Сын Альфы

      Горячая, обжигающая боль раздирает мое плечо. Но из моего распахнутого рта не может вылететь ни звука. Я зажмуриваюсь.       Это конец. Это конец.       Пятьдесят килограммов придавливают меня, и изгой вот-вот вырвет мне горло. Он еще сильнее вгрызается в плечо, и на этот раз мой крик разбудил бы даже мертвого. Я чувствую, как стаи птиц разлетаются среди деревьев, когда я вою в агонии.       Затем так же внезапно боль исчезла, как и навалившийся на меня вес. Изгой выпускает мое плечо и я выдыхаю, осторожно открывая глаза и тут же отступая назад. На противоположной стороне тропы от меня он борется с другим волком. Они дерутся, вцепившись друг другу в шеи, перекатываясь, пытаясь навалитя сверху. В этой схватке трудно рассмотреть второго волка. Но он крупный, мускулистый, с черной шерстью. Он тоже быстрый.       Я прижался к стволу дерева, пытаясь устоять, и наблюдаю за их поединком. Они оба - свирепые воины, лучшие среди всех зверей, что я видел! Я вздрагиваю, когда они снова и снова налетают друг на друга.       Кинжалоподобные когти рвут воздух, пытаясь выколоть глаза, клыки обнажаются и вгрызаются в плоть. Они равны, но черный волк - кем бы он ни был - сражается с непреклонной решимостью, с которой не может совладать изгой. Наконец, он наносит удар, от которого изгой летит через всю поляну и мешком падает на землю, замирая. Становится слышно только его тяжелое дыхание. Но черный еще не закончил. Он вскакивает и прыгает сверху, глубоко вгрызаясь в его плечо - в то же самое место, куда он укусил меня, - и ломает его лапу. Я вздрагиваю от противного щелчка.       Изгой лежит неподвижно, хрипя от боли, не в силах встать, а черный волк поворачивается ко мне. Паника внезапно затопляет мою грудь, а горло сжимается, как будто я только что сьел Сникерс, и теперь страдаю от сильнейшей аллергии на орехи.       Я понятия не имею, кто он. Не знаю - друг или еще опаснее предыдущего. Я прижимаюсь спиной к дереву - мне некуда бежать. А волк продолжает приближаться, его пасть кривится, обнажая клыки, из его груди раздается низкий рык.       —Макс! - я поворачиваюсь, услышав голос Кэти.        Она бежит раскинув руки. За ней бежит Оливия в сопровождении еще двух волков. Кэти опускается рядом со мной на колени и обнимает, как самая лучшая подруга, о которой я только мог мечтать.       — Ах! - вскрикиваю я, вспомнив о своей ране.       — Ой, прости, - говорит Кэти, откидываясь назад, - Ты ранен?       — Плечо задело...       Кэти наклоняется вперед, оттягивает воротник моей футболки и смотрит на, как я предполагаю, идеальный отпечаток зубов изгоя.       — Он только прорвал кожу, - говорит она, - через несколько часов все заживет.       Слава Лунным Богам за быструю регенерацию волков.       — Кто... это? - спрашиваю я, оглядываясь на черного, который больше не смотрит в мою сторону.       Вместо этого он лает и порыкивает в кругу с двумя другими волками. Через секунду эта пара срывается в сторону лес и исчезает. Наверное, чтобы проверить территтрию на наличие других изгоев.       Оливия подходит к черному, снимает с плеча рюкзак и передает его зверю. Тот хватает его пастью и скрывается за кустарником. Мы с Кэти ждем, пока за ними раздаются хрустящие звуки ломающихся костей и мышц - звуки обращения. Не успеваю я оглянуться, как из-за дерева выходит Джаспер в спортивных шортах и кроссовках.       — Он...?!       Джаспер?! Джаспер - волк, который спас меня?       Он бросает на меня мрачный, полный ярости взгляд.       — Мне повезло, - говорит Кэти, - Я встретила его и Оливию, когда возвращалась в лагерь, и сказала им. Джаспер перекинулся прямо на месте и рванул так, что мы еле догнали его.       Мой мозг делает сальто назад, пытаясь собрать все воедино. Этот придурок, Джаспер, услышал, что я в беде, и прибежал. Он ожесточенно сражался, чтобы спасти меня. И чуть не вырвал руку этому ублюдку!       Я понимаю, что пялюсь - может быть, шокированый тем, что Джаспер спас меня, а может быть, потому, что на нем нет рубашки, - и перевожу взгляд на землю.       — О чем ты думал?! - кричит он, шагая в мою сторону.       — Я... Я...       — Он мог тебя убить!       — Это моя вина, - говорит Кэти, - Я ушла сюда сегодня утром, а Макс побежал искать меня.       — Это не оправдание, - бушует Джаспер, его лицо раскраснелось, глаза, похожие на лазеры звезды смерти, нацелены прямо на меня, и он не собирается успокаиваться, - Ты должен был сказать мне! Ты не должен был приходить сюда один!       — Джаспер, отстань от него, - говорит Оливия, протягивая футболку, - Он всего лишь ребенок.       — Он уже не ребенок, - говорит Джаспер, выхватывая еë и натягивая через голову.       Мне немного грустно прощаться с его прессом, но еще больше меня расстраивает то, что он, похоже, не закончил отчитывать мою задницу.       — Я отвечаю за каждого члена этой стаи. Каждый на этом фестивале находится под моей опекой. И я ожидаю уважения в ответ. Ты знаешь, что бы случилось, если бы мы не нашли тебя?       Я смотрю на лежащего изгоя в нескольких футах от меня и думаю о том, как близко я был к тому, чтобы быть съеденным заживо. Нет, я конечно, обязан Джасперу жизнью, но лучше уж я стану кормом, чем буду вынужден слушать, как он на меня рычит.       — Прости меня, - говорю я, стиснув зубы в пытке сдержать слезы, - Я хотел защитить Кэти.       — А кто будет защищать тебя?! Неужели ты не понимаешь? Твои действия имеют последствия. Ты подверг Кэти и себя реальной опасности.       — Я просто пытался...       — Не все зависит от тебя, Макс!       — Что это значит? - я рыкнул в ответ.        Может быть, я и облажался, может попал в беду, но, конечно же, Джаспер нашел способ повернуть ситуацию так, чтобы снова оскорбить меня. Чтобы выставить меня придурком.       — Знаете что? Я был не прав, - говорит он, положив руки на бедра и глядя на меня исподлобья, - Ты всë же ребенок. Маленький идиот, который хотел поиграть в героя и чуть не погиб.       Как бы я ни был зол, я не могу остановить слезы, и опускаю голову, чтобы он не видел их.       — Я сказал, что мне жаль, - бормочу я.       Кэти кладет руку мне на ногу.       — Просто... возвращайся в лагерь. Мы с Оливией уберем этот беспорядок, - говорит он, глядя на лежащего изгоя.       — Пойдем, - говорит Кэти, помогая мне подняться.       — Вот придурок! - я морщусь, пока Кэти обрабатывает мое плечо.       Она вытащила аптечку, которую, по ее словам, заставила взять мама, и мы пошли искать место, где можно было бы охладиться. За домиками, на лужайке с видом на озеро было идеально.       — Не двигайся, - укоряет она.       — Я просто не понимаю, почему он считает, что может вести себя так высокомерно по отношению ко всем. Он не такой уж и особенный.       — Не знаю, - смеется Кэти, - Я видела его без рубашки, он довольно особенный.       — Дурацкий пресс, - говорю я себе под нос, возмущаясь отсутствием рельефа своего живота и одновременно желая выбросить его из головы. До сих пор не понимаю, что со мной происходит.       — Он просто ведет себя так, будто весь мир лежит на его плечах, но у всех есть свои проблемы.       — Все готово, - говорит Кэти, комкая использованную вату.       Я оттягиваю воротник рубашки:       — Насколько все плохо?       — До костра все уже затянется.       Я внутренне застонал при мысли о сегодняшней ночи. И большом жертвенном костре, означающим начало брачного забега. Я надеялся, что после всех этих драматических событий брачный забег отменят, но по лагерю уже разнеслась весть, что забег состоится.       Полагаю, они поняли, что изгой был один, и теперь, когда он пойман, лагерь в безопасности. Насколько это глупо - сожалеть, что моë ранение не настолько сильное, что я мог бы отказаться от участия?       — Знаешь, если бы Джаспер не прибежал так быстро, все было бы куда хуже.       — Наверное, - говорю я, понимая, что начинаю злится.       — В каком-то смысле Джасперу действительно по плечу весь мир, - говорит Кэти, собирая аптечку, - Если бы ты пострадал сильнее, люди бы решили, что это его вина. Приятно, что он так заботится о нас.       Я молчу. Я знаю, что Кэти права, как и всегда. Джаспер был жесток со мной, черт, он обрушился на меня, как Дороти на злую ведьму.* Но он также был прав. Мне следовало сначала пойти к нему. Я поступил опрометчиво.       — Я не хочу думать о том, что могло бы случиться, если бы я не наткнулась на него.       — Да, это было очень удачно, - говорю я.       За рекой солнце начинает садиться. Грейпфрутовый отблеск только-только начал отражаться от верхушек деревьев и на поверхности воды. Каждая минута, проведенная здесь, приближает нас к концу нашей жизни.       — Прости меня, - говорю я, поворачиваясь к ней, - Если бы я не вел себя как придурок, ты бы никогда не оказалась в этом лесу.       — Все в порядке, - отвечает она, - Откуда ты мог знать, что именно сегодня появится изгой, чтобы сожрать кого-нибудь?       Я хихикаю, но лишь на мгновение:       — Если серьезно, то мне очень жаль. Я принимал тебя как должное, а не должен был. Я самый счастливый волк на свете, ведь у меня есть такая подруга... лучшая подруга.       — Макс, прекрати, ты заставляешь меня краснеть.       — Нет, правда, Кэти. Ты единственный человек, с которым я хочу сидеть рядом сегодня, завтра и каждый день в будущем.       Кэти обхватывает меня руками и улыбается:       — Ты большой болван. Все, чего я хочу, - это чтобы ты был счастлив. Кроме того, я тоже вела себя как-то странно.       — Эта Голубая Луна издевается над нами, - говорю я, и Кэти вздыхает.       — Да, но я думаю, что это может быть связано и с моими родителями.       — Что ты имеешь в виду?       — Наверное, после того как они разошлись, я начала сомневаться во всем, что, как мне казалось, я знала о связи и парах. Я не знала, что даже нечто такое может закончится. Потом папа уехал и... - Кэти фыркнула, и я притянул ее ближе к себе, - Я просто уже не знала, во что верить. Наверное, я не хотела потерять и тебя.       Эй, - говорю я, откидываясь назад, чтобы посмотреть ей в глаза, - Этого никогда не случится.       Мы обнимаем друг друга так сильно, как обнимают только самого любимого человека на свете... потому что так оно и есть.       — Я знаю, что в последние несколько дней мы могли перепутать провода, - говорю я, - Но если я сегодня найду свою пару, то надеюсь, что это будешь ты.       — Нет, не буду, - говорит она, смеясь и вытирая глаза, - Но это нормально.       Мы поворачиваемся и смотрим на сиреневое небо.       — Думаю, нам пора собираться, - говорит Кэти, - Скоро стемнеет.       — Ага.       Мы встаем и вытираем грязь с наших задниц.        — Только есть одна вещь, которую я сначала должен сделать...       — Какая? - спрашивает Кэти.       — Мне нужно извиниться... перед Джаспером.