DSM-5.

На обратном пути нужно будет извиниться перед охраной, мимо которой Гепард пробежал, едва не снеся на полном ходу турникет, но именно сейчас, едва дождавшись утра, Гепард торопливо бежит сразу на второй этаж штаба к рабочему кабинету Рэнд, отдалённо понимая, что так спешить совершенно некуда. Гепард порывался примчаться в штаб сразу после звонка Брони, и ей пришлось знатно постараться, чтобы заставить его остаться дома и дождаться завтрашнего дня, когда они все — Броня не уточнила кто именно эти все — смогут на трезвую голову это обсудить. В основном это касалось Гепарда — смотреть на его синяки под глазами до ужаса тяжело. Но сейчас, едва ли стрелки часов перемахнули за семь утра, Ландау уже мчал к рабочему кабинету Рэнд, перемахивая через ступеньку широким шагом, только возле самых дверей сбавив скорость и шумно выдохнув, даже если по пути совсем не успел запыхаться. Она его либо ждала, либо просто услышала торопливый топот. – Я даже не удивлена, – раздаётся за дверью голос девушки, и спустя всего секунду Гепард, уже поднявший руку для стука, увидел и саму Броню, раскрывшую перед ним дверь. – Доброе утро, Гепард, как отдохнул? Где-то возле её переносицы остался смазанный след от консилера, открывая едва заметный издалека, но достаточно видимый вблизи темноватый оттенок её знатной усталости. Ландау опускает кулак, сдержанно улыбается и проходит внутрь с позволения отошедшей в сторону Рэнд, раскрывшей дверь шире и махнувшей вглубь рукой. – Доброе утро, – время на висящих настенных часах едва ли рабочее, у них есть ещё минимум час до собрания, поэтому Гепард под указанием чужого взгляда садится на стоявший в углу бежевый диван и откидывается на спинку, стараясь не показать своей нетерпеливости. – Так хорошо выспался, что даже не знал, чем ещё заняться, пришлось посреди ночи пересаживать хризантему. – Я же говорила, что сон пойдёт на пользу, – не скрывая лёгкой улыбки, она подходит к столу, чтобы закрыть крышку ноутбука, и разворачивается к Ландау, оперевшись поясницей о стол позади, подпирая его руками. – К счастью, ты стал выглядеть гораздо свежее, я рада, что ты отдохнул. Может быть, чаю? Интерес вперемешку с некой взвинченностью пересиливают его спокойствие и заставляют подняться с дивана, чтобы подойти ближе к девушке, указав ладонью на лежащую с края стола папку. Слишком сложно её не заметить из-за яркого красного цвета. – Да, думаю, я бы не отказался, но я хотел бы первым делом посмотреть на материалы, которые вы нашли, – Ландау подходит ещё ближе, встав рядом с Броней на расстоянии вытянутой руки, снова указав взмахом ладони на папку рядом с чужой кистью. – Не хочу терять слишком много времени. Броня вздыхает – Гепард иногда слишком торопится работать, да, это похвально, но бросаться сломя голову в одиночку – совсем не то, что нужно в этой работе. Она пару секунд молча смотрит на ожидающего ответа парня, неторопливо отталкивается от стола руками, на которые опиралась, и подхватывает ключи от кабинета, ладонью указав Ландау за спину в сторону двери. Он чуть непонимающе оборачивается через плечо, но сразу же возвращает взгляд на подавшую голос девушку, не успев открыть своего рта. – Не думаю, что оно тебе так сильно поможет, но я всё покажу, как только придут остальные, а пока у нас есть немного времени – я настаиваю на чашечке чая. Ты не завтракал? – Я.. нет, я не завтракал. Давить или тем более заставлять Гепард не может, только не на Броню, поэтому, утопив просящийся наружу зевок в кулаке за плотно сжатыми губами вместе с суетным желанием заглянуть хоть одним глазком в эту папку, он выходит за дверь вслед за управляющей, дожидается, пока она шустро закроет ключами дверь на два оборота и взмахнёт приглашающе рукой. Всё же Броня права: сначала стоит хотя бы выдохнуть и дождаться Данна, сейчас им торопиться действительно некуда, по крайней мере Броне, поэтому пока есть редкое свободное время — потратить его на хоть какой-нибудь завтрак — идея отличная. Спеша на работу, даже не взяв в учёт то, что в такое время половины офиса ещё даже нет на рабочих местах, Гепард вылетел из дома, чтобы узнать новые детали как можно быстрее, забыв даже банально приготовить себе завтрак, поэтому после короткой утренней разминки и всего одного стакана воды его желудок в скором времени точно начнёт есть сам себя. Броня молчит, а Гепард и не спешит начинать разговор, и эта тишина отчасти приятная: никаких лишних звуков с утра, только приятный стук подошв и неизменных маленьких каблучков по полу, никаких вопросов или напряжённости, к которой за такое относительно короткое время Гепард уже успел привыкнуть. Только спокойная тишина и тихие переговоры пришедших раньше времени на работу сотрудников. Минуя тёмно-серые коридоры к стенам с полупрозрачными стеклянными вставками штатской кухни, Гепард обходительно прошёл вперёд и потянул тяжёлую стеклянную дверь на себя, позволяя Рэнд пройти вперёд первой. Благодарная улыбка девушки отозвалась собственным дрогнувшим уголком рта. – Чёрный или зелёный? – спрашивает она, нажав кнопку на заполненном водой электрическом чайнике и потянувшись к висящему настенному шкафу за белыми чашками. Гепард мог бы и сам сделать им напитки, но Броня оказалась быстрее. – К слову, я вчера в чайной купила новый сорт, но так как большинство людей здесь пьют кофе, я подумала, что тебе бы понравилось. Белый с шалфеем и мятой. Уже сидя за барным столиком на высоком стуле, Гепард понимает, что это, возможно, попытка заполнить тишину чем-то обыденным, чтобы отвлечь от предстоящей работы; он не будет её прерывать: на фоне однотипных рабочих мыслей этот незамысловатый разговор даже расслабляет. – Звучит отлично, не думал, что существует ещё и белый чай. Броня тихо усмехнулась, достала маленький заварочный чайник из шкафа и закрытую серебристую упаковку, принявшись аккуратно разлеплять клейкие стикеры по бокам. – Я слышала о нём, но всё не решалась попробовать. На самом деле, твоё вчерашнее состояние меня немного.. обеспокоило, поэтому я подумала, что маленький подарок заставит тебя почувствовать себя лучше. Гепард неловко поджал губы, чтобы не сказать что-нибудь лишнего. Чувство необъяснимой вины ещё со вчерашнего дня едва-едва, но начало прорастать где-то под рёбрами. Он уже знает о том, как всё это время выглядел: безжизненно, угрюмо и смертельно устало – спасибо втихаря сделанным Сервал фотографиям – поэтому давно понял, что слишком сильно давит на себя, безбожно перебарщивая, тратит непозволительно много сил, работая на износ, даже не замечая чужого волнения, и он понимает, что это.. отвратительно. Единолично. Благодаря этому внеплановому выходному, устроенному Броней, только вдоволь отоспавшись и разгрузив свои заплывшие мозги каким-то совсем уж пресным фильмом на семейном канале, Гепард смог посмотреть на свои поступки под другим углом. Во-первых, в его действиях есть значительные неровности, будто в один момент от старого телевизора оторвали все кабели, пустив по экрану чёрно-белую рябь. Небрежно, смазано, и разряжено. Во-вторых, он отчасти, но пытался схватиться за всё возможное разом, пытаясь удерживать всё под контролем, даже не замечая, что самое главное он спускал на самотёк – собственное состояние. Броня, которая сейчас под шум кипящей в чайнике воды аккуратно маленькой ложкой засыпает в прозрачный чайничек заварку, тоже волновалась о нём. Она даже захотела поддержать его таким маленьким, но греющим душу подарком, и расстраивать, в особенности разочаровывать, её категорически нельзя. Данн, почти что угрожавший ему вчера тем, что опрокинет на лопатки, тоже волновался, не стесняясь говорить об этом почти что напрямую; даже Пела без каких-либо сомнений осталась с ним в архиве копаться среди сотен папок до самого утра. И Сервал. Почти поселившаяся в своей маленькой мастерской, выживающая на литрах кофе и одной только силе воли, даже она буквально сама заставила его закрыть свой рот, чтобы он прекратил отнекиваться от в действительности необходимой ему помощи, и осталась. После такого, смотря на это всё со стороны уже свежим взглядом, Гепард очень старается сдержаться и не треснуться головой об стол от глупости собственного поведения. Словно школьник с синдромом отличника. Броня не спешит отвлекать, оперевшись поясницей о кухонный стол — она уже залила кипяток в чайник, оставив настаиваться, и с тихим звоном ложечки размешивает свой крепкий кофе в чашке, задумчиво поглядывая на него. – Извини за это, больше не допущу такого, – притихшим голосом виновато отзывается Гепард, слыша тихую и беззлобную усмешку Брони. Подняв глаза от поверхности стола, куда Ландау залип на какое-то время, на ум пришло ещё кое-что тоже немаловажное. В-третьих, он был груб. Не продумав наперёд все важные моменты, они заперли Коски под охраной в комнате не пригодной для длительного проживания в ней без каких-либо условий, занятий и человеческого сытного обеда, словно репетиция перед тюрьмой, и за это действительно стыдно. Но, несмотря на хреновые условия, Коски не сказал ему ни одного плохого слова, пытался просто поговорить с ним, чтобы скрасить своё одиночество, в которое Гепард его самолично и засунул. Ландау несдержанно тихо промычал и всё-таки треснул себе по здоровой части лба ладонью. – О чём думаешь? – всё это время Броня так же методично позвякивала ложкой по стенкам чашки, не спеша влезать в очевидное самопоедание младшего коллеги ровно до этого момента. – Может, я могу помочь чем-то? Гепард проводит ладонью по лбу, зарываясь широкой пятёрней в волосы, и слегка сжимает их на затылке. – Возможно ли что-нибудь придумать с временным освобождением Коски? – в лоб спрашивает Гепард, подняв глаза. Броня малость удивлённо приподнимает брови, отставляя чашку в сторону. – Боюсь, что это невозможно. С тихим бульканьем Рэнд заливает слегка мутноватый готовый чай в чашку, ставя её перед жующим в задумчивости губу Гепардом. Он благодарно кивает, придвигая чашку за блюдце ближе. – А если под мою ответственность? – Зачем тебе это? Стул перед ним тихонько скрипнул. По факту ему совсем незачем освобождать Коски: это было бы крайне беспечно, отпускать того, кто всё ещё находится под обвинениями за целый список дел, сбежать было бы слишком легко, а лишнего времени на очередной поиск или, в худшем случае, вновь устраивать погони у него нет. Гепард и без того слишком долго по собственным меркам искал его, и если из-за собственного необдуманного действия он лишится какого-никакого, но свидетеля – он точно не сможет раскрыть это дело в срок. И защитить Рысь. Гепард тихо вздыхает и ведёт плечом, поднося чашку с горячим чаем ближе к губам, чтобы вдохнуть тонкий, но приятный аромат. Но если посмотреть с другого ракурса на эту ситуацию – Гепард видел этого парня и с беззащитной, совсем беспомощной стороны, и вот так вот запирать без адекватного обеда и хотя бы одной книги для скрашивания одиночества — действительно не лучший вариант. Хотя бы потому, что он может отказаться помогать, даже если на кону стоит его собственная судьба. Гепард бы так и сделал, наверное. – Если мы будем держать его взаперти так долго без общения и нормальных условий, то он может отказаться помогать нам, – задумчиво произносит Ландау, делая глоток горячего напитка, и моментально морщится от обжигающего его обгрызанные губы кипятка. Броню кофейная лава в её чашке не смущала нисколько. – Да и Наташа советовала не оставлять его в одиночестве. – Пусть так, но отпускать его, даже если и с подпиской о невыезде – опасно, – она говорит ровно, словно эти слова её ничуть не волновали, но сдвинутые в задумчивости брови выдают её смятение. – Ты бы не смог постоянно присматривать за ним. Гепард кивает, выпрямляясь и откидываясь на спинку барного стула. Конечно, он понимает. Ещё со вчерашнего утра после разговора с Сампо в собственной голове время от времени проскакивали мысли о том, что можно хотя бы попытаться дать ему каплю свободы, настолько одиноко-отчаянно выглядели зелёные потускневшие глаза, но эти мысли ребром перекрывали опасения, которые почти слово в слово повторила Броня, будто вытащив их из дальнего уголка его мыслей. – Да, я понимаю. – Но.. – на вопросительный взгляд Броня пожала плечами и сделала маленький глоток, прежде чем продолжить.– Всё-таки комната отдыха действительно совсем не подходит для долгого нахождения в ней, мы просто не имеем права держать его там на постоянной основе, – она едва приподнимает уголки губ в слабой улыбке, которую Гепард пропустил мимо себя, задумчиво уставившись в царапинку на поверхности стола. – Поэтому под твою личную ответственность я разрешаю выводить его. Я знаю, что его могут плохо кормить. К тому же, если тебе нужно будет отправиться на места преступлений — он должен быть там с тобой на случай, если окружение побудит его что-нибудь вспомнить. – Это будет лучше, чем держать его так, благода.. Тихий скрип металлических петель перебил его на полуслове, вынудив обернуться и глупо моргнуть, не решаясь сказать что-то ещё, лишь на мгновение переглянувшись с неудивлённой, но тоже замолчавшей Броней. С звучным шарканьем тяжёлых уличных ботинок Данн молча проплыл мимо барной стойки к чайнику, с грохотом достал чашку из настенного шкафа, едва не уронив соседнюю зацепившуюся за ушко кружку, небрежно засыпал в неё три ложки растворимого кофе, зависнув на секунду, и будто о чём-то передумал, добавил ещё одну, даже не обратив внимания на сахар. Гепард смотрит со своего места, как с чайной ложки, соскальзывая с крупной горки, кофе падает на стол и прикрывает рот кулаком, решая дождаться, когда явно сонный и не проснувшийся до конца мужчина сам прервёт тишину. Под звук льющейся из чайника воды Данн широко зевает, не сдержав тихого рычания на выдохе, и звучно чертыхается под нос, когда из чашки чёрным пятном растекся по столу пролившийся за края кофе. – Да что ж такое.. – бубнит под нос темноволосый, отрывая несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть испачканную поверхность. – День с самого утра не задался? – всё же подаёт беззлобно насмешливый голос Гепард, отодвинув рядом с собой стул, чтобы Данн, балансирующий с полной чашкой на весу, смог сесть. – А у тебя, я вижу, оно наконец-то нормальное, – с вымученной улыбкой Данн протягивает кулак Ландау, об который он сразу же легонько отбивает своим, и даёт раскрытую ладонь Броне для обыденного "дай пять". – Доброе утро, надеюсь, вам понравился мой перформанс. Броня хмыкает, отбивая ладонь своей, и поднимает чашку, указывая на подсохшие следы зубной пасты на щеке мужчины. – Вы будто поменялись местами, но лучше прекращайте, больше таких поблажек с выходными я давать не буду. Данн трëт ладонью щеку и морщится, устало откидываясь на спинку стула. Выглядит он и правда не так свежо как обычно, будто он отобрал у Гепарда его тотальную усталость за один день; просто сегодня он успел поспать всего три часа после почти суток душной работы с тысячами бумаг. От яркого экранного света монитора, за которым он сидел почти безвылазно всю ночь, к утру Данн едва ли вспомнил, как, оказывается, приятно моргать, поэтому, ощущая себя сейчас не лучше, чем смятый листок той самой бумажной салфетки, которой вытирал кофе со стола, он с ощутимым в воздухе разочарованием вздыхает, смирённо кивая. Броня хоть и провела с ним всю ночь в архиве, тоже едва ли не спотыкаясь об расставленные коробки, но выглядела значительно лучше. Какой это рабочий день у неё без сна? Второй? – До Сервал я не смог дозвониться, но Пела сказала, что уже едет к ней, так что скоро будут, – невзначай говорит Данн, делая аккуратный глоток с коротким сюрпом. Гепард нахмурился, едва донеся чашку до рта, но на полпути остановился, недоумённо переведя взгляд с Данна на Броню. – Почему мы ждём их? Девушка на мгновение переглядывается с поднявшимися на неё тёмными глазами Данна и тихо прокашливается, прежде чем ответить. – Твоя команда. – Моя что? – всё ещё не до конца понимая, переспрашивает Гепард. – Но я не.. – Это я собрала её. Броня деловито сложила руки на груди, мягко обхватывая пальцами свои предплечья под серой тканью рубашки; Гепард не просил себе команду, и тем более не собирал её, поэтому эта новость не сразу уложилась в его только что отдохнувшей голове, но Броня всё решила за него, и копошащееся где-то в груди даже малейшее возмущение по этому поводу почти полностью перекрывается чем-то необъяснимо похожим на благодарность и облегчение вместе. Он хочет спросить, зачем она это сделала и почему не уведомила о своём решении, но девушка, отпив ещё немного горячего кофе, заправила вьющийся локон за ухо и продолжила, будто предвидя чужие вопросы. – Пока мы искали информацию, мы с Данном перерыли больше половины архива в период нужного промежутка времени. Не без помощи Сервал и Пелы, – Гепард слушает, пытаясь понять связь в момент маленькой паузы. – Они приехали ближе к ночи, чтобы помочь нам, без них мы бы вряд ли успели найти хоть что-то, потому что база архива слишком большая даже с выставленными критериями поиска. – Сервал пару раз дала мне подзатыльник за то, что я случайно закрывал программу и нам с ней приходилось заново искать то, на чём мы остановились, – тихо брякнул в свою чашку Данн, потерев затылок. – Но это были лучшие подзатыльники в моей жизни, ха-ха. Ландау тихо хмыкает – представить, как Сервал даёт подзатыльники, для него проще простого. – И в процессе поисков я поняла, что пригодится любая помощь, поэтому, чтобы облегчить тебе работу, я решила создать тебе временную команду, – продолжила девушка, проигнорировав слова мужчины. – Правда, она не совсем полная, но я займусь этим вопросом. – Спасибо, – на самом деле, слова Брони только ещё больше насторожили, но растëкшееся по нервам облегчение вышло шумным вздохом и лёгкой улыбкой. – Если честно, то я хотел сегодня поговорить с тобой об этом, но ты опередила меня. Я благодарен за это, ты здорово облегчила мне жизнь. Рэнд на мгновение зависла, опустив взгляд на изогнутые в мягкой улыбке губы, и поспешно кивнула, качнув светлой головой. Она незаметно трогает тыльной стороной пальцев свою щеку, с неким облегчением отмечая, что не нагрелась, и отворачивается. В плавных движениях Гепард видит совсем едва-едва заметную нервозность, но решает промолчать. Данн, притихши, поджимает губы, не спеша что либо сказать и искоса поглядывая на блондина. – Я совсем забыла, – прокашлявшись, говорит Рэнд, вставая с барного стула и подходя к маленькому холодильничку возле столешницы, где пару минут назад Данн так неаккуратно заваривал себе кофе. Она открывает дверцу, доставая с самого низа свёрнутый бумажный пакет с логотипом малоизвестной пекарни. – Я купила слишком много выпечки, поэтому подумала, что это будет хороший завтрак для тех, кто никогда не завтракает дома. Правда, Данн? Мужчина, уже более оживлённо заулыбавшись, в неловкости поднимает ладони в сдающемся жесте. Ещё со времён училища он никогда не завтракал, а если ему и удавалось перекусить криво сварганенной яичницей, то Гепард, с которым он сидел рядом в лекционных, постоянно слышал тихие жалобы на тяжесть или боль, а Броня со временем заимела привычку носить с собой маленький пенал с медикаментами. – Убит. – В следующий раз завтрак с меня, ты и так слишком много делаешь для нас, – говорит Ландау, ощущая едва тянущийся из поставленного на стол пакета запах прохладной выпечки. Это приятно, и тихо заурчавший желудок это подтвердил. – Согласен, тогда с меня затраты на будущий корпоратив, – хохотнув, поддакивает Данн, но вовремя опомнившись, исправляется. – Ладно, половина точно с меня. Девушка поправляет вьющиеся волосы, убирает их с плеча, откидывая назад в попытке скрыть смущение, и достаёт тарелку из шкафа, оставляя на стойке, чтобы переложить выпечку. Сервал с Пелой едва успевают прийти к тому моменту, когда на тарелке остаются три фисташковых круассана и приготовленные Гепардом специально для них чашки с кофе.

***

– Итак. Тишину в кабинете для совещаний прервал серьёзный голос Брони. Вся сонливость выветрилась моментально, стоило только сесть за вытянутый овальный стол и поднять глаза на сидящую перед ними во главе девушку. Гепард сложил руки на столе в замок, сосредотачиваясь на каждом слове, сказанном их Управляющей. – Нашли мы немного, – Броня выглядит несколько угрюмо, пододвигая к себе красную папку и открывая ноутбук, выводя его из спящего режима. – Это дело передала нам прокуратура, но оно считается закрытым за неимением доказательств. Это уже совершенно не радует — если оно закрыто по причине нехватки улик, то зацепок к нынешнему делу тоже с большой вероятностью найти не удастся, однако то, что они нашли хоть что-то за эти пару дней, уже безумно облегчает душу. Броня выдвигает ящик тёмного стола, достаёт пульт и включает огромный висящий за её спиной монитор, за которым зажигается и второй. Она дважды кликает на тачпаде по файлу и выводит на один из экранов первый слайд с печатными данными и фотографией ещё живой на тот момент девушки. Электронная версия вложенных в папку страниц. – Жертву зовут Март Севенс, ученица третьего курса дизайнерского факультета университета имени Фули, на момент гибели было восемнадцать лет, – в кабинете всё так же стоит тишина, нарушать её никто не спешит, давая Броне возможность беспрепятственно начать объяснение. – Имеет разряд по стрельбе из лука, даже вышла на золото в международном турнире и попала на страницы спортивного журнала. Была убита четыре года назад своим же оружием. Рэнд выводит на экран второй слайд с несколькими фотографиями, сделанными на момент убийства. Гепард видел многое за всё время своей работы: видеть обычные, насколько это возможно, трупы, или голые, глубоко сгнившие останки бывших раньше людей уже давно не в новинку, он имел дело и с утопленниками, и со сгоревшими телами, поэтому и сейчас при виде бледного, отдающего глубокой серостью тела миниатюрной девушки внутри почти ничего не дрогнуло. Почти. Всё же невозможно полностью абстрагироваться от чужих смертей. На фото изображено чётким качеством промокшее тело молодой девушки: оно лежит на животе, неестественно свернув шею, лица почти не видно за высокой травой, но даже так под слипшимися от влаги розовыми короткими волосами можно разглядеть только смазанные красные разводы крови на бледных губах и измазанную в ней же шею. Гепард давно привык к такому, обычный труп и обычная поза, но чтобы убивали кого-то из лука.. одно дело пистолет или ружьё, но лук — это что-то новенькое. Судя по пробитому боку и лежащей рядом с ним первой стреле, это может быть первой попыткой, вполне вероятно, что убийца просто не смог правильно прицелиться, однако это могло здорово замедлить девушку, просто чтобы не дать ей убежать или умереть на месте: по торчащим меж острых лопаток двум стрелам буквально видно, как сильно сократилось расстояние. Если первая стрела только задела её бок, то вторая и третья ушли внутрь почти на середину, пригвождая к земле. Но вот добивающий удар пришёлся почти в упор, испачканную в крови шею с заметной меткостью пробили насквозь, задев металлическим концом даже землю, в которую он вошёл на пару сантиметров сбоку. На следующей приближенной фотографии из морга, где уже видно её лицо, даже совсем не яркий бальзам для губ выглядит слишком красочным пятном на фоне бесцветной, но вместе с тем и отдающей подкожной трупной синевой кожи. Гепард в задумчивости потёр кончик носа пальцем и перевёл взгляд от скрытого под белой тканью тела обратно на Броню, тихо вздыхая. Ужасно, даже с такими ранениями Март явно умерла не сразу, мучалась хотя бы ещё около минуты до последнего фатального выстрела. – По данным наших коллег, опросивших её друзей и семью, в тот день она задержалась после встречи в кафе с подругами и решила сократить путь до дома через лесной парк. Район тихий, семейный, ходила там много раз, однако ни камер, ни свидетелей там так же нет. Только под утро её нашёл мужчина, выгуливающий собаку, но к тому времени все следы, которые могли бы быть, уже напрочь стёрлись ливнем, – Броня чуть отъезжает на стуле в сторону, чтобы повернуться боком к столу, не мешая обзору, и иметь возможность самой смотреть на большой экран. – Карта червовой дамы была прибита к ней стрелой. – Свидетеля расспросили? – спрашивает Пела, приложив пальцы к подбородку. – Конечно, но у него алиби, к тому же он её не знает, так что и мотивов для убийств тоже нет. – А семья? Может, у неё или у родителей были враги? – спрашивает Ландау, посмотрев на прикреплённую к следующему слайду фотографию, где эта девушка, Март, стояла в обнимку с родителями на фоне яркой новогодней ёлки. Широкая улыбка и яркий бенгальский огонёк в руке — так и веет уютом. – По словам её друзей, она была душой компании, да, были какие-то недопонимания с одногруппниками, но не настолько, чтобы дойти до убийства. Их тоже допросили, но пусто, однако вот её родители.. – Броня выводит на экран следующий слайд с фотографиями её родителей, стоящими в обнимку на фоне оранжевого закатного солнца у гладкой поверхности моря, видимо, снимок сделан на момент отпуска. – У её отца — Донована Севенс — был приличных масштабов бизнес, он владел несколькими хорошо раскрученными строительными магазинами и занимался проектом по строительству пансионата, архитектором которого была уже её мать – Силли Севенс. – С таким багажом доходов неудивительно, что у них могли появиться недоброжелатели, – подаёт голос сидящая сбоку от Гепарда Сервал. – Да, и они были, – Броня кивает ей и указывает рукой на экран, прежде чем продолжить. – У них был договор с малой команией о разделении дохода с постройки этого пансионата в равной части между обеими сторонами взамен на помощь с материалами и строительными работами, вот только когда стройка закончилась, выяснилось, что Донован предоставил на заключение договора подделку, а в роли доверенного лица был его сотрудник, поэтому второй стороне не досталось абсолютно ничего. Данн хмыкает, откидываясь на стуле. – Ещё и в минус ушли, ожидаемо, что таким образом они решили поквитаться с теми, кто их так кинул на деньги. – И время, – добавляет Пела, складывая руки на столе в идентичный Гепарду замок. – Вторую компанию опросили? – Опросили, её владельцы, братья Джей и Джой Фиц, поднимали свой бизнес около трёх лет, поэтому, увидев выгодные условия в договоре, даже не думая подписали его, – следующий слайд крупным планом показал лица рослых, похожих друг на друга мужчин, скучающим взглядом серых глаз смотрящих с экрана. – Полиция подтвердила их причастность к строительству пансионата и узнала подробности разлада, однако всё, что они могли им предъявить – подозрения. Донован и Силли пытались обвинить их, но чтобы задержать братьев, не хватило улик и оснований. – Алиби? – спросила сосредоточенно рассматривающая фото с главного экрана Пела. – Да. По полученным данным, накануне убийства между Джеем и Донованом произошла драка в одном из кафе: Фиц устроил встречу, пытался вернуть хотя бы часть тех потраченных денег, но договориться у них не получилось, – Броня открывает папку, листает страницы и вытягивает из конца несколько листов, чтобы двумя руками придвинуть ближе к сидящим по разные стороны Пеле и Гепарду. – Это письменное подтверждение их родителей и соседей. После той драки оба брата сразу уехали к своей семье в соседний город и пробыли там три дня, а Март убили на второй день их отсутствия. Это подтверждено, так что с них все обвинения были сразу же сняты. – Как так? Но ведь если просто предполагать, то мотив у них имеется, подкреплённый фактом обмана семьёй Севенс, Фиц буквально обанкротились. Так ещё и поддельный договор, – Гепард слушает молча, мысленно соглашась со словами Сервал, хоть и понимает, что этого мало. – Они не получили свои деньги и решили отомстить. – Этого недостаточно, чтобы утверждать, Сервал, ты сама знаешь, – со вздохом отвечает Гепард, лёгким жестом руки прося Броню продолжить. – Может быть, убийство заказали? – Я думала над этим, но это маловероятно, их линии прослушивались, по спискам телефонных разговоров они ни с кем не связывались в течение четырёх дней кроме службы доставки, а другие номера на них не зарегистрированы, – мотая головой, отвечает Броня. – К тому же, все эти дни они совсем не выходили из дома. На бумагах написано, посмотрите. – А Донован? – указывая рукой на экран, спрашивает Данн. – Задержан и привлечён к отвественности за мошенничество. Уж слишком у этих братьев хороший мотив для убийства; Ландау хмурит брови, пробегаясь взглядом по написанным от руки строчкам, и честно пытается найти хоть какую-то несостыковку. Если это был заказ, то со счетов этих братьев должны быть какие-то списания денежных средств на оплату услуги, должно быть хоть что-то подтверждающее их связь, но выведенное на втором экране незамедлительно после этой мысли фото скана с транзакциями средств сразу же отмела её как неверную. – Списаний по счёту тоже нет, – Броня будто прочла его мысли, убирая руку с тачпада ноутбука, лишь на секунду встречаясь взглядом с прикрывшим свой рот обратно Гепардом. – Если человек стрелял в неё из её же оружия, то как он его достал? – возвращается к изначально крутящемуся в голове вопросу Гепард. – Разве она могла не заметить пропажу? Броня кивнула ему, складывая локти на подлокотники. Всё, что она могла, она узнала, листая найденное дело с десяток раз, даже присланная в цифровом формате информация почти нисколько не отличалась, но передать её нужно во всех подробностях. – По словам Силли, оружие могли выкрасть из дома: окно в комнате Март часто было открыто, а стойка с оружием находилось прямо под ним. Этому человеку даже не пришлось залезать – первый этаж, перегнуться через подоконник много труда не составит. – А камеры? Охрана, может быть, или соседи? – уточняет Сервал. Броня мотает головой, тихо вздыхая. – Все камеры с этом районе перестали функционировать ещё за несколько дней до кражи и убийства, – прикладывая пальцы к подбородку, ответила Броня. – Это тихий район, а ближайшие соседи в то время были в недельном отпуске, там даже отдельная парковка для машин, так что и записей с видеорегистраторов тоже нет. Ни отпечатков, ни потожировых следов тоже не найдено. Гепард, успевший покусать в задумчивости внутреннюю сторону губы, снова подаёт голос. – Всё это выглядит слишком слажено. Оружие пропало из дома именно тогда, когда не работали камеры, убийство произошло в ночь, когда шёл ливень, и, по всей видимости, этот человек работал в перчатках. Будто кто-то намеренно подстраивал убийство так, чтобы было невозможно найти следы. – Точно, – Сервал сбоку кивнула, щёлкнув пальцами так, словно её что-то осенило. – Если камеры отключили специально, разве никто из наших не смог отследить адрес устройства, с которого это сделали? Вряд ли отключить только камеры, не затронув и общее электричество во всём районе, было бы так легко. Если это был хакер, то должны были остаться следы взлома. Броня отрицательно мотает головой; в отчёте говорится, что айти-специалисты вместе со службой безопасности проводили проверки и пытались найти эти самые следы, но ничего не вышло. Словно это действительно замыкание в общей системе, так что даже если это действительно был хакер, то явно не такой глупый, чтобы оставлять за собой след. Их коллеги пытались найти хоть что-нибудь, ведущее к тому, что скрывается за отключением камер, но ни провайдеры, ни ответственные за работоспособность, ни полиция не нашла абсолютно ничего. Так говорится в отчёте, вложенном в красную папку, которую Броня снова раскрыла, пролистав скудные страницы. – Нет. Абсолютно ничего, всё сделано так чисто, будто они отключились сами собой. На этот раз Сервал замолчала, и, будто растеряв какой-либо запал, облокотилась обратно на спинку стула, поджимая губы. Никто ничего не говорит, но даже в этой напряжённой тишине можно услышать какофонию мыслей. Гепард ставит на подлокотник локоть, в задумчивости потирая здоровую щёку, и ощущает почти кожей общее недоумение. Всё это действительно намного сложней, чем он предполагал изначально, по сути эта информация не дала им почти ничего, кроме осознания того, что они столкнулись с кем-то действительно умным. Ландау подтягивается повыше на стуле, встретившись с уставшим взглядом Рэнд. – Зато мы убедились, что это серия, – безрадостно заключает Ландау уже очевидное. – Только каким образом связаны Март и Коски и почему именно им достались эти карты, я не понимаю. Тишину в кабинете едва ли разбавляет тиканье старых настенных часов. Данн опирается локтём о подлокотник, с хмурым видом подпирает подбородок сжатым кулаком и задумчиво грызёт нижнюю губу, не спеша что-то сказать; Сервал постукивает по столу пальцами, тоже не решаясь нарушить тишину, а Пела в который раз оглядывает лист с показаниями от сторон братьев Фиц в такой же попытке найти несостыковку — видимо, она тоже не до конца верит в их непричастность. Слишком много вопросов и непропорционально мало ответов. Броня тоже умолкла, лишь временами бросая искосый взгляд на Гепарда, пока тихо не прокашлялась, чтобы привлечь внимание. – Гепард, к сожалению, на данный момент это всё, что мы нашли, но я отправила повторные запросы на поиск во все ближайшие отделы, так что если будут новости — ты узнаешь об этом первым, – говорит Рэнд, едва сочувствующе кивнув. Ландау поджимает губы и благодарно кивает в ответ. Просить от неё чего-то больше будет эгоистично до скрипа зубов, Броня не должна была этим заниматься, тратить свое время на то, чтобы найти хоть что-то, зарываться в бумаги с головой и задерживаться на работе на вторые сутки; у неё в подчинении есть ещё немало людей, за работой которых она должна следить, но почему-то именно ему она решила помочь, казалось бы, больше, чем остальным. Ландау точно угостит её ужином, когда справится с этим делом. В благодарность. Но сейчас он снова подтягивается выше в кресле и поворачивается к своей сформированной Броней команде — помимо информации о деле Март ему нужно узнать и другие немаловажные моменты, с этим он разберётся чуть позже. – Спасибо за помощь, – он принимает с чужих рук папку и кладёт рядом с собой, складывая на неё скрещенные в замок руки. Он изучит её еще раз, может, что-то полезного и найдётся. – Давайте вернёмся к тому, что мы нашли недавно, возможно, это сможет хоть немного нам помочь. Сервал, ты определила, что за отверстия были в стене с фото? Сервал кивнула, сразу переключаясь на вопрос. Нечего сейчас ломать голову над тем, что за минуту так просто не разгадать, нужно сосредоточиться на том, что им дали в работу. Девушка нашла немного, но хотя бы этим она точно сможет сбросить повисшее в кабинете напряжение. – Ага, вчера в том доме побывали следователи, повторно осматривали на наличие чего-нибудь полезного, если вдруг вы что-то упустили, и при тщательном осмотре они нашли в одном из отверстий в стене застрявшую пулю, – Гепард едва заметно, но всё равно впечатлённо вскинул брови, не перебивая. – Они привезли её и пару вещей на экспертизу, и мне удалось выяснить, что это пуля девятого калибра, судя по составу материала и форме, я могу с точностью в девяносто восемь процентов сказать, что она принадлежит пистолету марки Глок, скорее всего семнадцатый. Кстати, стреляли давно, приблизительно года два-три назад, не могу определить точное время, потому что слишком большой слой ржавчины. – Тогда можно провести следственный эксперимент и выяснить хотя бы приблизительный рост стрелявшего, будем собирать всю возможную информацию, – отдал указания Гепард, получив утвердительный кивок. – На счёт журнала выяснили что-нибудь? Если собирать даже малейшую информацию по крупицам, то вскоре непременно выйдет полноценный паззл. Ландау должен собрать эту картину, что бы на ней ни было, упаковать в плёнку их общих стараний и вручить Коколии, а следом и своему отцу, чтобы он больше не смел манипулировать его сестрой. В этом журнале, как успел посмотреть Гепард, слишком много исписанных страниц, и так быстро выяснить абсолютно всё, что касается тех, кто там записан, ну очень сложно, а без главного айти-специалиста это сделать сложнее в несколько раз. Парень, создавший программу по расшифровыванию даже самых едва заметных символов и успевший на помощь всему отделу загрузить туда сотни словарей, должен выйти из отпуска только через полторы недели, поэтому сейчас за него какую-то часть работы выполняют остальные, те, кто знают принципы работ базы данных и других немаловажных программ. К сожалению, без него весомо тяжелей, однако Ландау нисколько не сомневается в своих коллегах, он знает, что они способны абсолютно на всё, если дать правильные указания. Пела прокашливается, чтобы привлечь внимание к себе, вытаскивает из своей наплечной сумки, висящей на спинке стула, планшет и в пару движений тонких пальцев по сенсору выводит на экраны позади сидящей во главе стола Брони трансляцию изображения со своего устройства. На первом экране целым списком выходят имена, номера телефонов и адреса людей, но вслед за ним на втором экране выводится ещё один, только заметно меньше. – На данный момент мы с Сервал проверили двадцать четыре страницы, исключили повторы и вывели эти списки, – Данн опирается локтями о стол, уже выглядя более задумчивым, а Гепард поджимает губы, пробегаясь сосредоточенным взглядом по спискам. – К сожалению, бóльшая часть людей либо мертвы, либо не найдены, – без колебаний она смещает изображение маленького списка, видимо, те самые, кого удалось найти в живых, в сторону, на первый экран, пока на освободившийся второй монитор выводит друг за другом досье неизвестных: мужчины, несколько женщин, даже один подросток. – Но зато мы нашли и тех, кто сейчас живёт в Белобоге, выяснили места работ и составили отчёт с полным списком информации на каждого, в сумме семь человек. Я уже отправила его Вам, Гепард. Даже маленький проблеск надежды на продвижение уже ощутимо согревает под рёбрами; то, что они нашли хотя бы этих семерых, уже здорово перевешивает чашу весов в сторону расследования, потому что на второй плотно и прилипчиво обосновалась тотальная пустота меж двух игральных карт. Это слишком непонятно и странно, как можно найти хоть что-то там, где даже Коколия, руководящая делом, совершенно ничего не обнаружила? Да, она была близка к раскрытию личности, однако ни внешности, ни возраста, ни каких-то важных деталей в работе убийцы она так и не выяснила, кроме этих карт, будет совершенно бесполезно соваться к ней, чтобы узнать хоть что-то, ведь её это замороженное дело, казалось бы, перестало волновать ещё после первого провала. В конце концов, прошло много времени, в любом случае нужно начинать сначала. – Это действительно полезная информация, спасибо, Пела, – Ландау-младший благодарно кивает девушке, отложившей свой планшет рядом на стол, и теперь снова обращается к Сервал. Он видит, что она готова уже что-то сказать, но тактично даёт ему озвучить свой вопрос. Всё же они на работе, и хотя бы немного, но субординация не помешает. – Сервал, я просил тебя найти подходящие под описание Коски семьи, есть успехи? – Естественно, когда у меня не могло быть успехов? Я сузила круг поиска до четырёх, сейчас покажу, – Ландау-старшая подхватывает оставленный рядом с собой рабочий планшет и подключается к мониторам точно так же, как пару мгновений назад сделала Пелагея, теперь выводя на оба экрана досье первых двух семей. – Я не совсем поняла, что значит "позитивная фамилия", поэтому подобрала возможные варианты, посмотри, – Гепард кивает и разворачивается на крутящемся стуле к экранам. – Первая семья – Гудвин, как ты и просил, отец, мать, и двое детей, только мальчик Аллан умер в возрасте тринадцати лет. Сбила машина, около месяца пробыл в реанимации, но спасти не удалось. Информации об усыновлении детей нет. – Интересно, сколько там вообще таких семей, раз даже под такие узкие критерии нашлось аж четыре.. Под тихий бубнёж прикрывшего кулаком губы Данна, Сервал продолжает, показывая фотографии следующей семьи. – Вторая – МакУайт, девочку звали Кларой, а погибшего мальчика Тони, умер в возрасте одиннадцати лет от анафилактического шока. Он был атсматиком, по отчёту в тот день ингалятор потерялся во время прогулки, а скорая помощь просто не успела приехать вовремя, – фото голубоглазого мальчика с кучерявой русой чёлкой показывается на экране вслед за первой семьёй. – Усыновили девочку Лили семи лет из детского дома на Лофу, туда же и переехали спустя год. – Почему ты решила, что эта фамилия относится к позитивному смыслу? – уточняет Броня, закрывая крышку своего ноутбука. Сервал жмёт плечами. – "Позитивная фамилия" — слишком абстрактное описание, поэтому я подумала, что фамилия, которая означает белый цвет, может подойти. Чем не позитив? – она разводит руками, совершенно не отражающим хоть какой-то радости взглядом заглядывая в глаза как и брату, так и сидящему рядом с ней Данну. – В этом есть смысл, – соглашается мужчина. – Ты сказала Клара? – переспрашивает Гепард, выставив перед собой ладонь. – Сестру Коски звали так же, это может быть она? – Не торопись, Гепард, ты будешь удивлён тем, насколько это имя популярно в некоторых городах, – с мимолётной улыбкой отвечает Сервал, заставляя блондина несколько разочарованно опустить руку и уставиться обратно на экран. – Извини, дальше? – Джойсон, буквально означает "радость", мальчик Эрик погиб в возрасте девяти лет вместе с бабушкой – трос лифта вышел из строя — он сорвался и они упали с шестнадцатого этажа, – чем больше Сервал рассказывает, тем больше Гепард замечает то, как чужой голос едва держится, чтобы не сорваться на дрожь. – Его бабушка приняла весь удар на себя, пыталась закрыть его собой, но мальчик умер в машине скорой помощи, не доехав до больницы, его родители чуть не сошли с ума от горя. Данных об усыновлении тоже нет. Сервал переводит дыхание, замолчав на пару долгих мгновений, но никто её не торопит – даже со стороны видно, как механик старается внутренне собраться. Дрожащие ресницы и плотно сжатые губы говорят сами за себя. Ландау-старшая честно пытается дать всю информацию, не упустив важных деталей, но и вместе с тем надеется спрессовать её как можно более компактно, так, чтобы не упустить абсолютно ничего ценного и вместе с тем не дать тяжёлой атмосфере упасть слишком сильно, с размаху, на их общие хрупкие плечи. Озвучивать это действительно морально тяжело, а осознать — тем более. – Последняя – Соувелл, тот же состав, мальчика звали Эш, погиб в возрасте одиннадцати лет от отравления психотропными медикаментами, – притихшим голосом говорит девушка, незаметно туго сглотнув. – Каким образом? – недоумённо спрашивает Рэнд, с хмуро сдвинутыми бровями оглянувшись на Сервал. – Ребёнок ведь не мог самостоятельно принять столько таблеток, разве нет? Сервал убрала пальцами светлый локон за ухо и вывела на экран фотографию совсем маленького мальчишки, иссиня-чёрные волосы и яркие зелёные глаза моментально отозвались где-то под ложечкой Гепарда чем-то одновременно неизвестным, но отдалённо знакомым. – Как выяснила полиция, его мать, Мари, была психически больна, она стояла на учёте в диспансере, но в связи с ремиссией была отпущена под домашний контроль спустя год лечения в стационаре. Шизофрения — дело нередкое, – сказала Сервал, сдержав сочувствующий вздох. – Скорее всего, Эш мог перепутать её таблетки с конфетами или что-то вроде того.. Кстати да, имя действительно не редкое, их дочь тоже звали Кларой. Может ли это быть тем, что они ищут? Гепард очень старается не делать поспешных выводов, но это слишком меткие совпадения, это смутно знакомое ощущение при виде мальчика Эша теперь более-менее можно сопоставить с фактами, Коски ведь говорил, что его хотели взять потому, что он похож на погибшего сына предполагаемой семьи, и если присмотреться к оставшейся на втором экране фотографии достаточно, то схожесть действительно есть. Хотя бы эти зелёные глаза, не говоря уже об имени сестры; хотелось бы надеяться, что это именно оно, именно то, что они искали, а не плевок в небо в надежде на чудо. В их работе надеяться на чудо – верх идиотизма, у Гепарда в руках сейчас пустой спичечный коробок, но если старания его сестры прошли не зря и они смогли найти нужную семью, то в этот коробок можно будет с завидным облегчением положить хотя бы одну не до конца истлевшую спичку. – Адрес есть? Полагаю, что они могут быть теми, кого мы ищем. Сервал на мгновенье задержала наполненный печалью взгляд на ожидающем ответа брате и молчаливо одним касанием заменила фотографию ребёнка на вырезку со статьёй из браузера и снимком обугленного, сгоревшего до основания дома под кричащим названием во главе. Гепард хмурит светлые брови, пробегается по названию новости глазами, но всё равно возвращается к снимку. Даже через фотографию в носу фантомно запахло горелым сухим деревом: небольшой двухэтажный коттедж с широкой крышей едва ли можно назвать сохранившимся или поддающимся восстановлению, он почти полностью догорел, не оставив хотя бы одной целой дощечки, кровля дома ввалилась внутрь, обугленная, с лопнутой чёрной краской на металлочерепице, а обшитые деревом стены истлели до голых грязно-оранжевых кирпичей основы. Грязно, жутко и массивно, сгорели даже широкие круглые клумбы, не осталось ни намёка на то, какие там раньше цвели растения, огонь зацепил и стоящую по соседству маленькую пристройку вытянутого гаража. Оконные рамы в доме обвалились почерневшими и хрупкими деревяшками, свисающими с когда-то крепких петель, одни только стёкла разбитыми и лопнувшими кусками валялись на выстеленной щебнем дорожке — страшно даже предположить, какого было людям, заживо сгорающим в собственном доме, больше напоминающем консервную банку. Ландау едва заметно поморщился – даже здесь всё идёт против него. – Боюсь, что это невозможно. Дом сгорел двенадцать лет назад, внутри, судя по отчёту, были обнаружены истлевшие останки трёх людей: двое взрослых и один ребёнок, – всё же дрогнувший голос Сервал вырвал из груди Гепарда тяжёлый, хрипловатый выдох. Это ужасно. – Как заявлено – неисправности системы камина, большего в отчёте нет, но что странно — ни данных судмедэксперта, ни расследования тоже нет, это дело просто закрыли спустя два дня как несчастный случай. Данных об усыновлении также не найдено. Гнетущую тишину в кабинете на этот раз никто не прерывает, она расползается по каждому нерву, стискивая лёгкие и сжимая горло ощущением мерзотной беспомощности. Даже самый крепкий человек, посвятивший всю свою жизнь работе в правоохранительных органах, едва ли смог бы сдержать желание вылететь из душащего атмосферой кабинета, чтобы хотя бы просто подышать свежим воздухом и прочистить свои задыхающиеся мозги. Смерть всегда ужасна, но когда она детская – это самое тяжёлое, что может попасть к ним в работу, и хоть бейся об стены, хоть вырывай на себе волосы с ошмётками скальпа, но привыкнуть к этому никогда не получится, как бы отчаянно ты не старался. Но нужно продолжать, даже если тяжело, даже если смутно и непонятно, потому что они обязаны докопаться до истины любыми возможными способами, поэтому Гепард встаёт со стула и опирается о стол руками, склоняя в секундном молчании голову, чтобы банально собраться. – Спасибо за информацию, Сервал, отправь мне все досье на эти семьи, пожалуйста, – девушка незамедлительно кивает. Хотя бы дальнейшие действия можно определить уже сейчас, даже если слишком много полезного они так и не нашли. Было глупо хотя бы частичкой души надеяться, что ответ придёт вот так сразу. – Первостепенная задача – это поиск дел с фигурирующими игральными картами, я подозреваю, что вот это, – парень подхватил папку с делом Март и слегка потряс в воздухе. – Далеко не последнее, я даже уверен, что есть ещё хотя бы пара подобных случаев, всё-таки почерк убийцы довольно специфичный. Сейчас же я предлагаю обойти тех бывших жителей Камнеграда, которых нашла Пелагея, и поговорить с ними, нам нужно выяснить, знают ли они что-либо о Гиле и о самом Коски, потому что это может быть прямым намёком на их личность и на то, каким образом Коски оказался в порту. Может, даже удастся собрать информацию на сходство Март и Коски, я не верю, что убийца действовал на чистом рандоме. Приказной тон, которым отдал указания Гепард, возымел свой эффект — осевшая на общих нервах тяжесть запутанности хотя бы немного, но притупляется, ведь гораздо проще работать и искать силы на продолжение, когда тебе буквально диктуют инструкции, только жаль, что самому Гепарду этих инструкций не дают, ровно как и гарантии уверенности в своих решениях, однако Гепард давно понял, что если хочешь расти – придётся научиться не только беспрекословно исполнять чужие приказы, дающиеся ему сверху, как послушному солдатику, но и самостоятельно эти приказы создавать, формулировать и отдавать. Главное не бросаться с головой в ошибки, даже если они так и липнут к этому делу. Данн подтягивается выше на стуле, шумно пустив воздух носом – он слишком долго молчал, притих, не решаясь сказать хоть что-то в момент рассказа об этих детях, но даже за этой кажущейся со стороны суровой крепкостью Гепард замечал время от времени, как мужчина на пару мгновений отворачивался от экранов, напряжённым взглядом впиваясь в стол, просто чтобы не смотреть. Однако сейчас он будто сбросил немного напряжения с плеч, заметно оживляясь. – Я продолжу работать над журналом, – сказала Сервал, вставая со своего места и подхватывая планшет. – Информацию сейчас отправлю. – Да, тогда мы с Коски пойдём первым делом опросим людей из списка; Данн, поможешь нам опросить вторую половину, чтобы сократить время. – Без проблем, – отвечает Данн. – Пелагея, продолжай поиски в архиве, если найдёшь что-то – сразу докладывай мне, – Пелагея кивает, вставая вслед за потянувшимся в полный рост Данном, и прижимает свой планшет к груди, складывая поверх него руки. – Тогда, если всё ясно, то.. Броня за спиной, всё это время молчаливо стоявшая, внезапно кладёт руку на плечо, привлекая внимание и удивительно расслабленно улыбается, вынуждая оборвать фразу и слегка наклониться под давлением чужой руки ниже ухом к губам девушки. – Я вызвала на помощь Войда, он скоро должен приехать. Ландау-младший удивлённо переглядывается со сверкнувшим лёгкой хитрецой взглядом Брони и оглядывается на готовых выполнять его задачи коллег, одна только Сервал знающе щурится и очень старается задавить улыбку в уголках губ. Гепард щурится в ответ сестре и впечатлённо хмыкает — Броня серьёзно вызвала с отпуска их главного айти-специалиста, не сказав ему. Парень тихо, чуть облегчённо усмехается и более свободно выдыхает с коротким кивком. Удивительная женщина. – .. за работу.

***

Бумажный пакет с ещё тёплым круассаном внутри, любезно подогретым в микроволновке перед приходом, оттягивает блондину руку вместе со стаканчиком сделанного лично им кофе. В какой-то момент, когда Гепард был уже на полпути к комнате отдыха, где временно поселился Сампо, ему в голову пришла мысль, что было бы хорошей идеей принести ему хоть какой-нибудь завтрак, ведь как сказала Броня, его могут просто забывать кормить. Это совершенно недопустимо, здесь не тюрьма, а Сампо — не лабораторная крыса, даже в таких условиях ему обязан полагаться полноценный обед и ужин, пусть и держать его внутри штаба по сути нельзя. Если очень постараться, то хотя бы немного, но обойти некоторые правила можно, особенно когда тебе помогает в этом человек выше должности, поэтому хотя бы такой минимум как условия для временного жильца комнаты отдыха создать нужно. Гепард ненавидит саму мысль того, что ему приходится эти же самые правила как-то обходить, будто сам же расставляя себе ловушек, он слишком честный для подобного, но конкретно сейчас выбора и правда нет, нужно смириться хотя бы на первое время, а дальше он обязательно что-нибудь придумает с этим. Да и уже, стоя перед дверью в комнату, Ландау думает, что вместе с завтраком параллельно извиниться за своё резкое поведение тоже будет не лишним, всё же он действительно превысил полномочия; Гепард знал, что если бы в тот момент сдвинул руку Коски ему же за спину хотя бы ещё на пару сантиметров выше, то он бы с лёгкостью смог вывихнуть её из сустава, в худшем же случае – сломать. Даже если скинуть хотя бы мысленно всё своё поведение на тотальную усталость, которая будто бы с размаху иногда бьёт по оголённым нервам собственной стальной выдержкой до фантомных кровавых шишек – это всё равно не отменит того факта, что он облажался. Парень вертит во второй руке ключ, пропускает его меж пальцев, ловко не давая упасть, и вздыхает: нечего стоять под дверью, словно нерешительный школьник, нужно просто извиниться и не морочить себе голову своими же слишком запутанными мыслями. Ландау слегка подкидывает ключ в воздух, перехватывая в полёте, и будто выученным движением отпирает дверь, с тихим скрипом несмазанных петель распахивая её внутрь. Охранника он отпустил домой, попросив передать сменщику, что сегодня контроль нужен только к вечеру – Гепард будет самолично следить за этим парнем в течение всего дня, пока они будут пытаться вместе работать. Уж очень хочется надеяться, что проблем быть не должно. – Доброе ут.. Делая шаг вперед, переступая плоский порожек, Ландау прерывается на полуслове, вскинув взгляд на лежащего на диване Сампо, несколько недоумённо бросая взгляд на наручные часы, чтобы свериться со временем. Точно, вряд ли тот, кто находится под постоянным наблюдением в логове зверя, стал бы следить за временем и своим режимом сна, Сампо без проблем может спать хоть до вечера, и отчасти Гепарду даже становится завидно при виде того, как расслабленно подёргивает ногой спящий. На долю секунды, большего его ответственность не допустила бы. Он подходит ближе, неосознанно стараясь не создавать лишнего шума, ставит завтрак на пустой журнальный столик и оглядывается: что удивительно, на этот раз стало действительно чисто, Коски убрал крошки со столов, где-то откопал губку для посуды, возможно, упросил кого-то из охраны, и перемыл ту гору, от которой в прошлый раз Гепард чуть не словил микроинфаркт. А ведь и правда не соврал, что отдраит комнату, если дать средства для этого, только вот откуда он их взял на самом деле – знать честно нет никакого желания. Взгляд цепляется за яркое пятно на широком подоконнике вновь открытого окна: даже его красная куртка с тем самым автографом, которым в прошлый раз так хвастался, аккуратно сложена, и Гепарду даже хочется похвалить его, совсем чуть-чуть, потому что теперь это помещение выглядит ровно так же, как и до нахождения здесь Коски. Но всё же просто так стоять и ждать, пока он проснётся, Гепард тоже не может, потому он склоняется ниже, тянет руку, чтобы потрясти за плечо, но останавливается на полпути от внезапного совсем тихого и невнятного бубнежа Коски под нос. Смысл задавленных в руке слов совсем не разобрать, но за время этой мелкой заминки где-то задней мыслью проскочило понимание, что этот диван совершенно не подходит для сна: ноги Сампо совсем не умещаются, торчат за пределами диванных подушек острыми коленями, да и без одеяла, должно быть, ужасно некомфортно, ещё и с открытым окном, может быть, поэтому Коски так крепко обнимает себя рукой, прикрывая живот, и утыкается едва порозовевшим от очевидного в помещении холода носом с согнутый локоть лежащей над головой руки. Осень слишком обманчива, после холодной ночи температура ещё не успела подняться достаточно, а в четырёх стенах с открытым настежь окном и подавно складывается ощущение, что Гепард зашёл в маленькую морозилку, поэтому, сохраняя тишину, он тихо вздохнул и быстро дошёл до раскрытого окна, слегка подёргав металлические прутья по ту сторону, чтобы убедиться в их надёжности, и закрыл его, невольно ударив по стеклу резко потяжелевшими от ушедшего потока ветра жалюзи. Кофе точно поможет согреться. – Просыпайся, Коски, – Гепард, подойдя сбоку от чужой головы, трясёт Сампо за плечо в попытке разбудить и от моментальной реакции отдёрнувшегося от его касания человека даже не успевает испугаться. – .. Доброе утро. Встрепенувшись, парень от внезапности отдёргивается и отползает к другой стороне, едва ли не свалившись с диванных подушек; Сампо нужно всего две секунды для того, чтобы сфокусировать сонный и сперва испуганный взгляд на лице Гепарда в попытке понять, кто это вообще. Коски молчит, присматриваясь к спокойному лицу напротив, и всё-таки отвисает, мучительно промычав. Головная боль бьёт по вискам с отменным садизмом. – Даже не знаю, насколько оно доброе, раз первым, что я увидел – это не дом на берегу океана, – шутливо, но с долей сарказма ответил Сампо неожиданно низким и хриплым ото сна голосом, что Гепард на мгновение внутренне удивился, не узнав в нём прошлые знакомые тона. Сампо трёт основанием ладони сонные глаза в попытке проснуться окончательно и опирается о спинку дивана своей, он держится буквально на последних силах, чтобы не застонать в голос от того, как ноет его поясница. Ещё немного — и его спина примет форму этого дивана, судя по затёкшим мышцам. – Вы бы хоть предупредили, Командующий, я даже не успел припудрить носик перед встречей. Если бы Ландау записывал каждое слово Коски в тетрадь, то к концу их совместной работы у него появился бы толстенный сборник саркастичных шуток. Кто знает, может, и сам бы смог чему-нибудь научиться, а пока он только со сдержанной улыбкой берёт оставленный на журнальном столике пакет и протягивает оживившемуся Сампо, усаживаясь рядом. – Я принёс тебе завтрак, но за качество кофе я не в ответе, – говорит Гепард, наблюдая, как Сампо заглядывает с носом в бумажный пакет из пекарни. – Круассан? Ещё и с фисташкой, Шеф, это лучший завтрак в постель за последние двадцать пять лет моей жизни. – Тебе двадцать четыре, – исправляет Ландау. Сампо, доставший из пакета выпечку, скептично поднимает бровь. – Я округлил. Но спасибо за это, – крошка фисташковой посыпки метко упала обратно в пакет, когда Сампо с благодарной улыбкой поднял руку повыше, указывая на уже откусанный круассан. – Серьёзно, я думал, что умру от голода. – Но я ведь давал указания, чтобы тебе приносили еду, – верить тому, что исполнители действительно просто забывали кормить временно обитавшего здесь Сампо, совершенно не хотелось. Нужно будет серьёзно поговорить с ними об этом. – Два сэндвича в день не считается. Морить Коски голодом совсем не входило в его планы, Гепард не отвечает, смотрит как Сампо торопливо берет стаканчик с кофе, опрокидывая в себя пару глотков, и даже не успевает предупредить его о том, что напиток он сделал всего минут десять назад, за которые остыть он совершенно не успел. Сампо болезненно шипит, жмурится и прикладывает ладонь к губам, тихонько промычав в неё, и это выглядит так.. удручающе, что Гепард действительно ощущает колющую вину за такие условия; Коски и правда настолько голодный, что налетает на еду, даже не соблюдая аккуратность. Хотя его можно понять, в его пользовании только чайник и микроволновка, даже нет возможности приготовить себе что-нибудь, да и не из чего, ведь в отличие от кухонной зоны здесь банально даже нет холодильника, только запасы хренового чая и пара пачек давно оставленного Войдом попкорна. Маленький диван, такая же узкая душевая в смежном санузле за второй дверью в комнате и больше ничего. Удивительно, что в такой среде Коски умудряется так легко себя вести. – Кофе бомбезный, арабика или твоё собственное производство? – всё ещё прикрывая губы тыльной стороной ладони, шутливо спрашивает Сампо, даже не подозревая, что этим так легко прогнал нагнетающую смуту из головы Ландау. Кажется, самое время действительно обзавестись тетрадью для сбора его фраз, Гепард уже начинает поражаться и недоумевать: настолько у него беззаботный характер или он просто любит потрепать языком? В любом случае, стоило Ландау просто хорошенько отоспаться, и даже такие мелочи его уже совершенно перестают волновать. – Если скажу, что выращиваю кофе на своём балконе, ты мне поверишь? – Сампо слегка заторможенно надкусывает выпечку, не сводя нечитаемый взгляд с Гепарда ровно столько, чтобы блондин и сам понял, что звучит откровенно глупо. – Не бери в голову, я поверю во что угодно, если ты будешь приносить мне его каждое утро. Ну и если накормишь чем-нибудь повесомей этого, клянусь, ещё немного — и я буду готов съесть даже собственную ногу. Гепард всё же не сдерживается и тихо смеётся, градус напряжённости наконец спал до допустимого порожка нормы, можно выдохнуть и спустить с себя хотя бы на долю секунды завесу серьёзности. – Идёт, – говорит Гепард и облокачивается о спинку дивана, складывая на груди руки. Сампо, уже убрав на столик крышку от стаканчика, аккуратно дует на горячий напиток и не торопясь запивает оставшийся за щекой круассан. – Тогда собирайся, чем быстрее начнём работать, тем быстрее я накормлю тебя горячим обедом. Ушедший в не то горло напиток едва ли не вернулся обратно через нос. Сампо закашлялся, стучит по груди кулаком, чтобы вернуть себе кислород, и забавно крякает от внезапного стука тяжёлой ладони по собственной спине. Приходится выставить руку, подняв большой палец выше, чтобы его не забили голыми руками в попытке помочь. – Порядок, порядок.. – хрипло бормочет Коски, осторожно втягивая воздух носом и прокашливаясь в ладонь. – В смысле "работать"? Я же не должен сегодня исполнять роль наживки или что-то типа того? Мы так не договаривались, если что. – Ты фильмов что ли пересмотрел? С чего ты взял вообще, что я.. ох, не важно, – сдержав порыв закатить глаза, Гепард поворачивается к медленно жующему оставшийся за щекой круассан Сампо и вздыхает. – Ты ведь сам просил брать тебя на расследование, верно? Коски моргает. Блондин считывает это как согласие, а потому и продолжает. – Я не могу допустить, чтобы ты всё время торчал здесь, поэтому я.. кхм, получил разрешение на временное освобождение, так что будь готов к тому, что я буду следить за каждым твоим шагом. Попытаешься сбежать — я пристегну тебя наручниками к двери автомобиля, – с ноткой присущей ему строгости произносит Гепард, но Сампо это словно совсем не пугает, перед глазами уже мелькает чуть пожухлая осенняя трава и запах прохладного ветра с примесью гари из выхлопной трубы автомобиля Командующего. Да, он выйдет отсюда, даже если и под присмотром, но это не страшно, главное, что он наконец-то займётся хоть чем-нибудь кроме рассматривания совсем неинтересного вида из окна и пинания подушек в воздух. В четырёх стенах совсем никакого разнообразия, только удушающая духота даже с открытыми настежь створками окна. – Что, даже совсем чуть-чуть нельзя? – шутливо брякает Сампо, показывая это "чуть-чуть" двумя пальцами. Невпечатлённый взгляд Гепарда сказал всё за него. – Очень жаль, а я уже составил двадцать два варианта развития событий после того, как обдурил бы тебя и смылся. Не закатить глаза на откровенную глупость задача абсолютно невыполнимая, но Гепард не злится, определённо сделает дополнительную пометочку себе следить за Коски внимательней, но не более. На этот раз утро можно считать уже не таким плохим, как оно казалось в прошлые попытки собрать из себя человека, едва ли соскребаясь по молекулам с жёсткой кровати, сейчас у них есть дальнейший план на ближайшее время. Коски даже не подаёт вида, что в прошлую встречу Ландау как-то его задел, сидит на диване, сюрпая маленькими глотками горячий кофе с явным блаженством на лице, и даже выстреливает искромётными шутками в пулемётной очереди с самого момента такого странного пробуждения. Сложно не перенять хотя бы немного этой же расслабленности, однако позволить себе потерять голову и забыться в том, где он и с кем, Гепард не может ни на минуту, даже если всё произошедшее между ними раньше он был вынужден на время их перемирия убрать в ближайший ящик. Но даже так кое-что ещё не даёт покоя, так и маяча где-то на фоне всей этой незамысловатой атмосферы. Ландау всё-таки решается, тихо прокашливается, поворачивается уже полностью всем корпусом и ловит взгляд зелёных глаз с едва заметной сонливостью где-то под поверхностью немого вопроса. – Прости за мою резкость в прошлый раз, я был слишком вспыльчив, – в голове это звучало будто бы гораздо искренней, чем получилось произнести вслух. – Я не должен был из-за своих проблем срываться на тебя. Мне очень жаль за своё поведение. Сампо молчит, медленно моргает и не сводит нечитаемый взгляд с ожидающих хоть какого-то ответа глаз Гепарда. Было вполне ожидаемо, что его извинения могут не принять, только вот слушать в ответ звуки лая где-то за закрытым окном оказалось самую малость неловко в образовавшейся тишине. Самую малость и где-то очень и очень далеко от того, чтобы показать это на собственном лице. Коски медленно поворачивается к Ландау, подбирая под себя согнутую ногу, и с пару секунд всматривается в чёрную жидкость в стакане, который держит в ладонях – его приготовил Гепард специально для него, ещё и принёс какой-никакой, но завтрак, а теперь сидит перед ним и извиняется за то, что было в прошлую их встречу, будучи совсем в этом невиновным. Плечо отозвалось фантомной болью, но это ни в какое сравнение не идёт с тем, что натворил он сам. Сампо глубоко вздыхает. – Это мне жаль, – мягко, чётко, с откровенной снисходительностью тихо произносит Коски, поднимая слишком виноватый взгляд. Его голос звучит.. искренне. Неподдельно раскаивающимся. – Многие твои проблемы появились из-за меня, поэтому это я должен просить прощения, Гепард. Правда, прости за вчера, я не должен был так себя вести, ты выглядел откровенно говоря херово, но я дёргал тебя и упрашивал поговорить со мной, хотя видел, как твои руки дрожат. Ещё и наговорил всякого, а сейчас ты принёс мне завтрак в постель, извинился за то, в чём не виноват, и я чувствую себя полным идиотом, – под удивлённый взгляд Ландау Коски медленно, нерешительно поднял руку; он мнётся, будто сражаясь с самим собой в эту долю секунду за правильность собственных действий, хочет коснуться хотя бы кончиками пальцев своего провала, но ощущает, как сам же свой хилый щит и пробивает почти в миллиметре от заклееной широким пластырем щеки. Не решается, просто обводит в воздухе рваным движением часть лица блондина, в последний момент сбиваясь с изначальной цели, вместо этого только едва ощутимо полоснув пальцами по широкому плечу. На этот раз заглянуть в глаза он не решается. – И за это тоже. Я знаю, что такое невозможно простить, но я правда хочу, чтобы ты знал о том, что мне действительно жаль, в тот момент я даже не подумал о последствиях. Мне стыдно за это. Очень. В снова образовавшейся в комнате тишине можно услышать совсем едва различимое тиканье секундной стрелки на циферблате наручных часов Ландау; когда он готовил этот кофе с мыслью, что это будет отличный повод принести свои извинения, он даже не думал, что наоборот извиняться будут перед ним, выглядя всем своим естеством, как брошенный на дороге кот. Гепард неосознанно касается своей щеки, стоит длинным пальцам парня указать на неё, и тут же отдёргивается, не доводя действие до конца. С той аварии прошло около недели, может меньше, может больше, не сказать, что будучи заваленным по макушку в бумагах и собственных размышлениях он отсчитывает дни с какого-то определённого момента, но даже посреди ночи, неважно спит он или нет, его до определённого момента истощённое сознание со злобным смешком периодически подкидывает фантомное ощущение забившегося глубоко в рану на его щеке плотного стекла, разрезающего его кожу, он не может избавиться от памяти о том, как разбившееся стекло распарывало тонкую кожу на переносице, руках, шее, едва ли не забиваясь в глаза колючим и острым песком, как больно бьют подушки безопасности, способные сломать ему и без того кровоточивший нос, и как мучительно больно трещит его голова от столкновения с рулём. Чудо, что его ноги не зажевало, не переломало меж их столкнувшихся друг с другом машин, может быть, Ландау действительно оберегает какой-нибудь ангел из сказок, что изредка читала ему Сервал, но не согласиться с тем, что ему крупно повезло — нельзя. Гепард смаргивает давящие мысли и тихо сглатывает, ощутив ещё острее то, как болезненно ноет его щека. Да, пожалуй, такое он простить не может. За окном снова загавкал пёс, отвлекая на долю секунды от копошащихся в голове мыслей, Коски так же молчит, с задумчивым видом исподлобья рассматривая его слегка топорщащийся пластырь, что он пытался рассмотреть за плотным материалом – непонятно, наверное, тяжесть своей ошибки, однако, сейчас нет смысла слишком много думать о том, что уже произошло, не тот момент, потому Ландау приподнимает в сдержанной, отчасти формальной улыбке уголки губ и протягивает раскрытую ладонь. Хотя бы часть извинений принять можно, всё-таки это взаимно. – Собирайся, сегодня у нас много работы. Сампо понимает всё, что Ландау умолчал, не задаёт вопросов, бросает мимолётный взгляд на протянутую крепкую ладонь и пожимает её своей, задержавшись взглядом на голубых глазах чуть дольше, не сдержавшись от такого простого подмигивания, и встаёт с жёстких диванных подушек вместе со стаканом кофе. – А мне дадут такую же форму? – Обойдёшься.