Бывшие

Ксавье совершенно не нравится, что бывшая пришла к нему сама. Он знает: мириться Аддамс никогда не приходит. Ее конек — расставить все точки над И. Так было буквально недавно, когда она пришла к нему в квартиру, так было и в первый раз. Торп до сих пор помнит тот день годичной давности, когда по своей наивности думал, что Уэнс прибыла к нему с благими намерениями. После очередной нелепой ссоры они не говорили несколько дней, и вот на пороге она – такая близкая и желанная. Но как оказалось, с твердым намерением все закончить. Его брови хмурятся от внезапно нахлынувших воспоминаний, и он так и стоит на пороге своего номера, не зная, что и сказать. Если сейчас она решит завершить и этот новый формат их отношений, то Ксавье полезет на стену от тоски. – Ты впустишь меня или мы так и будем стоять здесь в ожидании случайных свидетелей? – Аддамс ведет бровью, чувствуя свое превосходство в сложившейся ситуации. – А, да, проходи, – Ксавье встряхивает головой и отступает назад, чтобы пропустить бывшую в номер. Уэнс проходит, собираясь со своими мыслями. Что говорить, она не имеет понятия. Но недосказанность от сложившейся ситуации просто выматывает. А кроме того, страдает рабочий процесс, что расстраивает даже больше. О том, чтобы стать лицом бренда можно будет забыть, если они с Ксавье не найдут общего языка на съемке. Номер Ксавье гораздо меньше, чем у нее. Тут всего-то большая кровать, напротив которой длинная низкая тумба, а на ней телевизор. Интересно, почему Барклай выделила ему такие скромные апартаменты, хотя слепому ясно, что фотограф ей симпатичен? Уэнс бросает взгляд в экран, на котором многозначительно хмурится Мэг Райан. От глубокого залома меж ее бровей Аддамс перетряхивает. И почему Ксавье так нравится эта актриса? Уэнс понимает, что в ее голове крутится куча совершенно ненужных сейчас мыслей. Они о чем угодно, но только не о том, что следовало бы обсудить. Ксавье в это время взбирается на кровать и усаживается, уперевшись спиной к изголовью. – Досмотришь со мной? – кивает в сторону телека, на экране которого происходит долгожданный поцелуй. – Ладно, – Аддамс знает, что до финала осталось минут пять и этого будет достаточно, чтобы настроиться на разговор. Отчего-то она начала нервничать, хотя вроде бы разговор не должен быть каким-то сложным. Шальная мысль приходит мгновенно, и Уэнс наклоняется к тумбе, чтобы открыть мини-бар. – Хочу выпить, – сообщает она, изучая небогатый ассортимент. – Я видел там егермейстер, – между делом бросает Торп, сосредоточенно глядя в экран. – Он тебе вроде нравится. – Ненавижу егермейстер, – Уэнс в изумлении оборачивается через плечо. – Он на вкус, как настойка от простуды, которую делала моя бабка. – А… – Ксавье кивает. – Забыл, извини. Аддамс надоедает выбирать, и она сгребает в ладони весь мини-бар. Шагает к кровати и рассыпает напитки на уровне бедер бывшего. Сама усаживается рядом, собрав под себя ноги. – Предлагаешь присоединиться? – усмехается Торп, бросая быстрый взгляд на алкоголь. – Смотри, тут даже бурбон есть, – ерничает Уэнс, вертя в пальцах миниатюрную копию. – Или ты больше не пьешь его после моего дня рождения? – Отвали, – широко улыбается, качнув головой. За пьяную выходку перед старшими Аддамсами все еще стыдно. – Дай его сюда и перестань болтать. На экране разворачиваются последние минуты кино, и Ксавье торжественно отворачивает крышку напитка большим пальцем и разом заливает в себя. – За кокосовый торт , – щелкает пультом и ловким движением бросает пустую тару в корзину для мусора. – Никогда не понимала, чем тебе нравится этот фильм, – Аддамс открывает ром и делает пару глотков. – Эй, осторожнее, – недовольно сообщает Торп. – Это Мэг Райан! – Да, я помню, что она — героиня твоих подростковых фантазий, – давит смех. – Но почему? – Понятия не имею, – пожимает плечами Ксавье и наугад хватает новый напиток. – Видел ее в каком-то кино еще в детстве, так и влюбился. Как вообще можно понять, почему тебе кто-то нравится? Он отворачивает крышку и отпивает. На вкус чувствует водку, морщится и продолжает: – Вот Конт чем тебе запал в душу? – выдыхает и с любопытством обращается к Аддамс. – Сартр! – недовольно выпаливает она. – Когда ты запомнишь? – Не знаю, – смеется – Ну так и? – Ну, внешне он на любителя, – хмурится. – Но у него такие глубокие мысли, что нельзя не вдохновиться. Знаешь, у него не было отбоя от женщин! Даже будучи в браке с красоткой, он изменял ей почти с каждой встречной! – Каких-то странных мужчин ты выбираешь, Брейн, – усмехается. – Ой, кто бы говорил, – фыркает, осушая бутылку, и открывает новую. – А что я? – вскидывает брови. – Это ты принимаешь ухаживания длинноволосого павлина Кента. У него же сначала самомнение входит в комнату, а уже после он сам. – Да ну, – ерничает, делая пару глотков. – А Бьянка, конечно, благородная скромница. – А что с ней не так? – Ксавье начинает забавлять этот разговор, особенно едкие ревнивые комментарии бывшей. – Она заботливая, фигура… – У нее такая огромная задница, что если она сядет тебе на лицо, то ты задохнешься! – верещит с издевкой, широко распахнув глаза. Торп взрывается приступом смеха, представляя себе эту картину. Не то чтобы он планировал проворачивать это в реальности: Бьянка не слишком его привлекает, но не раззадоривать бывшую дальше он просто не может. – Это была бы самая нелепая смерть, но ты знаешь, что я предпочитаю другую позу, – пытается успокоиться. – Ну, а тебе я бы советовал не заниматься плотскими утехами с Кентом там, где есть зеркала. Он наверняка будет смотреть исключительно на себя! – Он хотя бы поместится в зеркало, – парирует Аддамс. – В отличие от задницы Бьянки! – Да нормальная у нее задница! – смеется. – Давно ты стал любителем пышных форм? – издевательски. – Что-то я не припомню подобного. – Все-то ты обо мне знаешь, – морщит нос. – А ты давно увлекаешься высокомерными недоумками с патриархальными замашками? – С тех пор как начала встречаться с тобой! – не может не отвесить шутку. – Вот же засранка! – пытается злиться, но губы сами собой тянутся в улыбке. – А ну иди сюда! Ксавье швыряет пустую склянку и бросается на свою бывшую, чтобы отомстить. Уэнс знает, что ее ждет сейчас, и пытается подняться с кровати, но не успевает. Торп приваливает ее спиной к мягкому покрывалу и начинает раздражающе щекотать. Он знает, какое ее тело отзывчивое на любое из его действий. – Сдаюсь, сдаюсь! – верещит Аддамс, вертясь под ним. – Пожалуйста, прекрати, иначе на мой визг сбежится весь отель! – Ладно, ты права, – тянет, нехотя отстраняясь. – Но ты поплатишься. Торп усаживается обратно к изголовью и берет в руки новую партию пойла. Стоит ли говорить, что он скучал по непосредственной близости бывшей и по таким вот их разговорам. Аддамс тоже усаживается, поправляет задранную блузку и хватает последний напиток. Она понимает, что надо бы перейти к сути ее визита, но что-то слова никак не находятся. Они вроде бы уже и не злятся друг на друга, но все равно, кажется, будто есть недосказанность. – Включи еще что-нибудь с этой твоей Мэг Райан, – говорит с вызовом. – Может, я ее недооцениваю. – Ну… – он задумывается. – Первое, что приходит на ум — это «Когда мужчина любит женщину», но тебе это точно не понравится. – Почему? – хмурится Уэнс. – Девиз фильма что-то вроде «Мужчина любит женщину и в плохие, и в хорошие времена», точно не помню. – Пфф… – фыркает, посмеиваясь. – Такое возможно только в кино. Ксавье хотелось бы возразить, но он лишь снисходительно улыбается: – Я же говорил. – Почему ты вообще смотришь такие слезливые фильмы? – уже чувствуя легкое опьянение, пытается перейти к откровениям. – Это искусство, Брейн, – ухмыляется. – А я вроде как немного художник. – Художник, – повторяет, иронизируя. – Да-да, я помню эти детские натюрморты. Твоя мама так ими гордится, будто они висят в Лувре. – Мне напомнить тебе, что книга маленькой Уэсди украшает семейную библиотеку Аддамсов? – бросает издевку в ответ. – Про что там она? Приключения ящерицы? – Скорпиона! – злится. – Я всегда хотела себе ручного скорпиона, но родители не позволили, потому что это слишком опасно! Да ну тебя, Торп, – складывает на груди руки и демонстративно обижается. Ксавье ждет, пока она перебесится. Спокойно допивает остатки алкоголя в миниатюре и давит улыбку, изредка поглядывая на бывшую. Проходит пару безмолвных минут. – Бесчувственный сухарь! – не выдерживает Аддамс. Разворачивается и валится головой на бедра бывшего. – Вот почему ты такой? – бурчит со все еще сложенными на груди руками. – Какой? – Ксавье улыбается и осторожно гладит ее по голове. Аддамс хмурится, пялится в потолок и рассуждает. – Да не знаю! – недовольно вскрикивает. – Ни черта не помнишь обо мне, хоть я и сто раз рассказывала. А я вот помню даже то, как звали твою первую любовь! Зачем мне эта информация, не подскажешь? – Не знаю, может, хочешь собрать клуб моих бывших, – усмехается Торп. – Остряк, – закатывает глаза. – Нет, я что-то помню, – вяло пытается оправдаться. – Просто мужской мозг работает не так, как женский. Мы не запоминаем подобные мелочи. – Повезло вам, – выдыхает Аддамс и прикрывает глаза. Нежные касания Ксавье ее расслабляют. Неделя была невыносимо трудной, и ощущается как тяжелый марафон. – Ага, – Торп тихонько поддакивает, продолжая гладить. Его тоже разморил алкоголь и усталость от прошедшей недели. Зачем Уэнс пришла, все также остается неясным, потому что разговор шел черт знает к чему. Но Ксавье радует, что она не подняла тему прекращения их общения. Пусть они и не вместе, но ему достаточно того, что есть сейчас. Сколько бы ни прошло времени, Аддамс остается для него девушкой, вызывающей и жаркий трепет, и будоражащее влечение, и удовольствие от каждого мгновения рядом. Ксавье медленно наклоняется к Уэнс и несмело целует приоткрытые губы. Девушка отвечает также неспешно, с ужасом признаваясь себе, что скучала по таким нежностям. – Останешься у меня? – шепчет Ксавье, отрываясь. – Зачем? – морщит нос, медленно приоткрывая глаза. – Напьемся, – весело выдыхает Ксавье и выпрямляется. – Посмотрим кино. А завтра будем весь день валяться в кровати и откроем только рум-сервису. – Не получится, – ехидно улыбается. – Я обещала Кенту обед. – Да ну, Брейн? – иронично хмурится. – Ты правда думаешь об отношениях с этим павлином? – Пока это просто обед, – ухмыляется .– Ты же с Барклай ужинаешь, почему я не могу? – Ты нас видела? – усмехается, немного стыдясь. – Твой белый свитер было видно даже из космоса, – фыркает. – Просто не мог ей отказать, – оправдывается, сам не зная зачем. Он правда думал, что стоит переключить свое внимание на Бьянку. Но с ней все не так. Она слишком широко улыбается, слишком громко смеется — ее в целом слишком много. Ксавье в очередной раз ругает себя, что новая девушка подвергается сравнению с Аддамс. Но что поделать, что ему в представительницах прекрасного пола то недостает чего-то, то наоборот в переизбытке. Аддамс чувствует легкий алкогольный дурман и наконец решается спросить то, о чем думала в последнее время. - Ты правда хотел жениться на мне? – выпаливает быстро, чтобы не передумать. – Да я же был пьян, – со стыдом прикрывает глаза ладонью. – Я говорил, что слишком перенервничал тогда. – Нет, я не о этом, – она присаживается, оказываясь лицом к лицу. – Я о том, что ты говорил недавно, когда думал, что я беременна. – А… – Ксавье, смущаясь, потирает нос. – Это тоже нервное. – Значит не хотел, ясно, – поджимает губы и собирается подняться с кровати. Она испытывает максимальную степень неловкости и хочет скорее от нее скрыться. Торп успевает поймать бывшую за руку и потянуть на себя. – Подожди, – вздыхает. – Я это сказал, потому что считаю, что так было бы правильно. Потому что у человека должна быть семья. Не то чтобы я когда-то мечтал стать отцом, но ты была бы прекрасной мамой для нашего ребенка. – С чего бы? – хмурится Аддамс. – Ну ты ответственная, у тебя всегда и во всем полный порядок, – начинает перечисление. – В меру строгая, собранная. Наверное, если бы мне предложили выбрать мать моего ребенка из всех женщин планеты, я бы выбрал тебя. Ну, или Мэг Райан. Аддамс планирует ответить что-нибудь колкое, потому что услышанное откровение вгоняет ее в краску. Но ситуацию спасает вибрация ее телефона, выпавшего из кармана, пока Торп ее щекотал. Потянувшись к устройству, она хмурится, потому что на дисплее высвечивается фотография Тайлера. – Прости, это должно быть важно, – уточняет, на что Торп кивает с пониманием. Уэнс даже благодарна внезапному звонку друга, но что ему понадобилось, она не имеет представления. – Привет, Ти, – взволнованно отвечает. – Что-то стряслось? – И когда ты собиралась сказать мне, что тот красавчик — твой бывший? – недовольно бурчит Галпин в трубке. – И как ты узнал? – усмехается. – Дивина, – поясняет. – Когда мы перестали быть близкими друзьями, колючка? – Не говори глупостей! – возмущается и двигается на край кровати, Торп с интересом наблюдает за ней. – Я просто хотела устроить розыгрыш по случаю твоего возвращения. Признай, ты скучал по этому. – Признаю, – усмехается Тайлер. – Расскажешь, почему его бросила? Галпин говорит достаточно громко, и в полной тишине номера Торп слышит заданный в трубке вопрос. – А почему ты считаешь, что это я? – Уэнс опасливо оборачивается и поднимается на ноги, знаком показывая Ксавье, что договорит в ванной. – Потому что я помню эти твои дурацкие принципы: я не влюблюсь, не выйду замуж бла-бла-бла, – Тайлер говорит на манер женского голоса, отчего его становится слышно сильнее. И пока бывшая не скрывается за дверью ванной, Торп может разобрать каждое слово. – Сейчас не лучшее время для обсуждения этого вопроса, – бурчит Аддамс, глядя на себя в зеркало. – Он рядом? – удивляется Галпин. – Неподалеку, – шипит. – И пока тебя не было, мои принципы претерпели изменения, потому что я влюбилась в него, как идиотка. – Санта Лючия! – пораженно восклицает на том конце. – У тебя отвратительное произношение, Ти, – закатывает глаза Аддамс. – Умоляю, не пытайся. – Ты должна рассказать мне, что произошло! – не унимается. – Я все пропустил! – Хорошо, но не сейчас, – устало выдыхает в трубку. – Давай я вернусь, и мы с тобой встретимся? – Ладно, – недовольно соглашается Тай. – Повеселитесь там. – Мы не… – начинает оправдываться. – Пока, колючка! – смеется и тут же завершает звонок. Торп, который все это время тихо стоял, приложившись ухом к двери, понимает, что разговор завершен. Бывшая раздраженно рычит и включает воду в раковине. Ксавье отскакивает обратно к кровати и хватается за мобильный, делая вид, что был занят своими делами. Уэнс прикладывает мокрую ладонь к покрасневшим щекам и пытается успокоить себя. Что-то абсолютно неясное происходит между ними с Ксавье. Она совершенно запуталась. Все очевидно вышло за рамки разовых встреч для удовлетворения плотских желаний. Она скучает по его нежным улыбкам, по крепким объятьям и по сонному бормотанию по утрам. И это ужасно. Так не должно быть. Она выходит из ванной в полной решимости все же поставить точку. Они заигрались. Пора прекращать. На ватных ногах плетется к кровати и осторожно присаживается: – Ксавье, – начинает не очень уверенно. – Я все-таки пойду к себе. И ты знаешь, пожалуй, нам стоит… – Иди сюда, – Ксавье понимает, к чему она клонит, но после услышанного не может дать ей просто уйти. Он тянет ее на себя и осторожно укладывает головой на подушку. Сам опирается на предплечье, второй рукой очерчивая линию скул бывшей. – Ты никуда не уйдешь, Уэнсдей, – говорит серьезно, смотря в глаза. – Я тебе не позволю. – Мы не должны, – хмурится и хнычет, прекрасно понимая, что сама не хочет никуда уходить. – Тише, – Ксавье наклоняется и шепчет в губы. – Сделай хоть раз так, как я прошу. Он не дает ответить, сразу же ловя ее вдох своими губами. Целует не глубоко, нежно, зная, что Уэнс нужно время для принятия ситуации. Аддамс как рыба хлопает ртом, ища внутри себя силы встать и уйти, но не может. Ей хорошо. Торп аккуратно забрасывает одну ее ногу себе за пояс и начинает более настойчивый поцелуй, прижимаясь сильнее. Уэнс больше не может бороться с собой. Зарывается пальцами в волосы на затылке бывшего и усердно отвечает на поцелуй. Какое-то время они целуются, не переходя грани. Мягко гладят друг друга, улыбаются, отрываясь на пару секунд от процесса. Внутри у обоих разливается такая тоска, что взвыть хочется. Почему все случилось так, как случилось? Почему они не смогли найти общий язык? – Я скучаю по тебе, – шепчет Ксавье и снова целует. – Как по занозе в заднице? – усмехается Уэнс, уворачиваясь. – Так ты меня называл. – Глупая, – улыбается Торп и ладонью фиксирует лицо бывшей, не позволяя ей увернуться от нового поцелуя. Ксавье затапливает волной нежности. Он не хочет заканчивать этот вечер привычным им образом. Гладит тело Уэнс, но без желания немедленно сорвать с нее одежду, а очерчивая каждый изгиб, будто ища подтверждение, что она все такая же, какой он ее знает. Аддамс плавится так, что начинают дрожать пальцы. Она заползает ладонью под футболку бывшего, чтобы чувствовать его напряженную спину. Ей бы сказать, что хочется большего, но под закрытыми веками собираются слезы от того, как ей не хватало такой тягучей ласки. Она не хочет причинять Ксавье боль. Не хочет напоминать, что их отношения обречены, и они снова скатятся в ссоры. Не сейчас. Уэнс обязательно скажет ему, что этот вечер просто прилив ностальгии и абсолютно точно не считается ничем значимым. Позже. Когда насытится касаниями знакомых губ и сильных рук. Когда сможет собрать себя в кучу, чтобы уйти. Ксавье осторожно расстегивает пуговицы на ее блузке, Уэнс неосознанно прогибается грудью. Ее мозг уже давно напоминает желе, с трудом удается держать глаза открытыми. Широкая ладонь бережно гладит живот и бока, а горячие губы оставляют россыпь поцелуев в районе ключиц. Глаза Аддамс еще сильнее застилает пелена слез. – Эй, ты чего? – Торп улыбается, всматриваясь. – Переутомление, видимо, – улыбается Уэнс и спешно прикладывает кончики пальцев к уголкам глаз. – Не останавливайся. – Нет, Брейн, так не пойдет, – хмурится. – Не хватало еще, чтобы ты заработала нервный срыв. Раздевайся. Ксавье отстраняется, стаскивает с себя футболку и джинсы. Уэнс повторяет за ним, аккуратно складывая свои вещи на край кровати. – И чего ты ждешь? – ухмыляется Торп, забираясь под одеяло и пригласительно вскинув руку. – Терапевтические объятья готовы. Аддамс грустно улыбается, смотря на него. Кажется, весь прошлый год ей не хватало именно этого. Чтобы Ксавье прижал ее к своей груди и прошептал на ухо «кошмарных снов». Она потому и выгоняла его каждый раз после секса, потому что боялась оказаться в нежных тисках. Но сегодня она будто не может от этого отказаться, поэтому покорно ложится в кровать и закутывается в кольцо длинных рук. Торп устало выдыхает в макушку бывшей, удобнее сгребает ее в охапку и коротко целует острое плечо. – Кошмарных снов, Брейн. – Кошмарных снов, Пинки. Уэнс закрывает глаза, чувствуя размеренное сопение рядом, и в голове само собой всплывает воспоминание того, как Ксавье впервые сказал: «Надеюсь тебе будет сниться нечто ужасное и ты захочешь, чтобы я засыпал рядом. Поэтому, кошмарных снов, Брейн». Удостоверившись, что Торп точно спит, девушка позволяет себе зажмуриться и пустить слезинку досады. В голове, как на ускоренной перемотке, всплывают десятки ярких моментов их отношений, от которых становится хорошо и плохо одновременно. Абсолютно точно им стоит прекратить этот новый формат отношений. Закончить съемку и больше никогда не встречаться. Даже на упущенную возможность стать лицом бренда Уэнс становится вдруг совершенно плевать. Ее сердце сжимается совершенно по иной причине. Но нельзя повторно войти в одну воду, именно эта мысль и проносится в голове Аддамс перед тем, как она засыпает.