DSM-5.

– Что за срочность, Данн? Мужчина, до этого резво влетевший в двери медицинского отсека, забыв даже постучаться, в неловкости замер, переминаясь с ноги на ногу, пока Наташа с недоумённым взглядом так и застыла над сидящим на кушетке Сампо. Он выглядел уже лучше: бинты, до этого пропитавшиеся кровью, девушка сменила на новые, отложив старые на стоящий рядом на тумбочке поднос, а глубокую рану на сломанном носу тактично заклеила пластырем. – Здаров, мужик, ты немного не вовремя, – подал голос Коски, чуть нахально усмехнувшись в момент нахмурившему тёмные брови Данну. Мужчина в какой-то нервной спешке неаккуратно поправляет свои слегка взлохмаченные от недавнего бега каштановые волосы и подол рабочей формы, стараясь не встречаться взглядом с нахальным задержанным, иначе, видит Бог, он точно съязвит в ответ, что повлечёт за собой словесную перепалку. Необъяснимо почему, но этот Коски его до ужаса раздражает. – Госпожа Наташа, Командующий сказал срочно вернуть этого, – Данн осёкся, тихо прокашлявшись. – Подозреваемого обратно в камеру ожидания. Девушка вопросительно приподняла бровь, развернувшись на пятках низких каблучков к всё ещё стоящему в дверях мужчине, и хмуро оглядела его, подняв выше в воздух раскрытые ножницы. – Я не отпущу его, пока не обработаю его раны до конца. Передай Командующему, что пять минут камера без него не заскучает. – Но Ком.. – Я всё сказала, Данн, подожди снаружи, – не терпящим возражения тоном перебила девушка, указывая остро заточенными ножницами на дверь, в проёме которой стоял мужчина. – Пять минут. Сампо тихонько хрюкнул в кулак, заметно оживившись, но, словив и на себе чуть осуждающий взгляд девушки, быстро сделал вид, будто прокашливается в сжатую руку, для достоверности легонько постучав ею по груди. Данн, не найдясь что ответить, и правда вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь, пока Наташа вновь развернулась к парню, аккуратно разрезая на ладонях испачканные бинты, чтобы снять их и сменить на новые, оценив масштаб ран. Коски вновь тихо прокашливается, глупым взглядом уставившись на мутные кровавые разводы на ладонях — всё-таки потрепало его нехило, но руки в относительной целостности. Наташа так же молча открывает крышку обеззараживающего средства и промачивает зажатую в пинцете ватку. Её таким не напугать. – Так, – неловко начинает Сампо, слегка поморщившись от жжения на ладони от влажной ватки. – Вы говорили, что я разговаривал во сне? Наташа на мгновение подняла задумчивый взгляд на слегка сконфуженное лицо и тихо усмехнулась, растянув губы в мягкой улыбке. – Да, точно. Ты говорил, что у тебя был котёнок по имени Гав, – издалека начинает девушка. Она не будет будоражить ему память — и без того слишком сильная нагрузка за последнее время — но хотя бы что-то узнать ей нужно, всё же они с Гепардом работают над одним и тем же делом, а этот парень, видимо, отнёсся к ней немного теплее, чем к тому же Данну. – Мою змею звали Фенхель, думаю, они бы подружились. Сампо в удивлении бровь приподнимает и тихо, хрипло смеётся, пока Наташа, заразившись улыбкой, разрезает упаковку бинтов и разматывает валик, аккуратно начиная бинтовать раненую ладонь. – Назвать змею в честь аптечного укропа – это сильно, – Сампо одобрительно кивает и было открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, но в момент закрывает обратно, теряя только-только появившееся настроение так же, как и улыбку с лица. Его плечи грузно опустились, сделав его фигуру более осунувшейся, а сам он слегка склонил голову ниже, прикрываясь тёмной челкой. – Вы и правда думаете, что то, что сказал Гепард, сделал я? Ну, я про ситуацию в порту. Наташа на мгновение замирает с мотком бинтов в пальцах, всё ещё держа чужую ладонь, и смотрит на синюю макушку, не сдержав тихого вздоха. – Нет, – она мотает головой, продолжая бинтовать меж большим и указательным пальцами, неосознанно расправляясь в плечах. – Лично я ничего не думаю об этом, для любых утверждений нужны доказательства, и я уверена, что Гепард тебе всё расскажет, как только ты согласишься работать с нами. – Не думаю, что я смогу помочь вам, даже если и хочу, – Сампо протяжно вздохнул, расфокусированным взглядом следя, как тонкие, аккуратные девичьи пальцы завязывают крепкий узел на запястье, и рефлекторно пробует пошевелить своими. – Я ничего не помню, Наташа, я что-то знаю, но когда пытаюсь вспомнить, то моя голова разрывается так, будто её засунули в миксер. – Тогда этот миксер нужно просто выключить, – легко предлагает девушка, откладывая в жестяной поднос ножницы и оставшийся бинт. – Мы поможем тебе всё вспомнить, если ты согласишься помочь нам, либо же тебя всё равно отправят под стражу, но с теми же провалами в памяти. Сампо молчит, поджав губы, и почти видно, как его душа мечется, запертая внутри уставшего и болезненно ноющего тела. Он не хочет этого всего, не хочет и вспоминать то, что успешно забыл, и быть замешанным в делах полиции, выступая то ли подозреваемым, то ли свидетелем, а рассказывать о себе — и подавно. Он просто хочет домой. Заехать на своей машине в круглосуточный магазин, купить несколько пачек чипсов, пару банок пива, прийти к Зеле и провести вечер-ночь за просмотром какого-нибудь фильма, даже если половину этого времени они просто будут спорить о чём-то. В сердце защемило, отдаваясь в глотке едва сдержанным скулежом, но он, тихо прокашлявшись, поднял взгляд, выпрямляясь в осанке. – А если я не хочу? – чуть более уверенно спрашивает Коски, кладя свою перебинтованную ладонь на до этого любезно вправленное плечо, и пальцами несильно сжимает его, поглаживая в попытке снять напряжение и хотя бы немного поддержать себя. – Может быть, я не хочу снова вспоминать что-то.. такое? Я ведь не зря это всё забыл, понимаешь? – Я понимаю.. – Тогда почему я не могу просто уйти? Я не хочу снова корчиться от головной боли в попытке вспомнить то, чего вспоминать не хочу, – не сдержавшись, он раздражённо цыкает, стискивая своё же плечо сильнее в пальцах. Наташа с тихим шелестом латекса сняла перчатки, скинула их в стоящий рядом мусорный бачок, тихо пройдя вплотную к кушетке, и аккуратно присела рядом, коснувшись чужого плеча своим. – Я выплачу любой штраф за эту сраную аварию, просто отпустите меня домой. Пожалуйста. – Сампо, мы не можем. Даже если ты не захочешь нам помогать, то банальный факт того, что ты был пособником в сбыте наркотиков, никуда не девается. И это не говоря ещё про угон автомобиля, фальсификацию документов, сопротивление при задержании, аварии и угрозу жизни, – нравоучительно говорит Наташа, будто зачитывая с протокола, и смеряет парня строгим взглядом. – За все эти дела у тебя уже копится приличный срок, поэтому помочь нам – это твой единственный выход смягчить приговор. Возможно, получится даже где-то пересмотреть обвинения. Сампо снова замолчал, хмурясь сильней, и казалось, что если его сейчас просто коснуться, то от скопившегося напряжения он просто взорвётся, оставив после себя только чувство отчаяния. Наташа тоже замолчала, боковым зрением наблюдая за вновь сгорбатившейся спиной парня и за бегающим по белому полу взглядом, прекрасно понимая, что даже если выбора у него фактически нет, то решиться всё же неимоверно сложно, пусть и когда уже всё давно решено за него. Сампо протяжно вздыхает, убрав руку с плеча, почувствовав наконец болезненно-колющую пульсацию на ладони, и откидывается назад, опираясь затылком о холодящую кожу стену. Либо он отказывается и отвечает перед законом по полной, либо помогает ФБР даже сквозь боль, но в дальнейшем сохраняет почти свободную и спокойную жизнь? Да, выбора и правда немного. Сампо вновь вздыхает и трёт заклеенную пластырем переносицу, тихо прошипев сквозь зубы, но всё же переводит взгляд на спокойное лицо Наташи. Он открывает было рот, чтобы что-то сказать, но скрип металлической двери и привлекающий внимание кашель заставляют закрыть его обратно. – Госпожа Наташа, времени правда нет, могу я уже забрать его? – видя обеспокоенное и чуть нервное лицо Данна, Наташа встаёт с кушетки и подхватывает поднос на руки, чтобы унести его. – Да, мы закончили, – отзывается девушка и переводит уже чуть смягчившийся взгляд обратно на Коски. Сампо лениво встаёт со своего места, неторопливо подходя к выпрямившемуся Данну, и с пару секунд смотрит невидящим, задумчивым взглядом в чужие чёрные глаза. – Что ты так.. – Это будет больно? – перебивая мужчину рядом, Сампо полубоком оборачивается назад и нечитаемым взглядом впивается в девушку. Ей не нужно знать суть вопроса — по затаившейся надежде, сплётшейся со страхом на дне зелёных глаз, она уже и так знает ответ. – Возможно, – с успокаивающей полуулыбкой отвечает врач. – Но иного выхода нет.

***

– Ну, может, хоть в картишки сыграем, а? Данну кажется, что сейчас он вполне способен задушить себя своими же рукавами, либо затолкать в чужой рот все эти бумаги, что уже два дня покоятся на его рабочем столе. Командующий Гепард должен приехать минут через пятнадцать, он самолично написал ему, чтобы Коски привели обратно в камеру и ни о чëм не говорили, но тот так упорно голосит, совсем не ставя его, Данна, ни во что, что желание окунуть его головой в унитаз почти перевешивает его доблестный характер. – Ну давай, всего один раунд, – канючит Коски, стискивая в руках железные прутья камеры, так и повиснув на них. – Мне чертовски скучно вот так сидеть и ждать неизвестности. – Да закрой ты уже свой рот, – почти в отчаянии шепчет Данн, приложив свою ладонь к лицу. – Нет у меня карт. – Правда что ли? А мне казалось, что у всех надсмотрщиков должна быть колода-другая, – лукаво тянет он, пододвигаясь к решётке впритык. – Давай так: если выигрываешь ты – я замолкаю, а если вдруг ты поддашься мне и выиграю я, то ты будешь терпеть самые отборные песни в моём исполнении, которые я только знаю. А знаю я достаточно, приятель. Данн медленно ведёт сухими ладонями по уставшему лицу и протяжно вздыхает в них же. С чего бы ему вообще соглашаться на это? Он взрослый мужчина, работает в ФБР, на его плечах несколько миссий и раскрытых дел, он идёт следующим после Командующего Гепарда и сейчас вынужден сидеть здесь и терпеть этого парня с его фальшивыми нотами в полный голос, успешно вбивающимися в его нервную систему. – Или ты боишься проиграть мне? – наигранное удивление в чужом голосе попало точно в цель, прямиком в его подбитое эго. – Ну что ж, тогда не могу заставлять тебя, всё же не каждый сможет переиграть старину Сампо. Данн рывком встаёт, со звонким шлепком ударив по столу ладонями, с пару секунд впиваясь тяжёлым взглядом в спокойное, победно улыбающееся лицо Коски и раздражённо вздыхает, выдвигая второй ящик стола и скидывая на стол колоду карт в чуть потрёпанной картонной упаковке. – Ух ты, я был прав. Мужчина пропустил ни капли не удивлённый свист мимо ушей, стараясь не отвечать на чужие подначки, с грохочущим шумом легко передвинул тяжёлый стол впритык к прутьям решетки и схватил оставшийся в стороне стул, чтобы рывком пристроить его к столу. – Если выигрываю я – ты больше не поизносишь ни звука, понял меня? – хитро улыбающееся лицо в ответ означает явное согласие, потому Данну не остаётся ничего, кроме как открыть упаковку от колоды и начать чуть нервно её перетасовывать. – Я раздаю.

***

– Я просил ничего ему не говорить о Вашем прибытии, – слегка прокашлявшись в сжатый кулак, говорит Ландау, открывая дверь полицейской машины, чтобы вежливо пропустить Зеле сесть на пассажирское заднее место. – Пока мы будем ехать, мне нужно уточнить у Вас несколько моментов, связанных с Коски. Девушка забралась в машину и немного резко рванула на себя ремень безопасности, с тихим щелчком пристёгиваясь, пока Ландау, не дождавшись ответа, тихо захлопнул дверь и шустро обошёл машину, усевшись рядом. Ещё находясь в кафе, где на них под конец диалога были направлены несколько пар взволнованных взглядов, Ландау быстро написал на личный номер своего помощника Данна короткое сообщение, чтобы Коски привели обратно и ни о чëм не говорили до самого их прибытия. Гепард наклоняется немного вперёд, чтобы похлопать водителя по плечу как знак, чтобы они поехали, и сам пристёгивается, поправляя подол чёрной рабочей рубашки с такими же вышитыми инициалами отдела над сердцем, как у Коколии, прежде чем скосить взгляд на отвернувшуюся к окну девушку. Если бы он знал, как правильно общаться с девушками – проблем было бы меньше, но это его работа, которую он обязан сделать. – Вы когда-нибудь замечали за Коски провалы в памяти? Зеле поворачивает голову к парню, с пару секунд тяжёлым взглядом уставившись на него, но вдруг, что-то надумав, вздыхает, убирая подпирающую щёку руку и неопределённо ведёт плечом, стараясь не смотреть в глаза. Рассматривать кожаную обивку кресла спереди явно занятней. – Постоянно, – за исключением чуть притихшего голоса, девушка звучала почти обыденно. – С детства у него такое, то возраст свой забудет, то место, где оставлял свои вещи, хотя сам же и клал день назад. – У него провалы в памяти с самого вашего знакомства или с какого-то определённого момента? Гепард чуть хмурится, где-то на задворках ставя пометочку напротив былой мысли о том, что та ситуация в допросной могла бы хоть на грамм быть наигранной. Нет, видимо, Наташа была права – у него и правда что-то с головой не так. Ландау складывает руки на груди, внимательно следя за эмоциями Зеле рядом с ним, ведь сейчас важно всё — не зря ведь в академии обучали тому, как читать даже самые малейшие мимические изменения, поскольку они очень и очень хорошо выдают своего хозяина, особенно в случае лжи. – Да не знаю я, начала замечать это не сразу, ещё с детского дома, наверное, но в какой именно момент — вспомнить не смогу, – раздражённо отвечает девушка, мотнув головой, и снова замолкает, явно не желая продолжать разговор. Но для Ландау узнать информацию сейчас важнее. – Может быть, у него были странные головные боли в то время? – не отступает Гепард, взявшись пальцами за потолочную ручку над окном, чтобы не завалиться при повороте. – Поверь, в том доме постоянно так воняло затхлостью и сыростью, что было бы удивительно, если бы у кого-то вообще голова не болела. Гепард чуть отворачивается, тяжело вздохнув в своё поднятое плечо, и вновь поворачивается к девушке, чтобы в очередной раз что-то спросить, но не успевает, потому как короткое мычание и щëлкнувшие пальцы отвлекли, ровно как и внезапно серьёзный и задумчивый взгляд темноволосой. – На самом деле, был один момент. Не скажу, что это так важно, но меня насторожило кое-что, – тихо произнесла Зеле, бросив хмурый взгляд на сосредоточенного Ландау. – Когда мы встретились в следующий раз после того, как он пришёл к моему дяде с заказом, я спрашивала, где он был всё это время, но ничего внятного он не сказал кроме того, что работает на какого-то мужика. Ландау слушает внимательно, краем глаза подмечая уже знакомые улицы города в окне, и кивает, намекая на то, чтобы она продолжала. – Когда я начала расспрашивать, что это за мужик такой и как он к нему попал, то Сампо стал увиливать и менять темы, – Зеле поджимает губы и хмурится сильней, видно, что ей самой вспомнить что-то настолько далёкое даётся с огромным трудом. – Сказал только, чем сам занимается и как этого мужика зовут, но я уже и не вспомню, разве что на вопрос, как он попал к нему, не ответил. Побледнел, попросил таблетку обезболивающего и сказал, что расскажет позже. Так и не рассказал, к слову. Гепард кивает и задумчиво прикладывает пальцы к подбородку, но сразу же отдёргивает и едва слышно шипит сквозь зубы. Рана на щеке болит от малейшего касания. – На этом всё, больше ничего не скажу до тех пор, пока не увижу Сампо, ясно? Ландау хмыкает и ведёт плечом, кивая. Девушка на удивление строптивая, даже самую малость удивительно, что у него получилось вытащить из неё хоть какую-то информацию, но даже если этого и мало, то эта крупица знаний хоть что-то даёт по сравнению с изначальным полуголым минусом. До штаба уже недолго, знакомые улицы административного района любезно подсказывают приблизительные пять минут на той скорости, что двигалась их машина, и Гепард правда старается собрать себя за это время по частям. Сон шёл уж очень плохо ещё с тех пор, как он откопал это дело где-то на дне коробки в кабинете архива, а после той аварии у него не было времени даже толком поесть или сменить одежду. Организм требовал отдыха, желательно такого, в который он мог бы за пять минут отоспаться как за все тридцать часов. Уже почти засыпая от обволакивающего в салоне тепла и мелкой приятной тряски, Гепарду приходится буквально с титаническими усилиями разлепить глаза благодаря болезненному тычку острого локтя в самые рёбра. Заснуть сейчас было даже неловко. – Приехали, веди меня. Вылезая из машины, Гепард клянётся, что когда они раскроют это дело — он не вылезет из постели как минимум три дня.

***

– Да какого чёрта?! Гепард может поклясться, что за всё время знакомства, общения и работы с Данном ему не удавалось услышать его настолько раздражённый голос. Но всё бывает в первый раз, и потому Гепард, уже потянувшийся к металлической круглой ручке железной двери, чтобы войти, невольно остановился. За дверью было относительно тихо, звукоизоляция неплохо выполняет свою работу, но даже так он хоть и приглушённо, но отчётливо услышал полный издёвки смех. – Ну как же так, приятель, я дал тебе возможность забрать этот кон, а ты пожалел козырь, – Гепард крутит ручку двери, без скрипа открывая её, и сразу же видит покрасневшего от негодования Данна, опрокинутый стул и успевает услышать брошенную с издёвкой фразу Сампо, который собрал со стола две карты, ловко раскрывая их перед Данном. – Джокеры всегда выходят в конце, разве не знал? – Какого чёрта вы здесь устроили? – без промедления решил дать о себе знать Ландау, на строгий голос которого даже Данн встрепенулся и сразу же выровнялся словно по невидимой струне, мгновенно теряя всё своё раздражение. – Объяснись, Данн. У мужчины словно язык к нёбу прилип, он тихо сглотнул и чуть нервно поправил подол своей форменной рубашки, отличающийся от формы Ландау только отсутствием кобуры с оружием, офицерской портупеи на спине и синими буквами над сердцем. Данн тихо прокашлялся в кулак и попытался незаметно стряхнуть с плеч подползающий вдоль позвоночника озноб. – Командующий, прошу прощения за этот инцидент, меня очень настойчиво упрашивали, и я подумал, что от одной игры ничего серьёзного не произойдет. – Двух, – подправил Коски, замаскировав слово кашлем в кулак. – Проигранных, к слову. До Коски моментально дошло утопленное во вновь раздражённом шипении "заткнись", но он тут же сбросил всю комичность с лица, стоило встретиться с холодными и уставшими глазами Ландау. – Позже составишь мне объяснительную, буду ждать её на столе сегодня же вечером, – строгий и холодный голос старшего по званию, кажется, и правда заставил Данна немного вздрогнуть и незамедлительно кивнуть в согласии, поднимая упавший стул. – Да, Командующий! – Да к чёрту эти ваши разборки, где он? – Ландау точно не ожидал сильного толчка в спину, от которого пришлось ухватиться за ручку двери, чтобы не протаранить собой стену. По горящему тёмному взгляду, нервно вздымающейся груди и напряжённой челюсти Гепард моментально понял, что девушка зла. До чёртиков зла, и сейчас лучшее, что он может сделать — это на какое-то время просто замолчать и встать возле опешившего Данна, сложив руки на груди. – Зеле? – пропустившее удар сердце едва ли не отозвалось где-то в горле вместе с ошарашенным задушливым вдохом. Зеле подлетает к камере, хватаясь за прутья решётки и не сводя свирепого взгляда с Коски. Это даже непривычно, его голос прозвучал внезапно обессилено и слабо, а чужие попытки дёрнуть за прутья вынуждают вжиматься в стену сильнее, переводя растерянный взгляд с девушки на двух парней за её спиной в немом вопросе о том, какого чёрта она тут делает. – Откройте камеру, – угрожающе понижает голос Зеле, стискивая в пальцах холодное железо и не отводя взгляда. – Не открывайте! – незамедлительно восклицает Сампо. Во рту словно мгновенно пересохло, запершив в горле, а дыхание спëрло сразу же после поспешно звонко выкрикнутой фразы. Вздрогнув от хлёсткого удара ногой по решётке, Коски ощущает, как образовавшаяся тяжесть в желудке почти припечатывает его к лавке в оцепенении. Гепард позволил себе глупо моргнуть, повторяя за Данном, но всё же с места не сдвинулся. Если совсем чуть-чуть – его забавляла такая реакция Коски на эту девушку, было странно и даже самую малость интересно наблюдать за тем, как взрослый парень буквально пытается слиться со стеной, испуганно озираясь, и сам же просит не выпускать его, хотя до этого почти что голосил о том, чтобы его отпустили. Гепард тихо хмыкает в кулак, старается вернуть лицу серьёзность, на что получает ещё один умоляющий взгляд от Сампо и улавливает взглядом упорно сдерживаемую улыбку Данна рядом с собой. – Ты хоть представляешь, что я успела надумать за эти два дня?! – Зеле повысила голос ровно настолько, чтобы рябь от эха полупустой комнаты прошлась до самого желудка. – Я думала, что ты сдох, ёбаный ты мудак! – Тш-тш-тш, Зеле, солнышко, постой, давай я всё объясню прежде, чем ты начнёшь проклинать меня? – Сампо всё же медленно поднялся с лавочки, осторожно выставляя перед собой раскрытые ладони, будто перед диким львом, и почти неосознанно натягивая на лицо успокаивающую, но всё равно нервно дрогнувшую улыбку. – Прости, окей? Давай просто поговорим, ладно? – Поговорим? О-о-о, да, давай поговорим. Может быть, объяснишь, какого чёрта твоя тупая башка решила так безрассудно разбиться на тачке? – Зеле наигранно воодушевлённо развела руками, вновь ударив по решётке ногой и снова стискивая пальцы на прутьях до побелевших фаланг. – Или, может быть, лучше объяснишь, какого хрена ты подозреваешься в какой-то непонятной херне, раз ко мне приходит коп и допрашивает, пытаясь вызнать о тебе? Сампо молчит, он почти с удивлением понимает, что объяснить он не может вообще ничего. Коски улавливает краем глаза движение Гепарда в её сторону и поднимает руку с раскрытой ладонью, будто прося подождать, и, к собственной неожиданности, Гепард без слов всё понимает, отступив обратно к нахмурившему тёмные брови Данну. Сейчас уже не занятно, непонятная нервозность начинает собираться где-то в груди от каждой влитой эмоции в слова девушки. Она переживает, и это переживание, даже сквозь толщу агрессии, ощущается до безобразия сильно. – Но нет, знаешь, лучше объясни мне, почему я должна была о тебе всё это время волноваться? Я как дура стала обзванивать больницы и бояться услышать, что да, валяется тут один придурок в морге, – Зеле вновь с усилием пнула по прутьям, да так, что они даже затрещали, низкой дрожью поднимаясь к потолку. Сампо виновато поджимает губы, решаясь поднять в моменте опустившийся к полу взгляд на девушку, и впервые за последние пару лет он действительно почувствовал себя так, словно очень и очень сильно налажал перед сестрой. Настолько, что чувство вины едва ли не собирается где-то в глотке, перетекая щиплящими шажками к переносице. Коски тихо, но тяжело вздыхает, переводит взгляд с чуть остывшей, но тяжело дыщащей Зеле на хмурого Гепарда и кивает головой в сторону сестры, нерешительно прокашливаясь в кулак, чтобы вернуть хоть какой-то цвет голосу. – Откройте. Возможно, это не совсем хорошая идея, но Гепард на секунду переглянулся с хмурым Данном и в разрешении слегка заторможенно кивнул. Мужчина осторожно подходит к двери камеры, огибая всё так же стоящий стол, и достаёт из переднего кармана штанов связку ключей, сразу же открывая со звонким скрипом дверных петель нужным. – Прости, Зеле. Девушка на пару секунд просто замерла перед открытой дверью, видимо пытаясь переждать собственную бурю, но всё же ступила за порог, в два быстрых шага подлетая к Сампо. Он уже развёл руки в надежде обнять её, но тяжёлый, совсем не свойственный для девушек, в его понимании, кулак размашисто прилетел болезненным ударом прямиком в подбородок, рассекая едва ли успевшую покрыться корочкой губу. – Эй, какого.. – уже было готового вступиться наконец Ландау остановила вновь поднятая ладонь Коски, прося подождать, пока сам он болезненно прижал руку ко рту, жмурясь, тихо мыча в неё и сглатывая в который раз попавшую в рот кровь, смешавшуюся с вязкой слюной. Он понимает. Даже сквозь вновь вернувшуюся с двойной силой болью от рассечённой дважды губы и заплясавшими мушками перед глазами – он понимает. Она ничего о нём не слышала с тех пор, как он вызвал ту аварию, даже не позвонил, чтобы успокоить, поэтому всё, что он сейчас получает – заслуженно. – Это тебе за то, что вообще не думаешь, прежде чем сделать, – строго говорит Зеле, стряхивая в воздухе кисть после удара. – В следующий раз, если ты снова решишься на такую херню, я обещаю, – будешь по кусочкам собирать свой нос. – Заслужил, – хмыкает Сампо, отрывая ладонь от губ, и без удивления смотрит на свежие разводы крови на ней же, впитавшиеся в белые бинты. – Если станет легче, ты можешь врезать мне ещё разок, только бей не в то же место, умоляю, ха-ха. Зеле совсем не разделяет чужого, хоть и неловкого, перемешавшегося с оголёнными болью нервами смеха, но всё же не выдерживает и снова подлетает к отшатнувшемуся от внезапного толчка Сампо, правда вот бить она больше не собирается, даже если и до зубного скрежета хотелось. Напряжение, затянувшееся мерзкими жгутами вокруг глотки, внезапно спало; она обвивает чужой торс руками, крепко стискивая в объятии и прячет поджатые, искусанные от волнения губы в чужой груди, утыкаясь в неё лбом. В тишине почти гробового молчания в помещении, отдающего звонким гулом эха в голове, Коски облегчённо вздыхает, позволяя себе обнять девушку за плечи и уткнуться подбородком в чужую макушку, успокаивающе поглаживая по затылку чистой от крови ладонью. Он соскучился. Даже эти два дня, пролетевшие для него чересчур быстро, он просто не мог себе позволить забыть о том, что где-то там, в доме, где у него есть место для зубной щётки и отдельная полочка для вещей, находится его самая близкая подруга, которую он с детства по праву может считать сестрой. Наверное, отделался он ещё довольно легко, чем вообще мог бы предполагать, и даже если бы она снова его ударила — он бы без вопросов стерпел, ведь его вина тут неоспорима. Но девушка молчит, стискивает сильнее его ноющие рёбра и слегка подрагивает. – Прости меня, сис, я правда виноват, – всё же подаёт тихий голос Сампо, не останавливая мягких поглаживаний по загривку. – Мне стоило позвонить тебе и сказать, что я в порядке. Прости меня, ладно? Хочешь, в качестве извинения я подарю тебе тот странный труп бабочки в рамке, идёт? – Еще раз назовёшь Эвплоя Кору странным трупом – ударю. Сампо звонко хохотнул и окончательно облегчённо выдохнул, прикрыв глаза. Разве что тихий, но привлекающий внимание кашель Гепарда в кулак заставил лениво открыть глаза и посмотреть в его сторону. Кажется, они немного задержались. – Не помешал? – любезно спрашивает Гепард, скептично изогнув бровь. – Вообще-то есть немного, не оставите нас? Сампо, видимо, совсем расслабился, изгибая губы в нахальной улыбке, но острый тычок пальцами Зеле в ребро заставил тихо ойкнуть, прокашлявшись. – Я дам вам возможность поговорить чуть позже, но для начала нам с Коски нужно кое-что обсудить наедине. Данн, ощутив исходящее от Гепарда напряжение, вытекающее из плотно поджатых губ и стиснутых кулаков в сложенных на груди руках, незамедлительно кивает, подходя ближе к камере. – Госпожа Зеле, я отведу вас выпить чаю, – ровным тоном говорит Данн, раскрывая шире и придерживая железную дверцу камеры, пока девушка старательно выпутывается из крепких рук парня, не желающих её отпускать, недовольно фыркнув. – Сама дойду. Под тихий смешок Коски, вновь задавленный в кулак, и его соболезнующий взгляд Данн открывает дверь из помещения, чтобы вежливо пропустить девушку вперёд, и напоследок одаривает оставшегося стоять Коски уже привычным за последнее время раздражённым взглядом, исчезая вслед за ней, перед этим кивнув напряжённому Гепарду. Стоило двери захлопнуться, Коски отшатнулся назад на негнущихся ногах на два шага: колени внезапно перестали держать его, словно из них вынули всю силу, ровно как и весь воздух из помещения. Он грузно валится обратно на скамью и шумно выдыхает, проводя широкой забинтованной ладонью по уставшему лицу, уже забыв о том, что губа всё еще кровоточит. Он старается использовать хотя бы эти пару секунд молчания для того, чтобы прокрутить в голове всё то, что сейчас произошло, и просто выдохнуть всё скопившееся в лёгких напряжение. – Зачем ты привёл её? – притихшим голосом спросил Сампо, не отнимая рук от лица. Он бесконечно рад её видеть, но.. – Всё должно было быть не так. Ландау тихо проходит со своего места, где стоял всё время чужого воссоединения, неспешно переступает порог, и Сампо всем телом ощущает, как не самая крепкая лавка чуть прогибается под весом второго парня. – Это был ультиматум. Она соглашается встретиться и поговорить со мной, а я отвожу её к тебе. – Ты не силён в сделках, так? – он усмехается, всё же убирая руки с лица и переводит уже по-настоящему уставший взгляд на оперевшегося затылком о стену Ландау. – Ты попроси, я научу, первый урок дам бесплатно. Гепард безразлично хмыкает, но тем не менее тянет уголок губ в едва различимой улыбке. – Не нуждаюсь, – как же странно вот так при исполнении сидеть рядом с человеком, который не то подозреваемый, не то свидетель, и просто пытаться прокрутить в голове события если не всех последних дней, то хотя бы получаса. – Коски.. – Сампо, – перебивает он. – Прошу прощения? – недоумённо переспрашивает Ландау, переведя взгляд на чужое лицо. – Прощаю, – всё же сдержаться от лёгкой подначки было выше его сил, но парень продолжает, небрежно пожав плечом. – Зови меня просто Сампо. Гепард касается пальцами переносицы, стараясь не задеть рану, и тяжело вздыхает. Сейчас он обязан заручиться поддержкой этого парня. – Коски, – с нажимом зовёт Ландау, всё же чуть согнувшись и поставив острые локти, обтянутые в чёрные рукава рабочей рубашки, на колени, чтобы переплести пальцы в замок и прислонить к губам. – Помоги нам. – А как же волшебное слово? – льстивая улыбка так и просится на лицо, и сейчас его почему-то не пугает даже строгий взгляд холодных глаз. – Не шути со.. – Помогу. Сампо затихает, морщит нос и цыкает, будто бы жалея, что вообще сказал это, но выбора у него немного. – Я не хочу во всё это ввязываться, но я помогу, – Ландау протягивает ему вынутый из переднего кармана джинс платок с принтом маленьких рыбок, и Сампо даже хочет вновь пошутить, но не смеет. Просто берёт его из чужих рук, с сожалением пропитывая им кровившую губу. – Хотя бы постараюсь. Но обещай, что если что-то будет не так – Зеле ни слова и ты отпустишь меня как только всё это закончится. Если бы не вся эта напряжённая ситуация – Ландау бы уже пошёл к Сервал обрадовать её тем, что теперь у них есть хоть что-то, но вымотанных нервов и почти истощённого без нормального сна организма хватило лишь на то, чтобы протянуть руку и кивнуть, составляя в голове план о том, чем они займутся первым делом в этом задании. – Я расскажу тебе детали.