быть человеком

Тоору подправляет спадающие прядки с лица спящей Холли. Он часто навещал её под предлогом "осмотра", чтобы другие врачи-♂️cum♂️нечелы ничего не подозревали о его связи с пациенткой. Сейчас Холли-сан спит, мирно посапывая. Скорее всего, она устала от бесконечных процедур и осмотров. Тоору приходится присесть на колени, упёршись об кровать, чтобы понаблюдать за каждым изгибом лица милой Холи. Женщина совсем не изменилась, всё такая же как и тридцать лет назад. Её тело дышало молодостью, старость ещё не успела наградить лицо глубокими морщинами. Причёска тоже не претерпела изменений, такое же длинное карэ с заветушкой на (п)чёлке. Пока Тоору любовался, задумавшись о чём-то своём ♂️cum♂️невом, не заметил, как нежные руки резко обхватили его за лицо. — Откуда здесь ХлЭб? — спрашивает проснувшаяся пациентка. Пустым взглядом она изучает лицо Тоору, а потом кусает его за щёку. Тоору плачет. Нет, не от боли: кЭмни неспособны чувствовать боль или вообще хоть что-то. Но как бы противоречиво это не звучало, уже восьмидесятидевятилетний мальчик почувствовал досаду и грусть от того, что Холли до сих пор находится в нестабильном психическом состоянии. Холли нащупывает слёзы юноши. — Странно, хлеб стал влажным. °<° Он виноват во всём. Он довёл её до подобного состояния, но ничего уже не исправить. Она сама предложила себя в жертву эксперимента локакаки. Тоору лишь остаётся наблюдать за тем, как раз за разом лепестки нежной розы покрываются камнем. Проклятие всё ближе к центру бутона, чтобы разрушить его окончательно. С одной стороны, Холли становится всё ближе к натуре камней, к самому Тоору (блятб, канешна, она ведь сама практически кЭмЕнь), с другой, ей уготована мучительная смерть. Понимает ли Холли, что сейчас происходит или её разум навсегда потерян? Тоору не в силах ответить на этот вопрос. Неважно в каком состоянии Холли-сан, при ней камнечел не совсем соображает и всегда чувствует себя неспособным жалким ребёнком, который может лишь плакать и звать маму. Неосознанно он прижимается к груди женщины и обнимает, слёзы текут на её больничную рубашку. — Хм, одеало почему-то стало очень мокрым, — пожимает плечами Холли, рефлекторно поглаживая  мягкую кудрявую макушку Тоору. До женщины вдруг доходит, что перед ней человек, а не хлеб и не одеало. — А вы врач? — Холли, — в мыслях Тоору промелькнула надежда. Возможно Холли сможет разглядеть в хлебе её каменного друга. Она узнает его и обязательно пожалеет, скажет, что не надо за неё переживать и что он всё правильно делает, он нигде не ошибся, с ней всё будет в порядке. — Ты меня узнаешь? — голос в нетерпение дрожит. — Вы санитар местной больницы?Принесите мне попить. Я хочу чивабчичи. ●U● Медленно блеск надежды в глазах угасает. Тоору сухо отвечает: — Конечно. Сейчас принесу. Он медленно плетётся к выходу выполнять просьбу. Напоследок Тоору  оборачивается, его взор с печалью падает на сканы мозга Холи. На них видны многочисленные опухоли. На что он вообще мог надеяться. Холли вдогонку кричит: —А ещё не забудьте про ананасовый сок с мякотью банана! :>