Сын Альфы

      Джаспер сидит в носу лодки и гребет вперед. Его тело абсолютно неподвижно, кроме рук, он даже не смотрит по сторонам на раскошные пейзажи, на меня тем более. И молчит.       Я прямо за ним в другом конце тоже изо всех сил стараюсь грести так, чтобы лодка не шла кругами, но думаю, моя техника гребли оставляет желать лучшего. Да и сила рук, если уж на то пошло.       Другие команды опережают нас, большинство из них уже скрылись за поворотом реки. У меня начинает болеть плечо. Когда я в очередной раз погружаю весло, с трудом протаскивая его через толщу воды, то не могу сдержать легкий стон.       — Поменяемся, - говорит Джаспер, нарушая нашу молчанку.       Он поднимает весло и меняет руки. Я спешу сделать то же самое, пока нас не начало бесконечно крутить. Так гораздо лучше.       Неужели он сделал это ради меня?       Сомневаюсь.       По мере того как мы скользим по воде, я начинаю чувствовать себя спокойнее, как будто оставил все свои тревоги о Кэти и Айше на берегу. Ветер нежно ласкает мое лицо, и мы заходим за поворот.       Еще через пятнадцать минут Джаспер снова говорит:       — Меняй.       Я снова выполняю приказ своего лидера. Наконец, тишина становится слишком уж гнетущей даже для меня. Я мог бы просто смотреть на удивительную природу вокруг, но я не могу больше притворяться, что его тут нет.       — Ты действительно... - говорю я, и слова застревают в горле, - ...вегетарианец?       Я замечаю, как Джаспер немного сутулиться, словно птица, взъерошившая свои перья.       — Да.       — О, интересно.       Для большинства волков само собой разумеется, что ты ешь мясо. Черт возьми, мы жаждем его. Оборотень-вегетарианец - это почти неслыханно и очень трудно. Чтобы не испытывать тягу к мясу, требуется много дополнительных белков. И много дисциплины. Мне всегда не хватало силы воли.       — Как... как давно?       — С двенадцати лет.       — Ничего себе, как рано. Почему ты решил отказаться от мяса? И снова перья Джаспера зашуршали.       — Моя мама была вегетарианкой.       — Ясно.       Все в стае знают, что наша бывшая Луна, подруга альфы Джерико и мама Джаспера, погибла в автокатастрофе шесть лет назад. Как стая, мы все чувствовали горе нашего Альфы. После этого прошло ещë много времени, прежде чем все пришло в норму.       — Она была дочерью Синдзи Танака, верно? Альфы стаи Токио?       Трудно сказать со спины, но мне кажется, что Джаспер сжимает губы.       — Да.       — Я слышал, что его стая даже больше нашей. Ты когда-нибудь был в Японии?       Джаспер поднимает весло из воды и кладет его себе на колени, отфыркиваясь. Я его обидел? Наверное, спрашивать о его матери и семье не самая лучшая идея, но я пытался хоть как-то завязать разговор.       — Извини, я не должен был...       — Ты задаешь слишком много вопросов, - говорит Джаспер так тихо, что его еле слышно.       — Да, да, люди часто так говорят обо мне. Я... перестану. Извини.       Я смиряюсь с тем, что буду грести в тишине, держа рот на замке, пока мы не вернемся на берег и я не найду Кэти, чтобы извиниться.       Лес проплывает мимо по обе стороны. Серые, покрытые галькой берега исчезают в тени между зелеными соснами. Я жалею, что не взял с собой скечбук. Хотя в любом случае мне было бы слишком страшно просить Джаспера останавливаться.       — Я не был, - вдруг говорит Джаспер минуту спустя, - В Японии - не был.       — O.       Я смотрю на его затылок и продолжаю грести. Мы гребем еще минут двадцать - достаточно долго, чтобы у меня затекли руки, - прежде чем мы увидили другие команды, уже возвращающиеся в лагерь. Я надеюсь, что Джаспер, увидив их, решит, что нам тоже пора назад. Сегодня я физически утомился больше, чем за все последние шестнадцать лет. Но мы проплываем мимо остальных дальше, по крайней мере, еще минут десять, прежде чем выходим на мелководье. Вода под нами настолько прозрачна и спокойна, что я могу разглядеть камни на дне реки и даже заметить проплывающую мимо рыбу.       Джаспер вздыхает:       — Нам пора возвращаться.       Он опускает весло прямо вниз, зацепившись за камень, а я продолжаю грести, разворачивая нас на 180 градусов. Теперь мы гребем назад к лагерю.       Солнце начинает опускаться к горизонту, и все вокруг приобретает неясный полуденный отблеск. Кажется, что обратный путь занимает меньше времени, но к моменту нашего возвращения в лагерь мои руки уже готовы отвалиться.       Увидев берег, я с облегчением вытягиваю ноги и случайно задеваю запасной спасательный жилет, лежащий на дне лодки. Из него выпрыгивает жуткого вида паук, от которого я задыхаюсь. Длинные черные лапки вытянулись, и я застыл в ужасе. Пауки - мой самый страшный страх. И этот страх уже бежит прямо к моей ноге.       — Д-джа-джаспер..., - заикаюсь я.       Он шумно вздыхает, словно ожидая очередного глупого вопроса.       — Джаспер, там... там... там...       — Где там? - говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.        Его резкое движение пугает паука, который прыгает со дна байдарки прямо мне на ногу. Мгновенно я вскакиваю, пытаясь стряхнуть с себя кусачего демона. Джаспер кричит чтобы я успокоился, но я уже в панике, и чувствую на своей коже его колючие лапки.       Лодка раскачивается как сумасшедшая, и паук пропадает из виду. Я пытаюсь повернуться, чтобы найти его, и теряю равновесие. Лодка выскальзывает у меня из-под ног, переворачивается, и мы с Джаспером плюхаемся в воду с головой. Я бьюсь и барахтаюсь, пытаясь всплыть, и он хватает меня за воротник, вытаскивая на поверхность. Я судорожно ловлю ртом воздух, а когда получается немного отдышаться, то я замечаю, что Джаспер совсем не паникует. Он даже не держится на воде - стоит спокойно в плещущейся о его грудь воде.       Я позволяю своим ногам погрузиться и обнаруживаю, что тоже могу стоять. Рискнув взглянуть на Джаспера, я встречаю самое холодное, самое невыразительное выражение лица, которое я когда-либо видел. Будущий альфа насквозь промок. Капельки стекают с его волос на лицо. Мои губы кривятся в извиняющейся гримасе.       — Какой проблемный, - говорит он.       Отвернувшись от меня, он берет в руки наше перевернувшееся судно и начинает вести его обратно в сторону лагеря. На траве за нами наблюдает толпа людей, на лицах которых читается беспокойство за своего будущего альфу. Но Аиша и Кэти так смеются, что кажется сейчас описаются. Я дрожу в ледяной горной воде и следую за Джаспером.       — Я думаю, что ты уже достаточно наказан, - говорит Кэти, взяв меня за руку по пути к дому Альфы, - Это горная вода, должно быть, ледяная.       — Так и есть, поверь мне, - говорю я.       Наплескавшись вдоволь, я сразу же направился в душ, где обжигающе горячая вода всколыхнула жизнь в моем теле. А когда я закончил, настало время ужина.       — Мне все еще жаль, - говорю я, думая, что не достаточно извинился перед Кэти.       — Послушай, тебя вскружила новая блестящая игрушка. Я понимаю.       — А потом ты застряла с мисс Усердствоитруд в качестве партнера по лодке.       — На самом деле мы неплохо провели время. Элеонора классная, когда не заставляет нас носить бейджики. Мы должны чаще с ней общаться.       — Ну, я рад, что у тебя появился новый друг.       — Вообще-то, два новых друга...       Мы заходим через черный ход, прямо в банкетный зал. Столы уставлены главными блюдами.       — Что еще за новый друг? - спрашиваю я.       — Пока ты окунал Джаспера, я разговаривала с Аишей. Признаю, вживую она еще круче, чем на сцене.       — Даже не знаю... - говорю я, но мы оба знаем, что я лишь прикрываю свою задницу.       — Да ладно, ты же считаешь ее потрясающей, - Кэти толкнула меня в бок, - Ты можешь сказать это. Я имею в виду, это же не значит что вы станете парой или что-то в этом роде.       Мы оба замолчали на секунду, обдумывая то, что она сейчас сказала, когда к нам подошла сама Айша. Мы оба вскочили на ноги, как послушные щенки.       — Привет, ребята!       — Привет! - отвечаем мы в унисон.       — Готовы к ужину?       — Да, нам, наверное, пора занять свои места, - говорю я, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — О, не нужно, - говорит Аиша с лукавой ухмылкой на губах, - Я потянула за ниточки, и вы, ребята, будете сидеть со мной сегодня вечером.       — О, это было бы потрясающе!- говорит Кэти, - Какой у вас столик?       — Вон тот... - Кэти указывает на длинный стол во главе комнаты.       — Это стол Альфы? - говорю я, - Там же сидят только важные волки.       — Я дружу с Джаспером, а теперь вы, ребята, мои друзья... так что, наверное, вы тоже важные.       — Я не думаю, что Джаспер будет рад этому...       — Не беспокойся о нëм, - говорит она, беря Кэти за руку и утягивая ее к нашему новому столику, - На самом деле он очень мягкий.       Мы занимаем свои места, и я с тревогой в животе жду, когда наконец появится Джаспер. Он входит в зал через отдельную дверь сбоку, сопровождаемый Оливией. Я пытаюсь утешиться тем, что, хотя мы и сидим за одним столом, меня все равно отделяют от него Кэти, Аиша и Оливия. Три девушки стоят между мной и придурком, которого я выбросил за борт сегодня днем.       Джаспер, не поднимавший глаз с момента появления, подходит к столу и дергает носом, словно уловив запах чего-то отвратительного. Его голова поворачивается в мою сторону. Но затем взгляд вновь опускается к полу. Он помогает Оливии занять ее место, затем садится сам, не сводя глаз со столовых приборов.       Мои пальцы слегка подрагивают, а в животе урчит, как клюквенный соус из консервной банки. Перед подачей ужина встает один из пожилых кураторов. Его бледное лицо всë покрыто пятнами, карамельные волосы завиваются на голове в подобие птичьего гнезда, а под левым глазом татуировка в виде полумесяца.       — Это Марсель, - шепчет Айша, наклоняясь к Кэти, - Он сын Верховного жреца. Он собирается благословить фестиваль этого года.       Свет приглушается, и Марсель начинает петь призрачным баритональным голосом.       Кэти изумленно наклоняется к ней:       — Язык, на котором он поет... Кажется, это люпинский.       — Ого! Я не знал, что ещë кто-то умеет на нем говорить.       Люпинский - это язык, на котором говорили наши предки еще в глубокой древности. Я думал, что это утраченный язык, но, видимо, не такой уж он и утраченный.       Марсель доходит до каких-то возвышенных нот, и когда его молитва достигает пика, раздается унылый гул электрических ставней.       — Ребята, посмотрите вверх, - улыбаясь, говорит Айша.       Мы обращаем внимание на потолок: две большие панели раздвигаются, открывая большое окно. Над нами открывается ночное небо, словно огромный занавес из блесток.       И луна...       Сказать, что она сияет, было бы преуменьшением. В эту ночь в своëм пике луна просто огромна. Серебристый свет озаряет банкетный зал, отбрасывая мерцающее сияние на лица всех присутствующих волков.       — Ты понимаешь, что он говорит? - Кэти спрашивает еë о неразборчивой молитве Марселя.       — Он просит Лунных Богов взглянуть на лица не связанных волков, собравшихся здесь сегодня, и благословить их на единение, на путь между душами.       Конечно.       Я откидываю голову назад, насколько это возможно, и вглядываюсь в светящееся чудо над головой. Я закрываю глаза, и мне кажется, что я чувствую, как лунный свет тянется вниз, чтобы поцеловать мои щеки и лоб.       Сам того не осознавая, я поворачиваю голову в сторону и открываю глаза. В отличие от всех остальных, уставившихся в небо, Джаспер склонил голову, его лицо скрыто тенью. Видно как всë его тело напряжено.       Что с ним?       Молитва заканчивается, свет снова зажигается, и я перевожу взгляд на потолок.       Марсель заканчивает молитву словами: "Пусть Лунные Боги осветят путь между душами".       Каждый голос в зале вторит ему тем же: "Пусть Лунные Боги освещают путь между душами".       Я тоже произношу слова, но из моего рта не выходит ни единого звука.