просто полюби меня сильнее

      Тишина снова повисает в холодной комнате. Дима ноги ледяные к себе поджимает и смотрит на массивную дверь. Как же хочется сбежать отсюда. Это единственное, о чем он может думать сейчас. Доверяет Мише и его оперативности. Старший Матвеев верит, что долго здесь сидеть не придется, потому что брат на уши всех поднимет, чтобы как можно быстрее старшего вытащить.       В подвал заходят несколько мужиков во главе с Костей, а у Димы холодок по спине бежит. Каждый из них явно по комплекции будет больше самого Димы, так что если захотят скрутить, то усилий много не приложат. Матвеев вжимается в угол и внимательно следит за каждым действием бывшего возлюбленного. Он кажется слишком опасным, и сейчас Дима не может даже представить, что тот может выкинуть. Если раньше Матвеев еще знал, что скрывается за тем или иным выражением лица, то сейчас абсолютно не представлял, что его ждет. Этот человек давно изменился, так же, как и сам Дима, поэтому рассчитывать на старые действия было бы крайне глупо.       Сейчас это могло быть абсолютно все, кроме убийства, и от этого было страшно. Дима предпочел бы умереть, нежели возвращаться в тот кошмар, в котором жил. Он понимал так же и то, что теперь все будет куда хуже. Потому что он, Дима, пленник. Надеется, что его мучать не будут, однако осознание холодным потом прошибает: пытки будут. Так просто держать его здесь не собираются. Если раньше его стабильно избивали, хотя они были в отношениях, то теперь на нем живого места не оставят. Будет весь в синяках — это будто клеймо, означающее, что Дима снова принадлежит Косте. От этого действительно блевать тянет.       Костя улыбается. Так мерзко и не по-настоящему, что Дима брови хмурит. Понимает, Гецаев этот что-то задумал. А еще, кажется, и фамилию сменил. Значит, границу пересекать под настоящим именем ему тоже нельзя теперь. Забавно, а ведь раньше он именно этим и кичился. А теперь даже похвалиться, видимо, нечем.       — Матвиш, — Костя на корточки садится перед Димой и улыбается ему, но эта улыбка такая ненастоящая, что становится не по себе, а от обращения и вовсе тошнить начинает. Если бы Матвеев поел сегодня с утра, он уверен, обязательно вырвало бы на Гецаева, а это явно бы не предвещало ничего хорошего. Сразу же избили бы, а сейчас есть возможность оттянуть неминуемое, — Я думал, что мы любим друг друга, а потом я узнаю, что тебе телефон дали. Астрид тебя тоже любит, а ты ее так подставляешь. Нехорошо получается, да?       Дима дергается пугливо. Кто, блять, мог рассказать о телефоне? Не Астрид, раз Костя ее тоже привлек. Прослушка? Может быть, но тогда как у девушки вообще этот телефон оказался? Уловка и для нее? Сейчас становится страшно не только за себя, но и за саму девушку. Она же действительно хотела как лучше, без злого умысла.       В своих людях Дима уверен и подозревать Влада или уж тем более Мишу не станет. Олег… Дима не уверен, что тот связан с Гецаевым, но уж больно резво он встал на защиту Димы. Будто бы не боялся совсем. Так, может быть, это была часть приказа?       Матвеев хмурится. Нет. Он с родителями Шепсов все обговорил и все проверил. Не было там никаких документов, которые могли указывать на Костю. Значит, всё-таки в телефоне прослушка.       — У меня нет телефона, — Дима смотрит прямо. Боится, но смотрит. Врать он умел, пусть и не очень хорошо. Сейчас главное не словить паничку, а все остальное решаемо. Точнее, ему так кажется. Нужно еще потянуть время, чтобы звонок отследили, а дальше — потерпеть. Да, это глупо, но усугублять ситуацию нельзя.       — Правда? А почему мне сейчас доложили, что твой любимый братик знает, где ты? — улыбка с лица Кости пропадает моментально, а Дима слюну вязкую сглатывает. В горле ком, да такой, что если он упадет ниже, то Матвеев вполне сможет задохнуться. Так себе, честно говоря, развитие событий.       — Так если он знает, то почему до сих пор не здесь? — Дима руки на матраце сжимает немного испуганно, но зрительный контакт не прерывает. Подобная фраза очень резкая и от этого сердце замирает практически. Матвеев корит себя за длинный язык. Нельзя же было промолчать!       Звук пощечины разрезает наступившую тишину. Дима шипит тихо. Щека горит — наверняка на ней останется след.       — Руки свяжите, чтобы не расслаблялся, — Костя вздыхает и поднимается, — Я предлагал по-хорошему, Дима, но, видимо, будешь наравне со всей швалью. Позвать ребяток, чтобы они развлеклись?       У Матвеева, кажется, на секунду сердце и вовсе останавливается. Нет. Нет, пожалуйста. Он сглатывает тихо и отрицательно головой машет. Да он даже умолять готов, лишь бы его не тронули!       — Вижу же, что хочешь, — Костя улыбается так мерзко, что Дима колени собственные обнимает, ногтями впиваясь в кожу и царапая. До покраснения, до небольших ранок. Сейчас абсолютно все равно на возможное заражение, — И Астрид сюда приведите. Пусть вместе отдуваются.       В этот момент Матвееву кажется, что он умирает. Ему страшно. Очень. Последнее, чего бы он хотел, это чтобы его пустили по кругу. Дима не замечает, как из глаз начинают безостановочно литься слезы. Защитная реакция.       Прошел всего год. Старые раны не зажили. Дима помнит, как было больно, когда его имели несколько человек. После этого у него табу на нижнюю позицию. Ни за что не ляжет ни под кого. Чтобы не повторилось подобное. Потому что это больно. И морально, и физически.       Потому что подобное не забывается. А время не лечит, да и никогда не лечило. ***       Влад подъезжает к офису и остаётся сидеть в машине, пока Миша слушает, что происходит у Димы, и бежит к информатору. Благо, Вика была у себя. Миша протягивает свой телефон ей и просит отследить звонок. Райдос лишних вопросов никогда не задавала — за это ей огромное спасибо.       Все происходит слишком быстро. Миша вслушивается в диалог на звонке и у него кровь в жилах стынет. Младший Матвеев никогда в живую не видел и не слышал все издевательства над братом, но сейчас злость берет верх. Михаил руку в кулак сжимает. Лишь бы успеть спасти.       — Долго еще? — непривычно резкий голос заставляет впасть Мишу в ступор. Матвеев уже собирается извиниться, потому что такое отношение к старшему человеку недопустимо, но Вика рукой машет, мол, нормально. Она все действительно понимает. Миша за брата переживает. И Райдос действительно рада, что у Димы есть такой человек, который действительно боится за него. Потому что Дима давно плюнул на всех родственников. А Миша из кожи вон лез, дабы получить обратно доверие брата.       — Держи, — она отдает телефон и документы, а Миша кивает и пулей выбегает обратно из офиса. Он выдаст Вике премию, когда все это закончится. Всем, кто ему помогает.       Младший Матвеев всецело поддерживал идеологию брата о том, что сотрудников надо уважать, чтобы получать уважение в ответ. Сейчас Миша требует и в короткие сроки. Он обязательно перед всеми извинится за их переработки в денежном объеме. Все же, как бы это не звучало алчно, но многие люди согласны делать что-то только за деньги. Миша их не осуждает. Он знает, какая в стране ситуация и зарплаты у обычных людей. Конечно все хотят побольше денег срубить.       — По этому адресу поехали, — Миша документы отдает Владу. Тот глазами пробегает по ним и кивает. Сообщение быстро пишет, которое начинал до прихода Миши, и наконец трогается с места. Это на другом конце Москвы. Ехать придется долго. У них есть немного времени.       Череватый замечает, что нервы Михаила натянуты до предела и почему-то ему становится смешно. Он никогда не видел, чтобы Матвеев настолько переживал за брата. Иногда и вовсе казалось, что самому Мише плевать на брата, а оказалось, что это далеко не так. Аж обидно как-то.       — Кому ты все время написываешь? — Миша бровь вскидывает, не особо понимая, почему Владу смешно. Мише, например, вообще не до смеха. Даже не до истерического.       — Лене. Я обещал Леву сегодня забрать, а по итогу не могу, — Влад плечами пожимает. Конечно, хотелось бы видеть сына, но работа есть работа. Тем более сегодня.       Все же, чтобы обеспечить сыну безбедное будущее, нужно работать, как не в себя. А терять сейчас работу не хотелось. Лучше он один раз откажется от того, чтобы увидеть Леву, чем лишится такой прибыльной должности.       — А… Да, это обидно, — Миша кивает. Он понимает, как скучает по сыну Влад, но сейчас, как бы эгоистично не звучало это, важнее всего Дима. Потому что он босс, а если с ним что-то случится, то Миша себе ни за что не простит. Он же обещал, что будет оберегать брата, а теперь что?       Ничего. У младшего не получилось сдержать своего слова. И Михаил совершенно не обидится, если утратит доверие Димы. Все же, действительно нужно было внимательнее относиться к этому Косте и не уходить, оставляя Диму.       Целиком и полностью это вина Миши.       Хотя где-то на подкорке сознания закрадывается мысль, что Влад ничего не сделал, хотя все видел. Это заставляет напрячься. Мог ли сам Череватый сообщить Гецаеву, что у Димы есть телефон? Вполне возможно.       Но если это действительно Влад, то сейчас Дима в большой опасности. Миша не говорит ничего. Лишь делает себе небольшую пометочку насчет этого. Больше никого в известность не ставит. Сомневается в своих людях.       Думает лишь о том, что Диму надо срочно вытаскивать, а потом сам старший Матвеев решит, что делать с Череватым.