просто полюби меня сильнее

      Дима смотрит на Олега, на пустоту в его глазах и грустно улыбается. Он знает, что делает. Намеренно разбивает сердце.       Потому что Олег светлый, потому что ему не нужен бизнес Димы, потому что Дима хочет защитить Олега.       Матвеев на кровать падает и глаза прикрывает. Чувствует себя последним мудаком и вспоминает с чего началась эта трясина.       Вот ему снова 22, у него есть буквально все: любимая работа, достаточно денег и любимый человек под боком. Они живут в Питере, гуляют по Невскому проспекту, а потом под покровом ночи сидят в баре и смеются с какого-то пьяного бреда. На руках у Димы нет шрамов и синяков, на них новые татуировки, сделанные пока что только до локтя, но вскоре это будут полноценные рукава, а на губах расслабленная и счастливая улыбка. Он плечом приваливается к Теймуразу и влюбленным взглядом смотрит на него.       Они сегодня отмечают выход на международный рынок. Диме никогда не говорили, что именно продают, но он радуется за успехи возлюбленного. Да как тут не радоваться? Международные отношения — это великолепно, особенно торговые. Бизнес цветет, а вместе с ним и их любовь.       — Не хочешь в Китай, Матвиш? — однажды предлагает он, а Дима соглашается. Без задней мысли.       Китай — это же круто! Дима уже представляет, как они будут гулять по улочкам какого-нибудь небольшого городка и радоваться жизни. У Матвеева английский хороший, он не пропадет, поэтому и не переживает в случае расставания остаться в другой стране.       Даже не так, Дима о расставании и не думает. Знает, что все у них будет хорошо.       И от этого так тепло на душе становится.       Ему 23, он снова поссорился с Теймуразом и сбежал из общей квартиры. Сидя в каком-то баре, он хмуро оглядывает смутно знакомую компашку и раздражается, понимая, что это шпионы Тейма. Поэтому он и не звонит третьи сутки. Его давно нашли.       Однако, Дима игнорирует их существование упорно, пока не замечает, как к компании подтягиваются девчонки. Боковым зрением Матвеев видит зип-пакетики и думает, что обязательно расскажет все Тейму, если они помирятся.       Они мирятся через месяц. Дима все это время живет у подруги на квартире, каждый раз выходя курить, видит знакомую машину. Тейм не пишет и не звонит, но его поддельники рядом с Матвеевым на каждом шагу — неясно: следят или защищают.       Дима думает на второй вариант и от этого тепло становится.       Но домой он всё-таки возвращается — соскучился безумно. Ему тогда впервые разбивают нос и наделяют статусом «шлюха», а Дима искренне не понимает почему.       Даже не догадывается, какую информацию предоставляли шпионы, выворачивая все так, чтобы от Димы побыстрее избавились, а когда Матвеев рассказывает про наркотики у работников Тейма — тот смеется.       — Я знаю, это мой товар, — у Димы в голове пазл складывается. Именно с наркобароном прошли последние пять лет совместной жизни.       И впервые Матвееву становится страшно. У него никогда не было проблем с законом — он в целом был чудесным ребенком. И учился хорошо, и достигал всего сам, а потом, как бы это глупо не звучало, действительно попал не в ту компанию — даже не заметил этого!       Ему 24, он снова сидит объебанный в ноль в пустой комнате и смотрит таким же взглядом в стену. Денег на карте почти не осталось. Возвращаться к Тейму не хочется. Подруга уже четвертые сутки не отвечает (или это телефон сдох?). А Диму колотит внутренним холодом. Словил бедтрип и хочется рыдать.       Страшно. У него никого рядом не осталось. Абсолютно никого. Он ведь даже с собственным братом поссорился перед отъездом в Китай.       — Ты был по-тупому прав, Миха, — признается сам себе Дима и ревет.       У него отходняк начинается скоро. Доза была совсем маленькой. Нужно найти еще. И он ищет. Просит мобильник у прохожих — у Димы лицо смазливое, ему верят; пишет своему дилеру и просит перевести ему денег, а сам наличку прохожему отдает.       И снова ищет дозу.       Мало. У него начинается ломка.       Сам не помнит сколько она продолжается, но просыпается у этой самой подруги. Она пытается ему объяснить что-то, а он отказывается.       Домой? У него дома-то и нет. Родители не пустят, Тейм тоже.       Он в целом, кажется, выгнал его навсегда.       Ему 25, личность сломана в ноль. Сам не понимает, кто он такой: Матвей или всё-таки Дима. По кусочкам собирать себя не хочется. Не понимает, почему все еще живет с Теймом.       Просыпается от криков, вместо завтрака его бьют, потом доза и снова его насилуют. Дима даже не понимает кто. У него вместо крови уже этот ебаный меф, периодически откапывают от передозировки.       И Дима думает, что скоро умрет. Он ждет этого.       Да только все в один день меняется.       Снова подруга, она помогает ему прийти в себя. Доз меньше становится, и Матвеев начинает осознавать, что еще живой.       Сам не помнит, как соглашается на что-то. Этим «что-то» оказывается самолёт. В Москву. Дима не понимает зачем, а в аэропорту его ждет Миша.       Что? Откуда он знал?       Ему 26, и он снова в этой яме.       У Димы по щекам слезы текут. Он вспоминает все за прошедший год и хочет за город. Не в тот дом, из которого его привезли, нет. На дачу, где Дима и пережидал ломки, где стены царапал от того, как хочется дозу, но жил.       Он, блять, чувствовал себя живым.       А теперь снова пустота, как тогда.       — Поехали на дачу, — предлагает Дима, забывая, что Олег и не в курсе даже.       — Куда? — Шепс аж вздрагивает от того, как неожиданно заговорил Дима. Олег надеялся, что тот уснул, а оказывается, что у того сна ни в одном глазу, да еще и про дачу какую-то говорит.       — На дачу, — глупо повторяет Дима, а потом по лбу себя ударяет. Ага, знал бы еще Олег где она находится. Молодец какой! — Дай телефон, я вызову такси.       Удивительно, но Матвеев даже адрес помнит, а Олег доверчиво дает ему телефон. Дима под нос себе усмехается. Это очень глупое решение. Вот только он сам из этого дерьма выбраться хочет, а потому пересиливает себя и действительно вызывает такси, так и не написав своему дилеру, а ведь мог.       — Миша убьет тебя, если узнает, что ты давал мне телефон, — Дима с трудом поднимается и, заметив испуганный взгляд Олега — быстро понял, — смеётся, — Не писал я дилеру, разжимай яйца. Такси скоро приедет.       Дима не осознает, но по нему видно — ломка постепенно меньше мучает. Даже сознание немного проясняется, пусть голоса в голове так и твердят о его ничтожности.       Нормально, он привык. Главное больше никого не впутывать во все это. Не хочет он, чтобы Олег так же жалел о том, кому решил отдать свое сердце.