемчужине на ладони, баловали сверх меры и всегда с гордостью повторяли: — Наш сын наверняка станет просвещённым правителем, слава его будет неугасаемой. — спасла его Лин Вэнь. — Вот только самого наследного принца совершенно не привлекали ни власть, ни богатство, ни иные блага бренного мира. — Хм, вот как? Тогда что же вас привлекало? — поинтересовался Пэй Мин. — Тут есть. Интерес же у него, если судить по собственному излюбленному выражению принца, был лишь один: — Я стремлюсь помогать простым людям, попавшим в беду! — Какое благородное желание, — подметил Генерал Пэй. — Кхм, спасибо, — неловко сказал Се Лянь. — В молодости наследный принц всего себя посвятил самосовершенствованию и как раз в это время с ним произошло два случая, которые позднее разошлись по миру с молвой. Первый случай произошёл, когда принцу исполнилось семнадцать лет. В том году государство Сяньлэ устраивало торжественное шествие в честь ежегодного подношения Небесам на Празднике фонарей. — Это же ведь тот случай, что дал Вам статус одной из четырёх прекраснейших картин? — спросил Ши Цинсюань. — Да, именно так, — подтвердил Се Лянь, чуть улыбнувшись. — Эта традиция утеряна многие столетия назад, но из уст стариков и сохранившихся древних записей всё ещё можно узнать, какое грандиозное событие, вызывающее всеобщее ликование, являл собой тот праздник. — Похоже, нам опишут его детально! Я очень хочу это послушать. А тебе интересно, Мин-сюн? — Угу, очень, — тот слабо улыбнулся, поедая лапшу. Они всё же протестировали работу корзинки перед чтениями, и Мин И сразу сделал себе очень много еды. Остальные тогда были не голодны и решили поесть уже после главы. — Праздник фонарей, улица Шэньу. По обеим сторонам улицы яблоку негде было упасть. Аристократия и знать вела праздные беседы на верхних этажах зданий; воины императорской армии прокладывали дорогу, впечатляя всех своим грозным видом и звоном брони; из белоснежных рук юных дев, легко кружащихся в танце, сыпались дождем лепестки цветов, так что невозможно было выбрать, кто же очаровательнее — девушки или цветы; из золотой повозки доносились мелодичные переливы, плывущие в небе над столицей. Завершала процессию великолепная платформа, запряжённая шестнадцатью белыми лошадьми, украшенными золотыми уздечками. — Ого! Это действительно восхитительно! Жаль, что нельзя побывать там лично, — все остальные, кому не доводилось бывать на этом празднике, тоже выглядели мечтательно. Те же, кому довелось на этом празднике побывать, погрузились в ностальгию.       Этот праздник был воистину восхитительным, и лучше один раз на нём побывать, чем сто раз услышать. — На высокой красочной платформе находился тот, кто имел честь олицетворять самого Владыку Шэньу, он и привлекал к себе восторженное внимание публики. Во время торжественного шествия исполняющему роль Шэньу надлежало надеть золотую маску, облачиться в парадные одеяния и с драгоценным мечом в руках исполнять роль первого тысячелетнего Бога Войны, борца с нечистью — Шэньу, Императора Цзюнь У. Удостоившийся чести быть избранным на роль Шэньу возносился на вершину славы, поэтому кандидатов ожидал весьма тщательный отбор. В этом году избранником стал Его Высочество наследный принц. Вся страна пребывала в уверенности, что он непременно станет лучшим исполнителем роли Шэньу за всю историю праздника. — Слишком большие надежды это всегда не к добру, — негромко проговорила Юйши Хуан. — Как и завышенная самооценка, — дополнил Се Лянь с непонятным выражением лица. — Так и есть, — согласился Наставник Се Ляня. — Я продолжу? — слегка недовольно спросила Лин Вэнь, которой не особо нравилось, что её перебивают.       Возражать ей никто не стал. Только Хуа Чэн грустно посмотрел на Се Ляня. — Но в тот день что-то пошло не совсем так, как ожидалось. Торжественная процессия, совершая третий обход вокруг Запретного города, шествовала мимо городской стены высотой более десяти чжанов. На красочной платформе Бог Войны как раз собирался нанести смертельный удар свирепому демону и заколоть его своим мечом. — Мы же все знаем эту легенду. Зачем книга описывает её так детально? — вопрос, как не странно, задал Мин И. — Не знаю, но её всё равно надо прочесть. Да и почему бы не послушать правдивый вариант. За столько сотен лет она наверняка обросла ложными деталями. А Генералы об этом никогда не рассказывали, — ответил ему Пэй Мин, кидая слегка осуждающий взгляд на генералов. Те, в свою очередь, никак не прокомментировали это. Они не хотели рассказывать, никто их особо и не расспрашивал. Так к чему на них так смотреть? — Ну разве что так, — пожал тот плечами и продолжил есть. Теперь уже рис. — Продолжай, дорогая, — попросил Пэй Мин.       Лин Вэнь фыркнула на обращение и зачитала: — Эта сцена так будоражила людские сердца, что толпа по обе стороны улицы нахлынула кипящей волной, сверху на городских стенах также разразилась шумная битва за лучшее место обзора, люди вытягивали шеи, протискивались вперёд и толкали друг друга. Внезапно прямо с городской стены свалился маленький ребёнок. Пронзительный крик огласил Небеса… — Ваше Высочество, Вы не знаете, почему он упал? — поинтересовался Повелитель Ветра. — Не знаю точно, но, подозреваю, его просто столкнули. Вряд ли бы он сам спрыгнул. — Действительно, не думаю, что это был удачный день для самоубийства.       Хуа Чэн лишь тихо хмыкнул на это. Безусловно, это был неудачный день для самоубийства. Именно поэтому он сперва и хотел умереть в этот день. Раз весь мир его ненавидел, так почему бы не обречь его, умерев в этот праздник?       Но он был рад, что этого не произошло. Иначе бы он не был сейчас здесь, рядом с Его Высочеством. — … И когда толпа уже представила как кровь ребёнка окропит улицу Шэньу, наследный принц слегка приподнял голову. Один прыжок — и он схватил ребёнка. Толпа только и успела увидеть белую тень, взмывшую птицей в небо, а наследный принц уже спокойно коснулся земли, с ребёнком на руках. Золотая маска слетела с его лица, явив миру прекрасный облик юноши.       Хуа Чэн чуть улыбнулся, слушая эти слова. Безусловно, если говорить о воспоминаниях до смерти, это будет одним из немногих, которые он мог бы назвать светлым.       Он прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Тогда впервые кто-то посмотрел на него не с ненавистью или презрением, а с добротой и беспокойством. Как будто было не всё равно. Его Высочеству и не было всё равно, даже на какого-то жалкого босяка с улицы, который был никому не нужен, даже родителям.       Тогда он впервые понял, что значит быть под защитой кого-то настолько благородного, как Его Высочество. Просто под защитой кого-то.       Он скрестил руки на груди и открыл глаза, прогоняя мягкое выражение лица. Сейчас он вынужден терпеть присутствие этих Небесных чиновников и ещё двух бедствий в своей резиденции. Впрочем, Хэ Сюань никогда особо не мешался, и, тем более, тот был должен ему, так что его присутствие он был готов потерпеть.       Единственное, что по-настоящему скрашивало ситуацию — присутствие Его Высочества в этой комнате. И он был действительно рад, что тот согласился сесть рядом с ним. Никто из присутствующих не заслуживал того, чтобы Его Высочество сидел рядом с ним. Он тоже этого не заслуживал, как ему казалось. Но остальные заслуживали этого ещё меньше.       Никто не заметил никаких перемен в лице демона. Кроме Се Ляня, который, тем не менее, решил никак не показывать этого. В конце концов, они не друзья и даже не знакомые, так что он определённо не имеет права интересоваться. Однако это всё равно было любопытной реакцией. — Ещё мгновение и толпа возликовала. Простые люди возрадовались, а вот у духовных наставников императорской семьи разразилась мигрень. И в страшном сне они не могли предположить, что принц допустит столь значительный промах. То было зловещее предзнаменование, неимоверно зловещее! — Как спасение ребёнка может быть зловещим предзнаменованием? — возмутился Ши Цинсюань, складывая руки на груди, чтобы спустя секунду достать веер и указать им на Се Ляня. — Ваше Высочество, неужели кто-то в самом деле считал, что вам стоило позволить ребёнку разбиться насмерть? — Этот ребёнок приносил одни беды, — недовольно сказал Советник. — Всем было бы лучше, если бы Его Высочество наследный принц… — Советник, пожалуйста, не продолжайте, — перебил его Се Лянь, вздыхая. — Я сделал так, как сделал. Никто не пострадал тогда, и никто не умер. Как по мне, это прекрасный итог.       Мэй Няньцин лишь вздохнул и покачал головой, не замечая странного взгляда в свою сторону. Его Высочество за последние восемьсот лет сильно изменился, но в некоторых вопросах, кажется, тот всегда будет непоколебим. — Каждый обход красочной платформы вокруг Запретного города знаменовал мольбы жителей государства о благоденствии и процветании на целый год вперёд, и теперь, когда круг оборвался, это могло навлечь на страну величайшее бедствие! Наставники едва не облысели от печали и тревоги. Взвесив все за и против, они обратились к наследному принцу, тактично попросив его месяц провести в медитации лицом к стене, дабы выразить сожаление о содеянном. При этом не было нужды в действительности сидеть напротив стены целый месяц, достаточно просто сделать вид. — И в чём же тогда смысл наказания? — усмехнулся Пэй Мин, глядя в сторону Мэй Нянцина. Тот промолчал с хмурым выражением лица.       Увидев, что тот не собирается отвечать, Лин Вэнь продолжила: — Наследный принц с улыбкой ответил: — В этом нет нужды. Таковы были его слова: — Спасение ребенка — это ведь не преступление. Разве Небеса могут обрушить на меня свой гнев за правое дело? Но… что если Небеса всё-таки обрушат свой гнев? — В таком случае, это будет ошибкой Небес, а разве тот, кто прав, извиняется перед тем, кто ошибся? — Смелое заявление, Ваше Высочество, — решила прокомментировала Лин Вэнь, отрываясь от книги. — И самоуверенное, — добавил Му Цин, закатив глаза. Они с Фэнь Синем знали эту историю, они буквально пережили её, и потому сейчас отчаянно скучали. Или погружались в воспоминания, что было не намного приятнее.       Се Лянь только вздохнул. Когда он слышал себя прошлого со стороны, он и сам понимал, насколько самоуверенными были те слова. Но… Тогда ему было всего семнадцать, он получал всё, чего бы не захотел и почти ни в чём не знал отказа. Потом, конечно, жизнь быстро научила его уму.       Тем временем, Лин Вэнь продолжила: — Наставники не нашли, что ему возразить. Таким уж человеком был Его Высочество наследный принц. Он никогда ещё не сталкивался с непосильным делом и ещё никогда не встречал того, кто бы его возненавидел. Он считался истиной всего человечества, он был центром целого мира.       Фэнь Синь на это только фыркнул, а Ци Жун скорчил скептическое лицо. Но если вы спросили бы Хуа Чэна, он бы сказал, что в этом нет ничего плохого. Действительно, что плохого в том, что и народ, и родители так любили своего принца? Тут радоваться надо! — Поэтому наставникам только и оставалось, что в душе горестно бранить принца: «Да что б ты понимал!» Но продолжать разговор было бессмысленно, да и никто из наставников не посмел его продолжать. Всё равно Его Высочество не стал бы их слушать. Кхм-кхы-кхм… — Лин Вэнь закашлялась. Она явно не привыкла говорить так много почти без перерывов. Пэй Мин на это молча покачал головой и подал ей пиалу с чаем, взяв её со стола, заваленного едой Мин И, с согласия последнего. Лин Вэнь отпила чай, кивнув в знак благодарности. — Может, давайте я продолжу? — предложила Повелительница Дождя немного обеспокоенно. — Спасибо, не стоит. Просто горло немного пересохло. Я всё же дочитаю эту главу, — легко произнесла Лин Вэнь, улыбнувшись. — Но если Вы хотите, думаю, никто не будет против, чтобы Вы прочитали следующую. Ведь так? — обратилась она к мужской компании, на что те либо кивнули, либо пожали плечами. — Спасибо, с радостью прочту вторую главу. — Ладно, давайте всё же продолжим. Второй случай произошел тогда же, в год семнадцатилетия наследного принца. Легенда гласила, что к югу от Хуанхэ был построен мост под названием Инянь, и на этом мосту многие годы появлялся блуждающий призрак. Призрак являл собой весьма пугающее зрелище: облачённый в сломанный доспех, с каждым шагом он оставлял на земле кровавые пламенеющие следы, а из тела, залитого кровью, торчали острые мечи и стрелы. Раз в несколько лет он являлся среди ночи на краю моста, преграждал дорогу прохожему страннику и задавал три вопроса: «Где мы находимся?», «Кто ты такой?», «Ради чего ты здесь?». — Как интересно, — произнёс Ши Цинсюань, постучав по подбородку сложенным веером. — Разве у каждого не будет в таком случае свой ответ? — Ну почему же, — усмехнулся Пэй Мин. — Любой спокойно мог бы ответить, что он на мосту, что он человек, и что он здесь, чтобы попасть на тот берег. — Слишком очевидно, — фыркнул Повелитель Ветра и отвернулся от него. — Уверен, всё это было сказано в первую очередь. — Стоило путнику ответить неверно, призрак тут же пожирал его. Вот только верного ответа никто не знал, и потому за несколько лет призрак сожрал бессчётное множество несчастных путников. Наследный принц Сяньлэ услышал об этом, когда отправился странствовать по свету. Отыскав Инянь, он каждую ночь проводил у моста, пока наконец ему не явился зловредный призрак. — И сколько же вам пришлось ждать его, Ваше Высочество? — с любопытством спросил Ши Цинсюань. — Не думаю, что смогу вспомнить… — Пару недель, — одновременно сказали Фэнь Син с Му Цином, из-за чего злобно посмотрели друг на друга и отвернулись. Со всех сторон послышались смешки и хмыканье. И лишь Мин И содрогнулся от перспективы проведения такого количества времени в засаде. — Выглядел он в действительности именно таким пугающим и жутким, каким его описывала молва. Разинув пасть, призрак задал наследному принцу первый вопрос, и принц с улыбкой ответил: — Мы находимся в мире людей. Но призрак на это произнес: — Мы находимся в мире страданий.       Многим такой ответ показался действительно верным. Кому-то так казалось, потому что считали, что за свою жизнь отхватили не мало страданий, а кому-то потому что он знал кого-то, кто испытал эти самые страдания.       Хуа Чэн бросил быстрый взгляд на Его Высочество, чтобы узнать реакцию. Тот казался странно задумчивым, но не было похоже, что это вызывает у него плохих воспоминаний. В отличии от самого Непревзойдённого, у которого перед глазами замелькали картины из, уже достаточно далёкого, прошлого. Нет, сейчас об этом думать точно не стоит. Случись такое сейчас — он точно сможет защитить Его Высочество. Наверняка сможет.       Никто не заметил этого взгляда, в том числе и Се Лянь, который размышлял над тем, что успел повидать в мире людей за все столетия своих странствий. Безусловно, за всё время странствий он повидал не мало страданий простых людей, которым он пытался так или иначе помочь. Свои он уже давно перестал рассматривать как страдания так таковые. Тем не менее, кроме страданий он видел много прекрасного. И последнего он видел гораздо больше, чем этих самых страданий.       Он не был согласен с этим призраком ни тогда, ни тем более сейчас. — Вот так удача, на первый же вопрос принц дал неверный ответ. Наследник Сяньлэ подумал, а стоит ли ждать, когда призрак задаст все три вопроса, если он всё равно собирался неверно ответить на каждый из них? Поэтому, выхватив блестящий меч, принц бросился в атаку. Битва выдалась беспримерно ожесточённая. Наследный принц преуспел в искусстве фехтования, но и призрак сражался отважно и дерзко. Битва демона и человека едва не заставила небесные светила развернуться вспять, но, в конце концов, призрак всё же оказался повержен. — Эх, хотел бы я сразиться с тем призраком… — мечтательно произнёс Пэй Мин. — Когда призрак исчез, наследный принц посадил на берегу у моста цветущее дерево. Как раз в это время мимо проходил странствующий монах, который увидел, как принц рассыпал пригоршню земли, провожая призрака в последний путь, и спросил: — Для чего ты это делаешь? Тогда наследный принц и произнес свою знаменитую фразу: «Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве».       Мэй Няньцин снова вздрогнул от этой фразы. Она ведь в точности повторяла ЕГО фразу. В точности. Это было пугающе. Се Лянь в точности повторил слова…       Безусловно, его судьба слишком была похожа на судьбу Его Высочества. В некоторых моментах можно было заподозрить удивительное совпадение. Это не могло не пугать.       Так почему же итог вышел разным?.. — Услышав такие слова, монах мимолетно улыбнулся, обернулся божественным генералом в сверкающих доспехах, оседлал облако, схватив поводья ветра, и умчался в рассветное зарево. Лишь тогда наследный принц понял, что ему повстречался не кто иной как сам Владыка Шэньу, лично спустившийся в мир смертных для борьбы с нечистой силой. — Ого, неужели Вы и правда говорили с Владыкой ещё до вознесения? — Ши Цинсюань был действительно удивлён. Не все Небожители говорили с Цзюнь У хотя бы раз, а Его Высочество ещё до вознесения удостоился такой чести… Его Высочество был действительно крут. — Да, это правда. Представьте моё удивление, когда я понял, кто говорил со мной. — Да уж… — Бессмертные небожители приметили этого весьма способного исполнителя роли Шэньу еще тогда, на Празднике фонарей, когда он во время шествия в честь поклонения Небесам совершил роковой прыжок.В этот раз, после битвы у моста Инянь, кое-кто из бессмертных обратился к Владыке Шэньу: — Каково ваше мнение о Его Высочестве наследном принце? Владыка ответил такой фразой: — Возможности этого юноши безграничны. «Настолько безграничны, что он смог вознестись трижды на небеса. Уже два раза является удивительным достижением, но три…»       Се Лянь же лишь вздохнул и покачал головой. Это звучало так, будто бы он может всё, но это далеко не так. Раньше он действительно думал, что, за что бы он ни взялся, он сможет сделать всё. Но жизнь научила его, что не всё подвластно даже Небожителю, что уж говорить о простом смертном.       Так что, его возможности определённо не безграничны, хоть и, безусловно, велики. — Той же ночью в небесах над императорским дворцом Сяньлэ разыгралась необыкновенная буря, налетел сильный ветер, разразилась гроза. Под грохот и вспышки молний Его Высочество наследный принц вознёсся на Небеса. — Слишком рано… — пробормотал бывший наставник Се Ляня. — Было бы лучше хотя бы через года два… Но не в семнадцать. Семнадцать — слишком мало для настоящего понимания сути некоторых вещей…       Услышавшие его Фэнь Синь и Му Цин, что сидели по разные стороны от него, лишь вздохнули. Как бы там ни было, они были согласны с Советником. Его Высочество был тогда действительно слишком юным и невинным. Возможно, именно из-за этого его судьба и сложилась именно так. — Каждый раз, когда простой смертный возносится на Небеса, Небесные чертоги содрогаются. Ну а вознесение Его Высочества наследного принца привело к тому, что Небесные чертоги содрогнулись трижды. — Ого! Сильно! — Ши Цинсюань поднял брови в удивлении. Этого ему никто не говорил.       Он слышал о Наследном принце из разговоров, но они никогда не были лестными или даже частыми. В конце концов, сам он вознёсся лишь несколько сотен лет назад, а Его Высочество Наследного принца на тот момент также несколько сотен лет уже не было в Небесных чертогах. Так что он мог узнать о нём лишь по случайным рассказам других Небожителей. — Вознесение через самосовершенствование было делом крайне и крайне сложным. Необходимо иметь природный дар, в поте лица совершенствовать тело и дух, а также дождаться удобного случая. Рождение нового божества всегда являлось процессом долгим и трудным. — И зачем нам это? — недовольно спросил Пэй Мин. — Кто знает, — пожала плечами Линвэнь, которая была слегка рада, что вознеслась не через самосовершенствование. Это определённо было не для неё. — Нельзя сказать, что не существовало вовсе баловней судьбы, удостоившихся причисления к пантеону бессмертных в юном возрасте; не единичны были и случаи, когда долгие годы мучительного самосовершенствования в итоге так и не приводили к встрече с Небесной карой; ну а если Небесная кара всё же настигала такого человека, не в силах пройти через это испытание, он умирал, а если и оставался в живых, то становился ни на что не годен; простых же смертных, которые всю жизнь до смерти вели невежественную, заурядную жизнь в мирской суете и так и не могли отыскать свой истинный путь, было и вовсе не счесть.       Ши Цинсюань вздрогнул, вспомнив о двух Небесных Карах, что прошёл его брат. Воистину, это было страшно. — Ну а Его Высочество наследный принц, вне всяких сомнений, являлся баловнем Небес. Чего бы он ни пожелал, непременно получал; чего бы он ни захотел, непременно достигал; вот и теперь, едва ему в голову пришло вознестись и занять место среди пантеона богов, как он действительно оказался на Небесах, не достигнув и восемнадцати лет. Сердца простого народа уже принадлежали ему, а когда государь и государыня, тоскуя по любимому сыну, приказали выстроить по всей стране монастыри и храмы, возвести статуи в честь наследного принца, всенародная любовь взметнулась к Небесам. Всё больше становилось тех, кто поклонялся принцу, всё больше монастырей и храмов возводилось в его честь, увеличивая срок его бессмертия и усиливая его могущество. Так и вышло, что за короткие несколько лет почитаемый в монастырях и храмах наследный принц Сяньлэ вознесся на вершину благоденствия, достиг наивысшей точки расцвета. — Вы были действительно популярны, Ваше Высочество, — улыбнулся Ши Цинсюань. — Было такое, — неловко усмехнулся Се Лянь и почесал ухо.       Почему-то ему вспомнился небольшой храм, кумирня, где у статуи вместо искусственного цветка был настоящий. Красивый белый цветок. — Так продолжалось ровно до тех пор, пока в государстве Сяньлэ не случилось восстание.       Повелитель Ветров неловко улыбнулся и прикрыл нижнюю половину лица веером. Не очень красиво получилось. — Причиной тому стала тирания государя, против которой взбунтовалась мятежная армия. Вот только, несмотря на то, что мир людей озарился огнями войны, бессмертные из Небесных чертогов не могли по своей воле вмешаться в их розни. Подобное допустимо лишь в случае вторжения демонов и всяческой нечисти в мир людей, но поскольку этого не случилось, небожители решили оставить всё как есть. Ведь если подумать, в мире людей постоянно случаются войны и каждый считает себя единственно правым; что же получится, если небожители попробуют вмешаться? Сегодня ты помогаешь одной стране подняться с колен, а завтра твой соратник-небожитель поможет потомкам другой страны совершить отмщение? Этак ведь дойдет и до драки среди небожителей, тогда уж весь мир погрузится во тьму. — Хм, хорошее пояснение. Но драка — это в лучшем случае. Ведь если, например, два Небожителя решат поиграть в «войну», чтобы выяснить, кто более умный или умелый генерал, то смертные, конечно, подчинятся. Но это не приведёт ни к чему хорошему. Будет очень много смертей. И всё они из-за двух идиотов, что не наигрались в детстве, — ушёл в размышления Пэй Мин. Остальные на это только грустно покивали. Се Лянь же подумал о том, что если бы ему объяснили это именно так ещё тогда, может, он бы задумался над этим крепче и всё же решил бы не вмешиваться.       Хотя, это маловероятно. Он в любом случае заступился бы за свою страну и семью. — Такому небожителю как Его Высочество наследный принц и подавно стоило воздержаться от вмешательств. Вот только ему закон был не писан. Он так и сказал Владыке: — Я желаю помочь простым людям, попавшим в беду. Император, обладающий тысячелетней божественной властью, и тот не осмеливался произнести вслух подобные речи, легко можно вообразить, какое действие возымели на него слова наследного принца. Но даже Император ничего не мог с этим поделать, лишь предупредил: — Тебе не под силу спасти всех. Принц же ответил: — Я справлюсь. — Вот же… — пробормотал под нос Советник. Несносное дитя. — Поэтому, повинуясь своим принципам, он спустился в мир людей. Простой народ государства Сяньлэ встретил принца с почестями. Однако с самой древности и до наших дней народные предания множеством примеров доказывали людям одну простую истину: если бессмертное божество самовольно спустилось в мир людей, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому пламя войны, вместо того чтобы погаснуть, напротив — разгорелось ещё более ярким пожаром. — Так это только от того, что я спустился? Воистину, надо было тогда послушать мудрость старших… — грустно вздохнул Се Лянь и опустил голову, погрузившись в свои мысли.       Хуа Чэн обеспокоено нахмурился. Ему не нравился этот поникший вид Его Высочества. Нужно было что-то придумать. — Дело вовсе не в том, что Его Высочество наследный принц не прилагал всевозможных усилий, чтобы этого не допустить, но лучше бы ему было вовсе остаться в стороне. Чем больше он старался помочь, тем больше хаоса привносил в и без того запутанную военную обстановку. Народ Сяньлэ потерпел сокрушительное поражение, государство утопало в реках крови, убитых и раненых было не счесть. В конце концов волна страшного поветрия захватила императорскую столицу, мятежные войска вторглись во дворец государя и смуте пришёл конец. Можно сказать, что если ранее государство Сяньлэ всё ещё билось в агонии, борясь за выживание, то Его Высочество наследный принц просто-напросто стал причиной, по которой оно перестало дышать. —… — эту скорбную тишину можно было ощутить почти физически. — Вы действительно многое пережили, Ваше Высочество. Но сейчас же Вы здесь? Не стоит жалеть о том, что Вы сделали тогда. Тем более, если итог в любом случае был один. Порой быстрая смерть лучше долгой агонии, уж поверьте мне, — Хуа Чэн мягко улыбнулся Его Высочеству. Тот слегка улыбнулся в ответ. Действительно, это уже давно осталось в прошлом и уже ничего нельзя было изменить. Лишь сделать выводы и идти дальше.       И только Хэ Сюань с трудом подавил смешок, оценив иронию. — Я, пожалуй, продолжу, — Лин Вэнь хотела поскорее закончить главу. Никто не стал возражать, поэтому она прочитала: Народ погибшего государства неожиданно обнаружил для себя вот что: Оказывается, наследный принц, преданно почитаемый ими как божество, совершенно не являлся таким идеально всемогущим, каковым его считали ранее. А если сказать по правде, он был просто никчёмным неудачником, от которого не было помощи, одни лишь беды!       Хуа Чэн поджал губы, нахмурившись. Это ведь совсем не так! Он знал точно, что Се Лянь делал всё, что в его силах, чтобы эти люди прожили хоть немного дольше. Неблагодраные сволочи. Боль от потери Родины и близких людей не находила другого выхода, охваченная скорбью толпа яростной волной стала врываться в храмы наследного принца, свергать его статуи и сжигать всё дотла. Восемь тысяч монастырей и храмов за семь дней и семь ночей было предано огню, не осталось даже пепелищ. — Ого. Быстро… — прикрывшись веером тихо произнёс Ши Цинсюань. Воистину, разгневанная толпа способна на многое. — С тех пор Бог Войны, хранитель благоденствия, бесследно исчез, а на смену ему пришел злой дух поветрия, приносящий несчастья. Коль народ назовет тебя божеством — таковым ты и будешь, сравняют с грязью — и тут не поспоришь. Придется тебе быть тем, кем тебя назовут. Такова природа вещей. — Хм, а ведь действительно, — пробормотал про себя Ши Цинсюань. — Его Высочество наследный принц не мог принять этот факт, как бы ни старался. Но было ещё кое-что, с чем ему примириться не удавалось вовсе, а именно — наказание, которому он подвергся. Свержение с Небес. Запечатав магические силы наследного принца, небожители сослали его в мир смертных. — Я Вас понимаю. Мне тоже было очень сложно принять низвержение.       Хуа Чэн удивлённо посмотрел на Инь Юя, на что тот пожал плечами. Ладно, это его дело. Если решился раскрыться, значит, имеет какой-то план. — Вас низвергли? Кхм, простите, господин… Господин Инь Юй, верно? — опередил застывших в изумлении Небожителей и Претендента-на-оскар Се Лянь. — Что Вы, просто Инь Юй. Я был вторым Западным Богом Войны. И низвергли меня действительно за дело. Думаю, нам расскажут подробнее в книге, иначе зачем мне здесь быть? — Посланник Убывающей Луны оставался вежливым, но заметно погруснел, поэтому Се Лянь не стал расспрашивать его дальше об этом. — Вот как. Могу ли я поинтересоваться, чем Вы занимаетесь сейчас? — сцена могла бы быть вполне нормальной, если бы не Хуа Чэн, который сидел между этими двумя и постоянно поворачивал голову то в сторону Се Ляня, то в сторону Помощника, чтобы следить за разговором, что выглядело весьма комично. Остальные приняли решение пока не вмешиваться в их диалог. Как минимум потому, что Се Лянь своими расспросами аккуратно добывал информацию, которая интересовала и их самих. — Сейчас я служу правой рукой Градоначальника Хуа, — Небожители закашлялись. Это было действительно неожиданно. Кто бы мог подумать, что бывший Небожитель пойдёт в услужение Демону… Неслыханно! — Его должность называется Посланник Убывающей Луны, поэтому не удивляйтесь, если в книге упомянут этот титул, — как ни в чём не бывало произнёс Хуа Чэн. — Ладно, спасибо… простите, как я могу к Вам обращаться? — Меня зовут Хуа Чэн, но я буду рад, если Вы будете звать меня Сань Ланом, Ваше Высочество, — Небожители опять застыли в изумлении. Он назвал своё настоящее имя? Нет, это вряд ли. Тогда как следует понимать эту просьбу? — Тогда и Вы обращайтесь ко мне не по титулу. И, если Вы не против, на ты. — Могу ли я называть тебя Гэгэ? Ты ведь старше меня, — ухмыльнулся Сань Лан. — М, конечно, — вот это было действительно неожиданно для Его Высочества. Но он и вправду совсем не был против, а потому открыто улыбнулся новоприобретённому братцу. — Ваше Высочество! Это же Собиратель Цветов под Кровавым Дождём! Сильнейший Непревзойденный Демон! — отмерли наконец Фэнь Синь и Му Цин. Остальные же не видели в их общении ничего страшного. Пока Хуа Чэн не берётся за свою проклятую саблю можно не так остро реагировать, но они всё равно выглядели неспокойно. Советник же всё это время просто с интересом следил за разговором, подмечая малейшие детали, как, например, счастливый блеск в глазах Демона, или неподдельную радость в улыбке его бывшего ученика. — Вот как. Сань Лан, а ты Градоначальник случайно не Призрачного города? Я слышал, что титул правителя этого места как раз Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, — кивнув двум бывшим друзьям в знак того, что услышал их, и не обращая внимания на дальнейшее возмущение, спросил Се Лянь. — Верно, это действительно я, — если Его Высочеству было всё равно на крики, то ему и подавно. — Подожди, если мы у тебя дома, а ты — Начальник Призрачного Города, значит, мы сейчас тоже в Призрачном Городе? — Да, это так. Только мы у меня в резиденции, а не дома. Дом — это ведь там, где семья, а у меня нет семьи. — Оу, — Се Лянь не ожидал таких слов. За ними определённо что-то скрывалось, но он вновь решил не вдаваться в это. — В таком случае у меня тоже нет настоящего дома. Хотя, наверное, он бы мне был не кстати все эти столетия. — Почему же? — Я не часто оставался на одном месте долгое время. Что там, я постоянно путешествовал по поднебесной, собирая мусор и попутно борясь со всякой нечистью. Кхм, я имею ввиду кровожадную и не слишком разумную, — смутился Се Лянь, поняв, что только что ляпнул. — Пх, всё хорошо, я понимаю, — развеселился Хуа Чэн.       Остальные тоже повеселели. Ну, подружился принц с демоном, что такого? Да и это, право слово, дело Его Высочества, с кем дружить. Только Му Цин и Фэнь Синь оставались такими же хмурыми. — Ваше Высочество, а как Вы узнали имя Посланника Убывающей Луны? — полюбопытствовал Ши Цинсюань. Насколько он мог помнил, Инь Юй вознёсся уже после второго низвержения Его Высочества, и, следовательно, он не мог знать его лично. Впрочем, он не отрицал того факта, что тот мог услышать его имя от людей или видеть храмы, построенные в его честь. Но храмов, равно как и Небожителей, за восемьсот лет было и остаётся немеренное количество. Так как он смог точно угадать имя? — Госпожа Ан… — Се Лянь замялся, вовремя вспомнив, что она услышит, если назвать её имя. — Кхм, Служительница дворца Судьбы называла его по имени. — Ах, и вправду! А я ведь и внимания не обратил… Не в обиду Вам будет сказано, — обратился Ши Цинсюань уже к Инь Юю, на что тот пожал плечами, улыбнувшись. Что никто, кроме двух непревзойдённых, и не заметил.       На самом деле, не только Ши Цинсюань не обратил внимания на это. Все Небожители, кроме Мин И, пропустили мимо ушей это имя. А кто не пропустил, просто не связал Его Высочество Инь Юя и этого человека в маске. Ну, правда, мало ли на свете Инь Юев? — Кстати, Инь Юй, я думаю, ты можешь уже снять маску. Мне ли не знать, как в ней иногда неудобно? — Хуа Чэн решил напомнить своему подчинённому об этой детале его образа, с которой он уже практически сросся. — О, да. Совсем забыл про неё, благодарю, — он снял её и положил возле себя. — Фух, так действительно будет удобнее.       Се Лянь проводил эту маску странным взглядом. Она напомнила ему две другие маски, с одной из которых у него были связаны не самые приятные события, а другая напомнила ему о призраке, что пожертвовал собой ради него. Он не помнил ни его имени, ни то, как он выглядел. Только маску.       Он отогнал эти мысли в сторону. В конце концов, может, у демонов мода такая, и все помощники носят такие маски? — Ладно. Это, конечно, всё замечательно, но может уже продолжим? Хотя бы главу дочитать надо, а там можно будет поговорить нормально, — Лин Вэнь решила всё же вернуться к книге. Ну правда, сколько можно болтать. — Вы правы. Прошу, продолжайте, — согласился Хуа Чэн. — Спасибо, — кивнула Лин Вэнь и вернулась к книге. — С детства он рос, окружённый всеобщим обожанием, не ведая тягот и лишений простой человеческой жизни. Но наказание, которому его подвергли, было сродни падению в грязь с самой верхушки облаков. И в этой грязной луже наследному принцу впервые пришлось познать голод, нищету и отвращение.       Всех Небожителей, за исключением Юйши Хуан, слегка передёрнуло. Фэнь Син и Му Цин — от воспоминаний о тех временах. После той жизни, к которой они привыкли, всё это казалось одним сплошным кошмаром. Оба аккуратно посмотрели в сторону Его Высочества, но тот, кажется, был абсолютно спокоен.       Что до остальных Небожителей, то те просто боялись представить, каким ужасом это может оказаться. Все они, так или иначе, но жили в достатке. Им определённо не надо было думать о том, смогут ли они поесть завтра, или носить потрёпанную одежду. И они определённо не хотели оказаться в такой ситуации. Впервые ему пришлось творить такие вещи, которых он никогда не совершал и даже не представлял, что придётся с ними столкнуться: воровство, грабёж, грязная ругань, беспросветное отчаяние. Не осталось у него ни совести, ни самоуважения, он пал настолько низко, насколько это вообще было возможно, даже самые преданные союзники не смогли стерпеть подобных метаморфоз принца и оставили его. — Ваше Высочество… — начал было Ши Цинсюань, что казался растерянным от этих слов, но был перебит самим Се Лянем. — Не стоит, — он покачал головой и слегка грустно улыбнулся. — Это всё уже в прошлом, ничего нельзя изменить.       Те самые преданные союзники, о которых шла речь, старались смотреть куда угодно, только не на присутствующих. Они думали о том, как оставили Его Высочество в трудную минуту, как потом потеряли его след, как он вознёсся во второй раз, чтобы практически тут же быть вновь низвергнутым, как снова потеряли его из виду, и как вот, совершенно недавно, он вновь вознёсся. Каждый из них тайно хотел отправится помогать, потому что, откровенно говоря, никто из них не мог сделать это достаточно открыто, не вызывая при этом вопросов. Но, увы, вмешалась богиня, и теперь они все здесь.       Хуа Чэн недовольно посмотрел на двух Небожителей, которые сейчас старательно отводили взгляд от всех. Как они вообще посмели оставить… Гэгэ — если бы он не был уже мёртв, он бы наверняка умер бы сейчас от радости, что Гэгэ разрешил называть его Гэгэ и даже обращаться на ты, что было воистину чудесным событием, — одного?! Он усилием воли подавил в себе желание кинуться на них. Подавил он и те ужасные воспоминания, что начали всплывать в голове… Нет, сейчас с Его Высочеством всё хорошо, он сидит рядом, и с ним всё хорошо. Хорошо же?       Он бросил в сторону Се Ляня быстрый взгляд, убеждаясь, что всё хорошо. Если бы он мог дышать, то, наверное, выдал бы себя этим самым дыханием, но он был мёртв, так что никто ничего не заметил.       Се Лянь краем глаза заметил лишь то, как напрягся Сань Лан, но не придал этому особого значения. В голове почему-то всплыли воспоминания о тех временах, когда он ещё не вознёсся. Воистину, такие воспоминания и греют душу, и причиняют боль. — Всевозможные каменные стелы и таблички в государстве Сяньлэ, на которых была высечена знаменитая фраза «Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве», были уничтожены без остатка ещё во время войны. Но если бы сохранилась хоть одна, попадись она на глаза Его Высочеству наследному принцу — он немедленно разбил бы её собственными руками. — Почему же, Ваше Высочество? — Пэй Мин удивился. Но Лин Вэнь не дала ответить на вопрос, зачитав: — Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства. — Вот оно как. — Каким бы стремительным ни был его путь на Небеса, а упал на землю он ещё быстрее. Оба случая — и роковой прыжок на улице Шэньу, и встреча с демоном и божеством на мосту Инянь, кажется, произошли только вчера. Но горе Небесных чертогов было недолгим, ведь что было, то прошло, и вспоминать об этом теперь нет нужды.       Хуа Чэн хмурился и поджимал губы. Вот вроде всё логично, но Небесные чертоги всё равно ему кажутся сборищем лицемеров. — Всё шло своим чередом, покуда много лет спустя Небеса не содрогнулись от оглушительного грохота. Тот самый Его Высочество наследный принц вознесся вновь. Испокон веков небожитель, свергнутый в мир людей, если и находил в себе силы оправиться от удара, то опускался в мир Демонов; не было ни одного, кто смог бы вновь после этого вернуться на Небеса. Повторное вознесение могло заслуженно считаться грандиозным подвигом.       А вот с этим были все согласны. Второе вознесение уже было всем подвигам подвиг, а третье иначе как чудом назвать было нельзя. — Но ещё больше шума наделало то, что сразу после вознесения принц ворвался в Небесные чертоги, охваченный злобой, в твердом намерении избить каждого, кто встретится ему на пути. И потому не прошло и получаса, как его снова вытолкали вниз. Полчаса — столько горит одна палочка благовония. То было едва ли не самое короткое и стремительное вознесение за всю историю Небес. И если воспоминания о его первом вознесении стали историей, которую передавали из уст в уста, то во второй раз он лишь наделал пустого шума. — На самом деле, всё было немного не так. Но это не сильно важно, — просто сказали те, кто видел это собственными глазами.       Се Лянь же лишь коротко улыбнулся, довольный тем, что это представление произвело именно тот эффект, на который он и расчитывал. Пожалуй, ему даже понравилась эта битва, хоть он и проиграл.       Те, кто заметил эту улыбку, не понимали, что весёлого в том, чтобы быть низвергнутым практически сразу после повторного вознесения. Воистину, Его Высочество был личностью весьма странной. — После второго низвержения Небесные чертоги исполнились презрения к наследному принцу. А кроме презрения в души небожителей закралась настороженность. Ведь если первое наказание довело его до подобного безрассудства, что если, изгнанный повторно, он задумает уничтожить всё живое, охваченный жаждой мести? — Пх, — тихонько хмыкнул на это Хуа Чэн. Се Лянь глянул на того вопросительно, но ничего не сказал. — Вопреки предположениям, изгнанный принц в этот раз не впал в безумие, а напротив, покорно принял своё пребывание в мире смертных. С тех пор никаких проблем с ним не возникало, однако странность всё-таки была. Принц вёл себя, пожалуй, даже излишне добропорядочно.       Старые Небожители ещё помнили то недоумение, что витало в Небесной столице из-за этого, а потому весело улыбнулись. — Иногда он зарабатывал на жизнь уличными представлениями, играя на всевозможных инструментах и исполняя разнообразные трюки, даже трюк с «разбиванием каменной плиты на груди» был для него простейшей задачей. Бесконечные таланты Его Высочества наследного принца не были ни для кого секретом, и всё же, когда люди видели его воочию, танцующего и распевающего песни на улицах, отношение к нему менялось. Иногда он даже усердно собирал всяческую рухлядь по чужим домам. — Это, кстати, довольно выгодно, — решил пояснить Се Лянь. — Гэгэ, а на скольких инструментах ты умеешь играть? — Ммм, я никогда не считал, но, думаю, где-то пятьдесят наберётся. Это включая те, что больше не используется сейчас. — Ого! Хотел бы я когда-нибудь услышать, как ты играешь. — Может, и услышишь. Если в резеденции есть какой-нибудь инструмент, я с удовольствием сыграю тебе когда-нибудь, — улыбнулся Се Лянь. — Ловлю на слове! — так же улыбнулся Сань Лан.       Остальные Небожители никак не могли поверить своим глазам. Пускай все они — за исключением Фэнь Синя и Му Цина — вроде как приняли тот факт, что Демон и Небожитель нашли общий язык, но то, что они видели, всё равно не могло не вызывать удивление. Не знай они, что перед ними Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, которого опасался даже Владыка, который бросил вызов тридцати трём Небожителям и одержал победу над каждым, они бы посчитали, что перед ними простой дружелюбный человек. Улыбка того не была ни саркастичной, ни холодной, наоборот, доброй и даже весёлой, и звучал он не язвительно, а искренне. Это было чем-то очень странным и не поддающимся объяснению. — Весь пантеон бессмертных божеств пребывал в крайнем потрясении. Подобное было уму непостижимо. Дошло до того, что пожелание «родить сына, похожего на наследного принца Сяньлэ» считалось едва ли не более скверным проклятием, чем пожелание полного истребления рода. — Кхе-кхе, — подавился воздухом Ши Цинсюань. — Простите… — Его Высочество наследник престола, потомок царственного рода, некогда занимавший место в ряду бессмертных небожителей, докатился до подобного шага, уму непостижимый каламбур! Так он и стал посмешищем всех трёх миров. Насмеявшись вдоволь, неравнодушные к чужому горю с сожалением вздыхали: от любимца Небес, некогда восседавшего на самой вершине славы, теперь не осталось и следа. Его божественные статуи повалены и разбиты, родное государство разрушено до основания, ни единого последователя не осталось, постепенно память о нём стала стираться из людских сердец. Поэтому никто не знал, куда он направился в своих скитаниях. Быть свергнутым с Небес — величайшее оскорбление, которое уже мало кто способен вытерпеть. А будучи изгнанным во второй раз, никто не смог бы найти в себе силы подняться. — Вы необычно сильны духом, Ваше Высочество, — выказал своё почтение Пэй Мин. — Впервые согласен с Генералом, — кивнул Ши Цинсюань, а за ним и Мин И, Лин Вэнь и Юйши Хуан. — Спасибо, — смутился Его Высочество и отвёл глаза. Ему уже очень давно не говорили таких слов, и потому он не был уверен в том, как стоит реагировать.       У Хуа Чэна появилось крайне сильное желание обнять своего принца, спрятав его от всего мира, и не отпускать как можно дольше, нашёптывая ему на ушко комплименты. Но он лишь ободряюще улыбнулся своему Гэгэ. Ещё не время. Возможно, это время никогда и не наступит. Но даже демоны могут надеятся на что-то хорошее, ведь так? — Однако через много лет вновь настал день, когда Небесные чертоги разразились оглушительным грохотом. Небеса едва не раскололись надвое, всё вокруг ходило ходуном. Заплясали огни неугасающих лампад, небожители в испуге выбежали из своих дворцов и начали спрашивать друг у друга: какой новоиспеченный бессмертный способен своим вознесением наделать такого шума? К всеобщему потрясению, стоило стихнуть восторженным восклицаниям «Поразительно! Просто поразительно!», как увиденное повергло весь пантеон бессмертных в шок. — Так вот как ты вознёсся, Гэгэ. Похоже, ты не только духом силён, но и духовные силы твои велики. Иначе столица так не сотрясалась бы, — проговорил Хуа Чэн с улыбкой. — Кхм, спасибо. Но я не знаю, насколько велики мои духовные силы, — и немного ослабил Жоё на шее, показывая проклятую кангу, что так и осталась на нём даже после очередного вознесения. — Вот как. Почему же ты не избавился от неё после вознесения? — нахмурился Сань Лан. И не только он. Мэй Нянцин тоже прожёг кангу недовольным взглядом. Вот надо этому принцу поиграть в благородство! Он что, действительно не знает, что это? Остаётся надеяться на то, что книга хоть немного вправит мозги Его Высочеству и поведает об истинном назначении этого ужасного заклятия. — Хм, я забыл об этом. Я слишком привык к ним, чтобы беспокоится об этом, — Хуа Чэн не нашел что ответить на это, а потому просто понятливо кивнул.       Инь Юй непроизвольно прикоснулся к своей канге. Интересно, сможет ли он сам так же привыкнуть к ней? Он не был уверен, что сможет повторно вознестись. Как и не был уверен, хочет ли он этого. — Когда же ты угомонишься?! Прославленный чудила, посмешище всех трёх миров, легендарный Его Высочество наследный принц, он… он… он… чёрт бы его побрал, снова вознёсся на Небеса! — Тц, на себя бы посмотрели, — пробурчал под нос Сань Лан. — Глава на этом закончилась, — выдохнула Лин Вэнь и закрыла книгу. — Разомнём ноги и приступим к следующей? — Отличный план, — поддержал её Му Цин. Остальные просто кивнули в знак согласия. — Тогда через двадцать минут встретимся здесь. Можете ходить по всей территории резиденции, кроме оружейной и моих покоев. Но учтите, здесь повсюду, кроме уборных и гостевых спален, мои бабочки, — Фэнь Синь и Му Цин вздрогнули от упоминания этих страшных созданий, но понадеялись, что сражаться с ними им не придётся. — Гэгэ, может, чаю? — С удовольствием, Сань Лан.