Симуляция

Здравый рассудок зачастую перечит чувствам. Я убедилась в этом, когда уведомление о новом сообщении всплыло на экране и заставило меня переосмыслить всё произошедшее в доме Фишера. Я подвергла его опасности, оставшись с ним до утра. Эгоистично утопала в океане его нежных прикосновений, позабыв о том, в чьих руках на самом деле была моя жизнь. Забавно, что получив извинения от Салли, я всё равно продолжала разрушать себя виной перед ним. Он не игрушка, которую можно приласкать, после того, как ты небрежно отбросил её в дальний угол своей комнаты — к остальным таким же поломанным и изуродованным пренебрежительным отношением. И с этим удушливым пониманием я приняла решение разобраться сначала с Джошем, прежде чем вновь давать призрачные надежды Салу, который итак был завален ими. Когда моя мысль была озвучена, Фишер не противился, словно проходил такое раз за разом. Это мне в нём нравилось — без криков и бессмысленного хождения вокруг до около. Голубые глаза парня выражали безграничную готовность перенять все мои проблемы на себя, но я знала, что сделав это, он только причинит себе боль, а о «Хэппи Энде» речи и быть не может. Так мы и поставили на паузу то, что начало непроизвольно воспроизводиться. Интересно, но резко и крайне неприятно. В тот день, выйдя из дома Сала, хрупкие остатки настоящей меня вновь срастались, однако причиняли мне неописуемую тупую боль. Я вдохновилась своей готовностью действовать, но она мгновенно улетучилась, стоило мне заметить припаркованную машину Джоша неподалёку. Он и послал то смс, которое принудило отрезветь. В нём не было определённой интонации. Просто геолокация и слово «жду». Догадаться о том, где я была — было легко, однако Коулман не из любителей логически подумать и я очень сомневалась в том, в чём он был так самонадеянно убеждён. Тем более, мы с ним говорили по этому поводу и парень прекрасно знает о моём разговоре с его отцом. Ноги тряслись — я шла. Открыв дверцу, села в салон и втянула в лёгкие воздух, пропитанный напряжением и яростью. Джош выглядел так, словно он стал участником уличной потасовки: синяк под правым глазом, опухший нос, в ноздри которого была всунута салфетка, не дающая крови испачкать штаны. Парень смотрел вперёд — на дорогу, испытывая мои нервы своим «громким» молчанием. — Как ты узнал, что я здесь? — хриплым голосом поинтересовалась я, внутренне сжавшись от страха перед ним. Что на этот раз он сделает? Если Коулман едва не убил свою бывшую девушку, то какова вероятность того, что на мне и закончатся бесчисленные избиения? В какой-то момент, ослеплённый своей яростью, Джош перекроет воздух окончательно. Я умру. Его вряд ли посадят, списав животную жестокость на состояние аффекта. И всё. Пустота. Оставив мой вопрос без ответа, он заводит машину и мы начинаем ехать, набирая скорость. Деревья расплывались. Тёмно-синее небо со скукой наблюдало за сумасшедшим водителем. Всё быстрее и быстрее. Я могу сравнить всё это с несчастным мотоциклистом, который чувствовал такой же ломающий мысли адреналин. Голова с ненужными раздумьями в ней, отключается. Всё, что тебя волнует — бешенные ощущения. Пристегнув ремень безопасности, я с ужасом в глазах наблюдала за тем, как на лице Коулмана медленно растекается умиротворённая улыбка. — Сбавь скорость, пожалуйста... Джош, я прошу тебя, сбавь скорость, мы же нахрен разобьёмся, — уверена, парень понимал это, но не хотел лишать меня возможности испуганным взором жертвы умолять его остановиться. Он смаковал, представляя мой неозвученный крик о помощи, как это любят делать отбитые на голову убийцы. Отчаявшись, я кладу свою ладонь поверх его руки на руле и поглаживаю её. Парень несколько секунд рассматривает мои пальцы, однако не сбавляет темп. Коулман загнал меня в ловушку. Опять. — Я понимаю, что ты зол. Останови машину и мы поговорим. Джош, я сделаю для тебя всё что угодно. Пожалуйста! — Так уже не работает, Грейс. — А как работает?! Скажи мне и я пойму! Одно слово... Умоляю. Словами не передать, насколько униженной и растоптанной я себя чувствовала. А ему было весело. Громкий смех Коулмана прогремел по всему салону. — Ты сама виновата в том, что оказалась в такой ситуации. Наша смерть — твоя вина, понимаешь? — мы смотрим друг на друга, досконально изучая. Вдали виднеется поворот направо и если его упорно игнорировать, можно вылететь за широкий выступ — прямо в море. Я знала, что при таком раскладе никто не выплывет, ведь один из нас будет настойчиво тянуть другого на дно. — Ты уже всё решил? — мне нужно было действовать быстро. Быть мягкой и понимающей, чтобы вышесказанное не обернулось реальностью. — Нет, детка, это исключительно твоё решение. Именно ты выбрала смерть... А что вообще поменяется? Всё из-за тебя. Знаешь почему у меня ахуеть как лицо болит? Из-за тебя, потому что мой любимый папочка не знает где наша милая Грейси и решил это отметить, раскрошив мне всю рожу. А моя мамочка в хуй не дует — ей лишь бы бухнуть чего-нибудь и обвинить меня. Классно, да? Я нервно выдохнула, убрала свою ладонь с его руки и переместила её на щёку парня. — Этого больше не повториться. Я защищу тебя от них, слышишь? Они больше тебя не тронут, Джош. Взгляни на меня, — крупные слёзы скатывались по моей коже, падая на его колени. Я не могла терпеть это. От атмосферы воротило похлеще, чем от трупа на асфальте тогда. И это пугало, — ну же, Джош! Посмотри мне в глаза и скажи, что всё зря. Оправдывать Коулмана нельзя, но какой же разбитой казалась чёрная пустота в его глазах. Когда мы встретились взглядом, движение автомобиля стало замедляться и в конечном итоге прекратилось. Уверена, мы почти на краю — между землёй и водой. Я смогла унять биение своего сердца. Он тоже. И тогда спокойное выражение его лица сменилось на победную ухмылку.

Манипулятор.

А я дура, что верила в контроль, спящий в моих руках. Как же легко и искусно Джош нащупал точки жалости во мне, надавил на них, выйдя сухим из болота собственной лжи. — Не надо меня жалеть, — парень поддался вперёд, после чего кончики наших носов соприкоснулись, — ещё раз запах твоих духов сотрясёт воздух в Олд-Гоучере и я тебе обещаю, что есть твёрдую пищу ты уже не сможешь: будешь через трубочку питаться, а если надо будет, самостоятельно поднять свои красивые ручки не сможешь, поняла? Горячее дыхание опаляет мои губы, а сделать что-либо не могу — меня будто парализовало от услышанного. Я хотела убежать от него, но бежать уже было некуда. — Да, — собственный голос казался незнакомым. Говорить полноценно не позволял ужас, взятый власть над разумом. Джош вытащил окровавленную салфетку из ноздри, втянул воздух около моих волос и прикрыл веки, наслаждаясь. — Я ненавижу в тебе всё точно так же, как и люблю. Одним своим появлением ты вывела меня из себя и я хотел убить тебя так сильно, что не мог даже говорить. Крутое чувство, милая, — медленно, разжёвывая каждое слово говорил он. Теперь сомневаться в словах Ашера не имело смысла. Следующий раз будет последним и как с этим разбираться я не знала. Через пару минут мы выехали из Олд-Гоучера, держа путь к моему дому. Всё это время я пыталась всячески унять дрожь по всему телу, однако безрезультатно. Коулман вёл машину спокойно, изредка кидаясь в меня своим довольным взглядом. Когда приехали стало совсем светло. Удивительно, но на улице потеплело, а люди начали скопляться, что было весьма странно. — Завтра тренировка. У вас, наверное, тоже. Вечером, после матча, моя прилежная семейка устраивает званый ужин. Ты приглашена. Не вздумай что-либо выкинуть, ты меня поняла? — Да, — безэмоционально ответила я, — будут только твои родители? Джош кивает и достаточно внезапно с характерным шлепком кладёт свою руку на мою ляжку, сжимая её, после чего, не спеша, перемещает поглаживания на внутреннюю сторону бедра. Я ощутила лёгкое массирование в области клитора и не отдавая себе отчёт, сжала ноги вместе. Ладонь парень не убрал, подарив мне ухмылку. — Играем в прилежную и скромную? — Не в машине. — Могу на машине. Сойдёт? — Джош, я устала, правда. У меня нет сил. — Расслабь ноги, — почти приказным тоном попросил Коулман и мне ничего не оставалось, как выполнить его наказ. Закрыв глаза, на ум пришло воспоминание лишь об одном человеке — о Салли. Отвратительная мешанина противоречивых чувств скопилась тут же, однако я упорно отгоняла его образ, заставив себя переключиться на сидящего рядом Джоша. Ужасающе... думать об одном в компании другого. Тот в свою очередь активно массировал пульсирующее место, в упор смотря мне в глаза. — Снова пай-девочка, м, Грейс? Я сжимаю пальцами его предплечье, когда дыхание учащается. Неприлично мокрое нижнее бельё из-за нарастающего темпа и тихая усмешка парня, который заметил моё состояние на пределе. Он всегда получал то, что хотел и это не могло его не радовать. В ожидании окончания, я сквозь сжатые зубы, пробурчала: — Ненавижу, — Коулман пропустил мимо ушей, либо просто проигнорировал. Чувствовать себя использованной — это одно, а вот предать себя — совершенно другое и эти разные понятия как-то уместились в моей душе, придавив внутренности. Я поняла, что адресовывала своё «ненавижу» самой себе. Прошло пару секунд и не почувствовав, что кончаю, я имитировала оргазм, дабы его рука перестала касаться меня. Пару минут в тишине, в сдерживании потока слёз. Малоприятный звон раздаётся в ушах, постепенно стихая. — До завтра, — попрощавшись, Джош поцеловал меня в шею. Вышла из автомобиля, поправляя одежду и туманными глазами, полными сожалением, направилась домой.

***

В классе было привычно шумно: кто-то шептался о чьих-либо новых отношениях, покраске волос или о сегодняшнем матче, кто-то решал свои личные проблемы, увлечённо переписываясь в телефоне, а кто-то, как и я, прожигал взглядом тестовый лист, ломая голову над задачами. Меня раздражало абсолютно всё — от голосов, до стука ручкой об парту. Теперь жалею, что утром не притронулась к пузырьку с маминым успокоительным перед занятиями. Сейчас бы сидела и не тревожилась, распластавшись на парте. Волновал не меньше тот факт, что сзади сидел Сал, о котором я упорно старалась не думать. Учитель не обращал никакого внимания на старшеклассников, по всей видимости тоже занятый чем-то куда-более интересным, закрывшись ото всех внушительной стопкой книг. Кроме теста и Салли неподалёку, меня заботило отсутствие Ашера в кабинете. На мои сообщения и звонки он не отвечает. Надеюсь, где-то отлёживается после бурных выходных... Бланки ответов пустуют, а стрелка часов очень медленно двигается к окончанию урока. Ещё двадцать минут. Почти девятнадцать... Неожиданно дверь кабинета громко распахивается и внутрь размашистым шагом заходит Ашер. Не смотря ни на кого, не отчитываясь за опоздание перед преподавателем, он находит мою парту и опускается за стул рядом. Запыхавшийся парень, с крайне нервным взором, шумно сглатывает, наконец приподняв на меня глаза. За всё то время, что я его помнила, Аш никогда не был настолько взвинченным. С моих губ срывается приглушённый вопрос: — Что случилось? —... Какая-то хуйня, Грейс. Он снова опускает взгляд на свои руки, минуты две разглядывая их. — В каком смысле? С родителями проблемы? — Нет, — заметив, как под партой трясётся его нога, ещё больше настораживаюсь. — А что тогда? — Меня сегодня чуть не убили. — Что!? — нервировано спросила я, из-за чего внимание несколько учеников обратилось ко мне. Быстро осматриваю класс и добавляю чуть тише: — Можешь рассказать подробнее? — Я... — Ашер сдвинул брови, нахмурившись, — я сегодня пешком шёл. Машину родаки взять запретили, потому что я её на днях подбил немного, а твой Джош отказался подвозить. — Почему? — Я, блять, не знаю что у него в его башке творится. Может, ты ему не дала, вот и бесится. Парень хотел продолжить рассуждать на эту тему, однако я упрямо посмотрела на него, из-за чего тот сконфуженно отбросил попытки перевести разговор. — В общем, иду... Как обычно. Хочу дорогу перейти. Светофор красным горел. Стою, жду. Выезжает огромная фура. Я, клянусь, я стоял! Просто стоял... Когда она близко подъехала, я... Меня будто толкнули вперёд, понимаешь? Я, сука, по асфальту распластался, Грейс. С ужасом слушая его рассказ, я практически перестала набирать воздух в лёгкие. — Будто толкнули? — Да! — непрошенные взгляды приклеились к нашему дуэту, — чё пялитесь, уроды? — Аш, что было дальше? — нетерпеливо протянула я, вытянувшись к нему, чтобы лучше слышать. — Ну, я встать успел. Она прям проехала возле моих ног. Я как дурак сидел несколько минут на земле, пока машины сигналить не начали... А знаешь, что самое странное? — Что? — Перед смертью же холодно? — Наоборот. — Ну, вот. Мне холодно было прям, будто кто-то в спину дул, хотя на улице тепло. Это пиздец как жутко, Грейс.

«Мне холодно было прям»

Его фраза о холоде ударила меня по лицу несколько раз. Я подумала, что ослышалась: — Что, ещё раз? —... Это пиздец как жутко, — неуверенно буркнул Ашер, растягивая рукава своей кофты, дабы согреть пальцы. — Нет, я про холод. — А, ну, перед толчком холодно резко стало. — Ты его больше не чувствуешь? — как всегда спокойный голос Фишера послышался сзади. Первым рвением было развернуться к голубоглазому парню, но я подавила желание, размусоливая ту информацию, что подал Аш. — Голос прорезался что ли? — не совсем дружелюбным тоном поинтересовался второй и в отличие от меня, поменял своё положение, взглянув глазами ненасытной гиены на Сала, — чё ты вообще лезешь? На вечеринке мало было? Могу добавить. У меня адреналин так и прёт. — Успокойся, — встряла я и уже обратилась к Салли: — Это то, о чём я думаю? — Скорее всего. — Вы о чём вообще? — Погодное явление, — ответив за меня, Фишер умолк. Ашер серьёзно осмотрел нас двоих, сверяя реакции. Я старалась не выдавать всю ту панику, которая истошно кричала в моём подсознании, ведь иначе, Аш бы не отстал с расспросами. — Чё, правда? — Да, — подтвердила я. Ничего в моей жизни не меняется в лучшую сторону. Ты не успеваешь оправиться от одного события, как тебя добивает второе и их поток становится неуправляемым. Я ещё больше запуталась, потому что никакой связи с Ашером и холодом быть не могло. Тогда почему он появился? Почему чуть не убил парня? Припугнул? Зачем? Звонок не смог избавить от наплыва тревоги, однако от понимания того, что не придётся слушать испуганные возгласы Аша стало легче. Я поднялась. Начав как можно медленнее собирать свои вещи, боковым зрением внимательно следила за фигурой Фишера. Парень точно так же неспеша складывал тетради в портфель, не смущая меня своим взором. Подметив это, я уже не стеснялась разглядывать его в открытую. Синие волосы, заплетённые в низкий хвост, из которого выбивались тонкие локоны, падающие на протез. Длинные пальцы, перебиравшие бумажные листы, сосредоточенный взгляд, что избегал моего. О чём он сейчас думает? О холоде? Может, о Эш?

Или обо мне?

Вопрос искусно ласкал душу, заставив всю мою кожу покрыться мурашками. А почему я о нём думаю? Этот лишь ударял по разуму, оставляя множество царапин. Сал, взяв свой рюкзак, поплёлся меж рядов, остановившись на небольшом от меня расстоянии. Увидев пустое тестирование на соответствующую оценку, поменял наши листы, подписавшись под моей фамилией. Я открыла рот, чтобы возразить, но Фишер умело сориентировался, успев забрать наши тесты и сдать их учителю. Не говоря ни слова, парень вышел из кабинета. Я осталась стоять в тишине освобождённого от старшеклассников класса, уставившись на дверь.

***

— Это всё, — Одри обвела пальцем весь спортзал, указывая на него девочкам, — наше. Мы здесь важное звено и это надо понимать. Вдохновлённые речи лидера на уставших чирлидерш не производили должного эффекта, однако Риггс не планировала останавливаться. Каждое её спонтанное распоряжение мы безоговорочно выполняли, не имея права на ошибку. Так было и со всеми парнями Одри — она захочет, например, в два часа ночи пуддинг — ей его принесут, стоит просьбе только слететь с уст, или захочется вдруг проникнуть на закрытую территорию — аналогично. Как я думаю, проблема Риггс заключается не в высоких запросах, а в самих любовных похождениях, ведь по-настоящему она редко кого любила. Выросла девушка в хорошей семье, где царит взаимопонимание и высоко подняты семейные ценности, но ей всегда чего-то не хватает. Она постоянно разыскивает что-то своё и с такой же частотой обжигается всякий раз. Помню, Одри призналась в том, что завидовала моей крепкой связи с Джошем. Я не обсуждала с ней его агрессию, потому как просто не понимала, каким образом та отреагирует на это. До этих пор, Риггс убеждена, что я имею хорошие и здоровые отношения. Даже не знаю, насколько долго правда может лежать нетронутой на дне. — Ладно. Небольшой перерыв, — Одри подхватывает меня под руку и уводит в сторону, — вот объясни мне, почему я вынуждена все выходные проводить абсолютно со всеми, кроме тебя? Я вспоминаю, что только и делала, что спала и плакала в подушку днями напролёт, не в силах даже на бок повернуться. Корю себя, но опускаю подробности о своих умопомрачительных выходных. Улыбнувшись подруге, отвечаю: — Сериал новый нашла, не могла оторваться. Вскинув брови вверх, Риггс отстраняется и складывает руки на груди. — Прости, правда. Знаешь, просто хотелось побыть в одиночестве. — Ты итак дома почти одна живёшь. — Не говори так, — выдержав паузу, продолжаю, пока та внимательно слушает, — мы с мамой общаемся... Только по-своему. — Ладно. Сегодня хоть придёшь ко мне? — Не смогу... — Одри явно недовольная моим ответом, тяжко выдыхает, — родители Джоша пригласили на ужин. Отказать не могу. — Понятно. — Ты обиделась? — Я вот, если честно, не понимаю одного: время для извинений перед каким-то чмошником ты находишь, а как к подруге пойти на ночёвку, так это не первостепенной важности дело. Чем я то хуже? Я сглатываю липкий ком в горле и подхожу к ней ближе, обняв одной рукой. Девушка не отвечает на объятия, но и не противится. — Обидно, между прочим. — Одри, ты же знаешь, как мне трудно жить с виной на душе. Я сама хотела бы больше времени проводить с тобой вместе, просто сейчас такое время. Нужно перетерпеть, понимаешь? — Что перетерпеть, Грейс? — Риггс отходит на шаг от меня и разводит руки в стороны, — ну, вот, что? Ты проблемы из воздуха берёшь, а потом считаешь важным решить их, чтобы всё было идеально! Но так не живут. У тебя есть всё: свободный дом, где тебя не контролируют каждый час, самый крутой парень в школе, который пылинки с тебя сдувает и вдобавок отличные, просто идеальные гимнастические данные с силами, которые ты растрачиваешь на пустое нытьё, а не на упорные тренировки. Я просто понять не могу, зачем ты это делаешь? Выслушав, впитав, как губка, я молчаливо стояла. Пожалуй, это был самый ненужный диалог в моей жизни. В силу своего характера устраивать скандалы я не хотела, потому, развернулась и демонстративно хлопнув дверью, вышла из спортзала. Возможно, у меня не было энергии доказывать обратное и всё это настолько выносило мозг, что оставалось лишь пребывать в состоянии шока. Единственное желание, терзающее мою душу так давно — обнять отца. Сейчас я нуждалась только в нём, чтобы он утешил и сказал, что всё наладится. Но его нет и я даже не знаю, жив ли он. Находиться в неизвестности ужасно страшно. Если бы папа хотя бы раз мимо меня прошёл и я убедилась, что с ним всё в порядке, у меня появилась бы вера. Стойкая и унимающая черноту пустоты. Не помню, когда я вышла из школы. Хотела пойти домой, чтобы подготовиться к обнадёживающему ужину в компании Коулманов, но вдруг остановилась, увидев металлического друга Кэмпбелл. Сидя на нём, Салли с Эш о чём-то разговаривали, собираясь, по всей видимости, уезжать. Первой меня увидела девушка и улыбчиво махнула рукой. Жест был неуверенным, из-за чего складывалось странное ощущение недосказанности. Сал проследил за взором подруги и посмотрел мне прямо в глаза. Так, как только он и мог — умиротворённо, мило и по-доброму. Я вымученно улыбнулась, поприветствовав Кэмпбелл и не дожидаясь, когда они заведут байк, ушла. Просто. Ушла. Не знаю, было ли это правильным. Хотя, возможно, меня поймут.

***

Богато накрытый стол, уникальный сервиз, передававшийся из поколения в поколение, снующая туда-сюда прислуга, зацикленная на ненужных мелочах, напряжённое затишье, прерывающееся звоном посуды под унылую атмосферу. Безусловно, не мне говорить о домашней идиллии, однако она в этом доме закопана в просторном подвале под землёй и заперта на сразу несколько ключей. Джош попросил прийти в чём-то элегантном и я сделала это — надев белый костюм в меру открытый и в меру закрытый. Джошу надо было, чтобы я вела себя сдержанно и я придерживалась этого образа, не позволяя себе быть слишком громкой, либо слишком тихой. Все эти формальные выдержки были лишь для того, дабы угодить главе семейства, который только и делал, что ел или пил, не удосужившись поднять глаза на своего сына или на меня. Миссис Коулман, по словам Джоша, довольствовалась дорогим алкоголем в какой-то из комнат их огромного дома. Я видела её несколько раз и все эти моменты оставили на мне впечатление недовольства собственной жизни. Женщина, словно, ничего не хотела и ни к чему не стремилась, находясь в собственных грёзах. Мне жаль её, ведь быть потерянным человеком весьма трудно. Мы все сидели за длинным столом, предназначенным явно не для трёх человек, каждый уткнувшись в свою тарелку. — Ну, что же, — басистый голос эхом разнёсся по помещению, привлекая внимание нашей скромной компании, — вчерашний день был насыщен событиями, а главной виновницей торжества стала ты, Грейс. Я прикусила щёку с внутренней стороны и отвела глаза в сторону, не желая как-либо комментировать это. — Где же ты была, мисс Коулман? Так ещё никто меня не называл. — Пап, давай не будем, — растерянно пробурчал Джош, сжимая вилку в руках до побеления кожи. — Указывать матери своей будешь, а здесь мне нужен точный отчёт. Где, когда и с кем, Грейс, и если я узнаю, что ты лукавишь, будет... неприятно. Я с немой мольбой смотрю на парня, но тот в ответ прожигает своего отца ненавистным взглядом. — Мы с Грейс катались на тачке, пап. По городу. Целовались, если тебе так принципиально. Стук кулаком по столу прогремел так неожиданно, что я вздрогнула, а разливающая напитки по бокалам прислуга рядом, чуть промахнулась и из-за этого немного жидкости из графина вылилось на скатерть. Взяв салфетку, я хотела помочь ей, пока та стояла и рассыпалась в извинениях, однако мистер Коулман громко остановил меня: — Этим занимается прислуга! Ты должна знать это, Андерсон. Сколько надменности в простом шерифе. — Убери это быстро, пока я не уволил тебя, Софи. Когда женщина выполнила указания и скрылась в коридоре, наступило удушливое безмолвие. Я боялась вздохнуть всякий раз, дабы на меня не обрушился шквал негатива. — Мы захотели обсудить всё с Джошем. О нас, о будущем. Он взял машину, чтобы уединиться и до утра так и проговорили, — мой же голос звучал слабо, будто я лежала при смерти. Уверена, что от волнения вся бледная сижу. — Какие мы хорошие, — сладкоречиво пропел мужчина, делая глоток бренди, — надеюсь, Фишер больше не посещает твои мысли? — Нет... — Как-то неуверенно, мисс Коулман. Стиснув зубы, повторяю, но более чётко: — Нет. Минута молчания и переглядываний с Джошем, после которой шериф встал, гордо расправив плечи и медленно, словно подбирающийся к своей добыче ягуар, подошёл ко мне. Я посмотрела на него снизу вверх, с настороженностью. — Зачем врать? Я таких спасательниц вижу сразу, стоит только один глаз чуть приоткрыть, — и с этими словами мистер Коулман схватил одной рукой меня за подбородок — несильно, но так, дабы я почувствовала его могущество. Парень рядом напрягся ещё больше, привставши, оперев руки на стол, — я тебе говорил, что бывает, когда так делать. Говорил? — Отец, хватит, — с яростью, выплёвывая слова, сказал Джош, однако тот в свою очередь не брал в расчёт сказанное сыном. Я вжалась в спинку стула, покосившись на лежащую на столе вилку. — Была одна. Помнишь... Как там её звали? То ли Роксана, то ли Рейчел... Суть не меняет, — шериф приблизился ко мне, — и где она сейчас? М? Никто ведь не знает. Никто даже не думает о том, чтобы знать, а если и подумает, то я быстро... отрежу источник проблемы, Грейс. Понимаешь? Звон. Внезапный звон и пронзительный крик на втором этаже уняли мужчину, заставляя переключиться именно на эти звуки. Когда никто не держал меня, а Коулман начал подниматься наверх, периодически крича имя жены и прислуги, я ринулась к двери, позабыв о снятом прежде пиджаке. На улице опять холодно. Холод пронзает в самое сердце.