DSM-5.

– Так значит, это то место, где вы с Гилом работали? Гепард тихо хлопает дверью одолженной у Брони чёрной машины, обводя заинтересованным взглядом разбитые окна второго этажа маленького двухэтажного домика. Сампо хмыкает, без особого энтузиазма бросив взгляд на малость покорёженную стальную дверь, где-то по углам уже разъедаемую ржавчиной, и жмёт плечами, оперевшись спиной о дверь автомобиля. Он обещал Гепарду привести его сюда ещё на допросе, но даже не допускал мысли о том, что Ландау и правда первым делом решит прийти сюда сразу после того, как позволил Коски отоспаться и привести себя в порядок в одной из комнат отдыха штаба. Не особо уютно, но после стольких событий и потраченных нервов даже едва тёплая вода в душе и жёсткий диван с впивающейся пружиной матраса в спину покажутся настоящим счастьем. Сразу после его встречи с сестрой в камере ожидания, где она с лёгкой руки раскроила ему и без того разбитую губу второй раз, Сампо, наверное, успел пожалеть о своем согласии оказать помощь для ФБР. Гепард и правда рассказал ему детали, и Сампо несколько раз порывался дать заднюю во время объяснений, но стоически держался, понимая, что дело будет ужасно сложным. Как он, обычный парень, сможет помочь Федералам в раскрытии какого-то сложного дела, с которым даже они сами не смогли справиться? Безумие. Но Гепард дал понять, что, в случае его отказа, он окажется в тюрьме раньше, чем успеет налепить на лицо свою привычную лживую улыбку. Как сказал Гепард, первым делом они обыщут место, где Сампо работал вместе с тем человеком, может быть, получится найти что-то стоящее или всколыхнуть его затянутую поволокой память, ведь от этого будет зависеть их миссия. Первое время, пока Ландау не придумает куда его деть, Коски поживёт в штабе, в той самой комнате отдыха, ведь отпускать его рискованно – бежать особого труда Коски не составит, а в штабе он будет под присмотром и контролем. Не то чтобы это помогало избавиться от чувства въедающейся на подкорку паранойи, но это лучше, чем жить в камере ожидания или драться с возможными заключёнными будущей тюрьмы за лучшую койку. Сампо снова окидывает незаинтересованным взглядом дряхлый, низкий двухэтажный домик в закрытом районе Белобога, в самом дальнем уголке Камнеграда, который ещё около десяти столетий назад ушёл под землю, образовав чуть ли не второй город. Вокруг душно, отдаёт затхлой сыростью, оседая скрипом на зубах, а желание сбросить с себя свою любимую малиновую куртку приходится сдерживать всеми силами, обмахиваясь её же воротом. Сампо зачёсывает волосы широкой пятернëй назад, поправляя выбившуюся из укладки прядку волос, и цепляется взглядом за двинувшегося в сторону дома Ландау. Что они тут будут искать – чёрт его пойми. – Стой-стой, шеф, не так быстро, – торопливо, нараспев тянет Коски, оттолкнувшись ногой от машины, преграждая путь парню и выставляя перед ним руки. – Давай я сам отведу тебя? – А в чём проблема? – чуть непонимающе спрашивает Гепард, смеряя недоумённым взглядом нервно хихикнувшего Сампо. – Проблемы нет, пф, вообще никакой, просто, – он тихо прокашливается, широкими ладонями расправляя несуществующие складки чёрной рубашки на груди Ландау. – После смерти Гила я жил здесь ещё какое-то время, и, уверяю тебя, что лучше я сам пойду первым, чем если это сделаешь ты. Просто поверь мне, дружище. Гепард хмурит брови, с пару секунд недоверчиво оглядывая чужое лицо, и наконец вздыхает, махнув рукой в сторону здания. Сампо победно усмехается и разворачивается лицом к дому, не спеша подходя к нему. Рядом с домом есть парочка маленьких, кривых, просевших от времени и сырости досок пристроек; остались ещё какие-то деревянные ящики и полуразваленные кирпичные домики. Сампо не может объяснить, почему не дал Гепарду пойти первым, просто в какой-то момент, когда в голове представилась картина того, как тот открывает дверь, – где-то в глубинах спрессованной памяти вырвалось отчётливое "нельзя". – Какие-то проблемы? – Погоди, я вспоминаю, – отвечает Коски, неторопливо разминая поясницу, а после и кисти рук, всё же двинувшись вперёд, но наперекор мыслям Ландау – не к двери. Сампо совершенно не уверен, правильно ли поступает сейчас и стоит ли вообще туда идти одному, но в голове рисуются будто уже пройденные этапы по шагам. Коски разгоняется, будто по инструкции в прыжке оттолкнувшись от стены ногой, и хватается за выступ прогнившей железной крыши какой-то пристройки рядом, аккуратно подтягивается и упирается ногами в стену нужного дома, чтобы боковым кувырком забраться на эту же крышу, угрожающе низко скрипнувшую под его весом. Он бросает взгляд вниз на старательно прячущего своё удивление Ландау и растягивает губы в самодовольной ухмылке, упустив тот момент, когда чуть ли не соскальзывает с влажной от сырости в городке прямой кровли по невнимательности. – Всё нормально, я живой, – спешит заверить Сампо, аккуратно подтянувшись выше и стараясь балансировать на прохудившейся крыше. – Я не спрашивал. Коски успешно пропускает мимо ушей чужие слова и отходит спиной к самому краю, рискуя соскользнуть с него, чтобы снова разогнаться настолько, насколько ему позволяет малое расстояние, и схватиться руками за торчащие железные балки, вмонтированные в кирпичную стену. Он почти сразу же, будто заученными движениями, упирается ногами в стену в попытках найти выступы кирпичей; в памяти нет почти ничего, что доказывает ему, что они обязаны тут быть, но фантомное ощущение их существования перекрывает все сомнения. Коски раздражённо цыкает под нос, понимая, что если в детстве он так и делал, то эти выступы явно казались больше и удобнее, а сейчас едва ли они могут помочь: ботинки соскальзывают, не давая упереться в них, но только бросив хмурый взгляд вниз, Коски понимает, что вернуться назад почти со второго этажа без возможных травм он не сможет. Стискивая бинтованными ладонями балки сильнее, Сампо отталкивается ногами от маленьких выступов в стене и рывком подтягивается выше, чтобы в последний момент вцепиться за искривившийся от давления чужого веса подоконник, спасая себя от такого глупого падения. Но он натужно скрипит от каждого шороха парня, а скользкие пальцы долго явно его продержать не смогут. С чужой высоты Гепарду не было слышно о том, кого проклял Сампо, так и повиснув на этом подоконнике. – Думаю, мне нужна помощь, – неловко тянет Коски, пытаясь схватиться второй рукой за торчащий с угла кирпич, чтобы перенести хоть какой-то вес с руки. – Я, кажется, немного застрял. Ландау тяжело вздыхает, позволив себе почти стыдливо прикрыть лицо рукой, примерно осознавая, с кем будет работать эти два месяца. Не очень радужное будущее вырисовывается, остаётся надеяться, что всё будет не так сюрреалистично, как кажется сейчас, но выбора нет, потому он чертыхается себе под нос, подступает к двери ближе, отстёгивает ремешок кобуры на поясе и достаёт пистолет, не медля снимая его с предохранителя и выстреливая туда, где секунду назад была кривая и грязная ручка. – Нет, стой! – Коски не успел предупредить Ландау остановиться, будучи уверенным, что оставленная им же ловушка многолетней давности сработает моментально, но, успев зажмуриться, он не слышит абсолютно ничего, кроме громкого грохота выстрела, натужного скрипа двери и торопливых шагов где-то по лестнице, доносящихся из разбитого окна, за которое и держится уже скользящими пальцами. – А хотя знаешь, не бери в голову.. Руки немеют, начавшие затягиваться царапины на ладонях, кажется, снова открылись, вскоре точно запачкая изнутри белые бинты, но главное, что сейчас волновало, — это то, что он не подумал о городской сырости, которая могла осесть на этом подоконнике, и так бездумно хвататься за него, не имея под собой страховки — глупо. Очень-очень глупо, ведь сейчас он не маленький и лёгкий, и выдержать его вес эта жестянка уже не может. – Быстрее, Капитан, потом интерьерчик рассмотришь, – сквозь напряжённый смех вылетают отчётливо слышимые паникующие нотки, проскальзывающие в торопливом тоне. – Чёрт возьми, быстрее, ну же. Если бы всё было так просто, Гепард бы уже затащил его в окно и точно бы отчитал за такую самонадеянную глупость, но, только подбежав к лестнице, он на мгновение останавливается, прикидывая взглядом образовавшуюся в ней дыру. Дыра небольшая, на пару ступенек, но неизвестно, выдержат ли его вес остальные ступени, поэтому он отходит чуть назад, чтобы разогнаться, и на ходу хватается за обшарпанные перила, рывком подтягиваясь и отталкиваясь от стены ногой, чтобы перепрыгнуть образовавшуюся пустоту. Ландау заглядывает в обе комнаты на втором этаже, чтобы найти нужную, торопливо подбегает к закрытому разбитому окну в одной из них и дёргает на себя скрипучую створку, грозившуюся сорваться с петель от резкого раскрытия. – Держу, – говорит Гепард, перегибаясь через окно и хватая обеими руками чужое предплечье, не давая вот-вот ослабевшим пальцам в итоге сорваться. – Хватайся второй, я подтяну тебя. – Тащи, тащи меня, Гепард, тащи, –паникующе тараторит Сампо, всё еще не отпуская выступ кирпича с угла, вцепившись мёртвой хваткой, на что Гепард тихо цыкает и протягивает вторую руку, чтобы Коски схватился за неё и не мешал ему спасти себя от падения. – Так ты кирпич-то отпусти, идиот, и дай мне руку, чтоб я тебя вытащить смог. – Не называй человека в подвешенном состоянии идиотом, Капитан! – удержаться от каламбура было выше его сил, но понимание того, что он прав, заставило поджать в напряжении губы в плотную линию и разжать пальцы, чтобы торопливо схватиться за чужую руку, пару раз промазав мимо неё. Ландау правда старается не обращать внимания на глупые реплики и не бросить ничего едкого в ответ, хотя хочется безмерно, вместо этого тянет дрыгающего ногами Сампо и ощущает, как мышцы под кожей напрягаются от тяжести чужого тела. Коски нелёгкий, ему далеко до сравнения с пушинкой, Ландау тянет почти что свой собственный вес ещё и с неудобного положения — так вполне и потянуть неоправленную от недавних травм мышцу можно. Но он тащит, упирается коленом в стену под окном, чтобы перенести чужой вес с рук и найти опору, затягивая Сампо внутрь до возможности самостоятельно опереться локтем о деревянный подоконник внутри. Затаскивая его в комнату, Ландау позволяет себе сбросить парня прямо на пыльный пол, а сам грузно опирается поясницей о внутренний подоконник, дав себе мгновение, чтобы просто выдохнуть. Отличное начало задания. – И почему именно в окно? - спрашивает Гепард, разминая напряжённые кисти и складывая ноющие руки на груди. – Чем тебя дверь не устроила? – Я просто не подумал, что спустя столько времени ловушка могла просто не сработать, – распластавшись на грязном полу, отзывается Коски, шумно втягивая наполненный пылью и сыростью воздух, стараясь восстановить сбитое испугом дыхание. – Ты не мог сразу сказать об этом? – Я вспомнил о ней, только когда ты выстрелил в дверь, не осуждай меня, Командующий, ты же знаешь, что с моей памятью не всё в порядке. Ландау вздыхает и подходит ближе, протягивая руку Коски, чтобы помочь встать. Понимает, но если бы он просто ему сказал о своих догадках — можно было бы избежать ненужных рисков. Коски лениво хватается за протянутую руку и встаёт, чуть пошатнувшись на ослабевших коленях. – Так что мы будем искать? – в лоб спрашивает Коски, покосившись на осматривающегося по сторонам блондина. – Что угодно: улики, доказательства, намёки — всё, что будет полезно, – отвечает Гепард. Изначально, пробежав мимо первого этажа и оглядев его самым мельком только на наличие посторонних, Гепард толком ничего не рассмотрел, но уже здесь, оказавшись посреди разгромленной полупустой комнаты, парень уловил самое главное отличие – погром. Такой, словно это помещение использовали вместо бойцовского ринга для особо буйных, где при виде разгромленной абсолютно всей и без того в малых количествах мебели, будто бы мстительно разваленных даже самых мелких дощечек на груду колючих щепок, казалось, что только тронь — и уже изрешетишь свои пальцы в сотнях заноз. Комната маленькая, но судя по валяющемуся хламу — вместительная. Сваленный торшер, избитый шкаф, разломанный рабочий стол, ободранный грязно-зелёный диван с извороченными и разодранными подушками, чей когда-то белый наполнитель уже давно пропитался пылью и летающей в воздухе грязью, сделав его бурым. Гепард хмурится, оглядывая помещение, пытаясь прикинуть в уме, что здесь произошло, раз находиться здесь стало почти что опасно — подхватить заноз, споткнуться о мусор и упасть на гвозди становится в тысячу раз проще. Ландау делает шаг вперёд, осматривает внимательно разбитый шкаф: одна дверца разломана аккурат посередине, свисая с ржавых петель, вторая проломлена где-то снизу, большим куском подпираемая, судя по квадратной форме, ножкой поваленного рядом стола, а внутри задняя фанера и вовсе держится только за счёт ржавых и искривлённых гвоздей на последнем издыхании. Гепард достаёт из заднего кармана штанов латексные перчатки, встряхивает их, чтобы набрать воздуха и разлепить изнутри, и аккуратно надевает, оборачиваясь к оставшемуся стоять на месте подозрительно умолкнувшему Коски. – Разделяться не будем, ходим и смотрим вместе, если что-то найдëшь — сразу же докладывай мне, – приказным тоном командует Гепард, ловко надевая на пальцы перчатки, и кидает вторую пару Сампо, поспешно пытающемуся их словить и не уронить. – Попытаешься что-то выкинуть или сбежать – пристегну наручниками к батарее. Задачи понятны? Сампо удивлённо приподнимает бровь, порываясь глупо переспросить — возможно, инстинкт самосохранения иногда даëт сбой, раз желание лишний раз вывести из себя его нового надсмотрщика растёт по мере того, сколько раз они перебросятся фразами. Но Ландау сейчас выглядит очень уж серьёзным, собранным и удивительно решительным, что язык не поворачивается подстебнуть его, на данный момент этот парень действительно выглядит как Федерал. Возможно, сон ему немного помог. Коски кивает, убирает привычным движением выбившиеся волосы назад и дует в перчатки, чтобы разлепить их. Что им искать, он почти не понял, но ослушаться тоже не может, поэтому всё, что ему остаётся — это притереться где-то рядом, делая вид, что правда старается найти неизвестное нечто. – Что это за комната? – спрашивает Гепард, отвлекая Сампо от попыток надеть узкую перчатку. — Выглядит ужасно. — Кабинет Гила, — как само собой разумеющееся отвечает Коски, безразлично пожав плечами и поправляя на пальцах стискивающий их латекс. — По крайней мере был им, сейчас больше похоже на ужас клининговой службы. — И почему здесь всё так разрушено? — Я же говорил, что Гил что-то не поделил с заказчиками? — Гепард не оборачиваясь кивнул, отстëгивая с пояса маленький фонарик, и обвëл светом заросшие паутиной углы шкафа, аккуратно выдвигая скрипучие ящики. — Вот тебе и ответ. Ландау садится на корточки, выдвигает второй ящик, с осторожностью приподнимая какие-то вещи, и, не найдя ничего острого, вытаскивает и кладёт на пол, чтобы простучать его как снизу, так и сверху на наличие второго дна. Пусто, зато третий ящик выдвигаться совсем не хочет: либо заело, либо что-то мешает. Сампо рядом небрежно поднимает лежащий торшер, с которого моментально посыпалась осевшая за столько лет потолочная крошка, смешанная с пылью и щепками дерева, что-то бурчит неслышно и морщит в неприязни нос. Да, пыльно ужасно. Блондин кладёт на пол включенный фонарь, хватается уже двумя руками за хлипкую ручку, рывком дёргает на себя и с натужным скрипом застрявшего роликового механизма выдвигает его. — Ты решил добить даже то целое, что тут осталось, шеф? — на шум Коски сразу же подошел ближе, явно заинтересовавшись и присаживаясь так же на корточки рядом с Гепардом. — Ого, и что же это? Ландау тяжело вздыхает на чужой наигранный энтузиазм и несколько разочарованно двумя пальцами вытаскивает пачку уже с давно истекшим сроком годности презервативов. Коски рядом тихо смеётся и перехватывает её из чужой руки, ловко перекрутив меж пальцев. — Да ты настоящий клад нашёл, Капитан. Ну и? На какую страницу дела приложим их? — издевательски спросил Коски, позволяя чужим пальцам снова забрать пачку и кинуть обратно в ящик, со звонким грохотом задвинув его. — Заткнись. Любой бы подумал, что в ящике, который не так то и просто открывается, может быть спрятано что-то важное, поэтому чувство неловкости, хоть и в микроскопическом количестве, сдержать не удаётся, но, тем не менее, Гепард тихо прокашливается, встаёт с колен и, игнорируя чужие глупые смешки, идёт к поваленному рабочему столу. Сампо, создавая видимость работы, хлопает по диванным подушкам, чертыхается и сразу же отходит назад, обмахиваясь рукой от поднявшегося облака пыли. — Ну нет здесь ничего, что мы ищем-то? Если бы можно было бы измерить уровень чужой надоедливости — Коски заполучил бы твёрдую восьмерку: Гепард почти ощущает, как на языке вертится прямое направление, куда пойти этому парню, но вместо этого, открывая первый ящик, он поднимает взгляд к подошедшему Сампо, вздыхает и вовремя останавливается от того, чтобы не повести грязной рукой по лицу. — Чёрт с тобой, иди вниз и поищи там что-нибудь, но если попробуешь сбежать.. — Да-да, знаю, пристегнёшь к батарее и заставишь молить о пощаде, как настоящий плохой коп, — перебивает Коски, взмахнув рукой, и поворачивается спиной к Ландау, чтобы не видеть, как его лицо перекосило от раздражения. — Что-нибудь найду — обязательно позову, шеф. Стоило Сампо скрыться за дверью, Ландау тяжко вздохнул, не удержавшись и устало проведя ладонью по лбу, не забыв поморщиться от своей глупости после этого — пыль неприятно попала в глаза. Пока он остался один, он может спокойно собрать свой контроль и внимательно искать то, что мог бы пропустить с чужими едкими фразочками, умело сбивающими с толку. Ландау поочерёдно открывает ящики, простукивает на наличие спрятанного пространства и хмурится сильней от того, что в них пусто. Почти никогда на его практике не было такого, чтобы при обыске в столах, шкафах или ящиках не было даже бумажки. Обычно в них должно лежать что-то важное, имеющее хоть какую-то ценность: бумаги, документы, украшения, фотографии, в нередких случаях даже оружие, а здесь ничего. Будто кто-то старательно всё подчистил, но слои пробравшейся пыли абсолютно без каких-либо изменений и признаков вмешательства, ровно как и паутина в углах. Ландау встаёт, ещё раз обводит комнату взглядом, подходит к дивану, давит на лежащие подушки, прощупывает и, не найдя ничего особенного, поднимает в воздух. И тут ничего. В соседней комнате дела обстоят уже чуть лучше: Ландау нашёл пару отверстий от пуль пистолета в стене, но и на этом всё. Вторая комната выглядела более адекватно, такой разрухи нет, вместо этого перевёрнутая кровать, разломанный комод и один-единственный стул рядом с целым окном, большего и вовсе не было. Слишком бедное убранство. Парень сфотографировал отверстия от пуль в стене на мобильный телефон, потому что камеру он оставил в машине, но даже так экспертиза поможет выяснить, какой калибр у пуль, следовательно, можно узнать, из какого оружия стреляли. Может быть, это прольёт хоть какой-то свет хотя бы на произошедшее здесь. Всё может быть связано. Блондин выходит за дверь — нужно забрать с автомобиля забытый кейс и камеру, но, бросая взгляд вниз с лестницы, он замечает сидящего перед низким журнальным столиком Сампо, перелистывающим какую-то книгу. — Что-то нашёл? — спрашивает Ландау, аккуратно спускаясь со скрипучей лестницы и ловко перепрыгивая образовавшуюся когда-то в ней дыру. — Что-то вроде того. Не знаю, поможет ли и будет ли полезно, но я нашёл журнал клиентов, делавших у Гила заказы, — напряжённо отзывается Коски, даже не поднимая взгляда на подошедшего и вставшего позади него Гепарда. Он перелистывает страницу и тяжело вздыхает, поднимая книгу выше и давая парню посмотреть. — Имена, адреса и суть заказов. Гепард проходится беглым взглядом по протëртым страницам и перехватывает журнал учёта в руки, чтобы вчитаться внимательней. — Чёрт возьми.. — Ага. Наркота в каждом третьем, — Коски кладёт острые локти на стол и подпирает сцепленными пальцами свою голову, досадливо промычав и слабо ударившись о них лбом. — Какого хрена, Гил? Гепард листает страницы; судя по толщине журнала, заказов было слишком много, ещё и неизвестно, первый ли это вообще журнал. Имена, адреса и неподробный состав заказов, где-то перечёркнутые строки — всем этим были исписаны многочисленные страницы. — Вот это уже полезно, — если бы не напряжённая ситуация, Ландау бы уже выдохнул от облегчения, но угрюмое и в какой-то мере отчаянное состояние Сампо не даёт ему возможности поддаться такой роскоши. — Ты молодец, Коски. Он что-то мычит и тяжело вздыхает. Неизвестно, скольким из этих людей он самолично доставлял запрещённые препараты под видом каких-нибудь гаечных ключей. Думать об этом сейчас бесполезно, можно загнать себя в слишком глубокие раздумья, в которых можно неплохо так загнаться и в итоге так и просидеть в пустых сожалениях о содеянном даже не по собственной воле. Коски поднимается и хлопает по плечу Ландау. Блондин оглянулся на чужое лицо и, чтобы не тратить время, захватил оставшиеся листы, выгибая их и быстро пролистывая — может быть, там ещё какие-то бумаги есть, вкладыши или записки. – Ищем ещё, или этого хватит? – спрашивает Коски в искренней надежде уйти отсюда: стены внезапно стали давить со всех сторон, а зарождающееся чувство чужого взгляда на себе вызывает непрошенный приступ паранойи. И смотрит даже не Гепард. – Это важная улика, но мы должны.. – блондин не успевает договорить, из журнала к самым ногам вылетает маленькая потрёпанная бумажная карта. Парень тянется к ней, чтобы поднять находку, но его опережает чужая рука на своём плече, вцепившаяся настолько крепко, что Ландау почти готов был свалиться с корточек на колени. На строгий взгляд Сампо даже не моргнул; тело будто пронзило сотней парализующих уколов, пока внутри его черепной коробки все стены, словно питаясь разбежавшимися как испуганные лани мыслями, разом сдавили все способности здраво соображать. И не хочется даже брать эту карту, чтобы посмотреть — он смутно, но достаточно отчётливо помнит эти бурые пятна на исполосанной цветными линиями игральной карте. Он не замечает, как его ладонь на чужом плече стискивается ещё сильнее. – Коски? – зовёт Гепард, замечая странную реакцию парня и пытается подняться под весом придавившей его руки. Сампо не отзывается, в глотке внезапно пересохло, почти что ностальгично сдавив чем-то неосязаемым его кадык — и хочется откашляться, но он только спешно сглатывает, чтобы не захлебнуться слюной, и старается не сбиться в дыхании, чтобы не показать, что что-то не так. Чтобы убедить себя, что всё под контролем. Но это "что-то не так" видно сразу; Гепард, поднявшись, легко шлёпает по лежащей на плече ладони в попытке привести в чувство и откладывает журнал обратно на стоящий рядом стол, чтобы освободить вторую руку. Блондин открывает рот, чтобы снова позвать застывшего Коски, тянет руку к его плечу, но он не слушает, не реагирует, только наклоняется и аккуратно подхватывает дрогнувшими пальцами картон. Держа в руках эту игральную карту рубашкой вверх, Сампо уже понимает, что там изображено, но отчаянно старается убедить себя, что он ошибается. Он хочет ошибаться. Ощущение, что взглядов стало больше, никуда не уходит, хоть здесь больше никого кроме них двоих и нет, но пальцы под картой почти горят, мелкой дрожью противно скребясь по самым нервам выше по всему телу. Сампо вновь сглатывает тугую, застрявшую в глотке слюну и дрожащими пальцами медленно, с зарождающимся где-то в голове животным испугом переворачивает её. Ландау не понимает происходящего, так и оставшись рядом, наблюдая за чужими действиями, но, как бы не хотелось вмешаться, — он не торопит. Ждёт. Карта потрёпанная, по краям расслоившаяся и измазанная чем-то бурым, но Коски не нужно даже переворачивать её полностью, чтобы ощущение мерзких, когтистых лап, копошащихся в самом желудке, вернули его туда, куда бы он никогда не хотел возвращаться. Червовая шестёрка. Ландау не успевает двинуться вперёд, чтобы словить хотя бы за руку коротко отшатнувшегося в испуге Коски, поспешно выбросившего от себя подальше эту карту, будто он схватился голой рукой за раскалённый докрасна металл. – Что произошло? В чём дело, тебе плохо? – голос Гепарда звучит взволнованно и непонимающе, на мгновение запнувшись от неожиданности. – Коски, эй? — Это она. Это она, Гепард, карта. Дрожь в собственном голосе слишком сильно влияет на его собственную собранность; Сампо никогда бы не хотел снова звучать так жалко, но он не может её унять, короткими рывками хватая кислород губами. Воздуха катастрофически не хватает, даже такого пыльного и пропитавшегося сыростью, но его слишком мало, Сампо жадно хватает его ртом, судорожно, коротко выдыхая и всё более остервенело стараясь затолкнуть его обратно в горящие и давящие изнутри лёгкие, словно ещё немного — и он задохнётся. Паника – ещё одна до безобразия жестокая женщина, дружно пляшущая свой босой танец вместе с не менее устрашающей и знакомой ему с малых лет Судьбой. Две сестры, опоясывающие его лёгкие своими длинными, обманчиво ласковыми пальцами. Грудная клетка ходит ходуном, Ландау чувствует бешенное сердцебиение ладонью, стоит только приложить её к ней, Сампо невнятно что-то торопливо шепчет под нос, и дрожь уже крупной цепочкой перешла на всё тело, вынуждая содрогаться и звонко всхлипывать. — Это она, Гепард, она, — не перестаёт задыхающимся шёпотом повторять Сампо, уставившись невидящим поражённым взглядом на эту самую карту. Ландау совсем не понимает такой реакции, но то, что он действительно понимает, так это то, что надо как можно быстрее вывести отсюда Коски и показать Наташе. Она предупреждала его, что в случае триггеров реакция может быть незамедлительной, но такого приступа он очень надеялся не увидеть. — Всё в порядке, Коски, встать можешь? Мы уходим, сейчас же, – решительно говорит Ландау, склоняясь ниже и обхватывая обеими руками чужой пояс. – Что она здесь делает, Гепард? – если бы Гепард и сам знал – он бы ответил, но сейчас единственное, что он может сказать испуганно дрожащему парню – это банальное "не знаю", не более. Лучше уж промолчать. Сампо не даётся, избегает прикосновений и выпутывается из желающих помочь ему рук, совсем не осознавая себя от подкатившего мерзкого страха, застилающего его естество наперегонки с застывшими в глазах слезами. Ландау в уме перебирает варианты того, как можно успокоить по-настоящему испуганного человека с очевидной гипервентиляцией лёгких, и приходит только к единственному выходу — наспех достать из кармана смартфон и набрать второй в списке контактов номер Наташи. Он знает, что делать с гипервентиляцией, но как поступить с очевидной панической атакой у Сампо Гепард решает узнать у настоящего врача, чтобы не сделать хуже. Гудки длятся как назло ещё дольше, чем обычно, что вынуждает внутреннее напряжение скапливаться под самой ложечкой, но, чтобы не терять времени, Ландау прижимает телефон ухом к плечу и достаёт из заднего кармана заранее запасливо оставшийся на непредвиденный случай зип-пакет, поспешно раскрывая его и засовывая внутрь карту. Времени на то, чтобы добежать до машины и взять кейс с инструментами и зип-пакетами у него нет, оставить Коски одного он не может, а из-за его глупого решения залезть через окно Гепард просто упустил мысль о том, что нужно было взять металлический кейс с самого начала. Сампо за спиной хватается дрожащими онемевшими руками за чёрную безрукавную рубашку на груди, содрогается, стискивает сильней, до побелевших костяшек, и действительно задыхается, с усилием сжимая волосы на затылке. Из динамика смартфона прошло всего пара гудков, но ждать дольше он не может — Гепард, не медля, отключает звонок и садится перед раскрасневшимся от нехватки воздуха парнем, не рискуя трогать его руками. Он знает, что это такое, сам в детстве не раз испытывал на себе это удушающее состояние, когда сделать вдох сложнее, чем поднять упавший с дерева лист, и каждый раз после жёстких отцовских разговоров наедине Гепард всегда прятался в комнате сестры, задыхался, падал, не доходя до кровати, и ждал того момента, когда она придёт и успокоит нежными касаниями к волосам и мягким мотивом придуманной специально для него мелодии. К чёрту, он должен попытаться сделать хоть что-то. — Коски, послушай меня, я здесь, ладно? — мягко начинает Ландау, от сдавившего напряжения и сам туго сглатывая. — Это я, Гепард, никого больше рядом нет, со мной ты в безопасности, хорошо? Постарайся слушать мой голос, я рядом. Сампо хватается дрожащими пальцами за своё горло и правда старается сконцентрировать испуганный и мечущийся по полу взгляд на чужом лице. – Сейчас постарайся повторять за мной, идёт? – Ландау не торопит, подсаживается на коленях ближе и медленно тянет руку к чужим волосам, стараясь не напугать ещё больше. Он мягко улыбается, совсем немного, но для Сампо этого хватает, чтобы чуть резко кивнуть — голос совсем не слушается. – Отлично, доверься мне и закрой глаза. Сампо слушается, жмурится до цветных пятен перед глазами, и в этой пятнистой темноте, словно рябь от старого телевизора, он снова видит эту обшарпанную, потрёпанную и измазанную в крови карту. Он закусывает нижнюю губу изнутри, с силой вгрызаясь в неё зубами, только бы не позволить себе вновь так позорно заплакать. – Дыши со мной. Ландау делает медленный вдох полной грудью и следит за тем, чтобы Коски повторял, хрипло, задыхаясь будто бы ещё больше, но повторял, и искренне старается отвлечь от этого страха мягкими поглаживаниями по затылку, зарываясь в синюю копну чуть влажных от сырости воздуха волос. – Вдох. Выдох, – Ландау движется ещё ближе, садится совсем рядом, сбоку от чужого дрожащего бедра, и кладёт вторую руку на светлый затылок, чтобы аккуратно повернуть наверняка раскалывающуюся от боли голову к себе. – Вдох. Выдох. Дыши. Сампо повторяет за блондином, но образ грязных ребристых контейнеров никуда не пропадает, как и ощущение беснующегося жжения в груди, разве что чужой тихий голос и отвлекающие касания действительно успокаивают. Коски постоянно сбивается в дыхании, начиная вновь и вновь сначала, и дышать правда становится чуть проще; он не рискует открывать глаза, не хочет встречаться с синими глазами Ландау — может быть, боится увидеть отторжение в них или раздражение от того, что ему пришлось увидеть его, Сампо, в таком состоянии, но так правильно надавившие на его ноющие виски пальцы вымели эти мысли из головы. Ландау сбавляет тон голоса, звуча все тише и тише, до тех пор, пока под тихий шёпот Коски не перестаёт так крупно трястись и отчаянно хватать похолодевшими губами спертый воздух. – Ты молодец, Коски, – хвалит Ландау, убирая ладонь из синей копны уже малость спутанных волос. Гепард облегчённо выдыхает, встаёт с колен и понимает, что сейчас нужно уезжать из этого дома — пусть оперативная группа сама тут всё проверит до конца, либо он сам приедет ещё раз, либо он подпишет разрешение и отправит сюда нужного человека, главное они уже нашли в этом доме. Судя по реакции Коски. – Мне, – Сампо судорожно прокашливается, всё ещё стараясь восстановить сбитое и торопливое дыхание под руководством до сих пор звучащего в голове тихого шёпота. – Мне кажется, ты зачастил с похвалой, Капитан. – Не заставляй меня жалеть об этом, – блондин тихо усмехается и подаëт руку, желая помочь подняться. Сампо не отвечает на это, только вымученно улыбнувшись и протягивает руку навстречу, только вот перед глазами, словно попав под галюциногенный пар, рук стало две, смазанной рябью рождая третью, Коски промахивается мимо одной единственной и ощущает подкатившую к глотке тошноту, а от ощущения слабости в теле хочется и вовсе увалиться на бок, позволяя той самой толще воды, которая ощущается в ушах, утопить его. Он не сдерживается, это трудно, только удивлённо распахивает глаза, совершенно не видя перед собой взволнованного лица. – Коски, будь здесь, слышишь? – доносится до Сампо слишком тихо, и хочется надеяться, что это очередная игра воображения, если бы не ощущение холодных и крепких ладоней, схвативших его за плечи, чтобы удержать от бессознательного падения на пол. Аккуратные, но отрезвляющие пощечины совершенно не помогли привести его в чувства. – Не отключайся, эй!

***

– Да, снова, – несколько устало отвечает Ландау, значительно понижая громкость голоса. Он зажимает смартфон плечом, чтобы освободить руку, переключает скорость на коробке передач и поднимает взгляд на зеркало, чтобы проверить состояние Коски: не проснулся, всё так же лежит на двух задних сиденьях автомобиля, умиротворённо посапывая. – Я говорила тебе про вещи-триггеры, помнишь? – в трубке телефона раздаëтся спокойный голос Наташи, заглушая собой тихие разговоры на фоне. – Могу сказать с полной уверенностью, что эта карта, на которую он так отреагировал, как раз одна из этих вещей. Это значит, что дело начинает сдвигаться с мёртвой точки. С одной стороны девушка права — дело и правда сдвинулось, но вот только в какую сторону? Гепард сбрасывает скорость, двигаясь за фургоном впереди по односторонней полосе, и переводит задумчивый взгляд на лежащий на переднем сидении кейс, в котором уже находится журнал и та самая карта. Он вздыхает, отпускает рычаг селектора, чтобы освободившейся рукой аккуратно помассировать переносицу и перехватить телефон с плеча. – Я это понимаю, но боюсь, что.. – Гепард запинается, пытаясь подобрать слова, и плавно выруливает с трассы, соединяющей центральный город с Камнеградом, на пригородную главную дорогу. Ехать ещё долго, и резкими поворотами будить Коски не хочется, не сейчас. – Если такие приступы продолжатся, мы можем и его подвергнуть опасности, и сами никуда дальше не сдвинемся. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на это. Наташа в динамике телефона молчит, только слышно, как тихо звякает чайная ложка в чашке, и Гепард снова бросает взгляд на зеркало. Возможно, лучше Коски и не слышать этого разговора, но даже если блондин и выразился несколько резко, то это в любом случае абсолютная правда. Резкая, неприятная, обидная, но правда. И не только для спящего сейчас Сампо. – Прости, я просто.. – Я понимаю, – мягко перебивает Наташа, но даже в мягкости чужого голоса Ландау ощущает серьёзную сталь. – Мы не можем терять время на то, чтобы каждый раз приводить его в чувства и вытягивать из него забытые воспоминания. Ландау не отвечает, слушает, и даже посторонний шум по ту сторону замолкает, давая расслышать голос девушки намного чётче. – Если так продолжится, то ты рискуешь очень сильно опоздать, возможно, он не тот, кто нам нужен, – продолжает врач, хмыкая. – Так ты думаешь, я права? Ландау не находится с ответом, он хотел ответить, что нет, Сампо действительно может быть полезен, но не решается, потому что и сам знает ответ. Да, он и правда думал об этом не переставая ещё с тех пор, как ему пришлось на руках затащить бессознательного Коски в машину и уложить на задние сиденья. Если так продолжится — он и правда опоздает, слишком мало информации и времени ему доступно, но слишком многое нужно сделать. – Да, боюсь, что так. – Ни за что не поверю, что ты так легко решил сдаться, Гепард, – спустя секундную заминку вновь раздаётся голос Наташи. Гепард и сам себе не верит, если уж совсем честно, но постоянные мысли о том, что времени действительно почти нет, очень сильно подгоняют его. – Скажи мне, сколько у тебя осталось незакрытых дел за всё время твоей работы? Гепард недоумённо хмурится, попутно бросая уставший взгляд в зеркало, и неопределённо ведёт плечом, пытаясь вспомнить прошлые задания. При чём тут вообще прошлые дела, когда волнуется он о текущем? – Ни одного? – кажется, он начинает понимать к чему ведёт девушка. – Наташа, я.. – Тогда почему ты решил, что справиться с этим делом не в состоянии? В динамике телефона раздаётся какой-то скрип, шорох одежд, и Гепард слышит голос своей сестры, просящей передать ему что-то. Она тихо шикает, наверняка закрыв рот Сервал ладонью, и ждёт ответа. Гепард молчит, обдумывает вопрос и незаметно для самого себя жуёт нижнюю губу, срывая с неё подсохшую кожицу. Он не думает о том, что не справится, и не из такой задницы выбирался, но единственные отличия в этих ситуациях – время и условия. Прошлое дело, связанное с поиском и поимкой поджигателя складских помещений с медицинским оборудованием, он выполнил за шесть дней, позапрошлое — за четыре, да и до этого особо не затягивал, но даже так те задания казались проще хотя бы за счёт того, что ему не навешивали на шею верёвку с тикающим таймером, отсчитывающим время до его личного провала. Ограничение по времени грузом жмущей к самой земле ответственности давит на него то по условиям, в которых он будет понижен в должности в случае невыполнения в срок, то невозможностью найти хоть какую-то зацепку к личности портового Крюгера. Если он провалится – Рыси придётся хуже, чем ему. Ландау подпирает коленом руль, чтобы второй освободившейся рукой потереть лоб, на котором уже от вечно нервно сдвинутых бровей пролегла тонкая полоса складки. – Я не сомневаюсь в себе, Наташа, я в любом случае обязан раскрыть всё это, но я и понятия не имею, что мне делать с Коски и его приступами. Это слишком сильно замедляет нас, понимаешь? – Понимаю, поэтому оставь это мне, я постараюсь что-нибудь придумать. Гепард прибавляет газа и на развилке выезжает на другую, пустую полосу. Вечерами этой дорогой почти не пользуются, разве что грузовые машины и трамваи, у которых своя, отдельная полоса. – У тебя есть идеи? – спрашивает Гепард, переводя взгляд на часы, отсвечивающие в смеркающемся салоне с приборной панели. – Возможно, – Наташа хотела продолжить, сказать что-то ещё, но тихий чужой голос на фоне отвлек её. – Гепард, Сервал просит передать тебе, чтобы ты зашёл к ней сразу же, как приедешь. Гепард устало усмехается и кивает в пустоту. – Хорошо, обязательно, – устало отвечает блондин, подмечая мигающую на табле иконку бензобака. – Спасибо тебе, Наташа. Мне сейчас нужно заправиться, но я скоро привезу Коски, осмотришь его? – Конечно, до встречи. Девушка сбрасывает звонок первой, а Гепард вынужден ещё пару секунд слушать недостающую в последнее время тишину, стараясь выловить немного такого необходимого спокойствия. Голова кругом. Ландау убирает телефон на соседнее сиденье к кейсу и проводит по здоровой щеке ладонью в попытке собраться. Итак, у них есть карта, на которую так остро отреагировал Сампо, журнал учёта с именами, адресами и заказами людей, которые работали с Гилом и которым Коски что-то доставлял. Нужно поставить задачу другим агентам и полиции разобрать каждого и проверить, числится ли кто-то в базе, может быть, это даст какую-то зацепку. И нужно выяснить, кто же такой этот Коски, откуда и как он связан со всем этим. Гепард видит горящие огни заправки в нескольких метрах и сбавляет скорость, плавно останавливаясь рядом с одной из колонок. – Извини. Гепард ощутимо вздрагивает от тихого, но внезапного в образовавшейся тишине заглушенного автомобиля хрипловатого от сна голоса. Ландау оборачивается, так и оставив пальцы на защёлке ремня безопасности, смотрит на повернутое к нему задумчивое лицо лежащего Коски и понимает, что, возможно, он слышал если не весь диалог, то часть. Проблема. – Как ты себя чувствуешь? – попытавшись сменить тему, интересуется Гепард, всё же взяв себя в руки, и отстёгивает ремень с тихим щелчком. – Нормально, жить буду, – отмахивается Коски, медленно подтянувшись и аккуратно поднимаясь на затёкших локтях, жмурясь от колющей боли в онемелых мышцах. – Извини, ладно? Я и сам не думал, что так получится. – Может быть, ты расскажешь, что не так с этой картой? Сампо садится ровно, сцепляет пальцы в замок и тянется всем телом, не сдержав наполненного удовлетворенностью стона от расползающейся по всему телу тёплой волны расслабления его задеревеневших мышц. – Расскажу только за бургер и баночку пива, Капитан, – Гепард не меняется в лице совсем, только приподнимает скептично бровь в немом вопросе, и это так комично выглядит для Сампо, что он не сдерживается и тихо смеётся, похлопав Ландау по плечу. – Что ты так смотришь? Я голодный и могу поспорить, что ты тоже. Правда, давай немного расслабимся, у тебя уже скоро морщины на лбу появятся. – От тебя у меня уже и глаз дёргается. Сампо весело посмеивается, когда Гепард глушит мотор, вынимает ключи из машины, захлопывает дверь и ставит её на блокировку брелком на ключах. Боится, что он сбежит, и это абсолютно нормально, вот только стоит Ландау отойти достаточно и скрыться в дверях заправочного магазинчика, Сампо даже не старается вновь натянуть на лицо сползающую улыбку. Сейчас можно выдохнуть и позволить себе зарыться длинными пальцами в свои спутанные волосы, крепко сжать у корней и зажмуриться до искр перед глазами. Извороченной и спутанной кляксой некоторые воспоминания слишком быстро проносятся перед глазами, вынуждая стиснуть пальцы в волосах сильнее от вдарившего головокружения. Он знал, что это будет больно и тяжело, но почему тогда именно сейчас он чувствует, как ухающее в груди сердце готово пробить его грудную клетку, наживую вспарывая его тело. Сампо поднимает взгляд, упираясь им в кожаную обивку кресла спереди, и нечитаемым взглядом скользит дальше, впиваясь им в руль. В противовес тому, как стало тихо в машине, в голове становится наоборот слишком шумно: мысли сменяют друг друга, но, не успев остановиться ни на одной из них, его разум настойчиво подталкивает к тому, чтобы сорвать спрятанные под дорогим материалом корпуса провода, наспех соединить нужные, замотав хотя бы тем же самым бинтом с рук, и завести двигатель, просто напросто уехав настолько далеко, как только может ему позволить эта машина. За этой машиной он найдет другую, потом ещё одну, третью, пятую, что угодно, лишь бы его не трогали и он мог бы больше не касаться словно оголёнными от кожи и облезлыми от мяса костяными фалангами той мерзости, куда сейчас его упорно толкают и скидывают чужие, не вéдущие его страхов нужды. Сампо проводит ладонью по лицу, стараясь сбросить наваждение, сбавить громкость мыслей, и откидывается в кресле, замечая, что пальцы его раскрытой ладони дрожат слишком сильно. Он не будет уезжать, добавлять себе преступлений он не хочет, это просто бесполезно. Каждый раз, когда у него начинают появляться мысли о побеге, он пытается, правда пытается отгонять все остальные, чтобы возвести в абсолют одну единственную: своё обещание, которое он дал Зеле о том, что больше он не заставит её волноваться о нём. Она сильная, Сампо знает, но если бы такое случилось с ней — он бы точно пытался её найти, плутая в собственом страхе за чужую жизнь. Сампо отвлекается на моргнувшие фары проехавшего мимо грузовика за окном; уже стемнело, в салоне будто мрачней, чем на улице, но горящие огни заправки освещают почти что достаточно для того, чтобы хотя бы увидеть свои руки и кожаные обивки сидений. Гепард забаррикадировал его в машине, поэтому выйти он не может, но и сидеть сзади Коски тоже не хочет – слишком мало деталей, за которые он мог бы зацепиться взглядом, чтобы просто отвлечься и не думать. Он берет кейс с переднего места, скидывает рядом с собой, а мобильный кладёт в подставку для стаканов и перелезает через подлокотник и коробку передач. Для его немаленькой комплекции вполне рослого парня места совсем не хватает, развернуться уж очень тяжело, а упасть кажется слишком простой задачей. Коски цепляет ботинком ручник и бьётся головой о крышу машины пару раз, прежде чем с пыхтением и тихими матами на кончике языка увалиться на переднее сиденье. Сампо вздыхает облегчённо, поворачивает голову к окну и видит блондинистую макушку выходящего из автоматических дверей круглосуточного заправочного магазинчика Гепарда. Ландау подходит ближе, снова жмёт кнопку на брелоке и открывает дверь с водительской стороны, удивлённым взглядом пройдясь по снова улыбающемуся чуть лукавой улыбкой лицу Сампо. – Ты когда сюда.. – Ты принёс бургер? – не дав договорить перебивает Коски, подтянувшись на сиденье чуть выше. – Надеюсь, он без помидоров, терпеть их не могу. Ландау вздыхает, осматривает салон, замечая сзади неаккуратно брошенный кейс, торчащий смартфон из подстаканника, и протягивает прозрачный пакет в миг потерявшему весь свой задор Сампо. – Были только сэндвичи. – А где моё пиво.. – расстроенно протянул он, перенимая пакет, в котором даже самой простой банки алкоголя не увидел. – Это что, кола? Ещё и без сахара? – Только дурак дал бы подозреваемому алкоголь, – отвечает Гепард, подхватив свой телефон. – Если хочешь – выходи, мне заправиться нужно. – Не подозреваемый, а сотрудничающий с вами свидетель. Сампо сразу же открывает разблокированную дверь и с тихим стоном выходит, разминая затёкшие ноги. На улице свежо — недавно, наверное, был дождь, и запахом озона вместе с привычным для заправок выхлопов отчасти приятно сдавило лёгкие. Уже стемнело достаточно, чтобы увидеть едва горящие звёзды на небе, не скрытые облаками, и только сейчас Сампо задумался о том, сколько прошло времени, если выехали в Камнеград они часам к пяти. Гепард аккуратно берёт с посадочного стенда автоколонки пистолет, с тихим щелчком открывает люк бензобака и отвинчивает крышку, чтобы аккуратно засунуть горлышко внутрь. – Так ты расскажешь? – подводит к нужной теме Ландау, нажимая рычаг для подачи топлива, и фиксирует пистолет на скобе, чтобы не держать его корпус всё это время. Топливо он оплатил ещё в магазине, назвав номер колонки, где они остановились. – Но для начала я хочу кое-что уточнить. Сампо, раскрывая упаковку сэндвича, не успел сделать даже укус, останавливается, слегка заторможенно закрыв рот обратно. Он кивает, чувствуя, как пропадает аппетит. – Кто ты? На этот вопрос Сампо несколько глупо моргнул, не понимая, что Гепард вообще несёт сейчас. Он кладёт сэндвич обратно в пластиковую упаковку, закрывает её и кидает в пакет, вылавливая вместо него банку с диетической колой. – Сампо. Славный парень и ошибочно обвинённый человек, приятно познакомиться, Капитан Гепард, – саркастично отвечает он, со звонким пшиком открывая банку и облокачиваясь о машину спиной. Ландау вздыхает, совсем немного поворачиваясь к Коски, и складывает руки на груди с вновь сдвинутыми к переносице бровями. – Оставь свои шутки при себе, Коски, я спрашиваю – кто ты? – вновь повторяет Гепард. – Мы искали информацию о тебе, но в базе данных ты не числишься, кроме той информации, которую я тебе рассказал на допросе. Сампо слушает, отхлёбывает колы и смотрит себе под ноги, не спеша что-то сказать. – Вся информация, которая о тебе есть – это то, что ты жил в ныне сгоревшем приюте, не более, – Сампо слегка напрягается, стоит Ландау подойти ближе к нему, внимательно вглядываясь в зелёные недоумённые глаза. – Но информации о том, что у тебя была приёмная семья, абсолютно никакой. Ни документов, ни фотографий, ни упоминаний. Расскажешь? Сампо молчит, хмурится сильней, понимая, что брошенная ему просьба рассказать что-то абсолютно не вяжется с воспоминаниями в его голове. – Я не понимаю, о какой семье идёт речь, Капитан, – Ландау не сводит испытующего взгляда с Сампо, который вновь чувствует уже приевшиеся за такое короткое время нервно тянущие узлы в самом желудке. – У меня не было семьи, я правда жил в приюте и всё. Я плохо помню то время, но там мы познакомились с Зеле. – Странно, потому что именно она и рассказала мне о том, что тебя на год забрали в семью, – он складывает руки на груди, недоверчиво прищуриваясь. – А ты говоришь, что у тебя её не было. – Единственное, что я помню — это что когда-то ко мне приходила пара и хотела взять меня, потому что я напомнил им кого-то, – отвечает он, небрежно пожав плечом. – Вроде, сына их погибшего, точно не знаю, но я правда не помню, чтобы меня забирали. Гепард хмурится, с пару секунд внимательно оглядывая абсолютно непонимающее лицо. Может ли быть такое, что Зеле соврала? С этой историей вокруг них возможно всё, но если просто подумать об этом, то какой резон подруге Сампо врать и подставлять его? Видимо, нужно ещё раз с ней поговорить и, желательно, найти хоть какой-нибудь намёк на то, что же это за семья такая. – Может быть, ты помнишь их имена или фамилии? – спрашивает Гепард, не отрывая изучающего прямого взгляда. – Примерную внешность или особенности? – Может, мы ещё прямо здесь фоторобот составим? – нервно посмеиваясь, отвечает Сампо, отхлебывая из банки, чтобы выловить пару секунд на то, чтобы подумать. Кола застряла в горле жгучим ядом, приправленным сверху серьёзным взглядом синих глаз. – Ладно, расслабься, Капитан, я ведь не враг тебе. – Постарайся вспомнить. Знал бы Гепард, как он старается, то давно бы подарил ему серебряную медаль, Сампо уверен. – Они что-то говорили о девочке, которая, вроде бы, ждала меня, – его похолодевшие пальцы отвлекающе морозят тёплую кожу собственного подбородка. – Я ничего особенного не помню о них, обычные люди, но выглядели.. дорого. – Дорого? – переспрашивает Ландау, вопросительно приподняв бровь. – Если вспомнить, какая обстановочка царила в приюте, то они очень сильно выделялись. Мне кажется, за деньги одной только шубы той дамочки можно было бы неплохо накормить весь Камнеград, – усмехаясь, говорит Коски, но сразу же неловко прокашливается в сжатый кулак, поняв, что его очередную крутую шутку Ландау не заценил. – Мне понравился мужик, который был с ней, хоть я лиц и не помню, но он показался мне.. добрым? Не знаю, Капитан, правда. Но фамилия была какая-то звучная, позитивная, что ли.. Учитывая, что информации и так было ну совсем уж немного, от слов Сампо с плеч блондина рухнул совсем крохотный, но ощутимый, словно десятитонная глыба, груз. Зацепка. – Я проверю. Теперь ответь мне — где ты был всё это время после пожара, пока не встретил Гила? Сампо открывает было рот, чтобы что-то ответить, но к собственному удивлению не может издать ни слова. Где он был? Если так подумать, где он был? — Коски, не смей мне лгать, – не разворачиваясь, Сампо медленно поставил банку с колой на крышу машины, кажется, даже не моргая от того, как глубоко задумался над вопросом. – Где ты был всё это время? Коски залипает взглядом куда-то между пуговиц на чужой чёрной рубашке и с удивлением понимает, что не может ответить. Он старается пробраться в воспоминаниях глубже, пытаясь выловить хоть что-то о тех нескольких годах, но это даётся неимоверно сложно, словно он голыми, обессиленными руками старается перевернуть страницы литой титановой книги, которые едва ли могут шелохнуться и дать возможность вспомнить нужный промежуток. Где он был? И правда, где он был? Сампо медленно поднимает вдумчивый и хмурый взгляд выше, скользя им по чёрным ремням портупеи. Он даже не помнит тот день, когда сгорел приют; единственным напоминанием о том, что это действительно произошло с ним, служили фантомные ощущения ледяного жжения на коже при воспоминаниях о том доме. Где он был? На улице? В памяти сплошное мутное серое пятно, словно его собственное серое вещество грязной кляксой измазало нужные воспоминания. Он не помнит лиц, не помнит, как выглядело то место, где он жил всё это время и с кем делил возможное убежище до тех пор, пока его не нашёл Гил. Помнит только ощущения невыносимой головной боли, необъяснимый страх и отголоски совсем тихого, неизвестного голоса. Где он был? Где.. – Коски, ты здесь? – голос Капитана отвлёк его от бесконечного штрудирования своей головы, Ландау стал выглядеть гораздо более обеспокоенным, а чужую трясущую его за плечо холодную ладонь он ощутил, только выбравшись из прострации. – Ты завис. – Да. Да, чёрт, прости, я просто пытался вспомнить, – Сампо сдавленно втягивает лёгкими воздух, прикрывает глаза ладонью и шумно, протяжно выдыхает, откидывая голову на раму. Рыться в памяти почти больно. – Думаю, этот эпизод жизни пролетел мимо меня. Где ещë может быть ребёнок, Капитан? На улице, где и все оборванцы. Дрался за еду, бегал начищать чужие ботинки за пару монет и спал где-то в разваленном доме. Наверное. – С чего мне тебе верить? Ты мог сейчас это придумать. – Я мог придумать вообще всё, Гепард, но мне нет смысла этого делать, а у тебя нет выбора, кроме как поверить, – Сампо заметно легче выдыхает, стоит Ландау отойти обратно к пистолету бензоколонки и дать ему немного личного пространства. – Я говорю правду. – Ты ведь сам сказал, что не помнишь, так почему ты думаешь, что это правда? Сампо неопределённо ведёт плечом, наблюдая за тем, как Ландау зачëсывает свои волосы назад малость нервным движением, будто бы специально не поднимая взгляда на Сампо, чтобы не надавить. – Чуйка? – А детский дом? Ты не знаешь причину, по которой он сгорел? – всё же продолжает допытываться Ландау. Он понимает, что для Сампо это может быть ещё одной больной темой, но он обязан выяснить хоть что-то. Сампо протяжно вздыхает, отталкивается от машины ногой, подхватывая открытую банку колы, и поворачивается к Ландау спиной, закидывая руки на тёмную крышу. На улице тихо, слегка прохладный воздух приводит практически панически разбежавшиеся мысли обратно в загон его черепной коробки, и хочется закрыть уже эту тему, отмахнуться и просто поговорить хотя бы о погоде, чтобы сбросить с себя невидимый, но давящий груз неизвестных даже для него самого событий. – Без понятия, Зеле говорила, что проводка сдохла, закоротило, вот и загорелось, даже не знаю, как я сбежал оттуда, но волосы мне знатно подпалило, – угрюмо усмехается Сампо, вертя в руках банку. Гепард молчит, и Сампо не видит даже его лица, чтобы понять, какие эмоции сейчас выражают синие глаза, потому замолкает и сам, нервно постукивая банкой о холодный металл. Кажется, начинает холодать; где-то внутри грохочащей дрожью неприятно сотрясается понимание того, что это ещё не конец их диалога. Ландау вздыхает, снимает пистолет с блокировки и аккуратно вынимает из люка, чтобы повесить обратно на колонку, сейчас заправляться полностью он не будет – этого вполне хватит на день. Парень думает, что самое время начать носить с собой какой-нибудь блокнот, чтобы записывать действительно полезную информацию о Сампо, ведь даже если он сам не догадывается о том, что это важно, то для Гепарда это сравнимо с откопанным из грязи кусочком чистого серебра. Он с тихим щелчком закрывает люк, предварительно закрутив крышку, но не спешит сесть на водительское место и завести мотор, вместо этого подходит ближе, опирается спиной о заднюю дверь машины и устало откидывает голову на раму, как это сделал недавно Сампо. От каждой новой информации, которая едва ли вяжется с тем, что он знал ранее, голова почти что физически начинает казаться тяжёлой. – Тогда, кто такая Клара? – осторожно задаёт интересующий его вопрос Гепард, надеясь, что это не вызовет новый приступ. – После допроса ты звал Клару, говорил, что это твоя сестра. Сампо отнимает голову от локтя, на который успел опереться, и переводит задумчивый взгляд на Гепарда. Он молчит, и от того это молчание кажется гораздо более долгим, чем оно есть на самом деле, но Сампо не спешит, а Ландау не подгоняет, только ловит уставший взгляд Коски и не отрывает утомлённого в ответ. – Кого? – Если ты мне сейчас врёшь.. – Нет, я серьёзно, – перебивает Коски, отлипая от машины и поворачиваясь к Гепарду всем телом. – Это имя кажется очень знакомым, но я не знаю, что за Клара. Может, это ещё один ребёнок с приюта, вы разве не можете найти где-нибудь документы на сотрудников и живших там детей? – Пытались, абсолютно ничего, словно кто-то очень старательно всё подчистил. – Вау, я поражён, Капитан, ФБР действительно впечатляет своими способностями, – Сампо усмехается, делая глоток колы, и даже не смотрит на недовольного его фразой блондина. – Мне вот интересно было, как вы вообще вышли на меня, если информации, как ты сказал, нет. И с чего вообще взяли, что я могу что-то знать о том.. инциденте? Гепард тянется к пакету, лежащему на ещё сырой земле, и достаёт вторую банку колы. – Это у тебя врождённое? – намекает Ландау, обведя рукой свой затылок в воздухе. – Только недавно у моей группы ай-ти специалистов получилось восстановить удалённые записи с резервной камеры припортового мостика, на которых мы смогли разглядеть мутный силуэт мужчины, держащего на руках подростка с похожей на твою причёской. На скептичный и недоверчивый взгляд Гепард не реагирует, с тихим пшиком открывая банку. – Если коротко, то мы сравнили их с теми фото, которые я показывал тебе на допросе, и получили подтверждение от системы распознавания, что это один и тот же человек с вероятностью в девяносто восемь процентов. – Но ты показывал мне бумагу с моими отпечатками, вы не могли просто что-нибудь пробить по ним, а не заморачиваться настолько сильно? Гепард хмыкает, отпивая газировки и неопределённо ведёт плечом. – Блеф. – Чт- Блеф? – от подкатившего возмущения Коски едва ли не давится воздухом, удивлённо воззрившись на Капитана. – Как это понимать, Гепард? – Все средства хороши, особенно если ты сам подтверждаешь свои обвинения. Этот парень.. он просто напросто развёл его как какого-то школьника, а Сампо в тот момент даже не успел подумать о том, чтобы соврать. Если бы он сказал, что не знает о случившемся, если бы хоть немного постарался включить свои приобретённые нелёгкой жизнью актёрские навыки, может быть, сейчас он был бы на свободе? Вряд ли. – И всё? Это все ваши доказательства? – уточняет Сампо, сдерживая порыв так глупо, почти обиженно фыркнуть и спросить о том, что за мужчина был на фото. Может быть, именно тогда Гил и нашёл его? Вспомнить определённые промежутки кажется непосильной задачей. – Мы нашли твоих друзей. Выкладывать всё подчистую Гепард не собирается — шкала доверия к Сампо ещё не поднялась до нужного уровня, но рассказать хоть что-то можно. Он и правда ходил с Данном, как со своей правой рукой, в Заклёпкоград, в тот город, где и было совершено убийство человеком, которому Сампо передавал коробку с наркотиками, ведь всегда есть вероятность, что в таком месте, избитом временем на пару с обстоятельствами, где с верхушки крошится сырая земля прямо на головы лишённых понятия чести и здоровой жизни немногочисленных выживающих там людей, найдётся хотя бы один человек, знающий бывшего в то время оборванца. – Друзей? Ты что-то путаешь, приятель, у меня не было друзей, кроме Зеле, – нервно посмеиваясь, отвечает Коски. – Мартис Санчез, высокий, худой и картавый, – отвечает Ландау, делая глоток и едва морщась от неприятного жжения в горле. – Он тебя до сих пор помнит, поэтому, увидев фотографию, охотно выложил, что вы бежали с приюта вместе, и в последний раз Мартис видел тебя около семи лет назад, когда ты по своей глупости сказал ему, что идёшь в порт встретиться с кем-то. При одном воспоминании о тошнотворном, пропитанном перегаром дыхании в самое лицо, Ландау мелко скривился. Им с Данном пришлось здорово побегать по грязным улицам, обойти каждый дом, расспросить каждого встретившегося на пути человека, чтобы собрать по крупицам хоть какую-то информацию о том, куда им идти и у кого спрашивать. Кашляя от пропитавшегося серой влажного и тяжёлого воздуха, который без хрипа и вдохнуть оказалось невероятно сложно, специфического запаха разбухшей и разваливающейся от сырости, впитавшей в себя всю мерзость, древесины, вперемешку с человеческим смрадом, они смогли выйти на тех, на кого указывали жители всё это время. В состоянии говорить оказался только парень, ведь девушка оказалась без сил и слово вымолвить заплетающимся от спиртного языком. Мартис на эмоциях выложил ему немного больше того, что он сказал Сампо, но время поджимает, и нужно уже заканчивать беседу, хотя и главного он всё ещё не узнал. Но хмурый вопросительный взгляд заставляет продолжить. – Сказал, что жили на улице, в каком-то общежитии, и, как ты выразился, дрались за еду и гоняли начищать ботинки за пару монет. – Эй, если ты и так знал, зачем надо было спрашивать? – он давится своим возмущением, почти ощущая, как недовольство скапливается в горле. – И как ты узнал, что я буду на гонке? – Хотел заставить тебя вспоминать и проверить, врëшь ты мне или нет, – Гепард жмёт плечами, отталкиваясь от машины и делая ещё один глоток, встаёт чуть позади Сампо. – Ну а найти тебя после этого труда не составило: интернет — удобная вещь. На какой-то из гонок кто-то выложил фотографию с тобой и пост, где Сампо Коски поздравляли с победой. Найти информацию о кураторе гонок и о следующем заезде оказалось несложно. Сампо действительно восхищённо присвистывает и, не оборачиваясь, поднимает в воздух банку, словно Гепард сказал какой-то невероятный тост. – Всегда найдётся кто-то, кто не следует правилам закрытых гонок. – Всё, что нужно – я сказал, так что будь добр, ответь и ты. Что это за карта? Именно этот вопрос Коски и хотел оттянуть как можно дольше. Дрожащая рябь, ухнувшая в самый желудок, отозвалась на едва стиснутой в пальцах банке еле заметной деформацией. Коски тихо сглатывает, медленно обернувшись к ожидающему блондину лицом, но взгляда не поднимает, уперевшись ему в ботинки. Было бы проще, если бы блондин смог сам заглянуть ему в голову и посмотреть, прочитать или узнать всё, что знает Сампо — это было бы намного легче, чем если он будет объяснять сам, составляя из рваных отрывков пазла полноценную картину. Он медленно отпивает газировки, стараясь ещё на мгновение оттянуть разговор и дать себе возможность успокоиться и унять вновь проснувшуюся дрожь, подтекающую к коленям. – Она была у меня в тот день, – тихо произносит Сампо, слегка запинаясь. – Я мало что помню о том дне, но какие-то фрагменты в памяти начинают всплывать. Не скажу, что я рад этому. Кола в глотку совсем не лезет, а от одного взгляда на закрытый в пластиковой упаковке сэндвич, лежащий в пакете на влажном асфальте, во рту обильно скапливается будто бы холодная слюна, предвещающая скорую тошноту. Ни прохладный ветер вокруг, обдающий со всех сторон свежим дыханием, ни умиротворённый стрекот где-то с деревьев не успокаивают. Сампо поднимает голову, гулко сглотнув, и концентрирует внимание на перегоревшей, едва мигающей лампочке, вкрученной в светящуюся вывеску магазина, просто чтобы не встречаться рассеянным взглядом с Гепардом. – Я помню, что эта карта червовой шестёрки была со мной, когда я проснулся в доме Гила, – продолжает он, неосознанно поджав плечи. – Он сказал, что она лежала у меня на груди, когда меня принесли ему. – Кто принёс? – на этом моменте Гепард поднял раскрытую ладонь в воздух, останавливая, и недоумённо сдвинул брови ближе к переносице. Слишком много деталей, слишком много неизвестных и неизвестного. Слишком запутанно. – Тот человек с записи камер — это не Гил? – Это ты здесь коп, Командующий, – без тени насмешки, непривычно серьёзно звучит Сампо, делая неохотный глоток газировки просто чтобы смочить пересохшее горло. – Я не знаю, я надеялся, что это он, но я сейчас думаю над всем, что ты мне сказал, и мне кажется, что мои мозги сейчас превращаются в кашу. Ландау складывает руки на груди, в задумчивости прикладывая похолодевшие пальцы к подбородку, и неосознанно болтает банкой. Значит, чем больше он узнает, тем больше он вспоминает, верно? Гепард поднимает нечитаемый взгляд на профиль отвернувшегося сторону дороги Сампо и жуёт внутреннюю сторону щеки. – Ты начинаешь вспоминать, я прав? – Сампо неопределенно мычит, дëрнув плечом, и Ландау бросает взгляд на наручные часы, прежде чем в пару глотков осушает банку до половины и сминает с остатками, чтобы выбросить в стоящую рядом с бензоколонкой урну. – Это карта так повлияла на твою память? – Нет, твое очаровательное взволнованное лицо, – блондин видит, как тяжело Сампо даётся эта натянутая, малость саркастичная улыбка, потому и пропускает этот кривой флирт мимо себя. Защитная реакция? – Что ещё ты помнишь о ней? Всё, что угодно, Коски, это действительно важно. Для кого? Для Гепарда – это важно, да, а для Сампо? Ощутив где-то под кадыком внезапно родившееся из ниоткуда раздражение, он резковато выпускает воздух носом, плотно поджав губы, чтобы сдержать готовое вырваться недовольство. Для Сампо вспоминать всё это дерьмо – настоящая пытка, складывать в разрозненном сознании мельчайшие пазлы его раздробленных воспоминаний во что-то целостное – мучительная практика самых отбитых наказаний. Знал бы этот Капитан, какой хаос творится в его хрупкой черепушке, – стал бы он чуть мягче к нему? Сампо поднимает взгляд со светлых кроссовок Ландау выше. Чистые тёмные джинсы, не знающие такого житейского, как хотя бы малейшие дыры на коленях, которые приходится зашивать по сотне раз, аккуратно заправленная в них чёрная рубашка, будто бы выглаженная под строгим углом какой-нибудь линейки, так правильно придерживаемая кожаным ремнём, висящая на поясе кобура с оружием и аккуратная офицерская портупея, выглядящая так, словно сделана руками личного портного. Даже осанка до абсурдного прямая, идеальная. Единственное, что выдаёт действительно живого человека, такого же, как сам Коски, – тёмные мешки под уставшими синими глазами, едва взлохмаченная светлая копна волос и звучащие в мягком переливе голоса заторможенные и утомлённые нотки очевидной бессонницы. Для Гепарда узнать новую информацию важно, а для Коски — больно. Неизвестно, что он вообще в итоге получит после того, как у них получится раскрыть это дело. На год меньше заключения в тюрьме? Вряд ли Гепард сжалится и позволит ему уйти без последствий. Он запросто мог солгать Сампо, вынудить выложить всё, что он знает, чтобы получить своё и в итоге бросить его. Колючие, давящие и вмазывающие в самый центр вяжущей досады мысли о том, что есть вероятность того, что всё дерьмо сбросят на самого Коски, прервал очередной трёп за плечо и щёлкающие пальцы перед самым носом. – ..ки. Коски, приём, – зовёт Гепард, отвлекая от едких мыслей крепкой хваткой и ощутимой тряской за плечо. – Ты снова завис. В чём дело? Чёрт бы побрал его рассеянность; Сампо проводит широкой ладонью по лицу и виновато заглядывает в ожидающие ответа глаза напротив. Он почти что накрутил себя. – Извини, шеф, но твоя портупея тебе слишком сильно идёт, совсем не могу оторваться, – пробует свести всё в шутку Коски, глубоко вздыхая, чтобы уже более свежим взглядом пройтись по той самой портупее и встретиться с невпечатлённым взглядом вновь. – Ладно, виноват. – Вопрос всё еще актуален: что ещё ты помнишь о ней? – Почти ничего, наверное, я в то время здорово приложился головой, раз вспоминаю обрывками, извини, шеф. Ландау вздыхает. Было бы слишком просто, если бы Коски всё так сразу вспомнил и выдал. Он бросает взгляд на наручные часы — время близится к девяти, нужно по-хорошему выезжать, чтобы не задерживать Наташу с осмотром, а самому сесть за бумаги, чтобы добавить в папку дела новую информацию. Смачный зевок, задавленный в кулак, дал понять, что Сампо тоже устал. – На сегодня достаточно, – Ландау проводит костяшкой пальца по носу и машет рукой на автомобиль. – Садись в машину, пора ехать. Коски даже не делает последний глоток газировки, сминает банку и выбрасывает в ту же урну, прежде чем подхватить пакет с сэндвичами, открыть дверь переднего сиденья, кинув его назад, и сесть к уже пристёгивающему ремень безопасности Гепарду. – Я помог? – между делом спрашивает Сампо, пока пристегивает ремень. – Ну, по крайней мере теперь у нас есть хоть какие-то зацепки. Спасибо. Он не отвечает, но едва-едва поднятые уголки губ говорят о том, что благодарность принята. Он заводит двигатель и мягко трогается с места; ехать ещё примерно полчаса, за которые Сампо наверняка уснёт, приложившись головой о дверную раму, и долго ждать не пришлось — тихое сопение рядом спустя десяток минут езды полностью подтвержает его ожидания. Аккуратно достав из заднего кармана свой телефон, Гепард ищет в списке контактов ещё один номер. Тихие гудки прерывает шорох бумаг по ту сторону. – Алло, Пела? – сбавляя громкость голоса, обращается Гепард, одной рукой поворачивая руль, чтобы завернуть на другую дорогу. – Сможешь задержаться сегодня? Коски не проснулся.