Бывшие

Ксавье пребывает в растерянности от того, что видит перед собой бывшую. Кого угодно он рассчитывал встретить здесь. Бьянка предупредила, что они вместе отсмотрят модель, но… Уэнсдей? Она всегда говорила, что не будет работать на съемках белья. Это слишком просто. Тебя навсегда запомнят той, кто рекламирует задницу, и на серьезный контракт можно больше не надеяться. Что же случилось за то время, которое они не общались, что девушка решила изменить своим взглядам? – Ксавье! – Из размышлений его выбрасывает громкий голос Барклай. – Наконец-то! Познакомься, это Уэнсдей Аддамс. – Спасибо, Би, – непринужденно кивает. – Мы знакомы с мисс Аддамс. Нам уже приходилось однажды сотрудничать. Уэнсдей беззвучно вздыхает, вспоминая тот единственный раз, когда ее снимал Торп. Это была реклама спортивного бренда, с которой и началось их знакомство. Он флиртовал практически с первой минуты, а она игнорировала. Встречаться с коллегами было против ее правил. Но парень был столь настойчив в своих ухаживаниях, что однажды она сдалась. Это были самые яркие отношения Аддамс. Ксавье ураганом пришел в ее жизнь. С ним было тепло, весело и счастливо. Почти всегда. Ссоры случались. Такие же жгучие, как и страсть. Желание придушить его голыми руками всегда соседствовало с жаждой немедленно повалить на диван. Она была влюблена. Глубоко, искренне, иррационально. К счастью, ей хватило ума вовремя остановиться. – О, прекрасно! – голос Барклай возвращает Аддамс из воспоминаний. – Тогда давайте приступим к обсуждению дела. Торп проходит к девушкам, на секунду теряясь с чьей стороны сесть. Вроде логичнее расположиться на стороне Барклай на соседнем кресле, но он знает, что Уэнсдей нужна поддержка, поэтому приземляется на диван недалеко от нее. Бьянка коротко хмурится в недоумении, но быстро возвращает лицу любезный вид и начинает: – Что ж, Уэнс, мне прислали твое портфолио, – голос серьезен. – Камера тебя любит, мне все понравилось. И скажу прямо: твое преимущество в том, что ты не снималась для брендов белья. Я ищу новые лица, которые не будут ассоциироваться ни с одним из моих конкурентов. Аддамс снова хочется возразить, что гораздо логичнее брать моделей, которые однажды снимались у конкурентов, потому что у потребителей сложилась стойкая ассоциация. Но молчит. За годы в бизнесе она стала неплохо разбираться в том, как все устроено, но не лезет с советами. Соблюдает чужие границы. – Приятно слышать, – лишь учтиво сообщает она. – Однако это и минус, – хмыкает Барклай. – Я не уверена, сможешь ли ты показать все достоинства моей коллекции. Мне бы хотелось, чтобы Ксавье сделал несколько кадров для наглядности. – Слушай, у меня с собой только камера, – вворачивает Торп, приподнимаясь от спинки дивана. – Ни софтбоксов, ни отражателя. – Понятия не имею, что это, – безмятежно выдает Барклай. – Не морочь мне голову. Просто покажи, как Уэнс будет выглядеть в этом белье, – толкает в его сторону крафтовую коробочку с комплектом. – Ты же не против? – перевод взгляд к Аддамс. Уэнсдей знает, что Торп все равно не согласится фотографировать без всей своей техники. Он слишком помешан на чистоте кадра. Поэтому без колебаний кивает, пожимая плечами. Будто вообще ничего особенного не происходит. Хотя, откровенно говоря, не очень хочется крутиться перед бывшим в одном белье. Да, Ксавье буквально на днях видел ее и без него, но это не те обстоятельства. – Ладно, – идет ва-банк Торп. – Но мне нужно хотя бы зеркало. Ксавье не видит проблемы в том, чтобы сфотографировать Уэнсдей без техники. Это скорее позерство для Барклай. В его личном архиве припрятаны снимки бывшей, которые он делал на обычный смартфон. Торп подолгу засиживался за обработкой, когда ночевал у нее, и втихаря фотографировал уже спящую Аддамс. Ее фигура вызывала у него восхищение, и даже во сне девушка продолжала быть грациозной, как кошка, принимая красивые позы. – Без проблем, – всплескивает руками Барклай. – Уэнс, там есть ширма, за которой ты можешь переодеться. Ну, а место для съемки… – оглядывает помещение. – Я разберусь, Би, – осекает ее Ксавье. – Просто найди мне большое зеркало и дай полчаса. – Я оставлю вас на это время, – кивает Бьянка. – Фабиан принесёт зеркало. Аддамс и Барклай поднимаются на ноги одновременно. Бьянка коротко улыбается Уэнс и идет в сторону выхода, та берет в руки коробочку и пыхтит от раздражения. – Я видел тебя и без белья, – напоминает ей Торп в попытке поддержки. – О, давай без этого, – фыркает и идет к ширме в углу. – Ты прекрасно знаешь, что мы не сможем сработаться. Мы слишком по-разному чувствуем кадры. – Это потому что я вижу тебя настоящую, – заявляет Ксавье, тоже вставая на ноги и приглядывая место для съемки. Уэнс рвано выдыхает и прикрывает глаза, находясь уже за ширмой. Эти слова до сих пор царапают что-то внутри. Нет, она не скучает по их отношениям. Но они были, и забыть их вряд ли удастся. Пока Аддамс переодевается, помощник вносит в помещение зеркало. Ксавье как обычно командует, куда расположить тяжеленный предмет. Уэнс усмехается. Бедные его ассистенты — они вечно страдают, таская туда-сюда технику, пока художник творит. – Я готова, – сообщает она, когда слышит, что возня прекратилась. – Выходи, – сосредоточенно тянет Торп, видимо, настраивая камеру. Уэнсдей выходит. На ней мягкий белый топ и высокие стринги. Ксавье поднимает глаза и тут же коротко сглатывает. – Ауч, – только и находится сказать он. – Встань… встань вот здесь. Он ни раз видел Аддамс в белье, но все оно было совершенно другого формата. Черное и, преимущественно, кружевное. Оно заводило, само собой. А сейчас…мягкие белые ткани подчеркивают едва заметный загар, и делают Уэнс такой домашней. Ксавье снова сглатывает и прочищает горло: – Итак, работаем, Брейн, – поднимает на нее камеру. – Слоган бренда «Свободу женщинам», покажи мне, как ты это видишь. – Ты мог бы заткнуться и просто снимать? – морщится Аддамс. Его трескотня ее не настраивает, а отвлекает. – Ты же знаешь, что нет, – отводит глаза от объектива и ухмыляется. – Давай же, ты можешь! Ты больше не пример женской объективизации для мужского взгляда! Покажи мне это. – Почему бог дал тебе такой длинный язык и такой короткий ум, Торп? – рычит Уэнсдей, пытаясь принимать непринужденные позы, пока бывший щелкает камерой. – Потому что знал, что я встречу тебя, – опускает камеру и подмигивает. – Ты зажатая, Аддамс, расслабься. – Очень сложно расслабиться, когда ты тарахтишь без остановки, – вздыхает Уэнс, задрав голову. – Ты знаешь, что я никогда не снималась в белье. Я не могу подобрать позу! Признавать это ей неприятно, но неловкость сковывает все нутро. Задница уже мерзнет в этом прохладном, влажном помещении, и шанса на расслабление нет. Хочется закутаться в плед, а не стоять под натиском зеленых глаз, которые лишь изредка прикрывает массивная фотокамера. – Ладно, – вздыхает Ксавье. – Тебе нужна эта работа? – Не уверена, – прикрывает глаза Уэнс и выдыхает. Если она не может собраться во время пробных кадров, то что будет на основной съемке? Ксавье не может смотреть на нее такую растерянную. Аддамс, которую знает он, всегда собранная и уверенная, а эта — напуганный мышонок с веснушчатым носом. – Давай ты сделаешь то, что я скажу, Брейн, договорились? – идет немного ближе к ней. – Мы сделаем кадры, потому что должны. А дальше ты определишься, нужно ли это тебе. – Тебя окончательно утвердили? – ерошится Уэнс. – Или это тоже проверка? – У меня уже подписан контракт, – небрежно пожимает плечами. Аддамс требуется время подумать. Если Барклай понравятся кадры и она предложит ей сотрудничество, то съемка совершенно точно будет с Ксавье. Она помнит, что в тот первый раз они много грызлись в процессе. Но прошло ведь много времени: они уже хорошо знают друг друга и вдруг, чем черт не шутит, смогут договориться? Во всяком случае, работать с бывшим точно лучше, чем с каким-нибудь незнакомым ей прежде мужчиной. – Хорошо, что ты предлагаешь? – вздыхает. – Слышать меня, – улыбается Торп. – Выключи голову и настройся слышать, что я тебе говорю. Моя болтовня — не пустой звук, поверь. Я помогаю моделям. – Да-да, я видела фото-благодарности в твоем аккаунте, – закатывает глаза Уэнс, вспоминая череду сторис с девицами. – Кто-то ревнует? – ухмыляется Торп. – Кто-то слишком высокого о себе мнения, – ответно язвит Аддамс. – Говори, что мне делать. Ладно, в конце концов, Баркай может и не понравиться результат. Никто не дает здесь гарантий. Но попробовать стоит. – Для начала, – Торп подходит вплотную и выжидающе смотрит в глаза. – Расслабься, – говорит чуть тише положенного. – Вот эта мышца, – аккуратно касается пальцами шеи. – Отпусти ее, не задирай подбородок. Плечи, – ведет руку чуть ниже. – Раскрой их и опусти. Ладонь невесомо ползет по плечу, задевая тонкую лямку топа, и слегка двигает ее в сторону. – Легкость, Брейн, нежность, – будто заговаривая ее, произносит. – Будь собой. – Мне это несвойственно. Уэнс чувствует, как сердце в груди разгоняется до лихого галопа, но старается держать лицо, озвучивая очевидные, по ее мнению, вещи. – Ты ошибаешься. Ксавье требуется собрать всю волю, чтобы убрать от нее руку. Пальцы горят от прикосновения к знакомой коже. Она мягкая, нежная… черт. – Давай попробуем на диване, – кивает в сторону. – Черное и белое должно хорошо контрастировать. Уэнсдей проходит вперед, и парень, наблюдая за покачивающимися бедрами, осознает, что, возможно, их совместная работа действительно не задастся. Потому что он уложил бы ее на диван совсем не для съемки. Прошедшие четыре месяца, что они находятся в новом формате взаимодействия, прошли для Ксавье незаметно. Было много работы, и он не думал о Уэнс. Вспоминал лишь тринадцатого. В перерывах они не общались. Ксавье плохо знал, что нового в жизни бывшей, и попросился посмотреть Суперкубок просто чтобы поговорить. Они не чужие люди, хотелось бы как-то поддерживать отношения не только в постели. – Как… лечь? Уэнс пытается дышать ровно. Она отчетливо видит, что глаза Ксавье потемнели, и это не может не завораживать. Но это неправильно: они расстались, и их отношения ограничены лишь встречами тринадцатого числа. – Ксавье? – Да, – он встряхивает головой и раздраженно чешет основание шеи ближе к позвоночнику. – Да, присядь для начала. Собери ноги вместе, чуть прогни поясницу, руки назад… Торп сжимает челюсти, призывая на выручку остатки здравого смысла. Она его бывшая. Нельзя позволять себе лишнего. Они договорились встречаться лишь раз в месяц и не усложнять. Нужно держаться. Он фотографирует, комментирует позы, стараясь абстрагироваться от того, что перед ним Аддамс. Делать подобные съемки ему не впервой. Думай о кадре, а не о модели, твердит себе Торп. – Уэнс, отведи ногу немного, – прищуриваясь, машет пальцем. – Так? – Аддамс все еще несколько скована. – Нет, бедро заведи внутрь. – Так? – она двигает ногой, не совсем понимая, что он имеет ввиду. – Да нет же, – вздыхает, подходя ближе. – Стопа здесь, – присаживается на корточки и рукой отводит ее стопу. – А бедро… – без задней мысли ползет рукой вверх и останавливается чуть выше колена. – Бедро… внутрь Он взглядом упирается в область ее дергающегося живота и сильнее впивается пальцами в кожу. У Аддамс от этого действия бегут мурашки по всему телу, и она чувствует волну возбуждения. Ксавье чувствует ее дрожь, скользит взглядом выше, заостряя внимание на затвердевших сосках, проступающих сквозь мягкую ткань, и у него темнеет в глазах. Титанических сил стоит переключить внимание к ее лицу. – Я замёрзла, – чуть осипшим голосом произносит Уэнс. – Давай поторопимся. – Да, – его голос садится, и он нервно сглатывает. – Еще пару кадров. Вот так. Он поднимает камеру, снимает чуть ближе, стараясь делать акцент на текстуре белья, но сам смотрит лишь на то, что под ним. Аддамс неловко от его пристального интереса к ее телу. Она думает, что не стоило соглашаться на это всё. Вдруг Торп считает это каким-то намеком. Из последних сил она высиживает, морщась от вспышки, но в итоге ее начинает трясти. Торп думает, что он полный кретин от того, что на него все еще имеет такое влияние его бывшая. Так не должно быть, они расстались слишком давно. Он фотографирует, сражаясь с внутренним демоном, шепчущим снова дотронуться до нее. К концу процесса он чувствует крайнюю степень неловкости от происходящего с доброй долей раздражения на самого себя. – Какой же ты всё же медлительный, – шипит Аддамс, не сдерживаясь. – А тебе лишь бы быстрее кончить, – ухмыляется он, понимая, что шутка безумно тупая. – Хватит, – она вскакивает с дивана, потому что действительно холодно и просто раздражает компания Торпа, особенно говорящего эти идиотские шутки. – Это я здесь говорю, когда хватит, – недовольно сообщает Ксавье и бросает на нее предупредительный взгляд. – Да что ты?! – она издевательски усмехается. – Думаешь, если охмурил Барклай своей смазливой физиономией и подписал контракт, то ты теперь тут король?! – Ты прекрасно знаешь, что она выбрала меня не поэтому, – хмурится Торп. – Я профессионал. – Я, знаешь, тоже не вчера родилась, – гневно прищуривается. – Я в этом бизнесе с семи лет, в отличие от тебя! И точно знаю, что для пробной съемки кадров более чем достаточно! – О, ну, конечно, – всплескивает ладонью Ксавье. – И как я забыл, ты ведь во всем разбираешься! Все вокруг идиоты, только Уэнсдей Аддамс знает, как правильно! Что ж ты до сих пор такая малоизвестная, раз такая умная? – Пошел к черту, – цедит Аддамс сквозь зубы и нервно шагает в сторону ширмы. Торпу прекрасно известно, почему она до сих пор не стала звездой. Потому что у нее куча принципов, по которым она отказывается от части контрактов. И это удар ниже пояса, ровно как и нанесенное ей оскорбление его профессионализма. Ксавье понимает, что стоило бы извиниться. Но, в конце концов, она его бывшая, они теперь не обязаны контролировать то, что говорят. И уж тем более, с чего бы ему это делать, если она начала первой. Она знает, что его цепляет подобное. Он присаживается на диван, прокручивая колесико камеры, и пытается отобрать удачные кадры, но мозг гудит. Аддамс нервозно переодевается, внутренне сама себя разгоняя еще сильнее. Нет, нельзя ссориться с бывшим. Они чужие. Не должны слова Торпа так ее задевать. Глупо было думать, что все былое утихло, и предлагать ему встречаться без обязательств. Они слишком хорошо знают друг друга, чтоб не обидеть. По ощущениям Уэнсдей прошло уже куда больше, чем полчаса, и где застряла Барклай — не ясно. Оставаться здесь один на один с Торпом она больше не в состоянии, поэтому шагает из-за ширмы сразу в направлении выхода, не удостоив бывшего взглядом. – Уэнс, это больше не действует, – ее останавливает усталый голос Ксавье. – Я не пойду за тобой. – Очень на это надеюсь, – фыркает она и открывает стеклянную дверь. Прямо на нее идет довольная до невозможности Барклай. – Вы закончили? – весело уточняет она. – Посмотрим? – К сожалению, я должна ехать, – грустно вздыхает. – У меня съемка, на которую нельзя опоздать. – О, как жаль, – строит печальную физиономию Бьянка. – Тогда я сообщу твоему агенту решение. – Была рада знакомству, – любезничает. – Надеюсь, до скорого. – Взаимно, – кивает сборник клише. На самом деле, Аддамс надеется, что больше встречаться им не придется. Кадры наверняка получились отстойными, потому что она позировала не лучше полена. Да и в целом понятно, что с Ксавье они не сработаются. *** Бьянка требует показать фото, но Ксавье встает в позу. Исходники никто не выдает за результат — нужна обработка. После череды препирательств он все-таки показывает ей несколько снимков, из которых Барклай заключает, что ей ничего непонятно, и все-таки соглашается подождать пару дней. – Скажи мне свое мнение об этой модели, – успокоившись, спрашивает она. – На мой взгляд, это что ты ищешь, – уклончиво отвечает Ксавье. – Параметры подходящие, опыт внушительный. Перспектива снимать Уэнсдей в белье в течение нескольких дней не особо радует Торпа. Он не может собраться, да и в целом, это будет скандал на скандале. Но отрицать, что она хорошая модель, он не может. Она действительно подходит по искомым характеристикам. – Она какая-то нервная, тебе так не показалось? – хмурится Барклай. – Или она такая всегда? – Откуда мне знать, – пожимает плечами, стараясь не показывать своего раздражения. – Мы лишь один раз вместе работали. В любом случае, она профи и лицо не заезженное. Что не так? – Не знаю, – Бьянка снова хмурится. – Ладно, ты прав. Из того, что мы имеем, она самая подходящая кандидатура на лицо бренда. Надеюсь, ты быстро обработаешь фото, чтобы я окончательно утвердилась в своем выборе. – Все, как прописано в моем контракте, Би, – напоминает Ксавье. – Ты не платишь мне за сверхскорость. Ксавье не выносит манипуляций заказчиков. Все эти: «Может, ты успеешь до завтра?» — не его случай. Он делает ровно до нужного ему результата. Он уезжает от Бьянки раздраженный и уставший. Она перспективная клиентка, но с яркой придурью. На лестничной клетке он встречает соседа из квартиры напротив. – Эй, чувак, – окликает его Аякс. – Ты где был позавчера? Я стучал, хотел позвать к нам смотреть Суперкубок. – Были дела в городе, – нехотя отвечает. – Так ты все пропустил? – почти в ужасе уточняет сосед. – Это надо исправить! Сегодня повтор лучших моментов! Пошли в бар, посмотрим. – Мне надо работать, – вздыхает Ксавье. – Ой, да ну, – хмурится. – Работа может подождать, а лучшие голы видеть надо! Поехали! Ксавье понимает, что в таком изнеможении, он действительно не сделает ничего путного. Будет час затирать невидный никому штрих. Может, действительно стоит отвлечься сегодня, а за обработку засесть уже завтра с утра. Он правда почти все пропустил из-за болтовни с Пагсли, пытаясь выведать, как дела у сестры, но тот трещал только о себе и своем универе. – Ладно, поехали, – соглашается. –Только дай мне переодеться. – Заходи, как соберёшься, – кивает Аякс и скрывается за дверью своей квартиры. *** Уэнсдей пытается читать книгу уже часа полтора. Но одно и то же предложение приходится пробегать глазами с десяток раз, потому что мозги не работают. Она злится сама на себя и на всю сложившуюся по ее вине ситуацию. Не надо было звонить бывшему и предлагать этот новый формат отношений не стоило. В разгар самокопаний ей звонит Дивина, которая два месяца провела на съемках в Париже. – Bonjour mon ami, – пытается картавить подруга. – И тебе привет, – вздыхает Аддамс, откладывая в сторону книгу. – Как-то не слишком ты рада, – с обидой произносит Дивина. – Не скучала совсем? – Было много работы, – не хочет делиться подробностями. – Рассказывай, как там Париж? – Да к черту Париж! – фыркает. – Много бездомных и пахнет мочой! Аддамс смеется. У Дивины потрясающий навык видеть везде недостатки, даже при условии, что она жила в самом центре французской столицы. – Ты занята сегодня? – продолжает подруга. – Я хочу вытравить из себя французский дух и познакомиться с нормальным американским парнем. – Я вряд ли тебе помогу в этом, – усмехается Уэнс. – Ничего не хочу слышать, – заявляет решительно. – Мы идем в бар смотреть лучшие моменты Суперкубка! Там должны собраться настоящие патриоты страны. – Давно ты стала фанаткой футбола? – интересуется Аддамс. – Я фанатка футбольных фанатов! – выдает каламбур. – Ты видела, как они орут? Какие они импульсивные! Дивина продолжает перечислять совершенно бессмысленные характеристики, пока Уэнсдей прикрывает глаза. Да, пожалуй, переключить мозг и просто познакомиться с кем-то будет гораздо лучшей идеей, чем сидеть дома и думать о бывшем. – Ладно, твое промо принято, – прерывает подругу. – Приезжай ко мне через час. *** Пиво невкусное, картошка полусырая, потому что кухня не успевает. Ксавье раздражен. Аякс притащил его в битком набитый бар в соседнем районе, потому что там огромная плазма. Ребята вокруг гогочут и делятся впечатлениями от увиденного, Торп пытается слушать. – Нет, ну ты видел? – Аякс переводит взгляд от плазмы. – Видел, как он его? Это ж… Оу… Торп хмурится, глядя на сконфуженного друга, который смотрит куда-то за его спину. – Чувак, твоя бывшая на девять часов . – Какая именно? – уточняет Ксавье, ожидая услышать любое имя, кроме... – Уэнсдей, – шепчет Аякс. Брови Торпа изумлённо взлетают ко лбу. Аддамс совсем не фанат футбола и тем более баров спортивной тематики. Как она тут оказалась? Он встряхивает головой, вспоминая, что не должен об этом думать. У нее своя жизнь, она может делать, что хочет. В это время Дивина болтает без остановки над ухом Уэнс, пытаясь перекричать общий гомон. – Слушай, я не знала, что тут будет столько народу, – пытается оправдаться, видя раздражение коллеги. – Уэнс, ну не хмурься! Тебе этим лицом еще много работать! – Выбирай себе жертву и покончим с этим, – безразлично реагирует Уэнс. – Я, так и быть, возьму на себя его несимпатичного друга. – Вот это поддержка! – улыбается во все зубы Дивина. – Это благодарность за тот бесценный совет на день рождения? Твою ж… – Совет был ужасным, – рычит Аддамс, поднимая глаза от своего напитка на зависнувшую подругу. – Ди, ты чего? – Не поворачивай голову, Уэнс, – сквозь зубы сообщает. – Там твой бывший! Аддамс знает о ком говорит коллега. Она знакома только с Ксавье – Один? – машинально интересуется, хотя сразу спохватывается, что не должна. – Нет, с тем носатым, – прищуривается Дивина. – Алекс или как его там? – Аякс, – вздыхает Уэнс. – Может, пойдём отсюда? – Еще чего! – зло зыркает на нее. – Мы теперь будем искать бар, где нет наших бывших? – У меня их всего трое, – не может не поддеть. – Если исключать места, где можно встретить твоих, то будет сложнее. – Ой, не завидуй, – вытягивает губы бантиком. – Пойду закажу еще выпить. – Не оставляй меня тут одну! – возмущается Аддамс. – Никто тебя не украдет, – усмехается и поднимается из-за столика. В это время Аякс допивает свою кружку пива, смотря на понурого друга. – Чувак, все нормально? – Да, а что? – Ксавье отвлекается от ковыряния картошки фри и поднимает глаза. – Ты какой-то печальный что ли, – присматривается. – Что-то случилось? – Нет, просто вымотался на работе. – небрежно пожимает плечами. – Не бери в голову. – Ладно, – неверяще тянет Аякс. – Подождешь меня? Йоко на проводе, я забыл отчитаться, – смеется. – Да, без проблем, – ухмыляется. Торп знает, что девушка друга любит все контролировать, и искренне не понимает, как Аякс живет так уже год. Петрополус поднимается из-за стола, уходя в сторону выхода, и Ксавье откидывается на своем стуле, бесцельно проводя взглядом по присутствующим в баре. Глаза сами собой тормозят на знакомой фигуре, и Торпу будто иголкой колет под ребра. Аддамс устало взбалтывает коктейль трубочкой. На ее лице почти нет эмоций, но он подмечает детали, из которых делает вывод, что она расстроена. Совесть грызет за брошенные в обиде слова. Он знает, что может ей давно безразлично, что он говорит и, вероятно, причины грустить у нее есть и другие. Но не может ничего поделать с собой. Он поднимается на ноги и идет в сторону ее столика. Нужно сказать хотя бы «я сожалею, что нагрубил». Пиво слегка расслабило мозг и придало храбрости. Торп искренне надеется, что он делает правильно. Уэнсдей окончательно надоедает сидеть в ожидании возвращения блудной подруги. Этот вечер унылый и лучше его не делает даже выпитый второй коктейль. Она поднимает глаза, чтобы найти в огромной толпе Дивину, но тут же упирается взглядом в Ксавье. Он решительно идет к ее столику, и у Аддамс немеют конечности. Какого черта понадобилось этому позеру?