Сын Альфы

      — Вы, наверное, волнуетесь, - раздается высокий голос мамы. Она поглядывает на нас с Кэти в зеркало заднего вида.       Кажется, что мы едем уже несколько дней, хотя на самом деле всего несколько часов. Кэти осталась у нас вчера вечером, чтобы мы могли выехать пораньше.       От моего дома до лагеря Пак Ретрит на севере штата около четырех с половиной часов. Это четыре с половиной часа моей жизни, которые мне пришлось провести с мамой, ведущей себя как глупый подросток, и четыре с половиной часа, которые я никогда не верну.       За окном все, что я вижу - лес. Деревья проносятся мимо, пока мы мчимся к фестивалю.       — Так и есть, миссис Римус, - Кэти пихает меня в бок.       —Я помню свой первый фестиваль, - говорит мама, - В то время мне все это казалось чем-то непостижимым. И у меня была ужасная проблема с пиявками. Помню, мы все вернулись из похода, а я была вся в маленьких склизких присосках!       — Мама, какая гадость!       —Потом я встретила твоего отца. Он показал мне, как снимать их с помощью соли, и дальше все стало еще более дико...       —Двойная гадость!       Мои родители всегда были на всю голову влюблены друг в друга. Особенно мама, которая никогда не упускает возможности смутить меня своей небезопасной для детей мягкостью.       — Не будь такой ханжой, - говорит она, заведя руку за спину и легонько шлепая меня по коленке, - Фестиваль - это шанс для вас найти свою половинку при самых благоприятных обстоятельствах. Возможно, через несколько дней Голубая Луна избавит вас от многих проблем: все эти обнюхивания и танцы вокруг друг друга. При голубой Луне в этом нет необходимости. Ты сразу все поймешь.       Я закатываю глаза и возвращаюсь к созерцанию проплывающего мимо леса, желая, чтобы мы просто повернули назад.       — И кто знает, - продолжает мама, - Может быть, твоя вторая половинка найдется прямо у тебя под носом.       Я бросаю взгляд на ее отражение в зеркале и замечаю, что она переводит взгляд с меня на Кэти, заговорщически улыбаясь. Она всегда считала, что мы двое можем стать парой. Не то чтобы я был против связать себя с Кэти, в конце концов, она моя лучшая подруга. Но я никогда не думал о ней в романтическом смысле. Она была моей подругой по приключениям с самого детства и моим самым яростным союзником в подростковом возрасте. Мы прекрасно проводим время вместе, и я люблю ее, но... скорее как сестру.       Наконец, мама замечает мой пристальный взгляд, умоляющий ее остановиться. Она хихикает и снова смотрит на дорогу.       —Что мистер Ремус заставил вас почувствовать, когда вы впервые встретились? - спрашивает Кэти. Почему она ее подбадривает?       — Ты спрашиваешь, как я поняла, что он моя пара? - спрашивает мама.       — Н... - Кэти запинается, ее бледные щеки становятся розовыми, - Наверное, да.       Мама наклоняет голову в сторону и обдумывает вопрос, барабаня пальцами по рулю.       — Ну... это немного похоже на прыжок с парашютом: вроде падаешь, но не боишься.       — Мам, никто из нас не прыгал с парашютом, - говорю я.       Она смеется.       — Нет, наверное, не прыгали. В таком случае... это похоже на чувство, которое возникает, когда ты голоден, только ты не знаешь, чего хочешь. Ты заглядываешь в холодильник, и кажется, что ничего подходящего нет. Потом ты вспоминаешь о банке маринованных огурцов, стоящей на самой задней полке в кладовке, и вдруг понимаешь, что это оно... Огурцы! То что нужно! Это именно то, что мне нужно.       Мама замолкает, и в ее глазах появляется странное, счастливое, но отсутствующее выражение. Я смотрю на Кэти, и даже ей становится немного страшно от этого еë полутрансового состояния.       — Ты в порядке, мам?       Она несколько раз моргает и вдруг снова оказывается в машине, поправляя руль и немного смеясь над собой.       — Извини, я на секунду забыла, что я там делала.       — Ну, следи за дорогой, пожалуйста, - говорю я, - Мы хотим добраться до фестиваля в целости и сохранности.       Я снова смотрю в окно, и вот мы сворачиваем на длинную улицу, обсаженную деревьями. Должно быть, мы уже близко.       Мама, думая обо всем этом, чуть не снесла нас с дороги. Я сглотнул и сделал глубокий вдох. Очевидно, что вся эта ситуация опасна.       Примерно через двадцать минут на тропинке появляются высокие тощие флаги, трепещущие на ветру. Посередине на них была напечатана эмблема стаи, а цвета менялись от зеленого к желтому и фиолетовому. Символ Элитной стаи.       В конце концов, дорожка выводит на открытое поле, где уже стояли сотни других машин. Мама паркуется, мы выходим, забираем из багажника свои сумки и пристегиваем их к спине.       —Ну вот, здесь я и должна вас оставить, - говорит мама, и я боюсь, что она сейчас заплачет, - Лагерь находится вон там, за теми деревьями, вы увидите его, когда подниметесь на вершину того склона. Удачи вам!       Ну всë, Хьюстон, мы взлетели! Мама начинает плакать, притягивая нас обоих к себе и крепко обнимая со всей своей пылкостью.       — Вы так хорошо проведете время!       Когда мы наконец смогли оторваться от неë, она взяла мое лицо в руки и поцеловала в щеку.       — Я люблю тебя, малыш. Надеюсь, следующие несколько дней сделают тебя счастливым.       Я закатываю глаза, но даже у меня слегка сперло дыхание. Я ведь не совсем бессердечный.       —Я тоже тебя люблю, мама.       После нескольких слишком долгих прощаний и последних панических поисков забытой зубной щетки мы с Кэти покидаем маму и направляемся к вершине холма.       — Боже, здесь так много людей, - говорит Кэти, удивленно глядя на все эти машины и других волков, которые борются с своими огромными пакетами.       — Кто знает, может быть, наша пара где-то совсем рядом.       — Ха, да, - говорю я.       Мы поднимаемся по склону и доходим до деревьев, о которых говорила моя мама. И вот под нами, на противоположной стороне холма, растянулся лагерь. И он просто огромен.       У подножия холма стоит огромная деревянная хижина, как те что обычно ставят в деревнях, но по размерам, наверное, не уступает "Мэдисон Сквер Гарден". За ней находится не менее сотни домиков поменьше, а за ними - зеленое травяное поле размером с футбольный стадион. Справа от хижины - берег озера и лодочный домик. В глубокой сине-зеленой воде отражаются окружающие ее деревья и горы. По периметру лагеря тянется кромка леса, который, насколько хватает глаз, упирается в подножие горы. На мгновение мы с Кэти замираем, потрясенные.       — Это дико, - говорит она.       Я действительно потрясен. После стольких лет слухов о Ретрите я думал, что это какой-то захудалый кемпинг из "Пятницы, 13-е", но это... совершенно другой уровень.       — Ну что, пойдем? - говорит Кэти, и я снова киваю. Мы бежим вниз по холму к усыпанной гравием площадке перед главной хижиной, и я вдруг поражаюсь тому, как много здесь других волков.       — Все такие... такие... - Кэти заикается, не в силах закончить фразу.       — Горячие, - говорю я, точно зная, что она хотела сказать.       Волки обычно довольно одарены в плане внешности, поскольку они сверхъестественно сильны и все такое. Но видеть эту коллекцию красоток в одном месте как-то... пугающе.       Девушки вполне могли бы быть моделями, сошедшими со страниц каталога спортивной одежды, а парни - какими-нибудь персональными тренерами знаменитостей.       Со всеми этими красавицами шансы на то, что кто-то захочет стать моей парой, ничтожно малы. Может быть, я смогу пережить выходные, купаясь, попоедая сморы* до самого конца не думая и избегая своей участи.       — Ребята, вы получили свои приглашения? - спрашивает писклявый голос позади нас.       Мы с Кэти поворачиваемся и видим невысокую темноволосую девушку, которая держит в руках планшет и смотрит на нас с такой широкой ухмылкой, что я боюсь, как бы она не потянула мышцы.       — Здравствуйте, - говорю я.       — Могу я посмотреть ваши приглашения? - снова спрашивает она.       — О да, конечно.       По дороге из дома я засунул приглашение куда-то в сумку и совершенно забыл, куда именно. Запыхавшийся я бросаю сумку на гравий и начинаю обыскивать все внешние карманы, а затем и основное отделение.       — Вот, - говорит Кэти, доставая из пластикового кошелька, прикрепленного к молнии сумки, свое еще совсем как новенькое приглашение, - Кэти Эндрюс. Она протягивает руку, и девушка с планшетом отвечает ей взаимностью.       — Элеонора Пенг, - говорит она, слишком уж энергично пожимая руку Кэти, - Приятно познакомиться. Я одна из волонтеров фестиваля и отвечаю за распределение домиков среди вновь прибывших. Разве вы не рады фестивалю? Я знаю, что да!       Элеонора неловко смеется, пока я продолжаю рыться в своем рюкзаке.       — Мы оба очень рады, - говорит Кэти, успокаивая сумасшедшую сотрудницу лагеря.       — И представь, с кем ты можешь оказаться в связи!       — Это может быть буквально кто угодно, - говорит Кэти, изо всех сил стараясь подыгрывать, хотя даже ей трудно соответствовать энтузиазму Элеоноры.       — Да, но в этом году это может быть кто-то особенный, - Элеонора наклоняется к Кэти с заговорщицким блеском в глазах, - В этом году Джаспер Аполло будет здесь впервые.       Я поднимаю глаза, отвлекаясь от своих бешеных поисков.       Джаспер Аполло. Я знаю это имя. Конечно, знаю. Джаспер - сын Джерико, нашего Альфы. Он следующий в очереди на пост главы стаи. Почему-то при звуке его имени у меня появляется странное теплое ощущение в пальцах рук и ног.       —Только подумай, - продолжает Элеонора, - Ты можешь приехать сюда сегодня совершенно никем, а оказаться связанной с сыном альфы!       Она снова разражается своим фирменным неловким гоготом, и я выхожу из задумчивости, возвращаясь к поискам. Наконец, я нахожу свое скомканное приглашение и протягиваю его Элеоноре.       —Фантастика, - говорит она, растерянно оглядываясь по сторонам.       — Извините, оно... смялось.       — Неважно, - говорит она, прежде чем разразиться еще одной гиеноподобной вспышкой. Она переводит взгляд с приглашений на свой планшет и обратно, - Кэти, ты в домике B14, а Макс - в C27.       — О, я думала, мы будем в одном, - разочарованно говорит Кэти.       — Боюсь, что домики разделены по половому признаку, - говорит Элеонора, - Мы не хотим, чтобы волчицы, получившие от голубой луны дополнительную волчею энергию, торопились с началом брачного сезона.       —О, нет, конечно, нет. Элеонора возвращает Кэти приглашение, и та принимает его, слегка краснея.       —Что ж, удачного фестиваля. В 6 часов в Альфа Холле в главной хижине будут напитки, затем ужин и приветственный вечер. У вас будет пара часов, чтобы освоиться. Я и другие волонтеры будем здесь весь фестиваль, если вам что-нибудь понадобится.       Что-то подсказывает мне, что другие добровольцы, вероятно, не воспринимают все так же серьезно, как Элеонора.       — Да осветят Лунные Боги путь между душами!       Элеонора машет рукой, а затем пересекает двор, чтобы поприветствовать еще одну группу новоприбывших. Я улыбаюсь Кэти, которая пожимает плечами и улыбается в ответ.       —Думаю, нам пора искать свои комнаты, - говорю я, - Встретимся здесь через пару часов?       — О, да, конечно, - говорит Кэти.              Проходит несколько минут безнадежных блужданий, прежде чем я нахожу свой дом на ближайшие несколько ночей. Мой домик находится в глубине лагеря и вплотную примыкает к лесу. Внутри четыре комплекта двухъярусных кроватей. На нескольких из них уже лежат сумки. Я направляюсь к ближайшей от окна и бросаю свой рюкзак на верхнюю кровать. Поднимаюсь и только тогда замечаю, какой вид открывается за ним. Лес и озеро, а за ними горы, идеально обрамленные треснувшей оконной рамой. Дух захватывает. Я неожиданно порадовался, что взял с собой скетчбук. Возможно, за эти выходные я смогу сделать несколько отличных рисунков.       В хижину заходит пара приятелей, смеясь и хлопая друг друга по спине.       — Эй, мужик! Меня зовут Тодд! Похоже, мы будем соседями по комнате!       Я перевернулся и сел. Тодд - большой, крупный парень с бледной кожей, оранжевыми веснушками и подстриженными рыжими волосами. Он мускулистый, но при том весь какой-то мягкий.       —Привет, - говорю я чуть выше, чем собирался.       — Этот придурок - Саймон, - говорит Тодд, хлопая своего друга по спине.       —Как дела? - говорит Саймон.       Друг Тодда - почти его полная противоположность. У него тоже есть мускулы, но он гораздо стройнее, с черными волосами и умбровой кожей.       —Надеюсь, ты не против храпунов, - говорит Тодд, смеясь над своим другом.       — Иди на хрен, я не храплю, - отвечает Саймон, - Эй, чур я на верхней койке!       — Неа, я застолбил еë еще в машине!       — Если ты не в комнате, то это не считается, дружище!       Они как будто совсем забыли, что я здесь, и начали бороться, в попытке решить, кто таки займет верхнюю койку напротив моей.       Я лежу и вздыхаю.        "Это всего лишь четыре ночи", - говорю я себе.       Конечно, мне бы не хотелось делить комнату с кучкой парней. Я был бы непротив делить ее только с Кэти и ни с кем больше. А еще я бы хотел, чтобы не было всего этого давления, связанного с поиском пары.       Кажется, все так рады приехать сюда. А с известием о приезде Джаспера Аполло, я уверен, это волнение возрастет в разы. Я роюсь в рюкзаке, достаю свой скетчбук и спрыгиваю с койки. Мне нужно подышать воздухом, и я не думаю, что Бивис и Баттхед** даже заметят мой уход.       Я иду прямиком в лес. "Ты просто должен продержаться четыре ночи".