DSM-5.

Шорох страниц, шелест файлов и стук костяшек о пластик подписанных папок почти что успокаивали. Почти что. Гепард сидит перед несколькими коробками, плотно забитыми разноцветными папками, и ищет хоть какую-нибудь с говорящим названием. Архив — настоящее сокровище, где найти можно абсолютно всё, что когда-то было занесено на эти листы, вот только искать нужно долго, рыть прошедшие года, копаясь в сотнях физических файлов и миллионах электронных страниц. – Это всё, что Вы узнали? Да, слова Коски – это всё, что он узнал, подробностей почти нет, как и уверенности в успех, но нужно откинуть эти мысли, даже если приходится хватать их стальной перчаткой и вырывать с корнем из собственных размышлений. Пока Сампо спал всю дорогу до штаба, он успел позвонить Пеле и попросить достать из архива все коробки с делами в промежуток с года, когда произошла та ситуация в порту, по настоящее время, и, к его ужасу, дел, наполненых человеческими преступлениями за все восемь лет, – слишком много. Человеческая жестокость давно уже выходит за границы аморальности. Пела аккуратно раскладывает цветные папки на рабочем столе в две неравные стопки. Одна – для неподходящих, вторая – для смахивающих на нужное. – Да, но это уже полезная информация. Как думаешь, есть возможность действительно найти похожее на этот случай? – он поднимается с корточек, отрываясь от стоящей на полу коробки, заглядывает в экран рабочего монитора Пелы и переводит задумчивый взгляд на аккуратно лежащие стопки. – Не помню, чтобы при мне было нечто подобное. – Если судить по тому, что нам известно об этой карте, то можно предположить два варианта. Гепард слушает, берёт в руки очередное дело, быстро пробегается глазами по титульному листу и, не найдя никаких упоминаний в кратком содержании о карте, откладывает в первую стопку. Приехали они не так давно — от силы минут пятнадцать назад — Коски уже находится в руках Наташи, наверняка осматриваемый со всех сторон, а Гепард первым делом отдал найденную карту на экспертизу ДНК, потому что спутать те бурые пятна на картоне с чем-то иным, помимо крови, почти невозможно. А пока проводится проверка, он решил зайти к своей коллеге, знающей архив как свои пять пальцев, чтобы поискать информацию, полученную от Коски. Им нужно найти хоть какое-то упоминание об этой карте, фигурирующее в других делах, и Гепард совсем не хочет думать, что этот случай не единственный. Копаться в ворохе бумаг и искать то, на что даже нет наводки, равносильно вероятности словить одну-единственную пулю в лоб среди пустых ячеек в барабане револьвера. Если барабан вообще заряжен. – Первый вариант: он всё это придумал, – пожав острыми плечами, обтянутыми в ткань тёмно-синей рубашки, говорит Пела, отъезжая на стуле чуть назад, чтобы дать Гепарду больше места возле стола, и аккуратно поправляет круглые очки. – Второй вариант: серийник. Ландау отрывает внимательный взгляд от печатных букв на очередном титульном листе и смотрит сверху вниз на поднявшую на него свои глаза девушку. – Мне не нравится ни один из этих вариантов, – с глухим хлопком блондин закрывает тонкую папку какого-то давнего дела и прикладывает пальцы к собственному подбородку. Если есть вероятность того, что это серийный убийца, то дело обретает совсем другой окрас. – Но ты права, нельзя исключать эту возможность. Если это действительно серийник, на что Гепард ставит шесть своих пальцев из десяти на отсечение, то искать информацию нужно в первую очередь среди открытых дел. За все года своей работы здесь он не слышал ни единого упоминания о убийце, использующего такую отличительную деталь. Даже если эта мысль правдива – он бы очень хотел ошибаться. – Нужно проверить все варианты, поэтому придётся искать и среди открытых дел, – повторяет свои мысли Ландау вслух, окидывая задумчивым взглядом стоящие позади них полки и железные шкафы, забитые коробками. Их ужасно много. – Тогда нам стоит запастись кофе, потому что работы тут не на один день, – Пела хмыкает и встаёт из-за стола, подхватывая с него свой мобильный. – Вам чай, я так понимаю? – Да, был бы очень благодарен, – наверное, весь его приближённый коллектив знает о его непереносимости кофеина, и это отзывается мягкой улыбкой на его лице. – Но я мог бы сходить и сам, не стоило утруждаться, всё-таки это я задержал тебя. Пела, явно чуть расслабившись, при виде улыбки до этого секунду назад серьёзного Командующего и сама улыбнулась самыми уголками, сбрасывая официальную вежливость. Рабочий день почти закончен, но перебирать папки, бумаги и плавать среди множества информации им ещё долго. – Не переживай, Гепард, ты и так сегодня побегал, – она открывает дверь, повернув круглую металлическую ручку, но останавливается посреди предложения, увидев стоящую на пороге Сервал с поднятым вверх кулаком, очевидно собиравшуюся постучать, растрёпанным пучком волос, поддерживаемым маленькой крестовидной отвëрткой, и зажатым в руке мобильным. – Сервал! Ты как раз вовремя. – Да, я вижу, – хмыкает девушка, проходя внутрь архива, стоит только Пеле немного отойти с дороги и приглашающе махнуть рукой. – Вы решили навести порядок? Гепард вдруг вспомнил, о чём забыл. – Если бы, мы ищем хоть какое-то упоминание об игральных картах, фигурирующее в прошлых делах, – вздыхая, говорит Пелагея, снова поправив очки. – Поэтому я и сказала, что ты вовремя. – Ох, вау, картах? И как успехи? – желание брякнуть глупую шутку о том, что они выбрали странный способ научиться играть, пришлось придержать благодаря тяжёлому вздоху брата, оперевшегося о стол обеими ладонями. В кабинете вдруг стало гораздо тише; Пела замолчала, чуть взволнованно переглядываясь с Сервал, и, поджав губы, кивнула девушке, с лёгким стуком каблучков выходя из помещения. Гепард касается уголка глаза пальцем, собираясь с силами, и выпрямляется, махнув рукой на стоящую на столе одну из коробок. – Пока что безуспешно, их слишком много, и это только закрытые дела, – уставшим тоном отвечает Гепард, оперевшись бедром о стол, позволяя себе присесть на самый край. – Даже не представляю, сколько времени займет поиск среди открытых. Девушка тихо присвистывает, сложив руки на груди; состояние её брата не улучшается даже с учётом того, что прошлой ночью, как он заверил её, выспался, и коробок действительно много: около пятнадцати средних переносных, хранящих под крышкой только часть их головной боли. Сервал подходит ближе, точно так же присев бедром на второй край стола, и протягивает телефон, который всё это время держала в руке. Возможно, одна неплохая новость немного отвлечёт его. – Держи, я заменила ему сенсор и даже немного почистила разъёмы, – Гепард берёт смартфон из рук сестры, коротко оглядев и сенсор, и заднюю панель. – Это телефон Коски? – Нет, твой подарок на Рождество, – усмехается девушка, потрепав чёлку Гепарда пальцами, спутывая её ещё больше. – Да, это его телефон, но я здорово постаралась и пока прошивала его — добавила ма-а-аленькую деталь. Гепард вопросительно поднимает бровь – этот хитрый прищур голубых глаз напротив многое говорит о его владельце. – Жучок? – Что-то вроде того, но лучше, – девушка вытягивает ладонь и пригласительно машет длинными пальцами. – Дай свой мобильный, я установлю для тебя возможность отслеживать его местоположение. Он не может не подчиниться и не восхититься этой девушкой, потому ныряет ладонью в передний карман и достаёт свой телефон, вкладывая в руку сестры. Так, значит, не прослушка, но встроенный в прошивку GPS, да? Ландау-младший жмёт на кнопку блокировки, и моментально его встречает выкрученный на максимум цветастый стандартной заставкой экран и цифровые часы, заверяющие его в том, что сейчас не девять вечера, а все десять утра. Великолепно. Тем не менее, это действительно полезно. Пока Сервал клацает аккуратными, покрытыми чёрным лаком ногтями по его дисплею, Ландау бездумно листает страницы главного экрана. Вся информация — фото, контакты и сообщения — удалена, сброшена до заводских настроек, даже искать что-то будет бессмысленно, но, зная передосторожность Сервал, он не сомневается, что та перенесла всё на свой рабочий ноутбук. Может быть, что-то им пригодится. – Готово, держи, – она протягивает телефон обратно и указывает пальцем на установленное в углу меню приложение. – Пароль к нему такой же, как и на твоём ноуте; когда нужно будет посмотреть его локацию — просто введи его и открой карту. – Спасибо. Правда, спасибо, я говорил, что ты невероятная? – тихим, но восхищённым тоном ответил парень, поднимая чуть более оживлённый взгляд на её лицо. – Нет, но никогда не поздно начать, Геппи. Ландау-младший недовольно, еле заметно морщится, услышав давно забытое им прозвище, и суёт мобильный обратно в передний карман, но на половине пути внезапно останавливается, снова поднимает взгляд на усмехающуюся девушку и совсем беззлобно тычет пальцем в чужое колено, подозрительно щурясь. – Откуда ты знаешь мой пароль от ноута? – День рождения Рыськи и один, два, три, четыре – это самое банальное, что вообще можно придумать. Гепард чуть пристыженно приподнимает плечи, едва напрягшись от того, что его сестра знает даже что-то такое, и с тяжёлым, смущённым вздохом прикрывает ладонью лицо. – Я его поменяю. – О да, поменять местами цифры будет точно надёжней. Сервал будто бы не обращает внимания на чужое недовольство, флегматично рассматривая свои аккуратные ногти, и довольно вовремя перебивает открывшего свой рот брата выставленным вперёд пальцем, ведь если этого не сделать — она точно должна будет выслушать его излюбленную тему о личном пространстве, даже если она никогда и не брала его технику без спроса. Она суёт руку в стоящую рядом коробку, вылавливая тонкую папку, и в задумчивости прикладывает пальцы к подбородку, пробегаясь взглядом по первой странице, стоит только открыть её. – Я могу помочь вам, – Сервал листает страницы будто бы не совсем заинтересованно, но нечто решительное где-то в тени её зрачков играет против этой напускной флегматичности. – Даже вдвоём вы до утра не закончите, я уверена. Гепард коротко мотает головой и успокаивающе дёргает уголки губ в улыбке. Ему правда приятно, что она хочет помочь, но он как никто другой знает, что Сервал и без того не высыпается уже слишком долго, выживая на чистом кофеине. – Не стоит, сис, твой рабочий день уже закончился, лучше отправляйся домой и отдохни, – Гепард мягко берёт из рук девушки синюю папку и откладывает рядом с собой на деревянную поверхность стола. – Я справлюсь. – Ты же понимаешь, что искать придётся долго? Сервал легко соскакивает со стола, вытаскивает из волос тонкую отвёртку и слегка небрежно, давно выученным движением подбирает волосы, перекручивая и снова фиксируя инструментом. Эта маленькая привычка сестры так противоречиво подходит ей, что тихую усмешку совсем не получается сдержать, лишь скрыть её за сжатой в кулак рукой под знающим прищуром глаз. – Я смотрю, у нас пополнение? Тихий, но отдающий скрытой насмешливостью голос в дверях заставил сразу обе пары голубых глаз подняться на держащую в одной руке подстаканник с двумя бумажными стаканчиками Пелу, зажимавшую второй жестяную банку холодного готового кофе. Ей даже не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, что вдвоём они с Гепардом наедине с кипой бумаг не останутся, поэтому Пела, зная наперёд, взяла оставленную самой Сервал ещё вчера в общем холодильнике кухни покупную банку кофе, ведь сегодня подзарядка нужна будет всем. – Видимо да, Сервал решила помочь нам, – отвечает Гепард, протянув руку к одному из поставленных на стол стаканчиков в картонном подстаканнике, но не спешит брать, зависнув на мгновение в догадках о том, какой из стаканов его, пока Пела, даже не переводя на него глаз, легко стучит по пластиковой крышке одного из них. – Ага, у меня всё равно пока что нет срочных дел, а анализ тех отверстий в стене, которые сфотографировал Геппи, я уже загрузила в программу, – она жмёт плечами, слыша, как Гепард рядом подавился первым глотком чая, зайдясь в сдавленном кашле. – Результат выйдет только через пару часов – интернет стал лагать, и я тут бессильна. Парень прокашливается, утирая рот тыльной стороной ладони, и ставит стаканчик на стол, вместо него занимая руки одной из папок, вынутой из коробки. Как же он не любит, когда сестра называет его так при ком-то, нет, это не отвращение к этому маленькому прозвищу, не негатив, просто.. смущает. Правда, это смущает, потому что в его представлении оно ему совсем не подходит, ведь это сокращение звучит так, словно он маленький мальчик, которого можно потрепать по волосам и потискать за щёки, как однажды сказала сама Сервал. Он вздыхает, отрываясь от этих мыслей под тихий разговор рядом. Да, после того, как он затащил бессознательного Сампо в машину, предварительно проверив на правдивость его состояние, Гепард всё-таки взял камеру и оперативно сфотографировал все комнаты, едва заметные следы на полу и смазанные неизвестные разводы на стенах, в том числе и те отверстия от пуль. – Так, значит, предлагаю разделиться, – щёлкает пальцами Сервал, стреляя им в Пелу. – Покажи мне, где открытые дела за нужный срок. Для начала предлагаю поискать среди них, что думаешь, Гепард? Он прикладывает пальцы к подбородку, думая буквально с секунду, в который раз откладывает папку и выпрямляется в спине, слезая с края стола. Нужно немного взбодриться, стряхнуть с себя сонливость и приняться за дело. Он снова прокашливается и кивает, подавая уже более собранный и серьёзный голос. – Да, согласен. Если это действительно серия, то могу поспорить, что дело всё ещё открыто, ведь информации слишком мало, – говорит Гепард, складывая руки на груди. – Пела, покажи мне все материалы за восемь лет, включая возможные группировки и контрабандистов. Ищем везде. Командный тон мгновенно придал атмосфере нужный лад, настраивая на работу. Девушка выпрямилась в осанке, поправила круглые очки и незамедлительно кивнула, двинувшись к одному из стеллажей, пока Гепард с таким же серьёзным взглядом повернулся к сестре. – А почему ты вообще думаешь, что это серия? – успевает она спросить раньше, чем Гепард бы открыл свой рот. – Карта может быть обычным совпадением, разве нет? – Не исключено, но я уверен, что это не совпадение. На карте есть следы крови, я уже отдал её на анализ группе Наташи, к тому же эта карта — очевидный отличительный ход, – Гепард призывно кивает головой к монитору и вводит в строку поиска архивной базы название одного из своих прошлых дел, клацает на фото-улику и кивает на экран подбородком, показывая Сервал. – Помнишь дело о монетах? В тот раз убийца оставлял как свой почерк коллекционные монеты в глазницах жертв. Сервал опирается о стол ладонями и смотрит в экран — лица все как одно: открытый рот с запавшим в глотку языком, синюшные, почти чернеющие вены на висках, перетекающие на шею, контрастирующие с мертвецки синими, бледными губами на фоне красного марева. Только блестящие крупные монеты по пять кредитов, давно вышедшие из оборота, сияют под алыми разводами. – Или, например, громкое дело о кукле? – вновь спрашивает парень, ища материалы ещё более давнего дела – его самого первого серийника, на которое он попал сразу, как только перешёл на полноценную службу. – Убийца оставлял кукол в кроватях вместо детей, да, я помню, – девушка поджимает губы, увидев облезлую краску на маленьком лице фарфоровой куклы с фото. – Отвратительное дело. Она отводит взгляд, смотреть не хочется, потому что ещё слишком свежо в памяти то место и время. В первое задание Гепарда она работала вместе с ним на звании агента, бегала вместе с ним за этим больным типом по всему городу, облазив все закутки и в итоге только спустя месяц загнав его в собственное убежище, разрушенное и заброшенное здание, полностью пригодное только для последнего места обитания помойных крыс. Её мутит, Гепард улавливает выражение лица своей сестры сразу, быстро закрывает вкладки и успокаивающе кладёт ладони на дрогнувшие плечи, с успокаивающим "чш-ш" прижимая к своему собственному плечу. Этот ублюдок держал похищенных им детей прикованными к сиденьям стульев за широким обеденным столом, полным вывернутых наизнанку крыс. Благо, живых детей, но смертельно истощённых. Можно сказать с точностью, что именно из-за этого дела Сервал совершенно не выдержала, проблевавшись прямо в том же доме, и, мучаясь от кошмаров почти каждую ночь, приняла решение уйти с поста агента, обосновавшись на новой должности механика. Оставалось только гадать, почему Гепард всё равно остался: либо он и сам сумашедший, либо действительно невероятно силён духом. – Ты в порядке? – голос парня звучит тише на пару тонов, зато обеспокоенностью фонит слишком очевидно. – Да, извини, я просто.. немного выпала, – она прокашливается, отстраняясь от тёплого плеча и дрогнувшими пальцами поправляв растрепавшуюся чёлку. – Если эта карта и правда отличительная черта, значит, дела с самоубийством можно исключить? – На данный момент да, но мы должны разделить задачи, ведь зацепок несколько. Сервал, поищи в базе информацию о состоятельных семьях, потерявших сына в возрасте от семи до пятнадцати лет, – девушка прикладывает пальцы к подбородку, внимательно слушая просьбу. – У нас есть только та информация, что дал нам Коски: мужчина, женщина, дочь и погибший сын. – Это всё тебе этот парень рассказал? – в голосе Сервал нет и капли юмора или насмешки, только сосредоточенная внимательность. – Слишком широкий круг поиска, может, ещё что-нибудь? – Ничего больше он не сказал кроме того, что фамилия должна быть.. позитивная. – Позитивная? – переспросила Сервал, пододвигая комьютерный стул ближе к себе и поворачивая экран монитора в сторону, чтобы не мешать и не занимать слишком много места за столом. – Окей, я поняла. Гепард шумно вздыхает — сегодня они мало что найдут, он почему-то уверен, но они обязаны попытаться. Пела окликивает его, указывая на нужный стеллаж. – Командующий, нужна Ваша помощь.

***

Ничего. Абсолютно ничего. В общей сумме за всю ночь, проведённую в архиве в поиске хоть каких-то схожих материалов, они нашли только около шести возможных семей, подходящих под описание Сампо, и ни одного похожего дела, где могла бы упоминаться игральная карта. Гепард многого и не ожидал: всё-таки найти что-то, что могло легко потеряться за столько лет, не так-то просто. Если оно вообще существует. Гепард медленно моргает, зависнув сонным и заторможенным взглядом на плавающий в теперь уже стеклянной чашке лист мяты, украденый у кого-то из общего холодильника на кухне. Сервал и Пелу он отпустил несколько часов назад, когда время уже доходило до шести утра, всё-таки у них выходные, и их нужно проводить не на работе, а сам он безвылазно сидел в кабинете, уже путаясь в распечатанных бумагах и роняя папки, которыми был забит уже весь стол. Он делает медленный глоток уже остывшего крепкого чая — даже учитывая, что его сонливость и заторможенность очень сильно мешает ему продолжать поиски, к кофе он ни за что не притронется. Мыслей так много, они перекрывают собой все разговоры проходящих мимо кухни пришедших на работу коллег и тихого шума кипящего электрического чайника, утягивая глубже в собственные раздумья. Голос за прозрачной дверью позади него он бы не услышал и подавно. – И долго он так? – спрашивает Броня, обеспокоенно складывая руки на груди, не отводя взгляда от сгорбленной спины Ландау. Данн ведёт плечом, оторвавшись им от стекла, и вздыхает, проведя широкой ладонью с заклееным пластырем мизинцем по тёмным волосам. – Я стою здесь уже минут.. – он коротко глянул на поднятую вверх руку с часами и снова дёрнул плечом. – .. семь, и за это время он даже не двинулся. Броня коротко промычала, переведя взгляд на мужчину, и тихо вздохнула, кивая на Ландау. – И ты даже не заходил? – Заходил, Госпожа Броня, но он меня совсем не заметил, хотя я прямо перед ним прошёл, – отвечает Данн, разводя руками, но как бы он расслабленно не выглядел сейчас — состояние друга его довольно сильно беспокоит. – Нужно что-то делать. Броня кивает, даже не думает стучаться и тянет ручку тяжёлой стеклянной двери, понимая, что даже на это Гепард всё так же не двинулся. Ну что за парень. – Гепард, иди домой, – произносит Броня, слыша, как тихо закрыл за ними дверь вошедший вслед за ней Данн. Гепард не реагирует, словно и не услышав. – Гепард, тебе нужно отдохнуть, слышишь? Броня подходит ближе, почти бесшумно, несмотря на её маленькие, но звонкие каблучки, и мягко касается чужого плеча, заглядывая в подпёртое ладонью лицо блондина. Ландау всё так же не отзывается, только длинные ресницы слегка подрагивают во сне, потому Броня, тихо прокашлявшись, в момент сжала его плечо сильнее, командным тоном сказав: – Ты уволен, Гепард. Реакция не заставила себя ждать слишком долго — Ландау мгновенно встрепенулся и выровнялся в спине на барном стуле, дёрнувшейся рукой чуть не опрокинув чашку. – В смысле уволен? – Гепард поднимает рассеянный и недоумённый взгляд на Броню, стараясь сфокусировать своё поплывшее зрение, потому что от такого резкого пробуждения он даже едва ли не подавился слюной. Парень видит на её лице едва заметную тень улыбки и с тяжёлым вздохом проводит обеими ладонями по лицу, словно забывшись, задевая рану на щеке с тихим шипением. – Это была шутка, да? – Если не прекратишь так себя изматывать, то это будет уже не шутка, – отвечает Броня, разворачиваясь к шкафчику, висящему на стене, и достаёт две белые чашки. – Надеюсь, ты это понимаешь, Гепард. Данн отодвигает стоящий по соседству с Гепардом стул и садится рядом, с грохотом, как показалось поплывшему от навалившейся сонливости Гепарду, закинув руки на стол. Гепард трёт глаза костяшками, выпрямляется в спине с тихим, сдавленным стоном, и в голову лезет совсем не к месту глупое сравнение, словно его скрутили и засунули в колесо велосипеда, потому что спина уже почти физически отваливается. Сколько времени он здесь просидел? Блондин щурится, пытаясь понять по стрелкам наручных часов сколько времени, и неудовлетворённо вздыхает. Около полутора часов в одном положении. Тяжёлый успокаивающий шлепок по спине широкой ладонью Данна отвлёк и заставил вновь провести руками по лицу, попутно поправив растрёпанные волосы, и прокашляться, чтобы вернуть себе соответствующий вид. – Понимаю, просто пытался найти материалы, – слегка охрипшим голосом сказал Ландау, после чего сделал глоток давно остывшего чая, чтобы смочить горло. – И как? Хоть что-нибудь нашлось? – спросил Данн, подперев подбородок кулаком. Броня заливает в чашки кипяток, размешивая чайной ложкой уже засыпанный растворимый кофе. – Нет, ничего. Данн коротко вздыхает, благодарно кивнув Броне за сделанный кофе, поставленный перед ним, и в задумчивости кусает внутреннюю сторону щеки. Гепард слишком засиживается, перерабатывает в ущерб себе, и Данн действительно впечатлён своим другом, потому что даже в училище, в котором они все вместе учились, Ландау всегда отдавался полностью любым занятиям, оставаясь даже на те факультативы, в которых он уже разбирался. И это впечатляет, но вместе с тем и ужасно беспокоит. – Направь в окружную полицию заявку на поиск подходящих дел, чтобы сэкономить время и силы, потому что в одиночку ты не справишься, – Гепард переводит задумчивый взгляд на сидящую перед ним Броню. – Я сделал это ещё вчера вечером, но просто так сидеть и ждать я не могу. Ландау по привычке касается уголка глаза пальцем, чтобы собраться, и в один глоток допивает оставшийся чай. Тихий скрип барного стула, отъехавшего на плоских ножках по плитке, неприятно ударил по вискам, но Ландау встаёт, подхватывает чашку, чтобы под молчаливые взгляды помыть её в раковине, и, вытирая руки об бумажное полотенце, опирается о столешницу поясницей. – В среднем поиск среди полицейской базы может занять около недели, в зависимости от сложности, – задумчиво произносит Броня, поглаживая большим пальцем ушко белой чашки. Данн перед ней в подтверждение кивает, отпивая кофе. – Но если учесть давность нынешнего дела, то неделя будет как минимум. – Именно поэтому я не хотел тратить время впустую, – Ландау вертит в пальцах скомканную бумагу, в задумчивости не поднимая от неё взгляд. – Есть вероятность, что это простая случайность.. – .. И выяснить это можно, только проверив всё остальное, – продолжил за ним Данн, отставляя чашку на стол и откидываясь назад на спинку стула, складывая на груди руки. – Да, – он выкидывает комок бумаги в урну и отлипает от столешницы. Спать хочется ужасно, руки уже здорово потряхивает, а сфокусировать взгляд до безумия тяжело: неудивительно, что он, сгорбившись, уснул над чашкой чая, пока не пришли Броня с Данном. Слегка пошатнувшись, он идёт к двери, огибая барный стол. – Мне нужно продолжить, поэтому я пойду. Броня со слегка встревоженным видом поднялась со стула, бросив обеспокоенный взгляд на нахмурившегося темноволосого мужчину рядом. – Стой, Гепард, – говорит она, с тихим вздохом подходя ближе к действительно остановившемуся у двери блондину. – Иди домой, тебе нужно отоспаться. Данн встаёт следом, оставшись чуть позади Рэнд будто для пущего убеждения, и складывает руки на груди. Броня права, Ландау должен хотя бы немного поспать, уже почти физически больно смотреть на то, как он себя изматывает ещё с самого начала. – Я благодарен за ваше беспокойство, но у меня ещё много работы, я не.. – Командующий, не подумайте, что это угроза, ничего личного, но я уверен, что, учитывая Ваше состояние, мне даже не нужно прикладывать много усилий, чтобы скрутить Вас и уложить на лопатки, – теперь попытку возразить прервал Данн, подойдя ближе и положив тяжёлую ладонь на крепкое плечо Гепарда. Они почти одного роста, буквально несколько сантиметров разделяют Гепарда со своим помощником, но даже так Гепарду пришлось поднять голову чуть выше, чтобы заглянуть в полные серьёзности тёмные глаза. – Данн прав, Гепард, в таком состоянии ты многого не сделаешь. Рэнд вздыхает, кивнув головой в сторону виднеющегося сквозь прозрачное стекло стены коридора, ведущего к выходу, и позволила себе успокаивающе улыбнуться, приложив ладонь к груди. – Мы поможем тебе, не волнуйся об этом, лучше позаботься о себе, иначе я запрещу тебе появляться здесь до тех пор, пока синяки под твоими глазами не пропадут. – Я понял.. – Гепард, до этого недоумённо переглядывающий с одной на второго и пытающийся обработать заторможенным сознанием чужие слова, устало вздохнул, сдаваясь. Сейчас ему не хватит сил, чтобы банально убедить, что всё в порядке. – Я не хочу нагружать вас, но был бы очень благодарен за помощь. Данн победно хмыкает, переглядываясь с Броней, и протягивает Гепарду руку для рукопожатия. – Расскажи подробней, что именно нужно искать.

***

И он рассказал. Несмотря на заторможенность и поплывшие от бумажной волокиты, завалившей не только стол, но и всё его сознание, мозги, Гепард сумел рассказать ключевые моменты и всю ту информацию, что он узнал у Коски. Броня пообещала, что, пока Гепард будет отдыхать, они с Данном проверят всё, что успеют, а Данн в подтверждение её слов дружески похлопал широкой ладонью по ноющей спине, развернув и отправив вон из кухни, как потерявшегося щенка. Гепард даже благодарен, потому что у него есть эта дурацкая черта характера: сначала сделать – потом отдыхать, даже если это может вредить собственному здоровью, поэтому он честно и искренне благодарен своим близким людям, что не дают ему запустить всё до предобморочных состояний, как было в самом начале. Прежде чем уйти отсыпаться домой, Ландау заворачивает к лифту, чтобы подняться на второй этаж, направляясь прямо к одной из комнат отдыха, в которой временно обосновался Сампо. Его телефон в заднем кармане всё ещё молчит: ни сообщений, ни звонков, только уже привычной тяжестью оттягивал карман. Двери лифта мягко закрываются за ним с тихим звуковым сигналом, стоит только войти и нажать нужную кнопку, но взгляд цепляется за собственное отражение встроенного в стену лифта зеркала. Ландау несколько удивлённо проводит ладонью по собственным спутанным волосам, стараясь разгладить и привести хотя бы их в порядок, потому что синяки под глазами он сейчас не сможет исправить ничем. У него действительно уставший вид, Гепард бы не подумал даже, что способен выглядить настолько жалко только от обычного недосыпа. Нужно исправлять, Броня действительно может его не допустить до дальнейшего расследования, и ей даже не нужно разрешение Коколии для этого, потому что и она одна является его прямым начальством, способным отстранить от дел на какое-то время. Одновременно со звуковым сигналом прибывшего на этаж лифта Гепард проводит ладонями по лицу, стараясь вернуть себе немного свежести, и шумно вздыхает, поправляя рубашку, разглаживая над поясом. Он выходит из лифта и сразу же замечает, что возле двери комнаты отдыха на широком стуле вразвалочку лежит мужчина, который должен отвечать за контроль находящегося внутри парня. Ландау хмурится, сдержав порыв потянуться к кобуре с оружием, и быстро, но сохраняя тишину, подходит ближе, чтобы проверить, просто ли тот уснул на рабочем месте или находится без сознания? Он остановился перед мужчиной, в чьих волосах можно заметить проступающую, едва заметную седину, и легко потряс за плечо в попытке привести в себя поморщившегося человека. В сознании. – Просыпайтесь, – более бодрым, чем он ожидал, голосом позвал Гепард, тряхнув за плечо сильнее. Мужчина сморщил нос, едва дёрнув свисающей с подлокотника кистью, и что-то промямлил хриплым голосом, но буквально секунды хватило, чтобы он встрепенулся и выровнялся на стуле, подняв сонные серые глаза на серьёзного Ландау. Он так же выглядел, когда его разбудила Броня? – Прошу прощения, господин Ландау, я задремал, – мужчина поспешно поднялся на ноги, принявшись отряхивать серую рубашку просто чтобы занять руки. – Где Ваш сменщик? – Он задерживается, но скоро должен приехать, – ответил мужчина, сложив руки за спиной. – Я уже звонил, у него сегодня жена рожает, вот и запаздывает. Гепард несколько удивлённо приподнимает брови, явно не ожидая такой новости, и расплывается в мягкой улыбке, позволяя мужчине рядом тоже расслабленно опустить напряжённые до этого плечи. – Это прекрасно, передайте ему мои поздравления. Мужчина кивает, отдав честь в полу-шуточной манере, поняв, что ругать его не будут, хотя могли бы, ведь Гепард — далеко не самый последний человек в этой организации. Ландау машет рукой, давая молчаливую команду "вольно", и кивает головой на дверь, возле которой они стояли. – Всё спокойно? – спрашивает Гепард, протянув руку к зашарившему по карманам человеку в поисках ключа от замка. – Спокойней некуда, поёт и пытается поговорить иногда, но в целом тихо, – мужчина отдаёт ключ от двери Гепарду и открывает было рот, чтобы что-то сказать, но Гепард перебивает его, мягко выставив ладонь. – Можете идти домой, Ваш рабочий день окончен, – Ландау понимает, что у самого силы на исходе, но он не может допустить того, чтобы показать, как у него дрожат руки от переутомления, поэтому прячет их вместе с зажатым в ладони ключом за спиной. Возможно, не стоит отпускать этого человека, пока не придёт его коллега, но Ландау знает, что в последнее время этот человек работает почти сутками, иногда даже посреди ночи вырываемый из постели, и сейчас Гепард понял причину вечного отсутствия его сменщика. Беременная жена. – Отдохните, я присмотрю за ним оставшееся время. Мужчина сдержанно, но не менее удовлетворённо выдохнул, улыбнувшись и слегка поклонившись, даже не стараясь отнекиваться. – Спасибо, господин Ландау, я обязательное позвоню ещё раз и попрошу поторопиться. Стоило мужчине развернуться и уйти к лифту, чьи двери сразу же раскрылись, Гепард дождался, пока он не останется наедине с самим собой. Повернувшись к двери, он снова проводит дрожащей от усталости ладонью по лицу и смотрит на ключ. Нужно что-то придумать, нельзя держать Сампо под замком всё это время, пока они не разберутся с текущим делом. – Хватит топтаться, Капитан, я прекрасно слышу Вас, – раздался повышенный голос за дверью, заставив мелко вздрогнуть. Не ответив, Ландау со второй попытки вставляет ключ в замочную скважину, провернув в обратную сторону на два оборота, и открывает дверь, но первым в глаза бросается даже не Сампо, а беспорядок, который он навёл в комнате. – Что за.. – он не продолжает, взорвавшийся в микроволновке попкорн перебивает на полуслове. – Что ты здесь устроил? Сампо расслабленно жмёт плечами, даже не спеша встать с узкого дивана посреди комнаты, словно его не беспокоит ни недовольный взгляд напротив, ни грохот жалюзи об стекло от сквозняка из-за открытых окна и двери. – Стараюсь обосноваться в новом жилище, какие-то проблемы? – неторопливо тянет Сампо, откидывая голову на спинку дивана и себе под нос глубоко выдыхая что-то о свежем воздухе. Гепард закрывает дверь с шумным хлопком от сквозняка и слегка заторможенно поворачивается обратно. На столе в углу комнаты образовалась маленькая горка посуды, а рядом с ней — крошки рассыпанных хлопьев, красная яркая куртка висит вообще где-то на ручке двери от душевой, а на журнальном столике — хаотично расставленные, явно использованные кружки. Гепард решительно подходит ближе и скидывает одним движением чужие закинутые ноги с журнального столика. Безобразие. – Ты знаешь, что такое чистота вообще? – Конечно знаю, но попробуй найти хоть одну губку для посуды в этой комнате, и тогда я самолично отдраю каждое пятнышко, шеф, – Сампо лениво открывает глаза, подняв взгляд на Гепарда, и всё-таки отрывается спиной от спинки дивана, чтобы похлопать рядом с собой. Гепард, чуть замешкавшись, отрицательно покачал головой и запустил руку в задний карман джинс, чтобы достать отремонтированный телефон Коски. – Я зашёл отдать тебе его, – говорит Гепард, протягивая мобильный оживившемуся Сампо, сразу перехватившему его из чужих рук. – Механик его починила и обновила, так что информации там никакой не осталось, надеюсь, что ты поймешь. То, как засияло лицо парня перед ним, здорово удивило, словно ему не телефон вернули, а сказали, что он выиграл многомиллионную лотерею с машиной в придачу. – Спасибо, Гепард, правда, – радостно ответил Сампо, нажав на кнопку блокировки и пролистнув экран меню. Казалось, что он вообще не расстроен тем фактом, что вся информация, хравнившаяся на его мобильном, пропала, главное, что наличие самого смартфона в руках уже радовало, будто ребёнка, которому дали огромную пачку конфет. – Ты бы знал, как здесь скучно, даже книг нет, я вообще не знал чем себя занять, понимаешь? Гепард хмыкнул, едва кивая головой, и развернулся, чтобы уйти, но Сампо резко подорвался с дивана, откинув принесённый телефон на подушку, и схватил чужое запястье своими пальцами, едва не запнувшись о слишком близко стоявший к нему стеклянный столик. – Стой! – торопливо воскликнул Сампо, пошатнувшись от резкого подъёма и уперевшись рукой в стол, чтобы не упасть и не утянуть за собой Гепарда. – Подожди, Гепард, я.. Ландау едва успел схватиться за запястье той руки, которой его схватили, на случай, если парень действительно упадёт, и перевëл непонимающий взгляд в немом вопросе о том, что ему нужно, раз так внезапно остановил его. Не успев открыть рта, чтобы переспросить, Сампо выпрямляется, слегка взволнованным взглядом пробежавшись по всей комнате, только в самый последний момент торопливо, но всё равно решительно заглядывая в чужое лицо. – Мы не очень правильно начали наше знакомство, не хочешь начать сначала? – Сампо, наверное, волнуется, его пальцы буквально на секунду дрогнули — Гепард почувствовал это своей кожей, и сейчас Коски кажется действительно довольно открытым, не вызывавшим никаких противоречивых чувств, поэтому Ландау мог бы согласиться, но отдёрнул себя мыслями о том, что лишний раз подпускать к себе сомнительных людей будет глупым решением, особенно тех, кто чуть не убил его в аварии. Работать вместе они будут недолго. – Нет. Новую попытку уйти прервали ещё одним толчком на себя, от чего Гепард снова пошатнулся, поджав губы и уже со сдвинутыми в недовольстве бровями взглянув на обошедшего низкий стол Коски. – Ну подожди ты, я серьёзно, – Коски не отступает, поравнявшись с Гепардом. Он правда хочет если не подружиться, то хотя бы сбросить эту натянутую атмосферу между ними; ну по натуре он такая личность, оставить гнетущую ауру с каким-то человеком для него подобно публичному унижению. – Извини за всё, что я натворил, ладно? Мне очень жаль, что так вышло, поэтому я хочу познакомиться с тобой заново. Вырвать руку для молодого капитана не стоит больших сил, а заломать и оттолкнуть от себя Сампо и подавно, это уже давно выученные на практике движения, но он не спешит, только смотрит на взволнованное и искреннее лицо напротив, складывая в уме варианты того, насколько это знакомство будет плохой идеей. Ландау вздыхает, подняв зажатое в пальцах запястье, чтобы посмотреть время на наручных часах, и кивает головой на диван. Звук попкорна, взрывающегося в микроволновке, мог бы передать всё то, что творится в голове Ландау, если бы не заглушавшая их усталость. – У нас примерно полчаса. Сампо запоздало убирает руку с запястья и победно тихо смеётся, указав рукой на всё тот же диван, пока сам отходит к микроволновке, достав где-то из глубин настенного шкафа глубокую синюю миску. – Расскажи о себе? – предлагает Коски, открыв дверцу микроволновки и с тихим ойканьем коснувшись горячей бумаги упаковки. – Только давай не о работе, я хочу узнать именно тебя. На самом деле, впервые такое у Гепарда, что он должен рассказать о себе что-то, что не касается его работы. Почти никогда он не заводил дружеских бесед, все разговоры, которые у него были, – это разговоры о работе, долге и обязанностях, так уж его растил отец, и единственным другом, с кем он мог поговорить, – это его сестра. Сервал всегда поддерживала его в любых начинаниях, показывала, как вести себя в обществе, которое не окутано сплошь и рядом отцовскими компаньонами, солдатами или шишками из высоких слоёв общества, в которых он обязан держать маску гордости семьи, который унаследует звание капитана солдатской гвардии; она постоянно напоминала ему, что он просто Гепард. Просто парень, живущий свою собственную жизнь, имеющий собственное мнение и собственные интересы. Даже если это и не совсем удачные попытки выращивать цветы. И сейчас Ландау просто не знает, что сказать. Он садится на диван, ощущая в груди зарождающееся волнение и что-то странно похожее на неловкость, и боковым зрением наблюдает за тем, как Сампо с лёгкой улыбкой всё же достал упаковку готового попкорна и с тихим шипением от обжигающего кожу пара высыпал всё в миску. Было бы проще, если бы Сампо сам задал ему вопросы, на которые он смог бы ответить, ведь так его учили — никакой самовольности, нужно исполнять чётко поставленные задачи. Коски будто услышал его мысли, не оборачиваясь подавая голос. — Какой твой любимый цвет? Гепард заторможенно моргает – слишком обычный и простой вопрос, но, сложив руки на груди, будто желая оборониться от чего-то, он, тихо прокашлявшись, всё же ответил: — Синий — чуть замявшись, он словил заинтересованный прищур зеленых глаз. - Я люблю синий и белый. А ты? Сампо шустро оказывается рядом, не обойдя, а нагло переступив подлокотник дивана, чтобы сразу же сесть в позе лотоса на жёстких подушках. На неодобрительный взгляд Гепарда Коски только протянул миску попкорна, которую сразу же, не задумываясь, взяли у него из рук. — Красный. Что насчёт любимых жанров в фильмах? Господи, как же себя притянуто к этому разговору чувствует Гепард, даже передать было бы сложно — его словно выставили одного посреди комнаты и заставили обсуждать сложные высокие темы с такими же сложными людьми, не зная и половины того, что ему говорят, хотя сейчас разговор был до глупого простым. Но почему он кажется таким бесполезным? — Я не знаю. Он не врёт, Гепард действительно не знает, никогда не было возможности действительно разобраться в фильмах и понять, что ему ближе. — Окей, эм.. — Сампо слегка теряется, взяв горстку попкорна из миски на чужих коленях. — Музыка? — Я не знаю, — он повторился, но на этот раз от невпечатлённого взгляда его будто дёрнуло, заставив что-то вспомнить. — Хотя нет, есть одна группа, которая мне нравится. — Ну наконец-то, что за группа? Я её знаю? — Коски оживился, подсев на коленях чуть ближе с таким радостным видом, словно щенка погладили по голове и дали мясистую кость. — Расскажи что-нибудь, прошу тебя, мне всё это время даже не с кем было поговорить, и ты единственный, с кем я могу это сделать, потому что все остальные меня просто игнорируют. Ландау вздыхает. Вздыхает протяжно и глубоко, проведя ладонью по целой половине лица, попутно посмотрев на часы. Время слишком медленно идёт, нужно просто переждать, а лучше действительно поговорить, потому что некий укол вины начинает царапать где-то под сердцем только от одного чуть потерянного, но всё же действительно заинтересованного лица Коски. Тяжело быть наедине с собой без какого либо способа отвлечься. Ни книг, ни телевизора. – Механическая горячка. Это не очень популярная рок-группа, так что ты вряд ли зна.. – Да ладно?! – голос Коски прозвучал несколько резко для почти привыкшего к тишине Ландау. Он смотрит на удивлённого Сампо, чья улыбка растянулась ещё шире, и слегка кивает, стараясь не расслабляться. – Я знаю их! Я имею в виду, что я не совсем фанат этой группы, но мне нравятся их песни, серьёзно, ты слышал их каверы? Я слушал их на повторе несколько дней. Первая мысль Гепарда, так глупо граничащая с детским хваставством, была о том, чтобы сказать, что Механическая горячка – это группа его сестры, но этот порыв пришлось сдержать, едва ли не прикусив себе язык. Да, он гордится своей сестрой, и услышать о том, что кто-то ещё знает о группе, что кому-то нравится то, что она делает и над чем так много работает, действительно вызывает неподдельную радость, но он, наученный опытом этой работы, уверен, что рассказывать что-то, что касается его семьи – непростительная ошибка. Чеховское ружье может стрельнуть в любой момент, если обращаться с ним так неосторожно. Сампо, тем временем, уже более оживлённо поёрзал на диване, взяв ещё одну горстку попкорна, и Ландау даже не обратил внимания на пару просыпавшихся за края штук – Сампо выглядит уже гораздо лучше; удивительно, как обычный, даже можно сказать несуразный разговор может обрадовать кого-то. Время у него ещё есть, можно и поговорить, главное нужно постараться не заснуть на этом жёстком диване, наедине с человеком, о котором он не знает почти ничего. Гепард прокашливается тихо в кулак и ставит миску на стол, складывая руки на груди. – Maroon 5, – запоздало отвечает Ландау. – Что? – Моя любимая группа, – поправляется он, чуть неловко отвернув взгляд. Всегда ли разговоры ни о чём были такими сложными для него? – После Механической горячки, конечно. Коски расслабленно выдохнул. Буквально на долю секунды его сердце будто обволокло тёплым мёдом, распуская до самого горла такую мягкость, что вполне можно почувствовать его привкус на самом корне. А может быть это просто попкорн настолько сладкий. Сампо смотрит на Ландау будто свежим взглядом, только сейчас заметив и едва заметную родинку на кончике носа, и уставший вид, приближающий его к обычному человеку, а не хладнокровному роботу, как изначально ему казалось, даже синяки под чужими глазами внезапно показались ему неплохим дополнением к светлым волосам, и почему-то сейчас Сампо чувствует, что наконец успокоился. Пока Ландау не пришёл, он мог эти несколько дней только смотреть в окно, выстраивать из жёстких диванных подушек что-то наподобие дурацкого детского домика, куда даже не поместишься, или банально спать. Слишком скучно, слишком одиноко и тихо для человека, который тишину и безделье не переносит на дух. Сампо улыбается уже малость скромней, проведя ладонью по растрёпанным волосам, и даже как-то горделиво задирает подбородок в шуточной манере. – А я был на их концерте, – Коски выиграл эту маленькую битву, которую сам себе и придумал, когда увидел в чужих удивлённо расширившихся глазах неподдельную зависть. Он усмехнулся, почесав кончик носа и закидывая руку на спинку дивана. – Только пришлось ехать в соседний штат Лофу, чтобы попасть туда, зато у меня есть автограф! Искренне завидуя ему, Гепард открывает рот, чтобы удивлённо переспросить, но Сампо уже подскочил с дивана, увидев эти эмоции на чужом лице, и, может быть, чтобы доказать или похвататься, а может и вовсе чтобы добить окончательно, он хватает свою куртку с ручки душевой двери, расправляет и показывает Ландау маленький, но понятный им автограф прямо с внутренней стороны куртки там, где должен быть нагрудный карман. – Да ну.. – Ландау неверяще, на мгновение потеряв всю свою сонливость, прикоснулся пальцами к кожаному материалу куртки, чтобы провести самыми кончиками по чёрному следу маркера. Он поднимает глаза на самодовольную улыбку Коски и хмыкает себе под нос, неопределённо поведя плечом. – Года три назад я бы даже купил у тебя её, потому что когда на Лофу был концерт, я брал билеты нам с сестрой, но из-за работы мы не смогли поехать. – Да ладно тебе, капитан, скоро должен быть ещё один тур, так что успеешь отхватить свой автограф на груди, – расслабленно отвечает он, скинув куртку на спинку, а сам снова упав на жёсткие подушки. Коски, словно что-то придумав, щёлкает пальцами в Ландау. – Когда всё это закончится, мы можем вместе сходить. Ну, как тебе идейка? Ландау, кажется, совсем уже расслабился, потому фыркнул в тихом задавленном смешке себе в кулак. Он жмёт плечами, ощутив снова наваливающуюся дремоту. Снова оглядев время на наручных часах, он краем глаза замечает, как выражение лица Сампо потускнело. – Что? – Нет, ничего, просто, – он замялся, тихо прокашлявшись. – Ты постоянно смотришь на часы. Я настолько плохая компания? Ландау оторопел, так и не опустив руку с часами, вглядываясь непонимающим такой реакции взглядом в лицо Сампо. Он снова натягивает на лицо непринуждённую улыбку, махнув рукой, будто это совсем не важно, и, не дав даже ответить хоть что-то, он движется ближе, заставляя Гепарда рефлекторно отодвинуться дальше. – Капитан, я могу кое о чём попросить? – надежда в голосе почти ощущается физически, и Гепард, недолго думая, коротко кивает, готовый слушать. – Выпусти меня. Прошу, я чувствую себя как в тюрьме. – Я не могу. – Почему? Разве ты тут не главный или что-то вроде того? – Ландау поджимает губы, но Сампо это не останавливает от того, чтобы сложить руки в замок в умоляющем жесте. – Ну же, капитан, проявите благосклонность. По голове словно молотком ударило — Ландау резко вспомнил, где находится и с кем ведёт беседу. Наверное, не следовало и начинать, вполне логично, что он свёл бы тему к подобному. Он правда не может решать. – Я не главный. Сампо глупо хлопнул глазами, совсем немного вопросительно склонив голову. – Но ты же капитан.. – Это ты меня так называешь. Коски, я старший агент, и передо мной ещё два человека на должности выше, не в моём праве решать такие моменты, – прежде чем Сампо снова открыл рот, Ландау продолжил, вставая с дивана. – Я лишь исполняю то, что мне велено, и это дело, которое мы сейчас ведём, находится под моим командованием. – Так ты не капитан, а просто... командующий? – разочарованные нотки в чужом, повысившемся на тон голосе не укрылись от него. Эти слова резанули по живому, но, к удивлению, не так сильно, как блондин думал. Да, он просто командующий, но если он сможет раскрыть это дело, тогда его ждет повышение до капитана, если так можно интерпретировать следующую должность. Он не может облажаться. Ландау разом взял себя в руки, снова поправив рубашку и выпрямляясь в спине, возвращая себе всё тот же статный вид, к которому так привык Сампо за всё время их встреч один на один. Коски тяжело вздыхает – он надеялся на возможность заиметь немного свободы, думая, что Гепард может как-то на это повлиять. Не получилось. – Мне нужно идти. – Стой, подожди! Сампо поспешно потянулся к развернувшемуся к двери парню, но новую попытку перехватить чужое запястье прервали: Ландау ловко схватил за кисть, второй рукой подхватив за локоть, и резко развернул тихо вскрикнувшего Коски, заламывая руку повыше за спину и впечатав лицом в спинку дивана. Три секунды. Сампо мучительно мычит – плечо прострелило до самых зубов колющей и давящей болью; хоть оно и вправлено благодаря Гепарду, но мышцы всё ещё восстанавливаются, и такой резкий залом ни черта не облегчает его состояние. Едва повернув голову, чтобы посмотреть на хмурого Гепарда, он даже под выученной дисциплинированной сдержанностью этого парня слишком отчётливо видит и понимает, что действительно разозлил его. Нужно что-то сказать, и желательно быстрее, чем его руку выкрутят ещё сильнее от попытки освободиться. – Стой-стой-стой, я не это.. – Ты завёл со мной разговор, чтобы втереться в доверие? – перебил его Гепард. Он не повышает голос, не показывает через него каких-либо эмоций, только ровный тон, приправленный командирской чёткостью. Он сжимает руки чуть сильнее, когда Коски под ним начал ёрзать коленями по дивану. – Глупо было надеяться, что от одного разговора я стану твоим другом и позволю разгуливать по штабу. Ты всё ещё под обвинениями за другие махинации. Сампо почти обиженно поджимает губы. Нельзя отрицать, что надежда на то, что он даст ему немного свободы, если они подружатся, была одной из ключевых в его идеальном итоге этого разговора, но Коски мальчик не глупый, хотя, казалось бы, старательно таким прикидывается. Каждый человек, который существует в этом мире – это двери. За одной из них – затхлый пыльный чулан с царившем в нём беспорядком, за другой — пышный лес или скалистые горы; бывают двери, за которыми кроется целая свалка, или напротив — абсолютная пустота. А есть те, за которыми беснуется лютая пурга или скрытый под поверхностью водной глади водоворот. И к таким людям нужен особый подход, ведь Коски уже выучил одну простую истину, по которой живут такие личности. Даже если внутри, на самом дне, творится настоящее бедствие – нельзя допустить, чтобы это всколыхнуло водную гладь. Сампо подозревает, что Ландау один из таких людей. К нему нужен другой подход. – Гепард, я не сбегу, – осторожно начинает Коски. – Я останусь рядом до тех пор, пока мы всё это не закончим, тебе не стоит опасаться меня, ладно? – хватка усилилась, но парень продолжает, несмотря на сорвавшееся болезненное шипение с губ. – Я правда хочу подружиться, и это не для того, чтобы втереться в доверие, поверь мне! Сампо заглядывает через плечо в чужое лицо и поджимает губы, почти что умоляюще заламывая брови, стараясь показать свою честность. Гепард думает с секунду и, в последний раз толчком вдавив в диван, разжимает руки, позволяя Коски расслабленно выдохнуть и тихо промычать, поглаживая своё плечо. Именно рядом с ним Ландау начинает терять всё своё спокойствие, и ему это ну очень уж не нравится. – Извини за это, – слегка встряхнув кистью в воздухе сказал Ландау точно таким же ровным тоном. – Но если ещё раз так схватишь меня — я буду вынужден применить силу. О-о-о, силу Ландау он уже прочувствовал на своей шкуре, и Сампо мог бы поставить голову на отсечение, что это даже не малая её часть. Он кивает, разминая запястья, и поджимает губы, когда блондин разворачивается и хватается за ручку двери, раскрывая её. – Гепард! – не сдержавшись, Сампо вновь подскочил с дивана, прижимая почти в неловкости пережатую ранее кисть к груди. Нужно что-то сказать, пока он не ушёл окончательно, оставив его одного на ближайшие пару дней минимум. – Хотя бы бери меня с собой на расследование, я могу быть полезным. Ландау выходит за порог, не остановившись от чужого голоса, разве что, прежде чем закрыть дверь, он всё же посмотрел на Сампо. От снова бегающего по комнате сквозняка из-за открытых окна и двери по стеклу в очередной раз бьются жалюзи, а волосы Сампо от макушки до чуть кучерявой челки слегка подлетают от гуляющего в них ветра. Ландау не отвечает, отрывает задержавшийся взгляд от просящих зелёных глаз и закрывает дверь, запирая её на ключ. Сквозняк прекратился.

***

Наверное, за всю свою жизнь режим сна Гепард сбивал от силы раза три и продолжать бы не хотел, но устоять перед сном слишком трудно, когда ты спишь уже просто глядя на свою заправленную, но помятую и совсем уж не мягкую постель. Ландау проспал до самого вечера, голова раскалывалась знатно, будто циркулярной пилой кто-то невидимый старательно выпиливает на его черепушке свою личную подпись. Но на удивление он выспался. Проснулся к семи часам вечера, когда за окном уже опускался ранний оранжевый закат, и уже как минут десять сидит на пустой и промёрзшей – из-за его глупой привычки открывать окно на проветривание – кухне с чашкой горячего сладкого какао в руках и залипшим в стекающую с крана каплю воды взглядом. Таблетка едва ли помогает от головной боли, но общее состояние стало действительно лучше: руки не трясутся, с ног не валится — и отлично. Даже думать стало легче, словно в его голову установили новую версию обновлённой системы. Неприятно обжигающая пальцы кружка отвлекла наконец от залипания почти не моргающим взглядом на всё никак не упавшую с сеточки смесителя каплю, и Ландау медленно промаргивается, вставая из-за стола. Какао в горло больше не идёт. У него сегодня внеплановый выходной, и он совершенно не знает, чем ему заняться, готовый уже снова собраться и поехать на работу, даже осознавая, что его развернут обратно сию же минуту, как он покажется в дверях. И, наверное, эта тревожность где-то под рёбрами его подготовила самую малость заранее, но Гепард будто бы ждал того момента, когда его оставшийся на зарядке мобильный на тумбочке возле кровати зазвенит. Он почти ждал этого. Гепард подходит к нему, вытащив провод, видит горящую на экране фотографию Брони, сделанную вместе с ним самим на вручении дипломов ещё в училище, и смахивает зелёный значок вызова, чтобы принять звонок. – Надеюсь, что я не отвлекла тебя, – голос девушки по ту сторону звучит более серьёзно, чем в любой другой разговор, поэтому Гепард сразу понял, что что-то случилось, раз она даже не поздоровалась. – Здравствуй, нет, не отвлекла, – парень оглянулся на окно, прокашлявшись в кулак, чтобы сбросить остатки сна из голоса. – Что-то произошло? Прежде чем девушка заговорила, Ландау услышал в динамике телефона глухой звук шлёпнувшейся на деревянный стол папки. – Мы нашли, – где-то в желудке неприятно свернулось понимание. – Червовая дама. Они сдвинулись.