Секреты, что я прячу

— Что… произошло? — нервно спросил Не Хуайсан, оглядываясь по сторонам. Казалось, что всё в порядке. Но из-за количества событий… что ж, это может быть просто затишьем перед бурей. — Вы думаете, Богиня нашла способ изгнать нас из разума Вэй Ина? — спросил Ванцзи, нахмурив брови.       Двое божеств смотрели друг на друга, в их глазах был написан страх. Бимин вздохнул и обратился к Дайю: — В данный момент ты более восприимчива к чувствам нашей Госпожи. Ты можешь что-нибудь сказать?       Дайю нахмурилась и закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Её красная лента взметнулась, как будто её поднял резкий ветер, а в руке она взволнованно крутила жёлтую гвоздику. — Нет, — ответила она через несколько мгновений, резко выдохнув. — Хотя она очень, очень зла на нас.       Бимин облегченно улыбнулся. — Это я знаю. — Но, — продолжила Дайю, — она боится, что Вэй Ин может пострадать, если она что-нибудь предпримет. Отсюда её нерешительность. — Но есть одно «но», верно? — застонал Цзинь Лин.       Дайю ухмыльнулась ему. — Всё так, мальчик. Наша Госпожа поняла, что единственный шанс изгнать нас из разума Вэй Ина, который у неё есть, это… — Разбудить его, — выдохнул Бимин. — Наша Госпожа… весьма изобретательна. — А? Что произойдёт, если Старший Вэй проснётся? — с любопытством спросил Цзинъи. — Путешествия во времени лучше всего совершать в бессознательном разуме, — объяснил Бимин. — Воспоминания, которые мы видим о Вэй Ине, являются сильными триггерами, и я уверен, что он предпочел бы похоронить их. Однако сейчас он без сознания, и, следовательно, он не знает о воспоминаниях, которые мы видим в его разуме. Однако, если он проснётся… тогда он сознательно попытается вытолкнуть нас из своего разума. — Мы не можем сражаться против обладателя разума, а тем более против Вэй Ина, — серьёзно сказала Дайю. Она взглянула на Бимина. — Неужели ты ничего не можешь сделать?       Бимин вздохнул. — Я позаботился о том, чтобы Вэй Ин не проснулся насколько это возможно с моими силами. Осмелюсь сказать, что наша Госпожа не зайдёт слишком далеко. Она заботится о Вэй Ине, гораздо больше, чем о своём желании отомстить. — Лучший курс действий сейчас — продолжать и надеяться, что нашей Госпоже не удастся разбудить Вэй Ина, — размышлял вслух Бимин. Он взглянул на обеспокоенных заклинателей: — Я предлагаю вам больше не тратить время.       Когда все они поспешно заняли свои места, Сычжуй протянул руку и прошептал Цзиньи: — Баба… Как ты думаешь, что случилось с его родителями?       Цзинъи пожал плечами. — Я слышал, что родители Старшего Вэя погибли во время ночной охоты. Хотя на самом деле никто не знает наверняка.       Как только эти слова слетели с губ Цзинъи, на них подул холодный ветерок, заставив заклинателей вздрогнуть. — Цзинъи! — рявкнул Цзинь Лин. — Что ты сделал?! — Ничего! — Цзинъи запротестовал. — Я просто подумал, как могли погибнуть родители Старшего Вэя! — Ах, — сказал Бимин, осознав, что произошло. — Хотя Вэй Ин находится в состоянии бессознательного сна, его слегка потревожили. Кажется, что его подсознание отвечает на твой вопрос, мальчик. — Ха? Что это значит? — Цзычжэнь нахмурился. — Это значит, что мы собираемся выяснить, как Вэй Ин потерял своих родителей, — сказала Дайю, хотя в её голосе не было обычной насмешки. Она казалась почти… недовольной ситуацией.       Конечно же, их окружение снова начало меняться. Заклинатели наклонились, сердца колотились от предвкушения… и страха.       Они были посреди густого леса, их окружали высокие деревья. Это место очень походило на гору Дафань. Свет был тусклым, не слишком ярким, и явно наступала ночь. Вокруг было тихо, если не считать случайного щебетания ночных животных: уханья совы, стрекотания кузнечика, воя и кряхтения зверей. — О? Где это? — Сичэнь нахмурился. — Смотрите! Это Старший Вэй и его родители! — Цзинъи указал на группу людей, приближающихся через заросли деревьев.       Все они посмотрели в том направлении, куда указал Цзинъи.       Действительно, это была семья Вэй. Чанцзе вёл их, его меч был обнажён, а жёлтый свет фонаря в другой руке освещал темноту вокруг. Его лицо мало что выражало, оно было лишь слегка нахмуренным. Он смотрел на неуклонно темнеющее небо.       Цансе Саньжэнь стояла позади него, её белые одежды развевались вокруг. Вэй Ин прижимался к её груди, спрятав таким образом голову. Она также вытащила свой собственный меч, одной рукой поддерживая сына, пока рубила лианы на их пути. Цансе кусала губу и постоянно оглядывалась через плечо, как будто хотела убедиться, что за ними нет хвоста.       Вэй Ин, казалось, перенял неестественный дискомфорт и страх своей матери. Время от времени он поднимал голову и касался щеки Цансе, удивляясь, почему его беззаботная мать казалась такой взволнованной.       Было ясно, что Цансе была обеспокоена. Её лицо, обычно озарённое лучезарной улыбкой, было неестественно нахмурено, а поза излучала волны ужаса. Взгляды, которые она бросала на своего мужа, выдавали её страх.       Это не имело никакого смысла ни для Фэнмяня, ни для Юй Цзыюань. Почему два таких способных заклинателя, как Цансе и Чанцзе, боятся ночного похода, даже если с ними Вэй Ин? Одна была ученицей Бессмертной Баошань Саньжэнь, а другой принадлежал к ордену Цзян. — Мы должны были уже миновать лес, А-Цзе, — Цансе прикусила губу, вздрогнув, когда услышала низкое уханье совы.       Чанцзе оглянулся, его рука замерла, когда он двинулся, чтобы срубить ветку между ними. — Осталось недолго, — попытался он успокоить свою жену, которая явно нервничала. — Нам следует поторопиться, — пробормотала Цансе, ускоряя шаг, хотя и поморщилась, когда ветка зацепилась за её волосы. — Сегодня ночь полнолуния. — В чём важность ночи полнолуния? — спросил Цзинь Лин, взглянув на остальных, которые пялились на него, едва помня, что нужно дышать.       Они продолжили свой путь, и, когда достигли небольшой поляны, услышали звук, от которого волосы Цансе и Вэй Ина встали дыбом.       Звуки воя зверя, явно демонического. Вой был странным, если не необычным. В отличие от обыкновенных криков измученных зверей, этот вой заставил их сердца сжаться от чистого страха. Это был пронзительный звук, чёткий предупреждающий, говорящий тебе: «Держитесь подальше, эти демоны опасны.»       Не Хуайсан сглотнул. Он действительно не хотел смотреть, как сражаются родители Вэй Ина. Он проигнорировал часть про «умереть».       Маленький мальчик уткнулся головой в грудь Цансе, не обращая внимания на взгляды, которыми обменивались его родители. — Они.? — Чанцзе посмотрел на свою жену широко раскрытыми от ужаса глазами, размышляя об опасности, которая вот-вот надвинется на них. — Это.?       Вэй Ин захныкал, когда звуки рычания стали более зловещими, более настойчивыми и вместе с тем более устрашающими. Лицо Цансе побледнело, а её рука с мечом дрожала, когда она посмотрела на мужа, чтобы кивнуть ему в знак подтверждения. — Да, — устало вздохнула она. — Они учуяли мой запах, А-Цзе. Они не успокоятся, пока не поймают меня или пока не наступит рассвет. — Запах? Какой запах? — спросил Цзян Чэн, его сердце колотилось от страха.       Ванцзи просто в отчаянии закрыл глаза. Он уже понял, какие звери убили родителей Вэй Ина.       Чанцзе обреченно вздохнул. Он взглянул на свою жену и решительно кивнул ей. — Тебе следует бежать, любимая.       Цансе бросила на мужа взгляд, полный неподдельного недоверия. — Что?! Нет! А-Цзе, бери А-Ина и беги. Я останусь здесь и буду сражаться. — Защищать тебя и нашего сына — мой долг, любимая, — спокойно сказал ей Вэй Чанцзе, даже когда он решительно повернулся в сторону всё более громких завываний. — Если ты убежишь, я смогу отбиваться от них, пока тебе не удастся выбраться из леса. — А-Цзе! — Цансе почти кричала от отчаяния. — Это моя вина! Эти звери — моя вина! И, кроме того, только я способна уничтожить их, и то только в моей истинной форме! Ты… ты не можешь надеяться победить их! — Что она имеет в виду, говоря «моя истинная форма»? — удивился Минцзюэ, глядя на тех, кто из будущего.       Никто не ответил, хотя Ванцзи с трудом сглотнул. Это тяжело. — Не спорь со мной, любовь моя, — сказал Чанцзе, начав чертить талисман на покрытой листьями земле. — Вы должны бежать и спасать себя. — А-Цзе, пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня делать это, — закричала Цансе, из её глаз потекли слезы. — Не тогда, когда… когда это моя вина… — Это не твоя вина, любимая. Чанцзе наклонился вперёд и поцеловал её в лоб, с любовью положив руку на непослушные кудри Вэй Ина. Маленький мальчик взглянул на своего отца широко раскрытыми от неуверенности глазами. — Баба?.. — его голос дрогнул, когда он посмотрел на необычно напряженное лицо своего отца. Он взглянул на свою мать, и смущение исказило его черты, когда он увидел, что лицо Цансе залито слезами. — Мама.? Что происходит.? — Ничего, А-Ин, — быстро успокоил Чанцзе своего испуганного ребёнка, сжимая руку на мече, когда низкие пронзительные завывания приблизились к ним. Он снова повернулся к жене и запечатлел ещё один поцелуй на её щеке. — Любимая, пожалуйста, уходи сейчас. — А-Цзе, я… я не могу оставить тебя… — Ты нужна А-Ину, любимая… — Мы нужны ему оба, А-Цзе! — кричала Цансе, слёзы текли по её щекам. — Забирай его и беги, у меня есть небольшой шанс против них… А-Цзе, пожалуйста… — Цансе Саньжэнь, — Вэй Чанцзе медленно, с любовью коснулся её залитого слезами лица, как будто ему никогда не надоест видеть её. Она ответила на его пристальный взгляд своим, дрожа всем телом, пытаясь прильнуть к своему мужу, единственному мужчине, которого она когда-либо любила в этой жизни. — Цансе, спасибо тебе за то, что любишь меня и позволяешь мне любить тебя. Возможность любить тебя и разделять твою жизнь — одна из величайших привилегий, которые у меня когда-либо были. — Тогда не делай этого! Пожалуйста, А-Цзе, — всхлипнула Цансе.       Чанцзе просто нежно улыбнулся своей жене и оттолкнул её, активировав талисман, который он нарисовал. Это был тот, который, по сути, разделял их, оставляя Чанцзе со зверями, а Цансе снаружи. Она закричала, потянулась, чтобы отодвинуть барьер, и заплакала, когда её рука обожглась. Бросив последний взгляд на них, Чанцзе направился в противоположную сторону поляны, оставив Вэй Ина и Цансе позади.       Заклинатели закричали, увидев зверей, от которых отбивался Чанцзе. Он побежал в противоположном направлении, привлекая монстров к себе.       Заклинатели нахмурились, не в силах узнать их. Всё, что они могли видеть, были горящие жёлтые глаза, острые белые клыки и безошибочно узнаваемый запах свертывающейся крови.       Для Фэнмяня было душераздирающим осознавать, что именно так погиб его лучший друг. Он погиб, спасая жизни своей жены и сына от зверя, которого им ещё предстояло обнаружить. Он сглотнул, вспомнив нежную и добрую душу Вэй Чанцзе.       Юй Цзыюань не понимала, как она должна продолжать смотреть это. Эти двое… Вэй Чанцзе и Цансе Саньжэнь были их друзьями. Ближайшими друзьями Фэнмяня. И теперь она собиралась узнать, как они оба погибли, потому что, как бы ей ни было неприятно признавать это, Цансе Саньжэнь тоже погибла здесь. Только их сын пережил это нападение.       (Только Вэй Усянь, который после этого подвергся нападкам от неё)       Что это был за зверь, который убил такого способного человека, как Вэй Чанцзе?       Цансе в шоке смотрела на его удаляющуюся спину, слёзы текли из её глаз, она не могла последовать за ним из-за барьера, который он активировал. Барьер защитил их, дав им несколько секунд, чтобы убежать от монстров, с которыми у Цансе не было шансов сразиться, особенно когда рядом с ней был ее ребенок.       Она посмотрела вниз, когда услышала хныканье из свёртка, прижатого к её груди, и увидела, как Вэй Ин испуганно смотрит на неё. — Мама.?       Цансе всхлипнула в последний раз, и слёзы потекли из её глаз. Затем она сглотнула и встала, её белые одежды развевались за спиной, когда она прижала Вэй Ин к себе. Она поцеловала его в лоб и решительно сжала свой меч.       Лань Цижэнь неохотно вздохнул. Несмотря ни на что, Цансе Саньжэнь всегда была силой, с которой приходилось считаться. Могущественная женщина, которой сейчас движет горе от потери мужа и страстное желание защитить своего сына.       Он был не единственным человеком, преисполненным уважения к ней. Фэнмянь вздохнул, вспомнив о свирепом характере Цансе. Юй Цзыюань почувствовала, как её горло сжалось от ревности, подумав, что никогда в жизни она не сможет превзойти Цансе.       Она чувствовала себя жалкой, ревнуя к женщине, которая была мертва.       (За исключением того, что… казалось, что Цансе была не тем человеком, которого они знали. Иначе зачем бы звери шли по её следу?) — Не волнуйся, А-Ин, — успокаивала она встревоженного ребёнка. — Мама защитит А-Ина, несмотря ни на что.       Все они были поражены, когда заиграла тихая музыка, уже успев забыть, что эти воспоминания сопровождались прекрасными мелодиями. На этот раз они были ошеломлены, услышав голос Цансе, сопровождающий мелодию. Мягкий, нежный голос, наполненный любовью.       Помню твои слёзы, что текли по лицу, когда сказала: «Никогда не уйду.»       Цансе посмотрела на Вэй Ина, чьи глаза были широко раскрыты от страха и беспокойства. Она снова поцеловала его в лоб и притянула к своей груди. — Пойдём, А-Ин.       Вокруг было темно, так как свет от фонаря Чанцзе давно погас. Единственным источником, освещавшим их путь, был слабый свет полной луны.       Цансе, спотыкаясь, шла по извилистой тропинке, ничего не видя, пока её глаза медленно привыкали к темноте. Она тихо напевала Вэй Ину, пока мальчик дрожал от страха.       Время от времени она оглядывалась через плечо, по её щекам текли слёзы, она всхлипывала, думая о своем муже.       В этот момент громкий вой заставил их остановиться. Вэй Ин задрожал, а Цансе прикусила губу так сильно, что у неё потекла кровь. Пронзительные звуки продолжались, и были слышны резкие рубящие звуки меча, за которыми последовали громкие крики боли.       Вэй Ин шмыгнул носом, испуганно глядя на свою мать. — Баба…?       Цансе не смогла сдержать дрожь в голосе, когда хрипло прошептала: — Не волнуйся, А-Ин, мама позаботится о тебе.       Когда все эти тени почти убили свет твой.       Они двинулись дальше, когда шелест листьев стал более зловещим, более близким. Цансе прижала Вэй Ина поближе и побежала между деревьями. Она защищала Вэй Ина от острых царапин рыжевато-коричневых ветвей на их пути, концы которых впивались ей в руки и срывали одежду. Ханьфу было разорваны в клочья, а Цансе истекала кровью, окрашивая молочно-белый цвет в красный. И все же она не остановилась, мчась мимо вьющихся деревьев с силой, понятной только отчаявшейся матери.       Даже тогда она не смогла избежать рычания и воя позади себя. Она взмахнула мечом и оглянулась, увидев зловещий блеск жёлтых глаз. — А-Ин… — пробормотала она. — Я должна спасти тебя.       Она отчаянно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, хоть что-нибудь, что помогло бы спрятать её драгоценное дитя. — Я должна… пожалуйста.       Надломленность в её голосе заставило их всех пошатнуться. Её глаза были широко раскрыты, ужас охватил её, не за себя, а за своего ребёнка. За единственный драгоценный дар, который у неё остался.       Ванцзи прижал руку к глазам, не в силах продолжать наблюдать за тем, как Вэй Ин потерял не одного, а обоих своих родителей. Своего отца, а следом и мать. Потому что именно это и произошло.       Цансе смотрела на деревья, когда увидела два дерева, переплетенных друг с другом, создавая тем самым маленькую скрытую крепость. Две ветви образовали небольшую скамейку, которая была укрыта густым навесом из плотных листьев. Было чудом, что она вообще это заметила, поскольку это место было хорошо спрятано и защищено.       Приняв внезапное решение, Цансе забралась на деревья, её ловкость и общий опыт в подобных мальчишеских поступках помогли ей. Никто не мог по-настоящему понять, какая демоническая сила наделяла женщину силой, поскольку она при этом боролась с весом Вэй Ина. Она, тяжело дыша, забралась на сучья и усадила Вэй Ина между ветвями.       Вэй Ин уставился на свою мать, не понимая, что именно происходит.       Он действительно ничего не понимал.       Он знал только то, что его мать в опасности. — Мама…? — робко прошептал он. — Ты в порядке?       Цансе попыталась улыбнуться, хотя её глаза были полны слёз. Она сглотнула, смотря на своего ребёнка, своего прекрасного храброго мальчика.       Яньли почувствовала, что по её щекам текут слёзы. Ей было невыносимо видеть, как её Сяньсянь потерял своих родителей. Цзян Чэн подавил желание выругаться от отчаяния. — Мама… мама в порядке, А-Ин, — пыталась успокоить Цансе испуганного ребёнка. — Но сейчас А-Ин должен пообещать, что он не уйдет отсюда.       Помню я, как ты сказал: «Не оставь меня одного»       Но всё теперь мертво и ушло в прошлое.       Пел печальный голос Цансе, вызывая слёзы у всех на глазах.       Глаза Вэй Ина расширились ещё больше. — Нет! Мама, не оставляй Вэй Ина здесь, пожалуйста! — отчаянно взмолился он.       Цансе посмотрела на своего испуганного ребёнка и, протянув руку, нежно положила её на дрожащего Вэй Ина. — А-Ин должен пообещать маме, — слёзы снова потекли по её щекам. — Пожалуйста, А-Ин. Ты… ты ведь хороший ребёнок, правда?       Вэй Ин слегка кивнул, положив свою крошечную ручку на руку Цансе. Она шмыгнула носом, переплетая их пальцы вместе. — Тогда А-Ин должен пообещать маме, что он не спустится. Несмотря ни на что. Пожалуйста, А-Ин, — взмолился Цансе, и Вэй Ин дрожащим голосом кивнул. — Хорошо, хорошо, — Цансе резко выдохнула. — А-Ин такой хороший. Мама любит А-Ина. — Мама…? — А-Ин… Мама любит тебя… Мама любит тебя так сильно. Баба… — Цансе поперхнулась, и слёзы потекли по её и без того мокрым щекам. — Баба тоже тебя любит… Мама и Баба всегда будут рядом с А-Ином… А-Ин знает это, верно?       Они не могли на это смотреть. Они просто не могли. Они не могли видеть невыносимую боль в глазах Цансе. Не могли вынести испуганного замешательства пятилетнего ребёнка.       Лань Сичэнь медленно положил руку на дрожащего Лань Чжаня. Ваньинь коснулся плеча Цзинь Лина, зная, как напуган его племянник. Сычжуй и Цзинъи искренне жалели, что никогда не спрашивали об этом. Не спрашивали, как Старший Вэй потерял своих родителей.       Это было слишком больно. — А-Ин знает… Мама… — тихо пробормотал Вэй Ин. — Хорошо, мой маленький, — прошептала Цансе. — Теперь А-Ин должен пообещать маме, что не будет смотреть вниз. Не важно, что он услышит, или что-то в этом роде, А-Ин не должен даже смотреть вниз.       Закрой глазки, солнце село ведь. — Я обещаю, мама. — Хорошо, мой А-Ин, — Цансе напряглась, услышав, что рычание становится всё ближе и громче. Бросив последний взгляд на Вэй Ина, она спрыгнула с дерева, две ветви которого эффективно скрыли Вэй Ина.       Цансе глубоко вздохнула, и её глаза загорелись страстью и яростью. Она обнажила свой меч и пошла дальше, вперёд, прочь от Вэй Ина.       Всё в порядке, тебе не навредят.       С рассветом мы будем целы и невредимы.       Однако она не смогла уйти далеко. Существа, которые бесконечно преследовали их, догнали её довольно быстро.       Когда заклинатели увидели зверей, даже Не Минцзюэ отступил перед огромными кровожадными демонами.       Это была стая, примерно шесть-семь огромных зверей, с жёлтыми светящимися глазами, слюной, стекающей из уголков их челюстей, с выступающими огромными клыками. У них были острые когти, и запах старой крови заставлял их содрогаться от отвращения.       Дайю всхлипнула, когда увидела зверей. — Прости…       Бимин протянул руку и похлопал её по дрожащему плечу. — Это не твоя вина, А-Ю.       Все они были слишком поглощены смесью шока и страха, чтобы поинтересоваться, о чём именно сожалеет божество.       Цансе выставила вперёд свой меч, сжимая его сильнее, чем необходимо. Глядя на рычащих на неё диких демонов, выражение решимости на её лице красноречиво выразило её намерениях.       «Я должна спасти А-Ина, — подумала она, напугав их тем, что теперь они могли слышать мысли Цансе. — Эти демоны помнят меня, запах моей крови… Я должна отвлечь их…»       С рассветом мы будем целы и невредимы.       Одним плавным движением она порезала себе руку, и кровь свободно потекла с неё. Увидев, как звери рычат в её сторону, как их морды поднимаются в ожидании и узнавании, Цансе тяжело вздохнула и побежала сквозь заросли деревьев так быстро, как только могла, и как можно дальше от укрытия Вэй Ина.       Не так-то легко перехитрить их. Звери зарычали, бросаясь вслед за быстрой заклинательницей, которая мчалась по извилистой тропинке. — Что это, чёрт возьми, за штуки?! — рявкнул Не Минцзюэ.       На этот раз Ванцзи не стал молчать. Он мрачно ответил: — Кунан де шенву — Что?! — Сичэнь моментально вспомнил это имя по древним текстам, которые он тоже изучал.       Кунан де шенву.       Создания одной конкретной Богини. Создания Лэй Цинъян. Существа, которым она дала жизнь в один очень тёмный момент своей жизни. Существа, которые всегда стремились уничтожить Богиню в её смертном состоянии.       Сичэнь сглотнул, поймав взгляд Ванцзи. Медленный кивок, который он дал в ответ, заставил Первого Нефрита впервые ахнуть, пока он обдумывал события. Это казалось таким нелепым, но в то же время имело абсолютный смысл.       Теперь у Ванцзи не осталось сомнений в том, что Цансе Саньжэнь была смертным воплощением Лэй Цинъян.       Кроме братьев Лань, остальные не опознали их, поскольку их исследования не были посвящены древней мифологии. Не Минцзюэ и мадам Цзинь посмотрели на двух перепуганных Нефритов с одинаково озадаченными взглядами.       Не посмей смотреть ты в окна, милый, там ведь всё в огне.       Там за дверью всё гремит война.       Цансе пела, её голос срывался, когда она представляла своего ребёнка и мужа. Одного из них она уже потеряла. И ничто, ничто не было достаточно могущественным, чтобы забрать другого.       За колыбельную ухватись, если музыка ушла, ушла.       Цансе бежала и бежала, пока не споткнулась о торчащий корень, из-за чего потеряла равновесие и скатилась вниз по крутому склону леса. Она поморщилась от боли, когда наконец приземлилась на правую ногу, и встала, дрожа. Один взгляд через плечо заставил её увидеть рычащих зверей у своего лица. — Прекрасно, — она безжалостно рассмеялась, и этот смех был слишком чужд для доброй леди. — Создание тебя было моей ошибкой. Я умру, исправляя её.       Она выхватила свой меч, разрубив головы нескольким демонам, и закричала, когда одному из них удалось укусить её за руку. Из руки хлынула кровь, и она упала на спину, держась за изуродованную руку.       Заклинатели были поражены её силой и храбростью. Собственный талант Вэй Ина казался неоспоримо правдоподобным. Должно быть, это всегда было у него в крови.       Звери были слишком сильны, чтобы Цансе могла теперь отбиваться. Она тяжело дышала, когда они приближались к ней. Один из них вырвал у неё меч, а другой укусил за обнаженную шею. Глаза Цансе расширились, когда она почувствовала, как жизнь мало-помалу покидает её. — А-Цзе… — булькнула она, из уголков её рта потекла кровавая слюна. — Прости…       Все они в шоке смотрели, как дрожащее тело Цансе застыло, и звери отошли от неё. — Подождите, смотрите! — изумленно воскликнул Цзинь Лин.       Фэнмянь отвернул голову, не в силах видеть смерть Цансе. Ну, и Юй Цзыюань и Лань Цижэнь тоже, если уж на то пошло. Она просто была такой живой, так присутствовала в их жизнях, сея хаос и опустошение везде, куда бы ни пошла.       Она была прекрасной парой с Вэй Чанцзе, дав жизнь одной из самых драгоценных человеческих душ.       Вэй Ину.       Когда Цзинь Лин закричал, все они посмотрели на исчезающее изображение, задыхаясь, когда увидели, что происходит с безжизненным телом Цансе.       Она начала светиться, подобно сиянию тысячи лунных лучей, с мягким серебристым отливом, а затем, медленно, начала распадаться на миллион лепестков. Лепестки белого лотоса, которые разнесло ветром по густому лесу, успокаивая неспокойную местность. Они плыли по ветру, пока от них ничего не осталось.       От Цансе Саньжэнь ничего не осталось.       Сцена внезапно сменилась ветвями, в которых Цансе спрятала Вэй Ина. Мальчик свернулся в комочек, сжимая красную ленточку, подаренную ему матерью. Его глаза были закрыты, и он закусил губу, гадая, где его мама и папа.       Закрой глазки, солнце село ведь.       С рассветом мы будем целы и невредимы.       Голос Цансе спел последнюю строчку, и сцены исчезли, оставив их всех безмолвными и убитыми горем.       Оставляя им миллион вопросов.       И именно Ванцзи был достаточно храбр, чтобы высказаться. — Господин Бимин, Госпожа Дайю — медленно произнёс он. — Цансе Саньжэнь — это смертная жизнь Лей Цинъян, я прав?