Бывшие

К себе Ксавье возвращается изрядно уставшим. С зачатками головной боли и неимением сил. Как завтра, вернее уже сегодня, садиться за обработку — неясно. И это очередной раз напоминает ему, что завершить отношения с Аддамс — было отличным решением. С ней так было всегда. Она была в приоритете, отчего страдал его рабочий процесс, хотя до того Торп славился высокой ответственностью. Поднимаясь по лестнице на свой этаж, он находит Аякса, сидящего на полу у дверей соседней квартиры. Друг ерошит волосы у лба и что-то недовольно бурчит. – Йоко вернулась и не пускает тебя домой? – усмехнувшись, высказывает предположение Торп. Аякс оживляется, подскакивает на ноги, слегка покачнувшись, и фыркает: – Не, я просто ключи потерял, – машет рукой. – У тебя же остался запасной? – Да, пойдём. – Погоди-ка, – Петрополуса озаряет. – А ты откуда? Это… это… Друг машет пальцем по маршруту от свертка подмышкой Ксавье до спортивок на нем. – Ты же…? – голос становится громче – Чува-а-к! Ты что, был у Аддамс?! – Прекрати так орать, – хмурится Торп. – Ты был у Аддамс! – еще громче. – Ксав, ты с ней спишь?! Это запрещено кодексом! Нельзя спать с бывшими ни при каких обстоятельствах! – Хватит говорить мне про свой мифический кодекс, – вздыхает Ксавье, понимая, что погорел. – Он не мифический! – всплескивает руками Аякс. – Чувак, ты что, совсем рехнулся!? С верхнего этажа слышатся шаркающие шаги, и на лестнице появляется соседка в пушистом махровом халате. – Мальчики, могли бы вы не орать среди ночи? – усталым сонным голосом произносит блондинка. – Моя собака пугается. – Энид, он спит с Аддамс! – переводит на нее взгляд Петрополус. – Вы снова вместе? – с Синклер вмиг сходит сонливость. – Не слушай его, он же пьян в стельку, – отмахивается Ксавье. – Извини за шум, сейчас я его уведу. Торп быстро отпирает свою квартиру и заталкивает в нее друга, который все еще продолжает причитать. – Бери свой ключ и катись, – вздыхает Ксавье, выуживая из тумбочки у дверей необходимый предмет. – Да хрена с два! – возражает Аякс и уверенно шагает в глубину квартиры. – Ты сейчас же расскажешь мне, как вляпался в это дерьмо. – Ни во что я не вляпывался, – раздраженно бросает в сторону сложенные джинсы и стягивает пальто. – Мы просто иногда встречаемся. – То есть...? – глаза Петрополуса округляются. – То есть это не первый раз? Вы встречаетесь, чтобы… Не-е-ет, – на выдохе сокрушается. – Брат, она же год назад разбила тебе сердце! – О, не говори глупостей, – отмахивается. – Пиво будешь? Торп понимает, что просто лечь спать уже не получится. Друга так просто не выгонишь. Но и делиться с ним подробностями на почти трезвую голову абсолютно не хочется – Буду, и это не глупости, – качает головой Аякс, усаживаясь на стул перед барной стойкой. – Ты несколько дней не выходил из дома и не отвечал на звонки. – Я просто работал, – успокаивает его Торп, выуживая из холодильника две жестяные банки. – Мы не так уж долго встречались, если что. – Все равно, – хмурится друг и отнимает одну из банок. – Я никогда не видел тебя таким, а мы знакомы сто лет! Кроме того, – выставляет вперед указательный палец. – С тех самых пор у тебя не было постоянных отношений! Скажешь, что это случайность? – Совпадение, – кивает Ксавье, открывая свою банку. – Было много заказов все это время. Обхаживать кого-то мне попросту некогда. Он с бесстрастным видом делает несколько глотков, в то время как сосед сосредоточенно открывает свой напиток и, кажется, подбирает новый контраргумент. – Ладно, и ты хочешь сказать, что у тебя не осталось к ней чувств? – бьет в яблочко. – Типа ты просто спишь с ней и совсем ничего не испытываешь? – А твой кодекс разве предусматривает наличие чувств? – гогочет, не желая искать внутри себя ответ на вопрос друга. – Не предусматривал, – кивает Аякс, отпивая. – Но вот я встретил Йоко и с тех пор кодекс нуждается в доработке. Если мы когда-то расстанемся, она все равно будет особенным для меня человеком. Скажешь, у тебя нет этого к Уэнс? – Слушай, она мне не чужая, – вздыхает, кивая. – Но мы давно расстались и каждый живет своей жизнью. То, что нас порой прибивает животной похотью, не значит вообще ничего. Мы не можем быть вместе, и это не подлежит переосмыслению. – Чего это? – хмыкает Аякс. – Даже мой кодекс дважды переписался, а уж... – Ты серьезно его написал? – закатывается истерическим смехом. – Это библия, друг, – Аякс обиженно отворачивается, отпивая, и спустя недолгую паузу интересуется. – Серьезно, если вас тянет друг к другу, почему вы опять не попробуете? – Потому что мы не сходимся в главном, – пожимает плечами, будто это совсем не грустный факт, и опустошает свою банку. – И в чем же? – друг резким движением складывает руки на груди, от чего едва не валится с высокого стула. – Да не знаю я, – честно признается, тяжело выдыхая от ледяного напитка – Сам помнишь, что мы вечно ссорились. Из-за любой мелочи… Так же нельзя. – Да я в курсе, вы — придурки. – кивает Аякс. – Потому я и дал вам эти прозвища. Но чего стоит твое не обремененное интеллектом лицо, когда она рядом. – Заткнись, – грустно ухмыляется. – Я давно не смотрю на нее так. Торп невольно пускается в воспоминания приятных моментов, пока друг медленно допивает остатки своего пива – Короче, ладно, – Аякс ставит банку на поверхность стойки и потирает хмельные глаза. – Пойду я. Надеюсь, вы не наворотите дел этими своими встречами. – Да все нормально, – машет рукой Ксавье. – Наши отношения сейчас лучше, чем когда-либо. – Ну-ну, – неверующе кивает Петрополус. – Поговорим об этом чуть позже. Ксавье не планирует убеждать друга. В конце концов, это их с Аддамс дело. Безусловно, Аякс беспокоится, но повода нет. Торпа все вполне устраивает. Ему нравится этот условно дружеский лад, в котором они теперь общаются с Уэнс. Да, контролировать свои животные инстинкты удается с трудом, но он будет лучше стараться. *** Проходит пару дней. Торп сидит за обработкой для Барклай и старается игнорировать факт того, что на экране его ноутбука фото бывшей. Особенно раздражает, что несколько первых кадров получились такими, будто он долго пристреливался, а она кропотливо позировала. Но на них нет белья, есть только лицо Уэнс, черты которого он и без того помнит до мелочей. Аддамс в это время шатается по магазинам с Дивиной, навещает родителей и записывается на маникюр. Она не пишет и не звонит бывшему — он тоже отмалчивается. Вроде можно и оставить все так, но Уэнс ненавидит незавершенность. Она думает под каким предлогом все-таки обсудить то, что им стоит завершить этот новый формат отношений, но идей нет. На третий день Аддамс ждёт к себе мастера маникюра, но девушка звонит и сообщает о том, что не может приехать из-за заболевшего пса. В качестве альтернативы несмело предлагает приехать к ней. Все бы ничего, если бы не то, что ее фея красы ногтей — Энид Синклер – живет этажом выше Торпа. Ладно, может хватит смелости зайти к нему после и расставить все точки над И. Синклер встречает ее встревоженно, прикладывая палец к губам. – Тише, – сообщает она. – Нечто спит. Аддамс бесшумно проходит в гостиную, бросая короткий взгляд на йоркширского терьера, свернувшегося клубком на пестрой лежанке. – Когда ты уже придумаешь ему нормальное имя? – усмехается Уэнс. – Не знаю, – смущается. – Не могу определиться. Присаживайся. Блондинка указывает на стол с аппаратом и инструментами. – Кофе, как всегда, тройной? – учтиво интересуется. – Было бы здорово, – Аддамс кивает и усаживается на стул. Энид удаляется на кухню, быстро соображая чашку горячего напитка, пока Уэнс задумчиво перебирает типсы, пытаясь уговорить себя на новый цвет покрытия. – Вот держи, – чашка оказывается на столе. – Определилась с цветом? – Черный, как обычно, – хмыкает Уэнс. – Если есть что-то постоянное в этом мире, то это цвет твоего маникюра, – ухмыляется Энид. – Ну, что рассказывай. Какие новости? Как на личном фронте? Уэнсдей коротко хмурится. У них с Энид отношения не то чтобы близкие. Блондинка бывала в общей компании, она приятная, но подругой ее не назвать. Она делает качественный маникюр, и это основной ее плюс. – Все стабильно и там, – слегка улыбается. – Все еще больше нацелена на работу, а не отношения. – Жаль, – Синклер дует губы. – Я на днях видела Торпа, кстати. После вашего расставания он так изменился. – Да, правда? – Аддамс уточняет не слишком заинтересовано, как бы намекая, что не хочет продолжать тему, но у Энид свой план. – Да-да, – кивает, увлеченно занимаясь снятием покрытия. – Отстриг свои патлы, вроде даже шапку ту идиотскую больше не носит. Такой знаешь… – задумывается. – Взрослый что ли. – Рада за него, – еще более сухо отзывается Уэнс. – Так жалко, что вы больше не вместе, – не унимается. – Я скучаю по нашим тусовкам. – Все меняется, – туманно итожит бессмысленный разговор. Синклер вздыхает, видимо, осознавая, что не выведет беседу в нужное русло. Это вообще первый случай за прошедший год, когда блондинка вспоминает в разговоре Ксавье. С чем это связано — Аддамс не знает, но и выяснять не имеет желания. Энид меняет тему обсуждения, тараторя что-то о своем интернет-магазине вязанных аксессуаров, Уэнс слушает без особой охоты. Включает режим активного слушания, повторяя последние слова в сказанной фразе и думает о том, как наведаться к Торпу без приглашения. *** Темно-синяя дверь этажом ниже квартиры Синклер, кажется, смотрит на Аддамс с издевкой. Уэнс с пару минут переминается с ноги на ногу и не решается постучать. В конечном итоге она ловит мысль, что из квартиры напротив ее могут увидеть, а встречаться с Йоко, а тем более с Аяксом сильно не хочется. Торп в это время выходит из душа, слыша навязчивый стук. Он отправил обработанные фотографии Бьянке, с большим удовольствием покурил в окно самокрутку и планировал пройтись за продуктами, потому что два дня не вылезал из-за компьютера. Он наспех находит спортивки и надевает прямо на голое тело, слегка утеревшись полотенцем. Кто может ждать его за дверью — неясно. Вероятно, Аякс зовёт посмотреть вместе кино. Торп открывает, собираясь сообщить соседу, что планы на вечер у него совершенно другие, и неожиданно обнаруживает на пороге свою бывшую. – Брейн? – его брови взлетают вверх, Аддамс в ответ хмурится. – Что-то случилось? – Мы можем обсудить это в квартире? – недовольно уточняет она. – А, да, прости, – встряхивает головой. – Проходи, конечно. Он пропускает ее вперед, и Уэнс испытывает смешанные чувства, снова оказавшись здесь. Она не была у Ксавье с момента их расставания, но тут все как раньше: кухня-гостиная в светло-голубых тонах. Дурацкая барная стойка — слишком высокая для нее и безумно удобная по мнению Торпа. Она проходит к дивану и присаживается, сложив руки на колени. Пытается сообразить, как начать. – Кофе хочешь? – Ксавье пытается разрядить обстановку, но все еще не понимает, зачем она пришла. – Да, давай, – Аддамс не может отказаться от кофе, бывший варит его слишком вкусно. – С перцем, как ты любишь, – он не спрашивает, а скорее, констатирует факт. Уэнс кивает. Ксавье проходит в зону кухни и начинает приготовление. На заре их отношений он научился варить отменный кофе, чтобы понравиться хмурой барби. Он перемещается по пространству в поисках турки, кофе и специй, ожидая, пока она начнёт разговор. Аддамс в это время следит за его действиями. Фигуру Ксавье частично перекрывает барная стойка, он в одних спортивках, без верха, и это существенно усложняет мыслительный процесс в голове девушки. А потом она присматривается и понимает, что под штанами нет даже белья, потому что детородный орган бывшего колышется, как рогоз в ветреный день. Уэнс всеми силами пытается проморгаться и начать разговор. – Ну так что? – Торп разворачивается всем корпусом к ней. – Ты просто приехала навестить меня? – Нет, я была у Синклер, – тут же парирует, не давая бывшему повода думать, что она намеренно приехала к нему. – Зашла после маникюра. Хотела обсудить с тобой сложившуюся ситуацию. – А, ну давай, – Торп весело ухмыляется и перемалывает кофейные зерна и ссыпает в турку. Аддамс снова обращает внимание на зону его паха. Там от каждого движения продолжается покачивание метронома, и Уэнс невольно засматривается. То ли гребаная овуляция еще продолжается, то ли у нее беда с головой — делает два единственно логичных вывода девушка. Но собирается с духом и говорит: – Мне кажется, наши отношения вышли за рамки первоначальных договоренностей. Это стало проблемой. – Так, а что именно является для тебя проблемой? – спокойно уточняет Ксавье и продолжает выхаживать туда-сюда У Аддамс окончательно рушится самообладание от наблюдения этого гипнотического маятника в штанах бывшего, и она даже забывает, для чего изначально пришла. – Что? – она моргает и сосредоточенно переспрашивает. – Что является проблемой? – повторяет Ксавье. – Что тебя не устраивает? Он наконец замирает на месте, переливая кофе в высокую кружку, и Аддамс вроде как приходит в себя. – Меня не устраивает то, что я ничего не контролирую, – серьезно вещает. – Что конкретно? – удивляется Торп. – Я приезжаю к тебе в день, который ты обозначила. Разве что наша последняя встреча не вписывается в оговоренный график. – Я как раз о ней! – возмущается. – Я не могу отказаться! Ты делаешь так, что мне непроизвольно хочется раскинуть ноги. – Фу, как грубо, – коротко морщится. – Звучит так, будто я тебя принуждаю. Хотя я не делаю совсем ничего. – О, конечно! – закатывает глаза. – Совсем ничего! Не ты же просунул руку между моих ног! Точно, это был Аякс! Торп прислоняется поясницей к столешнице кухонной тумбы и складывает на груди руки. С интересом смотрит на нее, слегка облизывая губы, будто раздумывая. Аддамс мажет взглядом по его плечам и ключицам и с трудом отводит глаза. – Хорошо, – решительно говорит он и отстраняется от тумбы. – Давай проведем эксперимент. Он опирается ладонями в барную стойку и слегка наклоняется, от чего член всей длиной прилегает к тонкой ткани спортивок. Аддамс остаётся только сглотнуть. – Какой эксперимент? – моргая несколько раз, уточняет она. – Свяжи меня, – на лице расплывается знакомая ухмылка. – Связать? – Аддамс ушам своим не верит. – Ты же утверждаешь, что это я виноват в том, что ты теряешь контроль, – небрежно пожимает плечами. – Лиши меня возможности двигаться и проверим, как быстро ты сдашься. Ставлю сотню, что даже когда я не смогу к тебе прикоснуться, ты все равно захочешь со мной переспать. Ксавье веселит происходящее. Не то чтобы он был поклонником БДСМ, но вывести из себя бывшую — дорогого стоит. Аддамс знает его слишком хорошо, чтобы взаправду поверить, что он готов к таким экспериментам в постели. Но раздражает его превосходство в сложившейся ситуации, поэтому она решает пойти ва-банк. – А свяжу! – храбрится, хотя понятия не имеет, как это вообще делается. – А свяжи, – Торп еле давит в себе приступ смеха. – Когда? Я внесу в календарь. – А вот прямо сейчас! – встряхивает головой, не желая больше смотреть, как бывший над ней издевается своими заявлениями. Она уверена, если он будет лишен возможности делать что бы то ни было своими умелыми ладонями, то она сможет сдержаться. Просто свяжет его и уйдёт — как вообще от подобного можно захотеть его? Глупость. – Ладно, – Торп кивает, сжимая губы от предвкушения. Ему впрямь интересно, как далеко Уэнс способна зайти. – Пойдём. Он решительно двигается в сторону спальни, и Аддамс несмело плетется за ним следом. Весь их сексуальный опыт можно назвать скорее классическим. Хлесткие шлепки по заднице вряд ли можно считать отклонением от общепринятых норм. Никаких игр они никогда не устраивали, Уэнс всегда казалось, что подобное для тех, кто потерял интерес друг к другу. – Командуй, – играет бровями Ксавье, проходя в комнату. Уэнс осматривается. Тут ничего не изменилось. Та же небольшая кровать с серыми льняными простынями. По какой-то причине Торп любит эту довольно грубую ткань. У окна письменный стол, стопка напечатанных фото на нем и компьютер с открытым проектом. На окнах только блекауты, которые очень хочется сейчас задернуть, чтобы планируемые ею действия не выглядели слишком глупо. – Чем будешь связывать? – не унимается Торп. – Какие есть варианты? – она встряхивает головой, стараясь придать решимости голосу. – Не то чтобы я был в курсе, как это обычно делают, – ухмыляется Торп. – Из подручных средств есть ремень или галстук. Предоставляю выбор тебе. – Пусть будет галстук, – Аддамс думает, что ремень — это уж слишком. У нее нет цели причинить бывшему боль. Ксавье роется в небольшой гардеробной в поисках галстука. У него их не так уж и много. Находит первый попавшийся, доставшийся ему от отца — крайне немодный по нынешним меркам. Винсент, возможно, не оценил бы, что данной реликвией будут пользоваться, как атрибутом для брачных танцев, но искать другой — тратить время, за которое бывшая может передумать. – Держи, – выдает ей предмет. – Что мне делать? – Ложись, – командует Аддамс, вертя в руках ткань с металлическим отблеском. Ксавье подчиняется. Укладывает голову на подушку и вытягивает руки по швам. Аддамс стоит, туго соображая, что делать дальше. На этой кровати случилось многое: тут был их первый раз, здесь же она сказала, что хочет расстаться. Чувства внутри смешиваются в какой-то ощутимый комок, но она гонит его к чертовой матери. Решительно двигается к кровати и перебрасывает ногу через Ксавье, на коленях устраиваясь в районе его живота. Торп по привычке кладет ладони на ее бедра, на что в ответ получает нахмуренный взгляд и тут же поднимает руки перед собой. Аддамс пользуется удобным положением, оборачивает один конец галстука вокруг его запястья, завязав узел, и тянет руку бывшего к изголовью кровати. Наматывает скользкую ткань на деревянную рейку и тянет вторую руку Ксавье, чтобы закрепить и ее. Это не слишком удобно: ей приходится немного склониться, возясь с узлом, который так и норовит развязаться из-за текстуры ткани. Но отступать некуда, поэтому Уэнс кропотливо возится, подползая чуть ближе коленями и сильнее прогнувшись. Торп не может выдержать этого близкого контакта и какого-то умиления от того, что собирается делать Уэнс. Его не заводит происходящее, а скорее рождает какую-то почти забытую нежность к ней. Вот она такая миниатюрная и решительная, делает то, что не делала никогда. Он точно знает, что у девушки не слишком богатый опыт. Не особо контролируя свои действия, Ксавье трется носом о ложбинку груди бывшей. Просто она слишком откровенно нависла над его лицом, как тут отказаться? – Эй! – Аддамс дергается, выпрямляя спину, и гневно смотрит в наглые зеленые глаза. – Прости, я не удержался, – он с предвкушением облизывает губы, изучая знакомые черты лица. Девушка выглядит немного встревоженной, отчего ему непременно хочется ее успокоить, так что он даже забывает, каким образом оказался в таком положении. – Ты пахнешь, как… – Было бы неплохо заткнуть тебе рот, – перебивает его. – Все-все, я заткнулся, – Ксавье медленно выдыхает, прикрывая глаза, дожидаясь, пока Уэнс закончит. Аддамс завороженно следит, как приоткрываются его губы, как лицо излучает спокойствие, но вместе с тем дергается кадык. А потом он проводит языком по губам — жест сосредоточения — она знает. Но смотреть на это без острого желания поцеловать становится невозможно. Она возвращается к галстуку, туго затягивает узлы, понимая, что они все равно ослабнут, стоит Ксавье применить хоть чуточку силы. Аддамс осматривает результат своих действий и медленно перебирает ногами, на коленях сползая ниже по телу бывшего. Что делать дальше, она не имеет понятия. Торп молчит, лишь всеми силами давит смех, демонстрируя на щеках ямочки. В какой-то момент Уэнс оказывается в районе бедер Ксавье, ощущая под собой очевидную твердость. Что ж, аргумент красноречивее некуда. – Прости, но этим я не могу управлять, – сообщает Торп как бы недовольно и открывает глаза. Он проверяет прочность узлов, чуть дергая запястьями, отчего мышцы на плечах напрягаются, ключицы выделяются отчетливее, а на длинных руках выступает едва заметный узор вен. – Хорошая работа, Брейн, – улыбается широко и искренне. – Что дальше? Аддамс инстинктивно ерзает на его бедрах, пытаясь самой себе ответить на заданный бывшим вопрос. Ее скребет каким-то неведомым прежде ощущением власти над ним. Вроде нужно держаться, но она не в состоянии. Голову изрядно туманит от наглой ухмылки, которую, кажется, не стереть очевидно невыгодным положением. Она склоняется к его лицу, Торп внимательно смотрит прямо в глаза, дергает губами, пытаясь сдержать язвительные комментарии ситуации. Уэнс невольно улыбается — ей нравится такое его положение. Она осторожно проводит языком по губам Ксавье, они безумно сладкие от выпитого им доктора Пеппера. Вишня с горчинкой и, кажется, вкус табака. Неужели Торп снова начал курить? Но забота о здоровье бывшего отходит на второй план, едва он ведет губами, как рыба, выброшенная на берег. Аддамс сдается и целует его. Глубоко, с напором, больно давя в широкие плечи основанием своих ладоней. Торп тут же отвечает, на автомате дергая связанными запястьями. Оказывается, контролировать себя, чтобы не прижать бывшую вплотную к своему телу достаточно трудно. Он раздраженно рычит, дергает вперед бедрами. Грудь Уэнс, облаченная в мягкое шерстяное платье, ерзает по его торсу; возбуждение становится таким густым, что Ксавье приходится прервать поцелуй, чтобы глубоко вдохнуть ртом. Он привык быть хозяином положения, трогать, гладить там, где захочется, умело удерживая в узде собственное желание. А сейчас от неясности, что предпримет бывшая дальше, его еще сильнее влечет к ней, будто это у них в первый раз. Уэнс ловит нотку растерянности в зеленых глазах, отчего ей тут же хочется хищно улыбнуться. Оказывается, это очень забавно — лишить Ксавье возможности к ней прикоснуться. Ей хочется отыграться и сделать то, что обычно делает он: разогнать его желание до исступления, до мольбы наконец соединить их тела. Она снова склоняется, целует крепкую шею, цепляет зубами кожу на острой челюсти, издевательски сопя над ухом бывшего. Торп откровенно злится от своего положения. Сгибает ноги в коленях, стараясь хоть как-то соприкоснуться с желанным телом. Урчит, как кот, от нарастающего удовольствия. Он подозревает, что Аддамс устроит ему подлянку и, скорее всего, прервется на самом пике ощущений. Поэтому он старается сдерживаться, чтобы не дать ей понять, как ему уже затуманило голову. В плотном платье Уэнс становится невыносимо, потому что в квартире Ксавье натоплено жарче, чем в тропиках. Она отстраняется, переводя тяжелое дыхание, и рывком стаскивает с себя одежду, бросая ее в сторону. У Торпа воздух застревает в горле от развернувшейся перед ним картины. Черный сетчатый лифчик с тонкими стрепами поддерживает аккуратную грудь, делая полушария еще более соблазнительными. Полупрозрачные трусики и чулки с широким кружевным бортом лишают способности произнести что-то внятное. Уэнс выглядит такой истомленной, взъерошенной с дьявольским огоньком в бездонных темных глазах, что Ксавье выкручивает необъяснимое желание обладать ею во всех смыслах. – Ты такая красивая, Уэнс… – бормочет, облизывая пересохшие губы. – Нарушаешь правила, Торп, – строго произносит в ответ. Торп ухмыляется, снова выдыхает и закрывает глаза, чтобы немного унять себя. Ему кажется, что бывшая таки действует на него гораздо серьезнее, чем он на нее, и это немного пугает. Аддамс запоздало осознает, что совершенное ей действие можно считать за первый промах. Но она не пойдёт дальше — нет. Просто в одежде действительно слишком жарко. Однако наглая ухмылка Ксавье будто подтверждает ее размышления, и это злит. Вот он самодовольный засранец прекрасно понимающий, что действует на нее гипнотически, даже будучи связанным. Она задумчиво суживает глаза, оценивая, насколько ситуация в ее власти, и снова склоняется, чтобы поцеловать шею Торпа, спуститься к широким ключицам и оставить легкий укус на груди. Ксавье пыхтит, стискивает челюсти до ноющей боли и снова непроизвольно дергает бедрами вверх. Аддамс от этого действия приходится сжаться, потому что член бывшего слишком отчетливо сталкивается с ее кожей. Но она держится, продолжает свою пытку, поцелуями спускаясь ниже и ерзая задницей по его возбуждению. Мышцы пресса Ксавье напрягаются, как только зубы бывшей смыкаются чуть ниже пупка. – Страшно? – ухмыляется Аддамс, жарким шепотом опаляя кожу на животе, от чего желание бьет Ксавье похлеще электрошока. – Ты выиграла, Уэнс, выиграла, – бормочет он, ерзая. – Я сейчас кончу прямо в штаны, если ты не остановишься. Аддамс переводит взгляд на красноречиво выпирающий из спортивок член, и сама с трудом дышит от забытых давно ощущений доставлять Ксавье удовольствие. Она решительно тянет вниз его штаны и облизывает губы от предвкушения. – Нет, Аддамс, нет, – стонет Ксавье. – Ты этим просто убьешь меня Уэнс издевательски улыбается, перехватывает ладонью член и проводит плоским языком по стволу пристально смотря на бывшего. Ксавье горячо выдыхает и закатывает глаза, инстинктивно толкнувшись в ее руку. – Уэнс, – он нервно сглатывает. – Если ты… Остановись сейчас, если не хочешь продолжения. Она приподнимается, наблюдая, как Торп шипит сквозь зубы, раздраженно дергая связанными запястьями. И это так заводит, что девушка осознает, что сама уже не готова остановиться – Развяжи этот чертов галстук и дай мне уйти в ванную, – рычит Ксавье, проклиная производителей натурального шелка. – Ни за что, – ухмыляется Уэнс и снова наклоняется. Ей нравится выводить бывшего из себя Она обхватывает губами напряженную плоть и медленно вбирает в себя. Торп запрокидывает голову и громко стонет то ли от удовольствия, то ли от собственного бессилия. Уэнс отстраняется, пошло причмокивая, и поднимает на Ксавье хитрый взгляд. – Теперь ты понимаешь, что я чувствую, – победно сообщает она. – Я сейчас не понимаю примерно ни черта, Аддамс, – отвечает Торп, моргая несколько раз и пытаясь привести дыхание в норму. – Не знаю, как ты, а я хочу тебя сильнее, чем в первый раз. Пожалуйста, если ты хочешь прекратить наши встречи…. Я.. Мне… – он громко вздыхает с досадой и закрывает глаза, расстроенно хмурясь. Торп уже раз двести обвинил себя в идиотизме и проклял попытку поиздеваться над бывшей. Ему хочется ее до дрожи в пальцах, до зудящей боли в паху. Это ужасно выбивает его из привычной колеи. Аддамс с нежностью смотрит на разбитого вдребезги Торпа. Он напоминает ей того романтика, который начинал за ней ухаживать, а не наглую морду, в которого превратился потом. Это рождает такой дурацкий трепет в груди и острое желание поцеловать. Она борется с этой откровенно ужасной идеей и ползет губами по телу бывшего вверх, от чего тот начинает все чаще дышать. – Уэнс… – с трудом произносит, они оказываются лицом к лицу. – Где лежат презервативы? – серьезно спрашивает, не ведя бровью. – На старом месте, – на лице Торпа расплывается почти щенячий восторг. Аддамс встает на ноги, чтобы взять контрацептив в ванной. По неведомой ей причине Ксавье хранит их именно там. Она бросает короткий взгляд в зеркало, открывая ящик под раковиной, и плохо узнает себя раскрасневшуюся и взмыленную. В это время Ксавье подтягивается корпусом к злосчастному изголовью кровати и цепляет зубами тугой узел галстука, успев потянуть, пока Уэнс не возвращается в комнату. Девушка идет к кровати, сбрасывая плечами легкую дрожь. Снова усаживается сверху, педантично спуская спортивки Ксавье и собираясь надеть на него презерватив. Но терпение Торпа заканчивается, едва штаны оказываются в районе колен. Он дергает руку, освобождаясь от шелковой оковы, на втором запястье галстук остаётся привязанным, но парню плевать. Он перехватывает Аддамс за талию, валит на лопатки, вытягивая ее ноги из неудобного положения, и оголодавшим зверем бросается к тонкой шее. – Твою мать, – верещит Уэнс. – Молчи, молчи, – шепчет ей в кожу. – Теперь твоя очередь. Он целует, кусает, лихорадочно гладит бока и бедра, пока бывшая заходится рваными вздохами. Желание такое острое, что плавит сознание, Ксавье не может насытиться. Спускается губами к груди, сжимает ее, подхватив снизу. Сам пыхтит от нетерпения, но невозможно не насладиться каждым дюймом ее стройного тела. Он целует живот и в отместку оставляет такой же укус у пупка. Аддамс стонет на грани с криком. – Обожаю тебя, обожаю, – бормочет Ксавье, целуя выпирающие косточки, и хлопает ладонью по простыне в поисках презерватива, вылетевшего из рук бывшей. Аддамс находит его первой и протягивает парню. Тот приподнимается, быстро стаскивает с нее белье, избавляется от проклятого галстука и ногами спихивает собственные штаны. Рвет фольгированную упаковку, почти роняет из рук липкий латекс, но кое-как справляется с дрожью ладоней. Входит плавно, но сразу же глубоко, отчего Аддамс вскрикивает и закидывает руки вверх, выгибаясь. Торп накрывает ее ладони своими, сплетаясь пальцами, и двигает бедрами неторопливо, но жестко. Уэнс стонет от каждого хлесткого соприкосновения кожи. Плевать что бывший нарушил правила — он слишком хорош. Торпу приходится упереться лбом в простыню рядом с головой Уэнс, чтобы удержаться на краю оргазма. Он крепче сцепляет их руки и двигается чуть быстрее, толкая девушку к наслаждению. Немного успокоив себя, приподнимается, целует линию челюсти бывшей, которая громко стонет, задрав голову как можно выше. Ему хочется сказать кучу романтического бреда о том, какая она потрясающая, но он держится. Выпрямляется, расцепляя их пальцы, и закидывает одну ногу Аддамс себе на плечо, продолжая двигаться интенсивнее, крепко впиваясь пальцами в бедра. Уэнс от смены угла проникновения хватается за простынь, сжимая ее в кулаки. Отзывчиво подается вперед, жмурясь и чувствуя приближающее удовольствие. В конце концов не выдерживает, нетерпеливо касается себя, желая как можно скорее испытать сладкую судорогу, и у Ксавье от этой картины темнеет в глазах. Он устойчивее встает на колени, отбрасывает руку бывшей и сам опускает ладонь к чувствительной точке, продолжая двигаться еще более жестко. Спустя пару коротких мгновений Уэнс выгибает дугой, и она стонет какое-то итальянское ругательство, от чего на лице Торпа расплывается счастливая улыбка. Он дергается еще несколько раз, ощущая, как она продолжает сжиматься, и сам ловит яркий оргазм, протяжно мыча. Ксавье резко выдыхает, чувствуя наконец облегчение, снимает с себя еще дрожащую ногу и обессилено валится на правый локоть вплотную к Аддамс. Та пытается отдышаться, проводит рукой по затылку, убирая с шеи прилипшие волосы и рывком кладет голову обратно на простыни. – И как можно отказаться от этого, Брейн? – весело произносит Ксавье сквозь попытки привести дыхание в норму. Немного наклоняет голову, любуясь девушкой, пока та морщит нос и пытается сдержать улыбку, блаженно прикрыв глаза. – Не знаю, но это неправильно, – выдыхает она. Ксавье присаживается, приводит себя в порядок и надевает штаны, заботливо укрывая Уэнс простыней. Затем ложится обратно, подтягивая голову бывшей на свое плечо. – Давай обсудим, – ненавязчиво предлагает, кончиками пальцев ведя по острому плечу. – Мне кажется, наши отношения сейчас идеальны. – В каком это смысле? – она хмурится, но без задней мысли проводит пальцем по широкой ключице, которая мозолит глаза. – Мы ничего не должны друг другу, – рассуждает Ксавье. – Поэтому не ссоримся так, как было раньше. – Не поспоришь, – Аддамс вздыхает и удобнее гнездится под тяжелой рукой. – Ну, так может оставим все так как есть? – задаёт логичный вопрос. – Пока у кого-то из нас не завяжутся серьезные отношения. – Ты правда больше ни с кем не спишь? – с недоверием уточняет. – Черт, – усмехается. – Правда. Я, может, хотел бы, но мне некогда искать себе девушку. Очень много работы. – А как ты жил весь этот год? – ей кажется заявление вздором. Не может здоровый половозрелый мужчина жить без плотских утех так долго. – Я встречался с парочкой девушек, – не хочет вдаваться в подробности, что их было больше. – Просто отношения — это время. А у меня его нет. Так ты согласна оставить все так, как сейчас? Она вздыхает, прикрыв глаза. В конце концов, это она сама предложила подобный формат взаимодействия, чего теперь делать вид, что это не сходится с ее представлениями об отношениях с бывшими. *** Еще через три дня Барклай сообщает, что готова обсудить детали сотрудничества. Бернис вызывает Аддамс в офис Галпина, чтобы подготовиться к переговорам. Уэнсдей чувствует себя довольно спокойно. Она уверена, раз они с Торпом договорились, то и проблем с рабочим процессом у них не возникнет. Все же он действительно отличный фотограф, а она неплохая модель. Каждый получит от этого свои плюсы: Ксавье еще один масштабный проект и репутацию, Уэнс, может быть, первый в жизни контракт лица бренда. Выгода всем. Она поднимается на этаж офиса и слышит за закрытой дверью приемной голоса на повышенных тонах. Один принадлежит Доновану, а второй… Нет, не может быть. Пока она доходит до самого офиса шумы стихают, но с замиранием Уэнс открывает дверь, надеясь увидеть там обладателя того самого голоса. И судьба ей улыбается. – Тайлер! – с широкой улыбкой выкрикивает она и бросается в объятья Галпина-младшего.