Сын Альфы

      Айша уверяет меня, что все будет в порядке, а затем убегает поговорить с Джаспером. Я же спешу в свою комнату, чтобы одеться - даже в экстренной ситуации лучше умирать хотя бы в рубашке.       По пути к амфитеатру я сталкиваюсь с Саймоном и Тоддом, и уже вместе мы находим дорогу к нему: он встроен в склон холма на небольшом расстоянии от лагеря. Круглые ряды сидений изгибаются и сужаются ближе к сцене.       Не проходит и десяти минут, как все уже собраются там. Некоторые из волков с озера еще в плавках, полотенца накинуты на загорелые плечи. Другие в ботинках и промокших от пота футболках, видимо только вернулись из похода. Я ищу глазами Кэти, но еë нигде нет.       Над толпой нависло покрывало паники. Мы стоим позади всех, и отсюда хорошо видно сколько же волков в армейской экипировке раставлены по перимитру театра, каждый в двадцати футов друг от друга.       — Эй, что это за Рэмбо? - тихо спрашиваю я, наклоняясь ближе к сидящему рядом Тодду.       — Охрана на охране, - говорит он, - Обычно они держатся в стороне, чтобы не напрягать всех.       — Я слышал, что у них есть свой дом где-то на окраине лагеря, - добавляет Саймон, как раз когда в толпе воцаряется тишина.       Джаспер - у которого тоже хватило ума одеться в черные футболку и брюки для бега - выходит в центр сцены:       — Спасибо, что так быстро собрались здесь. Не буду тратить ваше время, нам только что сообщили, что на территории обнаружен изгой.       Изгой?!       Взволнованный шепот и нарастающие голоса подхватываются усиливающемся ветром и будто сливаются с ним.       Мы все знаем о изгоях от наших родителей. Это волки, которые покинули свои стаи или были отлучены от них. Для любого волка это настолько травмирующее событие, что они становятся безумными и жестокими. Изгои жаждут крови, в них просыпается ненасытный аппетит к насилию. А весь наш лагерь сейчас все равно что, один большой волчий фуршет.       — Наша служба безопасности сделает все возможное, чтобы подтвердить эти наблюдения и задержать его до того, как будет нанесен какой-либо ущерб. Но до этого момента, мне нужно ваше сотрудничество. Я прошу вас всех вернуться в свои комнаты, запереть двери и ждать дальнейших распоряжений.       — А как же забег?! - раздается одинокий голос из толпы.       Я не могу поверить, наши жизни могут быть в опасности, а какой-то больной любовью идиот беспокоится о ночной пробежке.       — Пока мы не убедимся в безопасности, запланированные на вечер мероприятия откладываются.       Вокруг поднимается сердитый ропот, и Джаспер делает шаг назад, да и выглядит он как-то нервно. Видимо, Айша была права, он всего лишь ребенок, который всего-то на два года старше меня. И вот он сталкнулся с серьезными проблемами. Да, все Лунные Боги, это ситуация жизни и смерти. И при этом еще нужно подавить гормоны кучки разгулявшихся волков, не знающих, что для них хорошо а что плохо.       — Пожалуйста, - призывает он, стараясь, чтобы его услышали за нарастающием гулом толпы, - Вернитесь в свои комнаты. Мы делаем все возможное, чтобы разобраться с этим как можно быстрее. Если нам удастся устранить угрозу, мы еще раз оценим ситуацию, но, пожалуйста, я прошу вас помочь нам своим содействием.       — Пойдем, брат, - Тодд махнул мне следовать за ним.       Они с Саймоном уже пошли назад. Когда толпа проносится мимо меня, я понимаю, что кого-то не хватает. Кого-то, кто забрел в лес сегодня утром. Кто-то, кто ушел, потому что я ее расстроил. Все мое тело холодеет, ужас сдавливает сердце костлявой рукой. Тодд и Саймон смотрят на меня так, будто я вдруг стал фиолетовым.       — Да ладно тебе, мужик, - говорит Саймон, - В чем дело?       — Кэти все еще там, - говорю я.       Тучи сгущаются, и молния, раскалывая небо, освещает лес. Раскаты грома расходятся по округе, сотрясая землю.       Тодд и Саймон кричали мне в след, когда я выбежал из дома и направился прямиком к лесу. Пусть кричат, пусть я буду полным психом, но с Кэти всë будет хорошо.       Я знаю, что это не самый умный поступок. Убегать, никому не сказав, куда и что. Но не прошло и минуты, как инстинкты взяли верх, подняли меня на ноги и направили в ту сторону, где я в последний раз видел Кэти сегодня утром.       Дождь был такой сильный, что даже под густотой лесного полога все равно умудряется проливаться на землю. Я подумал, вдруг тучи приберегли его для особого случая. Я бежал по лесу также легко как в день захвата флага, со скоростью, на которую даже не подозревал, что способен, с легкостью перепрыгивая через вывороченные ветки, и благодарил Голубую Луну или что-там могло подарить мне эти силы. В прошлый раз я думал, что это решимость победить Джаспера подстегнула меня, а в этот раз, возможно, это мое отчаянное желание найти Кэти до того, как... до того, как...       Я не могу даже думать о то, что может случится. Да, где-то здесь бродит убийца-изгой. И да, Кэти уже несколько часов находится здесь одна, но это не значит... это не значит, что случилось что-то плохое.       Я вытираю со лба капли дождя - или, может быть, пота - и продолжаю бежать. Чем дальше я углубояюсь к самому сердцу леса тем сильнее становится дождь. Я напрягаю все свои чувства, пытаясь уловить хоть малейший запах Кэти. Грязь летит из-под ног, я вязну в ней и внезапно останавливаюсь. На периферии мои глаза цепляются за вспышку розового цвета. Я пытаюсь вспомнить сегодняшнее утро. Была ли Кэти в розовом? Думай, Макс! Ты должен вспомнить! Почему я такой рассеяный?       И меня озаряет. Да! Она была с розовой ленточкой в волосах. Я кручусь и бегу туда, где заметил ее, и мои руки опускаются: это точно ее лента. Только почему-то она тонким куском ткани свисает с ветки, а не вьется в волосах своей хозяйки.       Это не так уж плохо, - пытаюсь я убедить себя. Она могла просто зацепиться за дерево и слететь. И это означает, что я на правильном пути. Кэти была здесь.       Я ловлю носом воздух, пытаясь уловить хоть что-то, но все, что я чувствую, - это запах земли и подгниющих листьев. Я должен бежать дальше.       Различив в грязи размытую линию тропинки, я ускоряю шаг. Дождь превратился в настоящий ливень. Тяжелые капли бьют мне в лицо, пропитывая одежду и застилая глаза. Я добегаю до вчерашнего оврага, и в голове тут же проскальзывает мысль сбавить темп, но я нужен Кэти. Не раздумывая, я готовлюсь к прыжку и в этот момент слышу свое имя.       — Макс!       Я останавливаюсь, оборачиваясь: Кэти стоит позади меня. Еë руки и ноги на месте, она полностью цела и невредима.       — Что ты здесь делаешь? Ты не промокла?       На глаза наворачиваются слезы, но их быстро смывает ливнем. Я подбегаю к ней под выступ скалы, защищающий от дождя.       — Ты в порядке, - задыхаюсь я, промокший до нитки, обнимаю ее и притягиваю к себе.       Она прислоняется к моей груди, теплая и сильная, вызывая во мне дрожь облегчения.       — Я в порядке, - говорит она, немного смущаясь, - И вот теперь я промокла, но я в порядке. Уже собиралась идти обратно, когда начался дождь, и я решила переждать его здесь.       Я смотрю в ее кристально чистые глаза и касаюсь лица.       Она подозрительно смотрит на меня:       — Что происходит? Почему ты ведешь себя... будто призрака увидел?       — В лагере... мы купались... и... экстренное собрание... и...       — Что, Макс? Что за собрание? - растерянное выражение лица Кэти сменяется озабоченностью, переходящей в настоящее беспокойство, - Зачем ты искал меня?       — Джаспер... созвал экстренное собрание, - говорю я, все еще пытаясь перевести дыхание, - И там... на свободе... и... и...       — Изгой? - спрашивает она, и краска спадает с ее щек.       Она больше не смотрит на меня - она смотрит куда-то за плечо.       — Откуда ты это знаешь? - спрашиваю я, и ужас ползет по моим ногам, как склизкая ящерица.       — Потому что... смотри...       Я медленно поворачиваюсь, и тут же отступаю назад, когда вижу, куда она смотрит. Вернее, на кого. На другой стороне оврага стоит изгой. В волчьей форме и, наверное, это самый большой волк, которого я когда-либо видел. Даже больше, чем мой отец! Его темная, свалявшаяся шерсть торчит клочьями, перемежаясь с участками сырой, покрытой струпьями кожи. Видны ребра, а глаза впали в череп. По длинной кривой морде стекает дождь, на щеке - белый шрам, глаза тошнотворного желтый оттенка, а с клыков капает густая, липкая слюна.       Он смотрит на нас из расщелины, ожидая, когда мы сделаем шаг, готовый наброситься в любой момент.       Я протягиваю руку за спину, нахожу руку Кэти и крепко сжимаю. Изгой рычит и смотрит на нас, как голодный зверь на щедро поданный обед. Над головой вспыхивает молния, и он щелкает челюстями.       — Ты должна уйти, - говорю я, плохо понимая, что вообще делаю.       — Нет, Макс, у нас есть шансы только вместе.       — Эта тварь разорвет нас пополам, мы даже перекинуться не успеем.       Превращение происходит быстро, если учесть огромное количество анатомических преобразований. Но за те несколько секунд, которые потребовались бы нам, чтобы из скромных, милых на вид подростков стать свирепыми, дикими волками, монстр через овраг успеет перепрыгнуть сюда и превратить нас в кусок мяса.       — Я тебя не брошу.       — Просто беги, - говорю я, шипя сквозь стиснутые зубы, - Я смогу обогнать его.       — Ты не сможешь, - говорит Кэти, борясь со слезами.       — Я могу, эта хрень с Голубой Луной дает мне суперскорость. Понятно? Я чертов Флэш. Но тебе нужно бежать обратно в лагерь и позвать на помощь. Может быть, я смогу задержать его, пока кто-нибудь не придет.       — Нет, Макс...       Все мое тело дрожит от страха и адреналина. Мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется, но это я виноват в том, что Кэти здесь. Это я виноват в том, что она оказалась в такой ситуации. И как бы мне ни было страшно, я полон решимости вытащить ее.       — Когда я скажу "беги", ты бежишь обратно в лагерь, поняла?       — А как же овраг? Прыжок! Ты никогда не...       — Я сделаю это, - я сжимаю ее руку в последний раз, - Беги!       Я срываюсь и мчусь к оврагу, и в ту же секунду изгой взмывает в воздух со всей свирепостью зверя, напавшего на след своей добычи.       Я бросаю быстрый взгляд назад, чтобы убедиться, что Кэти в безопасности, затем набираю скорость и мчусь к оврагу. Оттолкнувшись со всей силы, я подпрыгиваю в воздух. Изгой наблюдает за тем, как я полумесяцем пролетаю над ущельем и благополучно приземляюсь на другой стороне. Времени на то, чтобы насладиться победой, у меня не было - он уже близко, бежит во всю прыть. Я бросаюсь в лес, и он вновь следует за мной. С каждым шагом я слышу его тошнотворное хриплое дыхание, а с каждым резким вдохом - стук его ног о землю.       Какое-то время мне удается сохранять дистанцию между нами, но двигаться все труднее. Камни выпирают из почвы, корни вьются вокруг них, как жадные пальцы, мох и грязь мешают надежно стоять на ногах. И вот, наконец, я наступаю в мокрую от дождя лужу и чувствую, что земля уходит из-под ног. Я кувырком качусь вперëд по неровной земле и падаю, карабкаюсь, пытаясь подняться, но это бесполезно. Времени уже не осталось.       Изгой рычит, его бледный, выпавший язык мерзко болтается, а затем он прыгает на меня. Время замедляется, я готовлюсь к удару, к сокрушительному весу зверя, и я вскрикиваю, когда он обрушивается на меня и прижимает к земле. Его когти пронзают мою кожу, он отшатывается и я чувствую боль на своей шее.