Отражение

      На балконе было холодно. Мари куталась в синий кардиган. Из зала приглушенно доносилось пение проигрывателя. Дверь на балкон скрипнула. — Я уложил Гермиону в твоей спальне. — тихо сказал Виктор. — Хорошо. — Мари вдохнула морозный воздух. — Не ожидал, что ты позовешь Малфоя. — Я и не звала. — Вот как. — Виктор усмехнулся и достал пачку сигарет. — Почему я не удивлен? — Потому что я никого не звала?       Они обменялись взглядами, и Крамм протянул Мари сигарету. Дюбуа прикурила от его тяжелой зажигалки, облокотилась о перила. Снег прекратился, и с балкона был виден сверкающий пейзаж темного леса. На черном ясном небе отчетливо виднелись звезды. Мари уже видела такие звезды.       Густой туман стелился у самых ног. Корни деревьев утопали в нем. Земля под ногами была вязкой. Мари была босиком. Почему она была босиком? Девушка сглотнула. По коже ползли мурашки. Дюбуа никогда раньше не видела этого места. Оно ей не нравилось. Напоминало болото. Мари боялась, что, ступи она не туда, провалится в темную воду. — Том? — тихо позвала Дюбуа. — Ты здесь?       Она нерешительно шагнула вперед. — Нет. — донесся хриплый голос. — Стой на месте.       Мари сглотнула. Замерла. Лихорадочно закрутила головой. Были видны лишь голые стволы, ничего больше разглядеть она не могла. — Том? — Не зови меня так. — проскрипел голос отовсюду и неоткуда сразу. — Где ты? — громче спросила девушка. — Зачем ты пришла сюда? — Я никуда не приходила. — она переступила с ноги на ногу. — Где ты? — Нет, пришла. Зачем? Ты не должна была приходить. — Я никуда не приходила. — разозлилась Мари. — Ты знаешь, что я не умею этого контролировать. Я даже не знаю, что это за место, Том! — Не зови меня так! — взревел голос.       Мари вздрогнула всем телом. Страх сковал внутренности вековым льдом. Было холодно. Так холодно. Она заметила, что пальцы покрылись инеем. — Хорошо. — испуганно закивала девушка. — Хорошо, только выйди, ладно? Пожалуйста, выйди. — Нет. — Я серьезно. — ногти посинели. — Если ты так меня наказываешь за мои слова… просто выйди, черт побери! — Ты была права. — откликнулся голос. — И ты не должна была приходить. — Я не понимаю, о чем ты. — иней рисовал узоры на ладонях. — Что-то происходит. Мне холодно. И страшно. — Нет. Это не ты. — тихо рассмеялся голос. — Конечно. Конечно, это не она. Она бы никогда не пришла сюда. Значит, и раньше тоже? — Том! — Мари беспокойно потрясла рукой. Крошка льда царапнула предплечья. Она опустила глаза. Колени были синими. — Том! Это не смешно! Я замерзаю. — Заткнись! — нечеловечески взвыл голос. — Заткнись, заткнись, замолкни! Это не она. Тебе меня не обмануть!       Мари дрожала. Она крутила головой, пытаясь угадать, откуда доносились слова. На глазах выступили слезы. На негнущихся ногах Дюбуа сделала несколько шагов вперед. Стопы проваливались в мягкую жижу. Мари показалось, что что-то укололо пятку, и она вскрикнула, кинувшись вперед. — Том! — заплаканно кричала девушка.       Она бежала, все глубже проваливаясь в топи. Земля пузырилась и заглатывала ноги уже по колено. — Том. — выдохнула Мари и провалилась в вязкое болото с головой. — Мари? — Тебе и не надо было. — Виктор встал рядом, повернувшись к стеклянным дверям. — Еще не распаковывала подарки? — Ты знаешь, что нет. — Я не мог выбрать, так что Гермиона помогла мне. — Разве это не против правил? — в проеме показался Драко. — Возможно. — Крамм улыбнулся. Выбросил сигарету и сжал плечо Мари. — Я оставлю вас. — Если бы знал, что будет столько людей, принес бы подарок не только тебе. — Малфой покачал головой. — Я не поблагодарила тебя. — Это ни к чему. Мелочи, еще и нашел в последний момент. — Драко сунул руки поглубже в карманы брюк. — Теперь вот думаю, что выбор плох. — Я не о том. — Мари бросила на Малфоя короткий взгляд. — Ты ведь заметил. — О чем ты? — Драко поежился. — Да так. — Дюбуа выдохнула дым. Затушила сигарету. — Не важно.       Малфой поймал ее грубой хваткой за локоть. В отражении балконных дверей мелькнуло разъяренное лицо мужчины. Драко сильнее сжал холодные пальцы. — Заметил. — жестко проговорил он. — Тогда, почему ты здесь? — внезапно в лице Мари пронеслось что-то такое. Давно позабытое. Яркое и живое. Злость. Она злилась. Как в далекие теперь школьные времена. Злилась по-настоящему. — Почему ты здесь одна? — Я не одна. — задушено сказала Дюбуа, дернув рукой. — Верно. Ты не одна, а я уехал во Францию из-за климата. Прекрати мне врать. — Ты так и не понял? — Мари заломила брови. — Я не врала.       Рука Драко ослабла, позволяя выскользнуть Дюбуа. Она толкнула дверь, скрылась в тепле дома, и наваждение исчезло. Или, по крайней мере, Мари повернулась к нему спиной. Глупое, крайне неосмотрительное решение, в котором было слишком много от того, что можно принять за доверие.       Ей было сыро. Она бежала за развевающимися полами черной мантии. Ей было мало этого душного воздуха с запахом тины, и она бежала, как в последний раз, преодолевая сопротивление собственного непослушного тела. — Постой! — кричала Мари. — Подожди, Том!       Лес остался далеко позади. Они стремительно приближались к воде. Гигантское озеро расстилалось впереди, и Дюбуа глотала безотчетный страх. Мужчина не замедлил стремительного шага. Решительно двинулся дальше и вдруг оказался прямо посреди озера. Мари растерянно замерла у самого края. — Том! — позвала она. — Сколько раз я должен говорить тебе не называть меня так? — тихо и зло спросил мужчина. — Да какое это имеет значение вовсе? — Тебе не понять… — Дитя. — зло выплюнула Дюбуа. — Да. Ты говорил это не единожды. Но знаешь что? Я больше не намерена слушать твои оправдания. На самом деле тебе страшно. — Да как ты смеешь. — А вот смею! — крикнула Мари. — Смею! Я все думала, почему же ты за мной не бежишь. Почему не гонишься, отчего не пытаешься склонить на свою сторону или не делаешь ничего для завершения этой истории. И теперь я понимаю. Дело не в том, что я ребенок. Просто ты не знаешь, что дальше, и тебе страшно. — Я прожил больше, чем ты можешь себе вообразить. — И так же, как и все прочие, не имеешь понятия, что дальше. — Мари шагнула вперед. — Мне больно. Так больно, что чувство, будто кожа рвется. Будто мир рушится. Будто он кончился, и всюду разом выключили свет. И в этой слепой темноте мне надо идти по битому стеклу, и мне больно, черт возьми! И все это из-за тебя. — Тогда зачем ты пришла? Зачем ищешь меня, зачем бежишь? — Я не знаю. Не знаю. Мне больно, зло и стыдно. Каждый раз, когда я просто смотрю на тебя, мне кажется, что я предаю память всех, кто был мне когда-либо дорог. Но я знаю, что тебе тоже больно. Теперь знаю. — по воде расползались круги. — Тебе больно и зло. Тебе страшно, что эта боль никогда не окончится. И тебе кажется, будто небо рухнуло тебе на голову. Возможно, тебе больнее всех. Потому, думаю, свою боль я могу пережить.       Мари протянула вперед руки. Коснулась чужих плеч. Притулилась лбом к прямой спине. Под ногами в водной глади отражались мириады звезд. На какое-то удивительное мгновение Мари стало почти легко. — Я слышал звон разбитого стекла.       Мари думала, что лишилась ума. Она не могла слушать эти слова. Эти слова разбивали ей сердце. Она видела чужое лицо над собственным плечом в каждом окне, как только смеркалось, в каждом зеркале, в стеклянных дверцах серванта, во всех серебряных чайниках. Мари было дурно, у нее кружилась голова, ей казалось, что она и сама слышит звон разбитого стекла, и она падала, падала, падала прямо на дно кроличьей норы, усыпанное осколками. — Мари.       Дюбуа не спала, не ела, избегала зеркал и ей всюду чудился проклятый шепот, словно не было ничего этого раньше. Словно не ощущала она себя безумной раньше. В библиотеке горел верхний свет. Наверное, Мари забыла его выключить. Она не помнила, зачем заходила сюда. Она была такой уставшей. Потому, когда Гермиона позвала ее, Дюбуа не сразу поняла в чем дело. Грейнджер стояла, как вбитая в землю. Бледная, точно простыня. — Что это?       В голове взорвался сигнал тревоги. Вместе с кислым дымом, предсмертными криками и глухим звуком падающих тел. Бум. Бум. БУМ. Она оказалась заперта в этом лабиринте, где ядовитый смог заползал в любые щели, и ей некуда было бежать. Она задыхалась. — Миона, я… — по слогам выдавила Мари и прервалась, беззвучно засмеявшись.       Я — что? Могу объяснить? Но Мари не могла. И все же ей хотелось. Как пойманному за руку бандиту попытаться прикрыть свой позор, оправдаться, покаяться. Но Мари не знала, что происходит. Не знала, стало ли ей легче от того, что чужое, незнакомое, еще одно лицо в отражении действительно там было. Потому что Гермиона, смотрящая на поверхность окна, чуть правее и выше головы самой Мари, определенно видела. И Дюбуа хотела умыться слезами или кровью и откусить себе язык, чтобы смерть не была легкой. Потому что за такое она не заслуживала легкой смерти. — Скажи, что это шутка. — быстро произнесла Грейнджер. Ее глаза шало блестели. — Скажи, что мне кажется, что я сошла с ума.       В старом особняке Блэков пало затхлостью и ушедшей эпохой. Ушедшей безвозвратно под звуки взрывов, рокот битвы и хруст костей. Портреты хранителей этих времен смотрели на Мари неизменно печально. С легкой отрешенной грустью, как будто знали, через что она прошла. Может, и правда знали. Вельбурга, всякий раз завидев ее, чинно произносила «да». Что бы это не значило, Дюбуа знать не хотела. — Мари, скажи… — Гермиона наконец перевела глаза на друга, и все вдруг стало ясно. Как божий день, как белый свет стало вдруг ясно, что то самое «все кончено», легко оброненное по возвращении в штаб, было гнусным враньем. Что, пока они плакали и пили, пока сражались, пока продолжали бороться, пока выслушивали лживые льстивые слова и определяли для себя на чьей же стороне они стояли, ее друг умирал. Гермиона то думала, что они все умирали. Иногда по несколько раз на дню. Но для нее с тем самым «все кончено» чему-то действительно пришел конец. А для Мари нет. И она продолжала умирать даже сейчас, замерзая в этих туманных неопределенных «никогда» и «всегда». Гермиона наконец-то поняла смысл слов Люциуса. — Мари.       Гермиона всхлипнула, зажала рот ладонью, сделала несколько порывистых шагов, с болью замечая, как сжалась всем существом в этот момент Мари, и стиснула ее в объятиях. — Все хорошо. — прошептала она. — Все в порядке. Ты не думай. Не думай, что это что-то значит. Ладно? Я тут. Я никуда не уйду. Все хорошо.       Луна покачивала головой, и ее сережки звенели. Она смотрела своими подчас страшными глазами в зловещее никуда и мечтательно улыбалась. — Блейз заснул, так что ты можешь остаться в моей спальне. — сказала Мари. — Правда, там уже спит Гермиона. — Нас ждет путешествие, я бы не смогла уйти, даже столкни меня Гермиона с обрыва. — пропела Лавгуд. — Путешествие? — У короля каменное сердце. Железное ему не подойдет, а соломенное будет колоться. — Это Мио? — удивленно вздернула брови Дюбуа. — Или ты про страну Оз? — Все в сборе. Ворон, дровосек, пугало, гусеница и рыцарь. — А я, значит, Алиса. — усмехнулась Мари. — Ты стрела. — Луна посмотрела ей в глаза. — И ты должна попасть в сердце короля.       Мари не чувствовала земли. Ей казалось, она плывет в пространстве, дрейфуя в облаках, и не ощущает собственного тела. Она шла и шла, пока не оказалась посреди поля. Очень похожего, и все же, не того, что было ей знакомо по снам. Зеленая трава доходила до пояса. Здесь не было цветов. Мари взглянула в ясное весеннее безоблачное небо и рухнула навзничь, раскинув руки.       Не было обещанного облегчения. Никто его, конечно, не обещал. Но это ведь было бы закономерно? Мари все сделала, как того и требовали. Она убила дракона. Спасла принцессу. Так, отчего ей казалось, что она проиграла? — Ты, верно, шутишь. — лицо Рона медленно, чудовищно медленно, приобретало вид растерянности. Улыбка сползла с губ, оставив жесткую полоску. Он нахмурился. — Это чушь. — Я приняла решение. — Мари смотрела в сторону. За спиной висела карта. На столе были расставлены жестяные кружки. — Нет. — гневно сказал Рон. Его отряд только вернулся с донесением. Местоположение Воланда было обнаружено. Орден установил контроль над большей частью территории Англии. Сейчас был идеальный момент для решительного удара. — Мы не можем так рисковать! Что, если ты не справишься? — Я сказала тебе, что думаю. — хмуро выдохнула Дюбуа. — И я не согласен! — он шарахнул по столу кулаком. — Ты не можешь совершать таких опрометчивых действий. В итоге, ошибка будет стоить не только тебе, но и нам всем! — Мы должны все поставить на кон. — Ты ведешь себя глупо и эгоистично. — Рон зло сузил глаза. — Это то, как все должно было закончиться с самого начала. Только он и я. Какой толк заявится туда толпой и устроить побоище? Война затянется еще на несколько лет, и тогда уже никто не оправится от разрушений. Это должна быть дуэль. Я не намерена устраивать засаду, это будет трусливо. — Гермиона. — Уизли круто обернулся к Грейнджер, чистившей сапоги. Рядом сидящий Крамм повел челюстью. — Виктор! Поддержите меня. — После смерти Аберфорда ты был первым, кто заявил, что теперь сопротивление возглавляет Дюбуа. Мы все голосовали. — Гермиона отбросила тряпку. — Но это абсурд. Мы не знаем победишь ли ты в честном поединке, а я очень сомневаюсь, что поединок будет честным. — Как главнокомандующий армии Ордена Феникса, это мое последнее решение, офицер. — рявкнула Мари, устав от этого пустого трепа. — Офицер? — задохнулся Рон. — Офицер? Так ты теперь говоришь? Я-то считал, что мы друзья. — Я сказала. — Дюбуа встала из-за стола. — Это мое последнее и окончательное решение.       Уизли вышел из палатки стремительным шагом. Мари повалилась обратно на стул. Ей было неприятно использовать этот прием. Слова ударили по ней больнее, чем по Рону. Власть была ей не нужна и безынтересна. Но Рон был первым, кто забыл о том, что они друзья. Он был первым, кто забыл, что у Мари тоже есть сердце. И Дюбуа не собиралась теперь выслушивать отповеди. Не от него. — Зря я так. — тихо сказала Мари. — Мы все начинали солдатами. — Гермиона хрустнула шеей. — Ты не знамя, и получила это место по праву. За заслуги. — И все же, Рон прав. — Он переживет. — Виктор поднялся на ноги. — Ты считаешь, я принимаю верное решение? — спросила Мари. — Я не оспариваю приказов. — Крамм повернулся к Дюбуа. — Благодаря тебе мы оказались там, где есть. Ты прислушиваешься к мнению других и принимаешь ответственность. Рону не понять, какого тебе. Радость от каждой успешной операции делиться на всех, но неудачи вынуждена смирять ты одна. И пока первое перевешивает. Я стараюсь мыслить рационально. Хочешь моей честности? Я не считаю, что ты поступаешь здраво. Но еще я верю тебе. И верю в тебя. Так что пойду до конца, что бы ты не решила. — Нет. — сказала Гермиона, когда Виктор вышел. — Что — нет? — Нет, я не буду тебя ненавидеть, чем бы это не закончилось. — Грейнджер подняла решительный взгляд на Мари. — Сегодня я останусь у тебя. — Будем пить и вспоминать лучшие времена? — Дюбуа кривовато улыбнулась. — Тебе надо поспать. — Гермиона покачала головой и взяла Мари за руку. Они легли на узкий матрас, крепко прижавшись друг к дружке. — Я люблю тебя. Спи.       Она ошибалась. Когда думала, что самое страшное — это беспрестанная боль. Пустота, жравшая ее внутренности прямо сейчас, была куда страшнее. Мари лежала в высокой траве и думала о красных глазах. Он так ничего и не сказал. Посмотрел внимательно. Заглянул глубоко. Видимо, увидел что-то. То, что хотел увидеть все это время, с самого начала. Легко кивнул самому себе и вдохнул. Почему ты не стал убегать, — спрашивала себя Мари. Почему ты не побежал? И сама себе отвечала. Я бы не стала стрелять в спину. — Все кончено. — сказала вслух Мари. — У меня не было выбора. Верно? — Да. — в очередной раз произнесла Вельбурга, глядя на Мари. — Ответ на все твои вопросы был одним. Да. — Простите? — Мари схватилась за перила. Она не ожидала, что дама заговорит с ней. — Прощаю. — высокомерно и немного кокетливо кивнула женщина. — Все же этот момент должен был настать. Сириусу положено было оберегать тебя, но он всегда был излишне свободолюбив. Он разумел, что его борьба, а вернее победа, на кою он легкомысленно уповал, послужит тебе лучше. — Он боролся за то, что считал правильным. — вздохнула Мари. — Я не могу винить его за попытку. Я была одной из причин, почему он выбрал этот путь. — Мир вертится вокруг молодых. — хмыкнула Вельбурга. — В Шотландии есть дом. Ты найдешь порт-ключ в тумбе хозяйской спальни. Полагаю, ты туда не заглядывала. — В Шотландии? — эхом откликнулась Дюбуа. — В тебе от Блэков больше, чем ты думаешь. Я даю свое дозволение. — женщина махнула рукой, и Мари ощутила, как зароптали стены дома. — Ты найдешь там кольцо. Когда будешь готова — вернись сюда и займи свое законное место.       Леди Блэк с хрустом распахнула веер и отвернулась. Разговор был окончен. Дюбуа метнулась в спальню. Цветочное поле с высокой травой у загородного дома Блэков в Шотландии. Она должна была увидеть его наяву.       Мари легла на кровать, не раздеваясь. Прямо поверх одеяла, в которое заботливо укутал Гермиону Виктор. Луна повалилась на другой край. Они заснули в самый светлый час ночи.