Поворот судьбы

Королевская Гавань, 305 год

Висенья Таргариен

      Она чувствовала себя живым богом, восседающим на зеленых и бронзовых чешуйках, которые словно обжигали ее тело — и все же не сколечко не травмировали ее. Она держалась за Рейегаля изо всех сил, цепляясь за все, за что могла ухватиться. Это был первый раз, когда она оказалась в небе, над своим городом и людьми.       Висенья должна была бояться этого, она знала. Она была в сотнях миль в небе, едва держась на ногах, и всего одно промахивание могло привести к ее падению насмерть. И все же, она не боялась этого.       Она не боялась этого. Ее кровь пела в жилах — от свободы, от власти. «Дом», казалось, повторяло это снова и снова. Ее место здесь, на небесах, где она была ближе к богам, чем к людям. Это было то место, где крошке Таргариену действительно суждено было быть, потому что Таргариены были живыми богами.       На ее лице была широкая улыбка — она впервые чувствовала себя живой с тех пор, как потеряла своего брата Томмена. Части ее были разрушены задолго до этого, или, возможно, она вообще никогда не была целостной. Тем не менее, она чувствовала, что потеря Томмена стала для нее переломным моментом.       Сильный ветер дул ей в лицо, отбрасывая пряди серебристо-золотых волн от ее глаз. Висении захотелось ослабить хватку на прекрасном драконе — захотелось свободно вскинуть руки в воздух и радостно рассмеяться. Боги, ей захотелось смеяться. Она не могла вспомнить, когда в последний раз по-настоящему смеялась.       Однако это было не самое странное во всем этом. Доверие, которое она испытывала к этому прекрасному зверю, было удивительным. Висенье нелегко было доверять, и все же она чувствовала, что Рейегалю уже принадлежит половина ее души — как будто он всегда знал ее, как будто он знал ее лучше, чем она сама.       Связь между ними была неизвестной и странной, это был новый опыт, как будто она могла чувствовать дракона по другую сторону этой прекрасной связи — как будто их сердца, их умы и их души были связаны как одно целое.       С этим ощущением чистого адреналина в ее венах было легко забыть, что они были в разгаре войны. Дыма в воздухе, запаха горящей плоти и мусора, звона сталкивающихся мечей и предсмертных криков наряду с видом огня, куда бы она ни повернулась, было достаточно, чтобы вернуть ее к суровой реальности.       Так они называли Войну двух королев — некоторые даже назвали ее Последней войной, войной, которая определит, кто будет сидеть на Железном троне, Дейенерис Таргариен или Висенья Таргариен.       Когда она впервые получила известие о своем истинном имени — своем истинном наследии, она была в Винтерфелле, и им еще предстояло убить Ночного Короля. Союз между Дейенерис и Висеньей продолжался до тех пор, пока они вместе не закончили Долгую Ночь.       Висенья пыталась сохранить мир — пыталась объяснить своей тете, урезонить ее, почему еще одна война не принесет людям ничего хорошего. Однако все это не имело значения для Дейенерис. Висенья представляла угрозу её правлению, сейчас, возможно, больше, чем когда-либо, зная, что она законная правительница Семи Королевств, как бы кто на это ни смотрел.       Либо Дейенерис сидела бы на Железном троне, либо никто не сел бы, ее тетя достаточно ясно дала это понять.       Независимо от общей неприязни Висении к Железному Трону, короне и правлению, она не могла уступить самое могущественное и самое опасное место в королевстве кому-то, о ком она ничего не знала. Она слишком сильно любила свое королевство и свой народ, чтобы привести их к гибели.       И вот, началась война.       С такой высоты в небесах она могла ясно видеть корабли Грейджоя и Велариона — сожженные, разрушенные, тонущие, побежденные. Висенья осмеливалась надеяться, что ее союзнице и другу Яре Грейджой вместе со её дедом Люцерисом Веларионом удалось избежать сожжения заживо.       Далеко внизу, под ней, солдаты Мартеллов, Баратеонов, Тиреллов, Ланнистеров, Старков и многих других — армия Объединенного Вестероса — они сражались против дотракийцев и Безупречных.       Висенья огляделась вокруг, заметив своего врага на спине черно-красного дракона Дрогона. Они сжигали еще один ряд пустых домов и построек.       На секунду она не знала, что делать. Ей хотелось, чтобы ей не пришлось заставлять Рейегаля сражаться с его братом — драконом, более крупным и опытным, чем он. Но она должна была. Это был единственный способ спасти Королевскую Гавань и ее жителей.       Словно почувствовав, что она приняла решение, Рейегаль взмахнул своими нефритово-зелеными крыльями, звук был похож на раскат грома. Он полетел к своему брату и матери. Он взревел — звук настолько ужасающий, но все равно стал музыкой для ее ушей.       Храбрый — он был невероятно храбрым. Этот рев предназначался ей, обещание, клятва в том, что они в этом вместе. И она заставила себя дышать, ее сердце билось в ровном ритме.       Висенья выбросила мысли из головы о мертвом теле Серсеи, погребенном под обломками Красного замка. Она открыла глаза и сглотнула. В ее теле и разуме не было места панике или страху — только спокойствие, решимость и любовь. Любовь к своему народу, к своему королевству, которое она хотела защитить. Любовь к своей дочери.

      Ленна. Ленна. Ленна.

      Чтобы она могла быть в безопасности. Ради лучшего мира, в котором сможет расти ее дочь. Для нее — все это было ради Ленны.       Рейегаль и Дрогон столкнулись, их черные когти вонзились друг в друга, острые черные зубы готовы были перегрызть друг другу глотки. Брат против брата.       Висенья держалась, тяжело дыша, когда Дрогон вонзил когти в ногу Рейегаля. Ее дракон взвыл от боли, но продолжал бороться, царапая брата по боку.       Она знала, что Рейегаль не сможет долго продержаться против Дрогона, не в одиночку. Возможно, если бы ему помог Визерион, они смогли бы одолеть своего брата. Но Визерион был мертв. И это были только они — два последних дракона, сражающихся друг с другом.       Висенья очень хорошо знала свою историю, именно поэтому она помнила, что слышала и читала истории и книги о Танце Драконов. Она знала, что единственный способ, которым маленький дракон мог победить большого, — это перехитрить их.       Караксес, который сражался против могучей Вхагара, они оба оказались на дне Божьего Ока вместе со своими всадниками. Прекрасная трагедия. Но если бы ей пришлось пожертвовать своей жизнью ради безопасности миллионов, то Висенья с радостью сделала бы это.       Рейгалу удалось вырваться из зубов Дрогона, и они атаковали друг друга снова и снова, пытаясь вцепиться друг другу в шею под удобным углом.       Однако Висенья дождалась своего шанса. Потребовалось много попыток, но в тот момент, когда Рейегаль оказалась достаточно близко к Дрогону, Королева прыгнула к своей тете, Темная Сестра уже была в ее твердой руке, готовая пролить кровь.       Глаза Дейенерис расширились, когда Висенья, быстрая, как тень, в своих черных доспехах, вонзила свой меч ей в сердце.       Висенья держалась за свою тетю, когда кровь потекла у нее по подбородку. Она могла видеть облегчение в фиалковых глазах, которые смотрели на нее. Это было почти похоже на то, чтобы сказать спасибо.       Она резко вздохнула. Она слышала много замечательных вещей о Дейенерис. Женщина, которая вернула драконов. Женщина, которая освободила рабов. Женщина, которой удалось возглавить дотракийцев и остаться незапятнанной.       И внезапно ей захотелось посмотреть в зеркало. Они были одной монетой, просто разных сторон. Дейенерис была той, кем стала бы Висенья, если бы она полностью рассталась со своей душой после потери почти всех, кто был для нее важен.       Висенья схватила тетю за руку и улыбнулась, не жалкой улыбкой, а настоящей. И она сказала слова, которые хотела услышать всю свою жизнь, слова, которые освободили бы ее от бремени на плечах. — Все в порядке. Ты можешь отдохнуть. Теперь ты свободна — слова доносятся почти шепотом против ветра.       Дейенерис выдавила из себя улыбку. Она подавилась кровью в горле. — Спасибо тебе — Слова были полны благодарности, одновременно молитвы и ответа. Она закрыла глаза, и ее сердце перестало биться.       У Висеньи не было достаточно времени, чтобы за что-нибудь ухватиться, поскольку Дрогон издал вопль, который больше походил на плач ребенка, только что потерявшего своего родителя. Сына, оплакивающего свою мать.       Он начал кружиться в воздухе, чтобы сбросить ее со своей спины, укусить ее — обжечь и разорвать ее плоть на части. Висенья не смогла удержаться и упала с его спины.       Рейегаль все еще боролся за нее. Когда Дрогон нырнул прямо за ней, намереваясь убить, ее спас ее прекрасный дракон. Он вонзил зубы в горло Дрогона, и черный дракон отплатил ему тем же.       Черная и золотистая кровь разлилась в воздухе. Висенья каким-то образом поняла, что это их конец. Все трое пали замертво. И она не смогла удержаться от улыбки.

Она была свободна.

******

Неизвестно,

Висенья Таргариен

      Висенья застонала. Ей было больно. Все чертовски болело. Она попыталась открыть глаза, но не могла привыкнуть к свету свечей, поэтому снова закрыла их. Каждое движение причиняло боль, даже дышать было больно. Боги, разве она не должна была быть мертва?       Как только она привыкла к свету, она смогла разглядеть, где находится. Она отодвинулась и села у стены, морщась от боли. Череп Балериона смотрел на нее в ответ, перед массивным предметом горели десятки свечей. Это было похоже на септу, за исключением того, что здесь молились бы не богам, а скорее Черному Ужасу.       Висенья устало вздохнула. Она уловила движение с левой стороны и попыталась сразу схватить Темную Сестру, только чтобы обнаружить, что она не упирается в бедро. У нее вообще не было при себе оружия. На ней даже не было ее красивой черной брони.       Висенья медленно повернула голову к человеку слева от нее, только чтобы обнаружить, что на нее смотрит знакомый мужчина. Красные глаза, молочно-белая кожа, длинные белые волосы, родимое пятно на правой стороне лица. Она чуть не застонала при виде него. — Это великолепно, ты не находишь? — спросил он, глядя на большой череп. — Кровавый Ворон. Я надеялась больше не увидеть твоего лица.       Его острые, почти зловещие черты лица расслабились, уголки губ приподнялись. — К несчастью для тебя, спаситель мира, ты не сможешь так легко от меня избавиться» — Действительно, позор — пробормотала себе под нос Висенья. Всякий раз, когда Кровавый Ворон решал появиться, для нее все заканчивалось не очень хорошо. — Где мы? Разве я не должна быть мертва? Я упала со спины дракона с высоты птичьего полета. Никому не суждено выжить после этого — или это еще одна особенность принцессы, которой было обещано? — Ты мертва, и в то же время ты жива, — воскликнул Он, заложив руки за спину и снова устремив на нее свои красные глаза.       Висенья закатила глаза, хотя это зрелище почти заставило ее вскрикнуть от боли. — Замечательные, еще более запутанные загадки. Тебе никогда не надоедает их произносить? — Наше время ограничено. Вы должны слушать и делать это внимательно, — сказал Кровавый Ворон совершенно серьезно. — История говорит нам, что Эйгон Завоеватель посмотрел с Драконьего Камня через Черную Воду и увидел богатую землю, созревшую для захвата. Но не одни амбиции привели его к завоеванию. Это была мечта. Точно так же, как Дейнис предвидела конец Валирии, Эйгон предвидел конец мира людей.       «Какое это имеет отношение ко мне?» Висенья чуть не спросила. Ее не волновал какой-то глупый сон из прошлого или урок реальной истории, известный лишь немногим. Она должна быть мертва. Ее душа должна воссоединиться со своей семьей, братьями и сестрами, мужьями и погибшим сыном. Она должна быть свободна. — Все начнется с ужасных зимних порывов, налетевших с далекого севера. Он видел абсолютную тьму, несущуюся на этих ветрах. И что бы ни обитало внутри, это разрушит мир живых, — продолжил Кровавый Ворон, не обращая внимания на свирепый взгляд, которым Висенья одарила его. — Ты говоришь о Ночном Короле, не так ли? Но я не понимаю — Она недоуменно начала произносить, но ее бестактно перебили. — Когда придет эта Великая Зима, весь Вестерос должен будет противостоять ей. И если мир людей хочет выжить, Таргариен должен воссесть на Железный трон. Король или королева, достаточно сильные, чтобы объединить королевство против холода и тьмы. Эйгон назвал свою мечту «Песнь льда и пламени».       Она хотела бы уметь плеваться огнем, чтобы сжечь его сразу, возможно, даже сжечь себя дотла. — Почему ты снова говоришь глупости? Король Ночи побежден. Поверь мне, я знаю. Я была тем, кто убил его с помощью «Темной сестры».       Кровавый Ворон покачал головой, терпеливый, каким он всегда был с ней. — Нет. Нет, ты не была такой.       Висенья так устала от его бессмысленных слов и полуправды. — Нет, была. И при этом я получила эти уродливые шрамы, — прорычала она, указывая на три розовые линии, которые идут от ее лба вниз, почти касаясь носа. — Я сделала то, о чем ты меня просил. Я собрала армию объединенного Вестероса и двинулась на Север, чтобы победить Ночного Короля. Ты не можешь просто дать мне спокойно умереть?       Она так сильно устала. Этот мир уже отнял у нее так много — ее настоящую семью, прежде чем она узнала их поближе. Он лишил ее любящих родителей. Это забрало ее братьев и сестер, обоих мужей, сына и многих других.       Чего еще может требовать от нее этот мир — эти люди?       Тогда он посмотрел на нее с жалостью, как будто мог видеть, как она устала — как устала жить, дышать, существовать, как устала заботиться о людях, которых у нее неизбежно отнимут. — Смерть — это дар, которого ты еще не заслужила. — Тогда что я должена сделать, чтобы этот мир оставил меня в покое? — она отчаянно закричал. — Тебе нужно переписать историю. Только тогда пророчество сможет по-настоящему исполниться       Висенья моргнул. Черт возьми, что он говорил? Что все это было напрасно? — Но я думал, что пророчество уже исполнилось. Дейенерис, я и Джон Сноу — три головы дракона. И вместе мы изгнали вечную тьму. — Нет, это не было исполнено, — покачал головой Кровавый Ворон. — Трех голов никогда не существовало. Они должны были стать братьями и сестрами, рожденными от чистой крови Таргариенов, Висенья, Эйегон и Рейнис — Возрожденные Победители.       В ее голове царил беспорядок. Она знала, что Рейгар Таргариен был ее отцом. Человек, которого многие ценили — протеже, как они говорили. И все же этот же мужчина бросил ее мать, когда она была беременна ею. Он сбежал с другой женщиной, Лианной Старк, которую превратили в мученицу, хотя она добровольно последовала за ним.       Висенья недолго знала о своем истинном происхождении, но она боялась того факта, что Рейгар был ее отцом. Иногда она даже спрашивала себя, что хуже, иметь отца мужчину-шлюху или принца, который притворялся благородным, хотя на самом деле был совсем не таким.       Но возможно ли, что он был прав, поступив так? Этот вопрос выбил ее из колеи. — И действительно, Висенье всегда предназначалось быть принцессой, которой было обещано, несущей Свет. Однако она не ты, — продолжил он. — Она произойдет из твоей линии, когда придет время. Тебе предстоит сыграть большую роль, чтобы сбылось истинное пророчество. Тебе нужно переписать историю» — Так ты отправляешь меня назад во времени? Ты, должно быть, шутишь, — фыркнула Висенья, глядя на него, ожидая улыбки, смеха — чего угодно, что сказало бы ей, что этого не было. — Ты говоришь серьезно. Куда — или, скорее, когда я тогда пойду? — До того момента, когда все пошло не так. До упадка нашего великого дома. — Кровавый Ворон оглянулся, как будто мог почувствовать что-то приближающееся. — Несколько раз все шло наперекосяк с нашим домом. Время Мейгора Жестокого, момент, когда принцессу Рейнис обошли стороной за то, что она женщина, Танец драконов, Завоевание Дорна, восстания Черного Пламени, Трагедия Летнего дворца, Безумный король, Восстание Роберта, Разграбление Королевской гавани… И я могу продолжать, — пробормотала Висения, склонив голову набок. — Действительно. Но в жилах Таргариенов течет драконья кровь. Кто мы без драконов? Отличаемся ли мы чем-то от простолюдинов? Осмелились бы Завоеватели объединить Семь Королевств, если бы не драконы? — Он задался вопросом. — Итак, ты хочешь, чтобы я остановил Танец драконов? Самую кровавую войну в истории Вестероса? Ты хочешь, чтобы я сделала это сама? Ты в своем уме? — Висенья чуть не рассмеялась. Все это казалось невозможным. Должно быть, ей это приснилось. — Ты поймешь это достаточно скоро. Но помни, ты знаешь только одно будущее. Есть еще дюжина других, все неправильные и все же по-своему правильные. Если ты изменишь что-то одно, ты изменишь все, и это может быть как к лучшему, так и к худшему, — сказал он, и его голос звучал довольно настойчиво.       Ей нужно было узнать гораздо больше — нужно было спросить. С чего ей начать? Что ей нужно изменить? Как она собирается это сделать? Она не может этого сделать, не совсем одна.       Но внезапно из-за спины мужчины вырвался ослепительный свет. Ей пришлось прикрыть глаза. «Но — подождите!» Она ничего не могла видеть — ничего не могла чувствовать.

Тьма снова завладела ею.