Сын Альфы

      — Вот ты где! - говорит Кэти, когда замечает меня.       Взбегая по красной лестнице, я весь запыхался, а мои щеки раскраснелись - может быть, от бега, а может быть, от встречи с раздражающе симпатичным придурком - да, все же я очень запыхался.       Моя подруга, напротив, сияет. Ветер треплет ее кудрявые светлые волосы, когда она поворачивается и улыбается. При виде меня ее бледное лицо расплывается в особенно широкой ухмылке. По крайней мере, она не выглядит сердитой.       — Долго же ты, - говорит она, когда я подхожу к ней, сгибаюсь в коленях и бормоча.       — Извини... я... всегда опаздываю...       — Все в порядке, - говорит она, нахально ухмыляясь.       — Нет, правда, - я наконец-то обретаю способность говорить как человек, - Я такой растяпа. Снова заставил тебя ждать.       — Я не ждала. Я знала, что ты опоздаешь, и специально попросила тебя прийти на час раньше, чем я.       У меня чуть челюсть не отпала:       — Это так подло!       — Ты называешь это подлостью, а я называю это умом.       Я и не думал, что Кэти может быть такой коварной!       — Пойдем. На одиннадцатой минуте самодовольства Кэти переплетает свою руку с моей и ведет обратно вниз по ступенькам.       —Как вам новый дом? - спрашиваю я.       Еще пару месяцев назад Кэти жила на соседней улице от меня. После того как ее родители развелись, они с матерью переехали на новое место в Квинс.       — Он почти готов к приему гостей, - говорит она.       Мама Кэти могла позволить себе только квартиру без ремонта, и она попросила еë не приглашать друзей до того, как она будет полностью готова.       — Хорошо, до смерти хочу это увидеть.       — Ты просто до смерти хочешь мамины спагетти с фрикадельками.       — И это тоже!       Мы смеемся и идем на запад к Шейк Шак, нашему любимому ресторану в Мидтауне. И в центре города. И вообще... где угодно.       — Я отправляла тебе кучу сообщений до того, как ты приехал, - говорит Кэти, - Почему ты мне не отвечал?       — О, мои Лунные Боги! Я чуть не забыл... Один наглый придурок столкнулся со мной, и я уронил телефон.       — И что случилось? - спрашивает она, шлепая меня по руке, - Я не про телефон, а про парня.       Почему-то мои щеки начинают гореть. Почему при мысли о нем мое сердце начинает стучать, как дятел под убойной дозой кофеина?       — Это был просто какой-то парень с плохими манерами, - ворчу я. Плохие манеры и потрясающие волосы.       В ресторане мы встали в очередь и стали ждать наш заказ. С самого детства мы с Кэти ходим сюда и всегда заказываем одно и то же.       Для меня это Шак Мистер с банановым коктейлем, а для Кэти - Грибной бургер с шоколадным коктейлем. Оба с картошкой фри, разумеется.       — Сколько у нас времени? - спрашиваю я, опускаясь на зеленый пластиковый стул, - Если бы из-за этого парня не разбился мой телефон, я бы посмотрел сам.       — У нас еще есть несколько часов до начала шоу. Не волнуйся, я не позволю тебе опоздать на встречу с Аишей Миллер.       Сегодня у нас с Кэти важный день. У нас есть билеты на спектакль нашей любимой артистки современного балета, которая сегодня исполняет главную роль в новой постановке крупного парижского хореографа.       — Лучше бы нам этого не делать, - говорю я, - Я до сих пор не расплатился с родителями за билеты.       — И я.       Кэти делает большой глоток своего коктейля. Мы с ней вместе занимались балетом, когда нам было по пять лет, но я постоянно спотыкался о собственные ноги и вынужден был бросить. Она же продержалась гораздо дольше меня. Хотя я до сих пор наслаждаюсь балетом, но лишь как зритель.       — В голове не укладывается, что волчица из Элитной стаи каким-то образом стала одним из лучших танцоров Нью-Йорка, - говорит Кэти.       — Знаю, интересно, что Альфа думает об этом.       Это большая редкость, когда волк делает карьеру, не связанную напрямую со стаей. Аиша - другое дело. Она выбралась. Это одна из причин, почему я так ее люблю.       — Мне все равно, что думает Альфа, - говорит Кэти, вытирая уголок рта салфеткой, - Я просто рада, что мы наконец-то увидим ее лично!       — То же самое! Серьезно, я уже начал бояться, что мы окажемся в доме престарелых волков раньше, чем увидим ее.       Наевшись гамбургеров и коктейлей, мы отправились в Центральный парк.       К тому времени, как мы добрались туда, от летней жары я вспотел, а рубашка неприятно прилипла к спине.       — Смотри там тенек, - говорю я, указывая на небольшой участок травы под дубом.       Мы садимся, и я достаю из рюкзака скетчбук, начиная обводить контур облака, а Кэти кладет голову мне на колени.       — Ты взволнован? - спрашивает она.       — Из-за чего?       — Из-за голубой луны, которая будет через несколько недель, - говорит она так, как будто это должно было быть очевидно.       — Хах, моя мама не перестает говорить об этом.       — Ты уже получил приглашение на фестиваль?       — Пока нет, - говорю я, — Слава Лунным Богам.       Вдруг Кэти садится и смотрит на меня:        — Не будь такой задницей.       Я перестаю рисовать.        — Я ничего не могу поделать - мне это просто неинтересно.       — Фестиваль Голубой Луны - это большое событие, - говорит она, - Он проходит только раз в два-три года.       Фестиваль Голубой Луны - это странная традиция нашей стаи. Каждую голубую луну не связанные волки из стаи отправляются в лес, чтобы найти свои вторые половинки.       Это просто отстой.       — Подумать только, через несколько недель мы возможно найдем свою пару!- говорит Кейт, ее переполненные оптимизмом глаза настолько широко распахнулись, что она стала похожа на какого-то аниме персонажа.       — Даже не шути об этом.       — Это священный ритуал, какие тут шутки.       — Это не священно, - говорю я, закатывая глаза, - Это научно. Полнолуние заставляет наши волчьи гормоны сходить с ума. Голубая луна - это дополнительное полнолуние в течение месяца. Так что, конечно, мы все становимся еще более сумасшедшими. Фестиваль - это просто летний лагерь для кучки похотливых волков.       —Ты не веришь в это, - говорит Кэти.       —Все дело в вероятности. Когда в одном месте собрираются все эти возбужденные волки, конечно, некоторые найдут себе пару.       — Фестиваль Голубой Луны - это важное событие в жизни каждого молодого оборотня. Я усмехаюсь и опираюсь на локти:       — Ты говоришь как школьный психолог.       — Мне все равно. Фестиваль - это важно.       Кэти скрестила руки, отворачиваясь от меня.       — Прости, - говорю я, - Я не хотел быть задницей. Я знаю, что это много значит для тебя.       Она дергает за траву.       — Я просто взволнована тем, что мы идем на наш первый совместный фестиваль. И знаешь, ты не сможешь избегать этого вечность.       Как бы мне ни было неприятно это признавать, но Кэти права. Каждый волк в нашей стае, достигший шестнадцати лет и не состоящий в браке, должен получить приглашение на фестиваль. Посещение не обязательно, но ожидаемо. У меня есть лучшая подруга, помешанная на поиске пары, и больные любовью родители, посвятившие всю свою жизнь стае, и я не имею особого права голоса в этом вопросе.       — Значит, ты получила приглашение? - спрашиваю я.       — Пока нет, - отвечает она, подбрасывая в воздух несколько травинок, - И лучше бы они про нас не забыли. У моей матери нашлась бы парочка слов для Альфы Джерико.       Я не могу удержаться от смеха при мысли о том, что мама Кэти может встретиться с нашим Альфой.       — Не сомневаюсь в этом.       — А если мы вдруг окажемся парой, это было бы так странно, - сказала Кэти, неловко смеясь.       — Да, очень странно. Мы всегда были лучшими друзьями.       — Да... странно... - Кэти замолчала.       — Эй, - говорю я, толкая ее локтем, - Не волнуйся. Ты получишь свое приглашение.       — Конечно, - говорит она.       — Хотя они могли бы потерять мое где-нибудь на почте.       — Ты действительно так не хочешь найти свою пару?       Кэти обычно не давит так сильно. Она знает, что "пары" - моя самая нелюбимая тема для разговора. Так почему же сегодня она ведет себя так странно?       — Как ты думаешь, Аиша Миллер стала лучшей танцовщицей на планете, потому что сильно хотела найти свою пару? - спрашиваю я.       Кэти пожимает плечами.       — Я хочу однажды стать таким же, как она. Я хочу рисовать и путешествовать. А не быть привязанным.       — Кто сказал, что нельзя делать все это вместе со своей парой?       — Мои родители сошлись на своем первом фестивале; они даже никогда не покидали Нью-Йорка. Серьезно, единственное, что меня пугает больше, чем идти по их стопам, - это пауки. Ты же знаешь, как я ненавижу пауков.       — Да, ты действительно ненавидишь пауков.       Плечи Кэти поникли, ее оптимистичное выражение лица исчезло. Я ненавижу себя за то, что заставляю ее чувствовать себя так. Особенно когда мы находимся на пороге лучшей ночи в нашей жизни. Я беру ее за руку.       — Я знаю, что все эти отношения и связи много для тебя значат. Я обещаю, что когда мы получим приглашения, мы вместе поедем на этот дурацкий фестиваль и отлично проведем время.       — Ты обещаешь? - спрашивает она.       — Клянусь мизинцем.       Она широко улыбается и делает глубокий вдох.       — Держу пари, ты не будешь считать это глупостью, когда через час после начала брачного забега тебя окружит толпа сексуальных, голых волчиц.       — Ха! Неважно!       Она игриво пихает меня, и я опрокидываюсь на бок. Кэти опускается рядом со мной, и мы оба лежим и хихикаем.       Обратно в центр города мы добрались пешком минут за двадцать. Театр находится в одном их самых изысканых мест, в центре всех современных танцев недалеко от Бродвея. Фойе кишит слишком крутыми, артистичными нью-йоркскими типами. Куда бы я ни посмотрел - везде черная водолазка, красные губы и строгая стрижка.       Кэти забирает наши билеты в кассе, а я беру в баре пару газировок. До начала представления осталось совсем немного, поэтому мы сразу отправляемся внутрь. Зрительный зал быстро заполняется.       —Пора, - говорит Кэти, подталкивая меня. Я смотрю на нее, и мы обмениваемся маниакальными, возбужденными улыбками. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не завизжать, как школьница.       Уже перед самым началом шоу меня охватывает странное чувство. Мое тело напрягается, из горла вырывается низкий рык. Среди других запахов, разносящихся по театру, я уловил знакомый аромат. Мята, цитрусовые и... цветущая вишня. Я поднимаю глаза на одну из частных лож и вижу... его!       Придурока, с которым я столкнулся ранее. Придурка, который назвал меня тупицей и наплевал на то, что я отбил себе задницу. И из-за которого у меня в животе словно стадо бабочек вспорхнуло...       ...здесь, в театре, в приватной ложе, не меньше!       Кто он?       Свет медленно гаснет. Спектакль вот-вот начнется, но я не могу оторвать от него глаз.       Как только поднимается занавес, он поворачивается, как будто чувствует, что я смотрю на него. Наши глаза встречаются в темноте. Этот придурок смотрит прямо на меня!