DSM-5.

– .. люблю цветы и фейерверки, а ещё у меня был котёнок по имени Гав, Вы, кстати, на него похожи, Командующий Гепард. Как бы Сампо не старался перед дверьми в допросную успокоиться и не сказать лишнего, именно этим он и занимается уже порядка десяти минут. Гепард, сидящий на стуле перед ним, выглядит слишком уж угрюмо, а Сампо никак не может закрыть свой рот, то и дело боковым зрением косясь на широкое зеркало, встроенное в стену напротив. Он знает, что там находятся минимум два человека, следящие за процессом допроса и записывающие его, по бокам расположены по две широкоугольных камеры: под самым потолком и одна на штативе, рядом со столом. Напряжение буквально витает в воздухе, подбивая парня и дальше говорить-говорить-говорить, только чтобы не останавливать шоу и не дать окружающим знать, что он переживает. Ведь если переживаешь — значит виновен, даже если это и не так. По крайней мере Сампо убеждён в этом. – Коски, в Ваших же интересах прекратить нести чушь и начать отвечать на мои вопросы, – угрожающе проговорил Гепард, вставая из-за стола и опираясь на него руками. Раздражение, исходящее от Гепарда, неосязаемо, но щекотит и без того пошатанные нервы. – Я Вас спрашивал о причастности к контрабанде наркотиков, а не о Ваших интересах. Сампо нервно сглотнул, не убирая с лица натянутую улыбку и не отрывая взвинченного взгляда с чужого лица. Схема "заговорить зубы" провалена и, видимо, ни капли ему не помогла. Чёрт, ну и что ему ответить. Коски вздыхает, в момент теряя всё своё наигранное спокойствие, и как-то устало косится на стоящую рядом камеру. – Да не знаю я, Гепард. Я не помню, чтобы когда-то вообще имел отношение к.. веществам, – Сампо запрокидывает голову назад, свешивая со спинки стула, и глухо мычит, неосознанно дëргая плечом, от чего боль разнеслась до самого копчика. – Чёрт возьми, с чего у вас вообще такие обвинения на меня? У Вас даже доказательств не хватает, чтобы утвердить, что это именно я как-то замешан. – Вы ошибаетесь. Они имеются и в довольно неплохом количестве, полностью подтверждая Вашу причастность. Вот одно из них, – Гепард раскрывает тонкую синюю папку, достаёт из файла несколько фото и лист бумаги, разворачивая их к Сампо. – Эти фото мы нашли в архивных записях камер шахтёрского района, было непросто восстановить данные, но нам удалось найти кадры, как человек, очень похожий на Вас пять лет назад, передаёт коробку с неизвестным содержимым этому мужчине. Взгляд Сампо уже более внимательно скользит по фото, стараясь разобрать в чуть смазанной картинке, где что находится. На фото слишком темно: едва светящие фонари освещают только дряхлый мопед с прицепленным куском грязной фиолетовой ткани к одному из зеркал, щуплого мужичка, тянущего руки к маленькой коричневой коробке, и подростка в порванной на плече чёрной кожаной куртке, держащего в руках посылку. Разобрать здесь личности вообще не представлялось возможным для Сампо, пиксели будто налегали друг на друга, мешаясь в тёмное смазанное месиво. Он поднимает недоумëнный взгляд на возвышающегося Гепарда и выгибает бровь в немом вопросе, который озвучить он не успевает. – После передачи посылки, как мы выяснили, через восемь часов этот человек был найден в крайне бредовом наркотическом состоянии с окровавленным строительным топором, которым он нанёс несовместимые с жизнью увечья жене и двум не достигшим совершеннолетия детям, – тошнота вновь подкатила к горлу, не давая Коски возможности и сглотнуть, не то что хотя бы вставить слово. Тем не менее, Гепард, не поменявшись в лице, продолжил. – На месте преступления была обнаружена та самая коробка с рассыпанным белым порошком. Следующая, оказавшаяся перед носом Коски рядом с первой, была уже более чёткая, но всё ещё пиксельная фотография смутно знакомой коричневой коробки, пропитанной на самом дне чем-то тëмно-красным. Как можно догадаться, это была кровь. Сампо ощутил, как сжались от нервов похолодевшие пальцы в кулаке за спиной. Информация, которую он явно не должен был узнать, начинает давить на виски. – Следом, на одном из полученных видео мы уловили кадр, где Вы проезжаете через парковку, где нам и удалось зафиксировать именно Ваше лицо, – следующая фотография движется под длинными тонкими пальцами к Коски по чуть шершавой деревянной поверхности стола ближе. – На этом фото Вы гораздо младше, могу предположить, Вам здесь около восемнадцати, но то, что это Ваше лицо, наша группа специалистов подтвердила. Ну а это – результаты проведённой экспертизы отпечатков пальцев, найденных на этой коробке, – следующим перед его лицом оказался тот самый лист бумаги. – Может быть, Вы начнёте работать со следствием, а не против себя? На третье фото Сампо даже смотреть не стал, отвернув взгляд к зеркальной стене и поджимая губы. Смутно, но он вспоминает этот заказ, даже если этого мужика и не помнит от слова совсем, даже с учётом всех фото. Мопед, фиолетовый кусок ткани и засвербивший в носу удушающий запах перегара – единственное, что он вспомнил о том дне, посмотрев на фото. На душе резко потяжелело, сердце бьётся где-то в желудке ещё с момента, когда он бросил взгляд на первую фотографию, и можно даже поблагодарить этого Данна, или кто там заведует камерой ожидания, что не стали его кормить, иначе всё вышло бы обратно прямо под ноги Гепарду. Перед глазами до сих пор стоит эта коробка и этот мопед, перекрывая даже собственное отражение в зеркале. От новой информации, полученной от Гепарда, Сампо вконец понял, что всё серьёзно, и шутить дальше, устраивая шоу, ему теперь категорически нельзя. Парень переводит растерянный взгляд на сложившего на груди руки Ландау и рот открывает, беспомощно дёргая губами в попытках что-то сказать, но всё не находясь с нужными словами. Гепард решает помочь ему, отодвигая фотографии обратно к себе. – Скажи правду, Коски, это будет лучше, чем молчание. – Я.. не знал, – всё же сдаётся Коски, склоняя голову и упираясь взглядом в складку на своей штанине. – Клянусь, Гепард, я не знал. Я расскажу, ладно? Только пойми меня правильно. На утвердительный кивок Коски тяжело выдохнул, подняв голову. Сложно сказать правду так, чтобы тебе поверили, особенно когда эта самая правда звучит как самая честная ложь. – На фото правда я, мне здесь восемнадцать, ты угадал. Я плохо помню тот день, потому что ничего особенного не происходило, – Коски хмурится, дав себе пару секунд молчания на то, чтобы попытаться что-то вспомнить. – Я подрабатывал курьером, ну, знаешь, как это обычно и бывает, когда ты хочешь подзаработать на горячий ужин, а не перебиваться хлебом вторую неделю подряд. Скрипнувшие ножки металлического стула, на который снова опустился Гепард, едва ли вырывают с нужной мысли. Но Сампо продолжает, слегка поёрзав и усевшись на жёстком сиденье удобней, заодно выхватив себе пару секунд на то, чтобы подумать и снова постараться уловить фантомной клешнёй скользкие воспоминания. – Я могу дать вам некоторую информацию о кураторе, на которого я работал. За нужную плату, естественно, – Сампо не удерживается от лёгкого, чуть нервного, но всё так же наигранного смешка, продолжая быстрее, чем это сделал бы Гепард. – Под платой я подразумеваю Ваше доверие моим словам, Командующий. Мне нет нужды врать Вам, когда моя жизнь буквально зависит от Вашего доверия. – Продолжай. – Его зовут.. звали Гил, по крайней мере он просил обращаться к нему так, возраста я не знаю, но на вид около сорока, мужиком был неплохим, иногда кормил, если хорошо отработаю, но и добрым не был, короче, мутный тип, – воспоминания о мужчине приходилось вытягивать словно щипцами из покрывшейся пеленой памяти. Ни лица, ни голоса он не помнил, только редкие тёплые обеды и почти постоянную боль от разбитого чужим кулаком носа. От этих восстановившихся в памяти моментов Коски тряхнул плечами и снова зашипел от боли в них. – В общем, я работал на него с шестнадцати, он просил доставлять заказчикам разные посылки, знаешь, одежда, лекарства, строительные материалы или инструменты – разное одним словом. – И ты даже не допускал мысли, что там могут быть наркотики? – поинтересовался Ландау, тихо вставая из-за стола и слегка подтягивая рукава чёрной толстовки выше. Парень задумался, недоумённым взглядом следя за вставшим позади него Гепардом. Плечи сразу же напряглись, ощутив прикосновение грубоватых широких ладоней на них, от чего дыхание чуть сбилось, а с горла уже готова была сорваться просьба хотя бы дослушать и не отправлять в тюрьму без возможности написать чистосердечное для смягчения вердикта. Наперекор этим абсурдным идеям Коски над ухом услышал тихое наставление мягкого, но хрипловатого голоса дышать ровно, и острую, пронзающую до самых зубов боль в плече, сопровождающуюся глухим хрустом вставших на место костей. – Блять! От неожиданности Сампо громко вскрикнул и подскочил на стуле, жмурясь до бегающих звёздочек перед глазами в попытке переждать мучительную пульсацию и наконец прилившую к руке кровь, растягиваясь до самых кончиков пальцев миллиардами болезненных уколов. – Так что там дальше? – прозвучало от Гепарда, спокойно севшего на своё место и сцепившего руки в замок над папкой. – Ты столько лет работал на этого человека, сам говоришь, что он "мутный тип", но никогда не думал о том, что он мог быть диллером? – Да знал я.. чёрт, спасибо тебе, конечно, но можно было и предупредить, – бубнит под нос темноволосый и шумно через нос выдыхает, пробуя подвигать и размять плечо. Уже не так больно, святые Эоны. – Я знал, но он обещал не давать мне таких посылок. Говорил, что слишком отвественно, и что мне придётся продать ему себя по частям, если потеряю хоть что-то, ха-ха. Хмурый взгляд напротив мгновенно вернул в нужное русло, сметая нервную улыбку и глупый смех с лица парня. Этому Гепарду стоит почитать анекдотов, может, хоть перестанет быть таким жутким. – В общем, я знал, но что бы я сделал? Сдал копам? Это очень глупо – оставлять себя без заработка и места, где я мог бы переночевать. Я верил ему, что он не доверит мне ничего подобного, а сейчас я узнаю, что.. чёрт, я думал, что там лекарства, – сокрушаясь, Сампо тихо, мрачно хохотнул и едва слышно шмыгнул носом, поднимая взгляд на записывающего что-то на листок бумаги Гепарда. – Клянусь, я думал, что там лекарства для его детей, по крайней мере так мне сказал Гил. ‐ Ты можешь сказать нам ориентировку или дать координаты того места, где вы.. работали? – Конечно! – воодушевлённо бросил Сампо, чуть наклоняясь ближе к Ландау, совсем немного перегибаясь через стол, насколько ему позволяли сцепленные наручниками к стулу руки. – Я могу даже проводить вас всем штабом туда, но не думаю, что вы найдëте что-то полезное. Он умер два года назад, а предвещая твой вопрос отвечу, что не знаю причины, просто слышал, что он что-то с одним из заказчиков не поделил. Молчание, повисшее в воздухе, ощущалось очень неуютно, отчего парень поёжился, вновь ощущая на себе взгляды за далеко не самой прозрачной стеной и трёх камер. Было ощущение, что на него смотрят со всех углов, скользя осуждающим взглядом по каждому изгибу его тела вплоть до самых мыслей. Противная скованность снова подбиралась к глотке, ведь даже спрятаться было некуда, разве что уперевший в лист бумаги взгляд Гепард помогал сохранять остатки внутреннего спокойствия. За это Коски и правда немного благодарен, но ощущение того, что он сказал что-то лишнее, не покидало и на мгновение. Слишком откровенные подробности его жизни? Возможно. – Хорошо, спасибо за информацию, мы всё тщательно проверим, теперь следующее, – подаёт наконец голос Гепард, двигая с края стола прозрачный зип-пакет и оставляя снова перед Коски. – Поддельные водительские права и два поддельных удостоверения личности на имена Брюгель Пуассон и Вэш Даммер. Скажу честно, на немца ты мало похож. – Почему же? Наедине я вполне могу продемонстрировать свои навыки владения языком, – бросает Сампо, даже не задумываясь, но от потемневшего взгляда напротив он откашливается и выпрямляется на стуле, дëрнув руками в наручниках, позабыв, что руки скованы, отчего тихо цокнул. – Я не в том смысле, Командующий, просто немного стесняюсь своего акцента. – Зачем тебе поддельные документы? – Люблю ходить в клубы для тех, кому за двадцать пять, а мне еще год ждать, поэтому подумал, что это хорошая идея, – говорит Сампо, пожав плечами. – А права? – Гепард парень не глупый, понимает, что это всё отговорки, но всё равно продолжает, оглядывая серьёзным и жутко уставшим взглядом собеседника. – Дай угадаю, угнал машину и решил сделать себе водительские права, чтобы не было лишних подозрений? — Я её не угонял, просто взял в безвозмездное пользование у Гила, вряд ли мёртвому нужна машина, – Сампо не думал, что это будет считаться за угон, потому и ведёт себя чуть более расслабленно. – Ты сам помнишь, какая классная тачка была, было бы кощунством оставить её пылиться и дать ей зарасти травой. – Это противозаконно, Коски. – Если вы дадите мне время, я могу выплатить весь штраф, который вы мне выпишите. Тяжёлый вздох и уставшее выражение лица Гепарда так и кричит о том, как этот разговор его вымотал. Больше всего сейчас хотелось прийти домой, принять душ, чтобы смыть запëкшуюся кровь, грязь и весь этот дерьмовый день, осевший в сердце грязным извороченным мессивом его уже мёртвых нервов. Но он вынужден сидеть и допрашивать крайне сомнительного парня в попытках вызнать что-то стоящее. Да, несомненно, некоторая информация была полезна, и сам Коски не выглядит так, будто нагло лжёт в лицо, звучит довольно искренне, хоть Ландау и были непонятны его скачки в настроении, но, тем не менее, искренность он улавливает отчётливо. В любом случае, об этом ему доложат сотрудники, следящие за эмоциями Коски через закреплённую на штативе камеру — очень редко можно скрыть ложь от профессионального анализа специалистов психиатрического спектра. Эмоции всегда показывают нутро человека как на раскрытой ладони, и неважно как усердно их пытаются затолкать поглубже внутрь, навесив огромную табличку с надписью "самоконтроль" на всё сознание. Гепард вновь встаёт со стула, делая последние пометки в бумаге, и окидывает хмурым взглядом напряжённую фигуру Сампо, прежде чем встать сбоку стола и упереться о него бедром со сложенными на груди руками. Осталась самая запутанная часть. – Сейчас я советую быть предельно честным, Коски, я не собираюсь с тобой шутить. Пронявшая тело дрожь от властного и строгого голоса Гепарда отдалась пульсацией к самому затылку, вынуждая короткие волоски на загривке противно встать. Коски хмурится, кивает и сцепленными за спиной руками стискивает кусок своей малиновой куртки, чтобы найти хоть какую-то точку внимания, куда можно вложить своё волнение. – Восемь лет назад в закрытом грузовом порту Белобога было совершенно массовое убийство порядка двадцати восьми человек, включая группу оперативного реагирования, – угрожающе сузившиеся глаза Ландау, вперившиеся серьёзным взглядом в Сампо, буквально кричат о том, чтобы перед ответом Коски очень хорошо подумал. – Ты что-нибудь знаешь об этом? Что-нибудь? Возможно. А возможно и нет, в памяти всплывают только смутные образы, которые можно спутать с каким-то слишком давно просмотренным фильмом с похожим сюжетом. Однако отвечать он не спешит, впивается взглядом в шершавую и покоцанную поверхность стола, хмурит брови и залезает в свою память по самые локти в искренней надежде выцарапать оттуда хоть что-то. Он хочет помочь, очень хочет, ведь и для него это тоже многое значит, всё же сидеть в тюрьме с настоящими преступниками не захочется никому. Коски цыкает раздражённо языком и запрокидывает голову, впиваясь взглядом в облезающий от побелки потолок и кусает губы, срывая от усилий подсохшую кровавую корочку. – Я что-то об этом знаю, это точно, но.. – не отрывая взгляда от серых узоров бетонной плиты потолка на фоне белоснежной побелки Коски голос понижает, стараясь связать цепочку мыслей. – Я определённо что-то знаю, Гепард, но я не могу ответить на этот вопрос. Когда я пытаюсь вспомнить, в моей голове начинается какой-то рассинхронный марш. – Что ты имеешь в виду? – голос Гепарда звучит чуть напряжённо, явно не до конца понимая, что парень напротив задумал на этот раз. Секундная заминка, и Коски поднимает голову к чужому лицу, выглядя неожиданно растерянным и сбитым с толку от собственной невозможности вспомнить кусок своей жизни. Если бы Сампо мог, он бы закрыл себе рот рукой, чтобы не издать такого тошнотворно беспомощного звука. По-настоящему испуганное выражение лица начинает пугать и Гепарда, совершенно не понимающего такой реакции. – Не шути со мной, Коски, если ты вспомнишь хотя бы какие-то детали, то это облегчит наше расследование и, возможно, снимет с тебя подозрения. – Я не могу вспомнить. Я вообще не могу вспомнить, Гепард, абсолютно ничего, – Сампо резко садится на стуле ровно, натянув цепь наручников на прутьях стула сильней, до вгрызающихся в кожу звеньев, и, чуть склоняясь к столу, зажмуривается до белых, как эта побелка, пятен. – Я помню только контейнеры, большие такие, ребристые, агх.. Сампо жмурится, чертыхается и шумно сглатывает. Гепард даже так видит, как напряжена чужая спина и как мелко подрагивают сцепленные наручниками запястья за спиной. Парень тихо, сдавленно стонет и встряхивает головой, стараясь сбросить вбивающийся в самые виски набат, продолжая. — Какой-то шум, будто ножом по металлу, и странный запах, – торопливо почти шепчет Сампо и прерывисто дёргает руками, будто хочет вылезти из металлических браслетов, но только вдавливает их сильнее. – Да почему так бьёт.. чёрт, больно. Гепард отшатывается назад всего на мгновение, не зная, стоит ли спросить сейчас что-то ещё, чтобы навести на нужную им мысль и узнать больше необходимой им информации, всего на долю секунды непонимающе уставившись на сгорбившегося над столом Сампо, прежде чем чертыхнуться и рывком двинуться к нему. При необходимости он узнает всё позже, сейчас стоит приоритет на сохранность подозреваемого свидетеля. – Ты меня слышишь? Тебе плохо? – Моя.. голова. Она сейчас взорвётся, – в притихшем, но болезненно сдавленном голосе слишком отчётливо читалось собственное удивление. Парень мучительно застонал, жадно хватая воздух ртом, импульсивно дёргая руками в попытке вырвать их едва ли не с самими прутьями стула и схватиться за бьющие тяжёлым набатом виски, только бы прекратить это, совсем не замечая от боли, с какой силой металл браслетов впивается в уже побелевшие от давления запястья. – Чёрт-чёрт-чёрт, больно! Гепард, я не могу больше ничего вспомнить, клянусь, прости, мне так больно. Гепард хватает опасно накренившегося вбок Сампо за плечи и старается удержать на месте, немедля накрывая широкими ладонями чужие пульсирующие виски, надавливая на них, чтобы немного облегчить пульсацию, и, к собственному удивлению, он её чувствует даже собственными руками. Он бросает взгляд в зеркало, после в камеру на потолке, кивает головой на сторону двери и незамедлительно подаёт жест скрещенных между собой пальцев в приказе о вызове медиков. Выключившаяся маленькая жёлтая лампочка возле объектива одной из камер подала сигнал об исполнении. – Тише, дыши, всё нормально, медики сейчас будут, – говорит Гепард, неосознанно поглаживая по тёмным волосам и утыкая чужую дрожащую голову себе в торс в попытках успокоить, пока взгляд метался от хмурых бровей на покрывшемся испариной открытом лбу до железной двери. – На этом допрос пока окончен, выдыхай, Коски. Боль нестерпимая, сравнимая с ломанием сразу обеих рук, и было бы проще засунуть голову сразу в комбайн, чем пытаться перетерпеть её. Коски неосознанно всхлипывает, хотя слёз давно уже нет, и даже за закрытыми глазами, будто вырезанным узором на самой сетчатке, мутно и одновременно до безобразия чётко виднеется уродливая, покрытая тёмными пятнами игральная карта червовой шестерки. –"Жизнь мёртвого отдана памяти живущего", – тихий шёпот едва ли удалось разобрать среди несвязных болезненных всхлипов. Скрип отворившейся двери и влетевшие в помещение врачи во главе с парой охранников привлекли внимание всего на долю секунды, за которые он успел утерять тот момент, когда до этого лихорадочно содрогавшийся в его руках Сампо внезапно ослабел и чуть не столкнулся головой с деревянной поверхностью стола. Возможно, стоит поблагодарить академию за быструю реакцию тела, благодаря которой он успевает удержать потяжелевшее тело и прижать ещё теснее, пока врачи вносили в узкий проем двери носилки и объëмный белый ящик для оказания первой помощи на месте.

***

– Так значит.. он просто вырубился? В маленькой подсобной комнате мягко горел желтоватый свет, и на фоне приятным тихим шумом отдавала музыка, старательно составленная в плейлист его сестрой. Тёплый, уже остывший в кружке чай приятно грел и без того тёплые руки, пока Сервал на высоком стуле напротив заваривала себе вторую чашку кофе подряд, задумчиво уставившись на принесённый пакет с изъятым у Коски телефоном. – Да, я сначала подумал, что он притворяется, но сомневаюсь, что даже опытные актёры смогли бы передать всё это так реалистично, – вздыхает Гепард, отставляя кружку на пластмассовый контейнер рядом, заменяющий стол, и кладёт локти на колени, устало подпирая подбородок сцепленными в замок руками. – Так ты сможешь что-нибудь сделать? – Без проблем, бро, но ты уверен, что эти вещдоки можно использовать без ордера или чего-то подобного? Тихо встав со своего места, Гепард подходит к сидящей сестре сзади, бросив взгляд через плечо на выключенный и треснутый смартфон, упакованный в зип-пакет. Если подумать, ордера у него и правда нет, но Коколия ведь сама сказала, что это дело переходит ему и будет оказываться любая помощь в содействии. Это как раз одна из необходимостей. Отдать смартфон Сампо он решил исключительно Сервал, главному специалисту инженерной механики, и не то чтобы он не доверял остальным работникам, нет, просто уверенность в Сервал у него на другом уровне. На кровном. Ландау-старшая берёт двумя пальцами чашку кофе, галантно оттопырив мизинец, а второй рукой поправляет выбившиеся пряди волос, заправив их за ухо, прежде чем взять пакет и поднять на уровне лица, чтобы рассмотреть повреждения. – Да. – Выглядит относительно целым, так что мне нужно найти тут? Адреса и номера всех сообщников? – позволяет себе шутку Сервал, потянувшись губами к чашке с кофе. – Было бы прекрасно, сис, но пока попробуй его включить и, если есть блокировка – сбрось её, – отвечает Гепард, улыбнувшись уголками губ, и перехватывает чашку быстрее, чем та успевает коснуться девичьих уст. – А это я забираю. Это вторая чашка кофе в его присутствии, хотя он и находился в её кабинете всего каких-то десять минут, и неизвестно сколько девушка успела в себя влить до его прихода. Сам Гепард кофе не любил, просто искренне ненавидел, предпочитая заменять его абсолютно любым чаем с неизменными тремя ложками сахара. А Сервал искренне не понимала, как он может пить что-то настолько сладкое, ещё и в огромных объëмах. Их обоих воротило от вкусов друг друга не только в напитках, но они из года в год так и продолжают тактично умалчивать, позволяя себе редкие безобидные шутки. Сервал положила с тихим стуком пакет обратно на стол и, соскакивая со стула, дёрнулась в сторону Гепарда, протянув руки к своей чашке в чужой ладони. – Эй, верни, как я работать должна? – она негодует, сердито уставившись на брата. – На трезвую, сис, ты знаешь, что кофе – это чёрная смерть? – с серьёзным видом язвит Гепард, уклоняясь от нового короткого выпада к нему. – Чёрная смерть – это твоё лицо по утрам после корпоратива, а это мой второй мозг, верни, пока не пролил, засранец! – если не брать в учёт недовольно сдвинутые брови и попытки перехватить руку Гепарда, то Сервал даже было весело переброситься с братом чем-то настолько повседневным, развеять порой гнетущую атмосферу извечной работы. Дома они бывают крайне редко, а в гости друг к другу заходят только на большие праздники, если не завалят работой сверх меры, поэтому абсолютно всегда застать возящуюся в механизмах сестру можно только в её маленькой мастерской. Однажды Броня предлагала ей мастерскую побольше, где уместились бы все её приборы, механизмы, где было бы больше места для столов и шкафов, но та наотрез отказалась, предпочитая большому безжизненному и холодному помещению относительно маленькую, но до ужаса уютную комнатку. Сеять хаос здесь намного проще, как успевает подметить Гепард, каждый раз оставляя свою кружку с недопитым чаем на контейнере рядом с креслом вместо нормального стола. – Моё лицо хотя бы душ может исправить, а твоё только автозагар, – шутит блондин, ловко изворачиваясь от рук, и без сожаления выливает свежезаваренный кофе в маленькую примостившуюся в углу раковину. – Т-ты..! – Сервал от такой наглости рот открывает и закрывает, пародируя их общую рыбку из детства, и от возмущения пинает ножку кресла. – Изверг! – Извини, сис, но я волнуюсь о твоём сердце, иначе перемкнëт, как твои эти провода, и нужно будет искать нового механика, – чашка спокойно ставится на угол рабочего стола. – А вот сестру мне новую никто, к сожалению, не найдет, поэтому хотя бы сократи количество, если не хочешь бросать, ладно? – Тц, ладно, засранец, ладно, – ощущение тёплых рук на плечах и лёгкий мятный одеколон от груди прижавшегося в объятии брата немного остудили пыл и расслабили, вынуждая обнять в ответ. – Так тебе нужно просто разблокировать его? – Да, ты же сможешь? – Конечно смогу, но разве я тебя не учила как это можно сделать самому, чтобы не потерять все файлы? Неловкий тихий смешок отдался гулкой рябью в груди Гепарда, отрикошетивший в ухо сестры. – Ну, знаешь, я всё ещё плохо лажу с техникой. – Невероятно, мой брат неуч. И как ты дослужился вообще?