DSM-5.

Обещанный Гепардом допрос должен пройти через двенадцать часов после задержания, на данный момент у него осталось десять часов, если судить по настенным часам за прутьями решётки камеры ожидания, где его оставили, так и не сняв наручники. Сампо сидит на длинной, вколоченной вдоль стены лавке, подперев её подошвой тяжёлого ботинка и растерянно рассматривает трещины на бетонном полу. Каким образом всё обернулось так — чëрт его поймет, но то, что Сампо действительно сделал херню – бесспорно. От собственной глупости хочется пробить себе голову, но парень держится, по новому кругу пересчитывая царапины на тонких длинных пальцах. Коски уже пытался занять себя чем-то: пел во весь голос, раздражая надсмотрщика, специально попадая мимо нот, обошёл всю камеру, считая шаги от носка ботинка до каблука — всего таких шагов вышло около ста двадцати трех, — и честно старался смешно шутить, извергая анекдоты один за другим. Только этот мужик вообще непробиваемый. Поспать явно не получится на узкой скамейке, а еду тут видимо даже и не подумают нести, но у Коски нет возможности расстроиться, как сделал бы в любой другой момент. Сейчас внутреннее напряжение гнетущей тревогой оседает на корне языка. Коски очень старается дышать ровно и не сблевать от растущей тревоги и ожидания неизвестного под эту же лавку. Пока есть время, Сампо решил подумать и выстроить хоть какую-то хронологию событий. Для начала — гонка. О её начале Сампо узнал буквально за полтора часа, получив СМС от некого Мёрфи с обозначенным местом и временем. Прелесть закрытых гонок в том, что никто не знает, когда и где она будет проходить, но для Сампо это была не проблема, возможно даты он не знал, но над тем, чтобы вызнать маршрут — уж точно постарался. Его безрукавная рубашка, пропитанная слезами Джиованни, до сих пор лежит в корзине с бельём после той ночи в баре за несколькими кружками пива. Но что за Мёрфи и откуда у него номер Сампо – неизвестно. Да и думать, на самом деле не хочется, всё равно это знание ничего не даст. Далее, сама гонка. При воспоминаниях о гонке с Марком, Коски нервно клацнул клыками по ногтю большого пальца, сгрызая уголок и недовольно морщась. Если бы он знал, что всё случится так, то он бы вообще не совался — никогда не любил иметь дела с копами, но жизнь явно решила повернуться своей огромной задницей к лицу Коски, так подставив его. Надо отметить, что среди всех трёх тачек, не включая его самого, с которыми в тот момент Сампо устроил заезд, Марк действительно показался классным гонщиком, с которым было бы классно выпить пива, даже с учётом их ничьи. Вот только если сегодня их допрос пройдет для Сампо неутешительно, то единственное, что Сампо останется – это пить дрянную похлёбку за решёткой в Запретной Зоне. Комок нервов подкатывает слишком тугим толчком к горлу, не давая сглотнуть от напряжения. Коски поднимает руки на уровень глаз и смотрит на окольцованные браслетами наручников запястья, слегка трясёт ими и хмыкает на звонкий шелест железной цепи меж ними. Нужно решить, что делать дальше. Сампо обводит по десятому кругу его маленькую камеру ожидания и натужно вздыхает, бросая взгляд на часы. Стрелки часов почти не сдвинулись, сидеть ещё долго. – Эй, приятель, – несколько уныло подаёт голос Коски, обращаясь к смотрителю, сидящему над бумагами за деревянным столом. – Мне в уборную нужно. Молчание в ответ было почти неудивительным. – Если я сейчас обделаюсь, то тебе придется убирать самому, смекаешь? – У тебя в камере есть унитаз, пользуйся на здоровье, – небрежно донеслось со стороны стола, сопровождаясь тяжёлым раздражённым выдохом. Коски сомнительно косится взглядом на установленный в углу металлический унитаз и морщится, не скрывая отвращения. – Мужик, пощади, прошу тебя.. – страдальчески выдавливает Сампо, указывая рукой в угол. – Даже у собак условия лучше. – Лучше заткнись, или я тебя туда головой окуну, клянусь, – Коски старательно пытается не съязвить в ответ, хотя на болтливом языке так и вертится прямое направление, куда этому мужику стоит пойти. – Я бы посоветовал Гепарду получше смотреть за компетентностью своих подчинённых, – совсем тихо бубнит парень и снова упирается затылком в выкрашенную в серый цвет стену. Кстати о Гепарде. Сейчас, как Сампо догадывается, он сдаёт отчёт о поимке подозреваемого. Как же хотелось надеяться, что он смягчит обстоятельства аварии, но он понимает, что они друг другу даже не приятели, чтобы выгораживать его, просто погоняли два не совсем удачных раза друг против друга, перекинулись парой фраз и заимели парные раны. Гепард выглядит сурово, если совсем честно, будет странно, если он и правда где-то не договорит перед начальством, но как же хотелось надеяться. Коски усмехается своим мыслям и перебирает пальцы. Даже если он и выглядит миловидно, но, тем не менее, этот парень не ощущается как тот, кто будет идти на поводу эмоций. Что ж, впереди ещё девять с половиной часов ожидания, неприятная компания надсмотрщика под боком и сомнительный железный туалет. Пожалуй, ещё пару песен Коски осилит, всё же в тюрьме вряд ли ему дадут такую самоволку.

***

– Это всё? – возвышаясь над Гепардом, сидя за широким столом из красного дерева, спросила женщина, будто не обращая внимания на присутствие старшего агента. – Да, Госпожа Коколия, по завершению допроса подозреваемого я сразу же дополню отчёт и предоставлю Вам все сведения о ходе раследования этого дела. Женщина оторвала взгляд от стопки документов перед носом и вернула его к широкому монитору компьютера, лишь на мгновение смерив глазами Гепарда. С пару мгновений Коколия молчит, клацая по мышке, видимо открывая какие-то папки с отчетами, и хмыкает тихо, переводя взгляд на парня. – Господин Ландау, объясните мне, каким образом вышло так, что подозреваемый сумел причинить Вам такой физический и материальный ущерб? – угрожающе сузившиеся глаза Главы отдела пошатнули только внутреннее спокойствие Ландау, но внешне ни один мускул не дёрнулся, он так и продолжает стоять, вытянувшись словно по струнке. – Когда я дала Вам разрешение на поимку под прикрытием я расчитывала, что Вы будете более осмотрительным, но Вы, следуя за преступником, и сами умудрились нарушить протокол задержания и множество правил дорожного движения, тем самым попав в аварию, – продолжает женщина, вставая из-за своего стола и обходит его, чтобы встать перед ним и Гепардом во весь рост. – Я думаю, что Вам еще рано заниматься этим делом. Может быть, мне следует перепоручить его другому отделу, если Вы не в состоянии справиться с ним даже на этапе поимки? В попытке вырвать себе лишнее мгновение на раздумья о том, что ему следует сказать, Гепард тихо сглатывает и медленно моргает, сводя руки, державшие бумаги с отчётом, за спиной в замок, чуть хмуря брови. Перепоручить? За последний почти десяток лет, в который это дело висело мёртвым грузом в архиве, абсолютно никто не решался браться за него за неимением достаточного количества данных. Перепоручить? Гепард работает в этом отделе уже четыре года и с младшего стажёра довольно быстро дорос до старшего за заслуги на службе, даже будучи самым молодым из агентов. Он специально взял это дело, чтобы вырваться из застоя в должности. Перед тем, как взяться за дело, Гепард обговорил с Управляющей отдела – Броней Рэнд — его дальнейшую судьбу. Ландау уважает эту девушку: они вместе поступили и учились в Академии, вместе заступили на службу и вместе работали над большинством дел, защищая друг другу спины, будучи напарниками и довольно хорошими друзьями вне стен их работы. Гепард множество раз рвался на повышение, но выше Старшего Агента его почему-то попросту не видят. Однако, только узнав о том, что заместитель Главы отдела был пойман на коррупции и фальсификации документов путём взяточничества, Броня встала на рассмотрение в повышение, а если Броня всё же станет заместителем, то место Управляющего будет свободным. Возможно, это отчасти считается наглостью, но Гепард обязан занять это место, иначе смотреть в глаза отцу, вырастившему его в суровых условиях, он попросту не сможет. И без того с начала его поступления на службу в ФБР слишком выматывающим был разговор и решение Гепарда идти не в боевые войска, к чему его готовил всю жизнь отец, а в Федеральное Бюро Расследований. Для отца это низко. Гепард обязан закрыть это дело, от этого зависит для него многое, и так просто он не даст, вцепится когтями и клыками, но не отдаст. – Госпожа Коколия, я искренне ценю Ваши переживания об этом деле и готов понести непредвзятое наказание за мою неосмотрительность, но клянусь, это дело я доведу до конца, чего бы мне это ни стоило, – на одном дыхании говорит Гепард, впиваясь горящим непреклонностью взглядом в сложившую на груди руки женщину, – Я готов побороться за это дело, уверяю Вас. Машина, на которой я проводил слежку за подозреваемым, находится в моей личной собственности, поэтому это абсолютно полностью мои затраты и последствия, а мои раны не такие серьёзные, как кажется на первый взгляд, я полностью готов продолжать расследование. – Думаешь, ты справишься лучше, чем Господин Ризли из отдела ДЕА или Госпожа Броня? – не скрывая надменную усмешку в голосе, спрашивает Коколия, поправляя свою форменную чëрную рубашку с вышитыми инициалами отдела над сердцем. – Не стоит брать на себя что-то, что ты сделать не в состоянии, Ландау. – Нет, я могу это сделать, поверьте мне, Госпожа, – на спокойном мгновение назад лице Гепарда на долю секунды показалась обеспокоенность и он сильнее сжал в руках бумаги за спиной, хмуря брови сильнее, но из последних сил стараясь держать себя в руках. – Я хочу довести это дело до конца, оно лежало в архиве больше восьми лет, дайте мне хотя бы шанс, я обещаю, что не подведу. Коколия с несколько секунд молча обводила взглядом напрягшуюся фигуру Ландау, обдумывая что-то. Казалось бы, что её мало волнует это дело, ведь попытка раскрыть его была предпринята всего раз, но и та не удалась, ведь каким-то образом, когда они уже были близки к раскрытию личности этого человека, совершившего резню в порту — все старательно нарытые данные слетели с системы отдела подчистую, и даже сотрудники айти отдела не смогли восстановить абсолютно ничего, как бы долго и усердно не старались. Коколия вздыхает, коснувшись лба холодными пальцами, не скрытыми за синтетической тканью перчатки, закрывающей только безымянный и мизинец, и прикрывает глаза. Гепард молчит, терпеливо ожидая решения Главы. Коколия мимолётно поправляет выбившуюся из причёски прядь светлых волос и небрежно взмахивает рукой, не скрывая своей незаинтересованности. – Два месяца, – проговаривает женщина, сложив руки на груди и подперев бёдрами край тёмного стола. – Я даю тебе два месяца, не больше. Начиная с сегодняшнего дня это дело официально принадлежит тебе, и любая помощь в нём будет оказываться незамедлительно. Гепард чувствует явный подвох в резкой перемене чужого голоса и решения. Противная колючая нервозность ползёт по позвоночнику вверх до самого загривка, вынуждая тихо, но тяжело сглотнуть. – Благодарю. – Но, в случае невыполнения своего поручения, я буду вынуждена отстранить Вас с должности Старшего Агента и понизить Ваш уровень допуска с седьмого до пятого, – прозвучало от женщины, обрушив на Гепарда словно ушат холодной воды, от чего дрожь в пальцах и гулко ударившее о рёбра сердце он сдержать не смог. Он прикусывает язык, упираясь взглядом в холодную серую плитку на полу в кабинете Главы, и очень старается подавить желание глупо переспросить, а следом задать шквал вопросов о том, какого чёрта. Никто до него не брался за это дело, даже сама Коколия отправила его пылиться в архив, но как только он решился раскрыть его, она так жестоко ставит ему ультиматум. Но он благополучно сдерживает язык за зубами и кивает головой, скрывая блеснувшие недовольством глаза за блондинистой чёлкой. – Вас понял. Я могу идти? – Свободен, – после этих слов Гепард сдержанно развернулся на пятках, направляясь на негнущихся ногах к широкой двери кабинета. – После допроса составьте мне подробный отчёт, после можете приниматься за расследование. Удачи, Господин Ландау, надеюсь, Вы нас не подведёте. Скрип зубов Гепарда заглушил такой же тихий скрип несмазанных петель двери перед тем, как она с тихим хлопком захлопнулась за его спиной. "Чёрт бы его побрал", – думает Гепард, стискивая в пальцах белый лист документа с написанным от руки отчётом, стараясь не задумываться о клокочащем раздражении под самыми рёбрами и о том, кого он сейчас попытался проклясть.

***

Если возможно уснуть в невероятной позе, сидя на узкой лавке в стенах камеры, и при этом не упасть головой вниз, то Сампо вполне заслуженно может считать себя профессионалом. Спина ужасно затекла, а о существовании задницы он вспомнил только когда попытался пошевелиться. Но лучше бы он этого не делал, острая судорога и колючая боль расползлись по всему телу до самых пят. Коски старается спустить ногу, обнимая которую он умудрился заснуть, положив голову на колено, и разогнуть её, от тянущих болью мыщц, прошипев под нос. Взгляд расфокусированных глаз пытается рассмотреть за теми же прутьями решётки уже привычный циферблат часов, чтобы понять, сколько времени он проспал, но упирается в чёрную, самую обычную толстовку парня, стоящего перед ним. Сон как рукой снесло, Коски резко отшатнулся назад, стукнувшись затылком и упираясь спиной в шершавую стену сильнее, и поднял взгляд выше, на чужое угрюмое лицо. Гепард выглядел определённо не радостным, и даже близко от него спокойствием не веяло. Коски гулко сглотнул, стараясь дружелюбно улыбнуться, но получилось только нервно заломать брови и натянуто приподнять уголки губ с тихим неуклюжим смешком. – О, Геп.. – Вставай, – перебил Гепард, строго осмотрев подозреваемого и доставая из кармана ключи от наручников. Сампо поджал губы и медленно, осторожно встал, стараясь не опираться о больную ногу. – Ко мне спиной, – расстегнув с одного запястья браслет наручников, приказным тоном откомандовал Гепард. – Сейчас мы пойдём на допрос, я лично сопровожу и допрошу тебя, советую быть предельно честным, чтобы избежать неприятных последствий. Сампо чувствует, как заведëнные снова за спину руки сцепляют заново в наручники, но уже крепче, чем до этого. Кажется, Гепард и правда не в настроении. Сампо слегка крутит запястьями, слыша уже надоевший звон цепи, и вздыхает, поворачиваясь без команды к Гепарду лицом. У Сампо преимущество в росте буквально пара сантиметров, но с высоты чужой прямой осанки и явно более высокого положения, чем у Сампо, он ощущает себя несколько меньше, чем хотелось бы. Раздражает. – Шеф, можешь немного нежнее? Слишком сильно застегнул, мне больно, – в шутливой манере тянет Коски, стараясь развеять натянутую атмосферу и дёргает плечом, рассматривая вблизи чужое лицо. Дёрнувшийся уголок губ блондина и хмурый взгляд побудил Сампо отшатнуться на пол шага назад и замотать головой с нервным смешком. – Нет-нет, знаешь, и так нормально, ха-ха. – Просто заткнись уже и пойдём. Выводя Сампо из камеры, придерживая за больное плечо, Гепард всё сильнее хмурился, хоть и старался не показывать своей обеспокоенности. Он взрослый человек, столько лет занимающий вполне хорошую должность и сделавший довольно многое для граждан, он должен прекратить так глупо накручивать себя от того, чего ещё даже не произошло. Если Коски и правда не виновен во всех этих статьях, что на него за годы жизни успели навешать, то его придётся отпустить и искать информацию, свидетелей и подозреваемых заново. И это совсем не радует, потому что на данный момент у него всего один свидетель и подозреваемый в лице Сампо. – Наконец-то, Командующий, вы не представляете, как он меня достал за это время.. – из мыслей его вырвал ужасающе облегчённый выдох его младшего коллеги. – Настолько раздражающих людей я ещё не встречал. Сампо под рукой Гепарда тихонько хрюкнул в тихом смехе, поворачиваясь полубоком к своему надсмоторщику. – Да ладно тебе, дружище, мы отлично провели время, согласись, – протянул Сампо, прежде, чем почувствовать усиленную хватку на плече. – Ай-ай, ладно-ладно, молчу. – Спасибо, что присмотрел, Данн, можешь быть свободен. А, и Пела просила передать тебе, чтобы ты зашел к ней в архив, когда освободишься, – сказал Гепард, благодарно едва улыбнувшись потянувшемуся и вставшему из-за стола в знак уважения Данну. – Точно, она говорила что-то про репетицию.. спасибо за напоминание, Командующий, – благодарная улыбка Данна немного остудила пыл Ландау, от чего хватка на плече замолчавшего и молча наблюдающего Коски чуть ослабла. – Я сделал отчёт о его поведении за это время, прочтите, когда освободитесь. – Я так-то здесь, не могли бы вы перестать ворковать при мне? – насмешливо и довольно опасно в данной ситуации пробубнил Коски. – Я бы тоже не отказался от повседневных разговоров по душам. Желание снова вклиниться в чужой разговор прервали вновь усилившейся крепкой хваткой за вывихнутое плечо и строгим взглядом холодных голубых глаз. Гепард кивнул Данну, толкнув от себя Коски, чтобы вывести его из помещения. Гепард старается не выдавать своей нервозности, ведя через длинные коридоры, похожие друг на друга вплоть до обшарпанной серой краски на стенах и редких горшечных цветов на окнах. Коски молчит, поджимая губы, и даже не старается ничего сказать, весь запал будто растворился в тишине пустых коридоров, разбавляемой тихим, почти не слышным шагом тяжёлых Самповских ботинок и глухих стуков мягкой подошвы кроссовок Гепарда. Ожидая допроса, Сампо чувствовал дикую нервозность, мозг услужливо подкидывал не самые радостные варианты событий, он старался думать о том, что стоит сказать на то или иное, какие вопросы будут, но так ни к чему и не пришёл, разве что загнал себя в самый центр чёрной дыры, образовавшейся посреди его тревожности. И сейчас, когда его молча сопровождает тот, кто, возможно, и поведёт его под трибунал, с громким позором швырнув в тюрьму к отбитым ублюдкам, Сампо ощущает, как земля начинает ходить ходуном под ослабшими от нервов ногами, грозясь в эту же минуту провалиться под ним и скинуть к чёртовой матери в самый центр ядра Земли. Никогда прежде он не был на допросах, видел только в фильмах как это происходит, и отчаянно не хотелось верить, что он будет на месте тех, кого били по лицу, пытаясь вызнать правду, или того, кому абсолютно не верили, навешивая с три короба и больше за то, чего он не совершал. Гепард рядом не выглядел как типичный служитель закона, но и как тот, кого можно подкупить — и подавно нет. Посмотрев через плечо и изучив хмурые в задумчивости брови и поджатые губы, Сампо точно может сказать, что он выглядит как самый обычный парень. Смертельно уставший, чересчур серьёзный и довольно побитый. Возможно, студент какого-нибудь архитектурного, но точно не мужчина, работающий в ФБР. Как же странно в последнее время идёт его жизнь. – Эй, Командующий, можно мне постоять минутку? – тихо подаёт голос Коски, медленно останавливаясь и упираясь взглядом в пол. Хочется много чего спросить, хотя бы получить толику спокойствия перед чем-то неутешительным новым, и надежду на то, что ничего страшного не случится, если он войдёт в допросную, чтобы перестать чувствовать под собой только дрожь собственных колен. – Нам нужно идти. – Да, я знаю, но всего минутку, не нужно обращаться со мной как с тем, кто уничтожил полмира ради веселья, я ведь не виноват в том, в чём вы меня обвинили, – колющее раздражение, рождающееся из собственных слов, Сампо старательно маскирует под мягкий смех и снисходительную улыбку. – Я боюсь, ладно? Никогда не доводилось участвовать на таких мероприятиях. С пару секунд Гепард действительно молчит, давая тому время, чтобы перевести дух, а самому расставить свои эмоции по местам. В конце концов он прав: на данный момент на Сампо висят только обвинения, даже если немного отложить в сторону эту аварию, возможно всё не так, как кажется, возможно он сейчас ведёт вообще не того человека, будто скот. Гепард тряхнул головой и глубоко вдохнул, медленно выдыхая. Затянув покрепче стяжкой свои переживания, скопившиеся и перекрутившиеся, словно крысиные хвосты, где-то почти на поверхности его пошатанных нервов, Гепард усиленно сгребает весь свой наработанный профессионализм. То, что ему сказала Госпожа Коколия — возможно, оспорить он не может, но это не значит, что обязательно так и будет, ему дали время, дело и поблажку. Нельзя тратить и без того малое количество времени и собственные моральные силы на переживания. Ландау выпрямился, перестав смотреть в пол, и поднял голову выше, встречаясь с обеспокоенными зелёными глазами, позволив себе слегка смягчиться во взгляде. Всё же он тоже человек, всем можно нервничать и волноваться. – Если ты ни в чëм не виноват, то тебе нет смысла переживать и бояться, но как только мы войдем в допросную — ты должен быть абсолютно честен со мной, если хочешь справедливого решения, — уже более спокойно говорит Гепард, отпустив чужое плечо. — Говори только правду, Коски, ложь всегда вскрывается и никогда не играет на руку. Как ни странно, на душе Коски и правда стало чуточку легче, на что он благодарно растянул губы в неловкой, но чуть более расслабленной улыбке и заторможенно кивнул, протяжно выдохнув неосознанно задержанный воздух. Нужно постараться прийти в себя, перестать накручивать тягучее волнение в бесформенный клубок и, желательно, на нервной почве не снести очередную глупость под камерами и наблюдающими за ним людьми. Так ведь в фильмах происходит, да?