Сын Альфы

      Это официально. Я ненавижу свой телефон. Прошло три дня с тех пор, как Айша дала мне номер Джаспера. Три дня я думал о том, чтобы написать ему. Но каждый раз, когда я начинаю что-то набирать, я чувствую себя так глупо.       Я печатаю и удаляю, печатаю и удаляю.       Все написанное кажется таким идиотским и жалким. Что ему говорить?        "Привет, Джаспер, это Макс. Помнишь меня? Того чувака, которого ты отверг? Так вот, я пишу, чтобы сказать, что не перестаю думать о тебе, несмотря на то, что ты полный придурок."       Я начинаю жалеть, что Айша устроила это. Каждую ночь я лежу без сна и сочиняю в голове сообщения, пока они не теряют всякий смысл. Я мог бы стать самым худшим писателем в истории. Днем же валясь и смотрю на телефон, который бросил в кучу грязной одежды в углу. Если сильно прищуриться, может я смогу уничтожить эту чертову штуку силой мысли. И я концентрирую всю свою энергию, представляя, как она вырывается из экрана маленьким облачком дыма. Потом прищуриваюсь еще сильнее... Экран оживает, и у меня замирает сердце!       Этого не может быть, не так ли?       Неужели я вызвал Джаспера силой мысли?       Возьми себя в руки, Макс.       Я заставляю себя встать. Медленно пробравшись к куче белья и подхватив телефон, я с облегчением вздыхаю, увидев, что это всего лишь сообщение от Кэти. Она спрашивает, можно ли ей прийти к нам на ужин. Я качаю головой и опускаю плечи.             Ты просто смешон.       Я отправляю ей ответ, радуясь, что смогу хоть немного отвлечься этим вечером.       — Извини, что я так пропала, - говорит Кэти, срывая маргаритку из травы. Мы сидим на ступеньках моей задней террасы и смотрим на закатный лес.       — Все в порядке, - вру я и пожимаю плечами, - Ты только что нашла свою вторую половинку, я уверен, что ты была очень занята этим.       Лицо Кэти становится клюквенно-розовым.       — Макс! Это было не так, мы не... мы еще не делали этого.       — Эй, я не осуждаю, - говорю я, наклоняясь к ней, чтобы дать понять, что я лишь дразнюсь.       — Мы говорили об этом, и я сказала ему, что пока не готова, и он отнесся к этому с пониманием.       — Что ж, молодец Тодд. Я не знал, что у него такой хороший самоконтроль.       — Не будь злюкой, - говорит она, упираясь своими коленями в мои и подталкивая.       — Я уверен, что Тодд - настоящий джентльмен, - говорю я, стараясь быть искреннем.       — Вообще-то, - говорит она, отводя взгляд, - Я пришла, потому что хотела тебе кое-что сказать.       Сейчас она выглядит очень смущенной, и я не знаю, почему. Еë взгляд такой же, как у тогда, когда в четвëртом классе наша учительница поймала нас на краже мармеладных мишек из еë банки на столе.       — Кэти, в чем дело? Ты можешь мне всë рассказать.       — Дело в том, что я не общалась с Тоддом.       — Что?       — На самом деле я встречалась с... Саймоном.       — Ого, - говорю я, откидываясь назад, чтобы получше рассмотреть незнакомку рядом со мной.       Кэти всегда была такой прямолинейной. Воровство конфет было для нее бунтарством. И ей всегда нравилась идея о том, что у нее есть только один человек на свете, с которым ей суждено быть вместе. Для нее это всë... как-то дико.       — Дело в том, что он живет гораздо ближе, чем Тодд, который застрял для подготовке к колледжу на Лонг-Айленде. И он написал мне однажды вечером и спросил, можем ли мы потусоваться, и, должно быть, это были последствия связи или Голубой Луны, потому что я согласилась, и мы начали общаться. Мы как-то сблизились, и это было так здорово. Теперь ты меня ненавидишь?       Кэти замолчала, переводя дыхание. Ее щеки из клюквенных превратились в свекольные, а глаза будто заволкло туманом.       — Эй, конечно же я тебя не ненавижу? О чем это ты?       — На фестивале я выбрала Тодда, на глазах у всех, и он правда очень хороший парень, но с тех пор я его не видела, а Саймон очень милый, забавный и очень хорошо целуется.       — Послушай, тебе не нужно мне это объяснять, я знаю, что связь между партнерами сводит с ума.       — Но ты ведь теперь считаешь меня шлюхой или типо того да?       Я смотрю в кристально-голубые глаза Кэти. Она выглядит испуганной. Как будто я собираюсь осудить ее за то, что она следует своим естественным порывам. Как будто я сам не сводил себя с ума, глядя на телефонный номер парня ещë совсем недавно.       — Кэти, я никогда не смог бы так думать о тебе.       — Ты уверен?       — Конечно, - говорю я и беру ее руки, сжимая, - У тебя два партнера, такое бывает не каждый день. Никто не может винить тебя за то, что ты пробуешь или сомневаешься.       — Наверное... - Кэти смахнула слезу, - Но дело в том, что я и сама так думаю.       Две слезинки стекают по ее лицу, оставляя за собой блестящий след, и я притягиваю ее к себе, позволяя ей немного поплакать на моем плече, и глажу по спине. Похоже, иногда даже хорошего бывает слишком много. Похоже, что все это брачные штуки не дает покоя и Кэти тоже.       — Послушай, - говорю я ей в волосы, - согласно нашей культуре, ты должна провести с этим человеком всю свою волчью жизнь. И в отличие от большинства, у тебя есть выбор. Никто не может винить тебя за то, что ты хочешь принять взвешенное решение.       Она смеется, но не отпускает меня:       — Это же не научный эксперимент.       — Вроде как да. В любом случае, это вовсе не распутство - увлекаться двумя парнями сразу. Черт, мы же подростки! Если бы мы были людьми, это было бы почти обязательным школьным этапом.       Кэти снова смеется.       — Спасибо, - говорит она, откидываясь назад и вытирая лицо рукавом кардигана, - Я знала, что ты поймешь. И прости...       — За что ты извиняешься?!       — За то, что я плакала по тебе, - хихикает она, - И за то, что подняла всю эту шумиху из-за того, что у меня аж два парня, когда ты ещë даже не нашел свою пару.       У меня участилось сердцебиение. Я до сих пор не рассказала Кэти правду о том, что произошло на фестивале. О нас с Джаспером.       — Я имею в виду, я знаю, что ты вроде и так не хотел этого и все такое, но все же...       Она продолжает, и я начинаю нервничать, потому что знаю, что не могу больше скрывать это от нее. Не после того, как она была так открыта и честна со мной. И не тогда, когда мой телефон все еще, кажется, может прожечь дыру в моем кармане.       — Я не хочу, чтобы ты подумал, что я тыкаю тебе этим в лицо или что-то в этом роде...       — У меня есть пара!       И я тут же захлапываю рот. Эти четыре слова теперь встали между мной и Кэти, как окно. Откроет ли она его или задвинит жалюзи?       — Ты... нашел свою пару? - спрашивает она.       Я сглатываю комок в горле:       Ага.       — Макс, но почему ты ничего не сказал? Что? Как? Когда? - Кэти похожа на любопытную сову, настолько у нее сейчас большие глаза.       — Ну, помнишь, когда Тодд и Саймон дрались, и я пришел, чтобы найти тебя?       — Да, конечно, и ты появился с Джаспером... ты и он... подожди, Макс... это... нет. Ты... Джаспер - твоя пара?       Я прикусываю губу и жду, пока еë осенит.       — Ты повязан с Джаспером?       Если я сейчас заговорю, то, наверное, разрыдаюсь, поэтому я просто киваю.       — Но разве это вообще возможно? Он... он же...       — Он парень, - говорю я, наконец-то обретая голос, мои губы дрожат, и я хрущу костяшками пальцев.       — Но... - Кэти замолкает, ее рот открывается ровной буквой "О".       Вот она. Правда. Кэти смотрит на меня так, будто не узнает. Как будто я совсем другой человек, а не тот мальчик, с которым она выросла. Все мое тело дрожит. Адреналин пульсирует в венах с максимальной громкостью. Я ничего не могу сделать, кроме как сидеть и ждать, останется ли у меня лучший друг.       — Макс, - тихо говорит она, - Почему ты мне не сказал?       — Я не знал, что ты... я не знал, что ты подумаешь.       Она делает какой-то странный полусмех-полувсхлип, а потом улыбается, широко во все зубы:       — Макс! Ты нашел свою половинку!       Кэти хватает меня за плечи и притягивает к себе, чтобы еще раз обнять. Когда мы отстраняемся, она плачет, и я знаю, что это слезы радости.       — Я так рада за тебя! - всхлипывает она, - Я думаю, это просто замечательно!       Она игриво ударяет меня по плечу.       — За что? - спрашиваю я и тоже смеюсь.       — Ты должен был мне рассказать!       — Я знаю, просто я не был уверен, как ты отреагируешь.       Кэти немного успокаивается и берет мои руки. Она смотрит на меня своим серьезным взглядом и наклоняется вперед:       — Макс, я люблю тебя. Ты можешь говорить мне абсолютно все.       Впервые после фестиваля я чувствую, как тяжесть покидает мою грудь. Скрывать это от Кэти было сложнее чем я думал. Но я так рад, что она теперь всë знает и что она не против. Думаю, мне не следовало сомневаться в ней.       — Я знаю, - говорю я, - Я должен был сказать тебе сразу. Дело в том, что я на неизведанной территории со всеми этими связями, а я никогда даже не думал об этом.       — Ну так расскажи мне сейчас. Какой он? Вы общались? Ты знаком с Альфой Джерико?       Я качаю головой.       Кэти наклоняет голову в сторону, как растерянный щенок:       — Почему ты не выглядишь взволнованным?       — Что?       — Ты нашëл свою пару, но ведешь себя так, будто ничего не произошло. Подожди, разве Джаспер не ушел с фестиваля раньше времени?       Я опустил взгляд на свои кроссовки.       — О, Макс. Расскажи мне все.       Как только я начинаю говорить, я уже не могу остановиться. Я рассказываю Кэти о брачном забеге, о ночи после него, о поцелуе Джаспера и его бегстве. Я рассказываю ей, что он не хочет иметь со мной ничего общего, но у меня есть его номер телефона, и я не знаю, что делать.       Дай мне свой телефон, - говорит она, протягивая руку.       — Что ты собираешься делать?       — Просто отдай мне его.       Я думаю, что если за три дня я так и не смог решить, что делать с номером Джаспера, то вполне могу отдать свою судьбу в руки Кэти. По крайней мере, это руки человека, которому я небезразличен и которому могу доверять.       Я протягиваю ей свой телефон. Кэти - которая, конечно же, знает мой код доступа - заходит в него и начинает что-то листать. Не успеваю я опомниться, как она возвращает его мне, и я смотрю на то, что она сделала. На пустом экране чата она отправила Джасперу сообщение:       "Привет, Джаспер. Это Макс. Мы можем поговорить?"       Это так просто, но в точку, нет, это просто идеально. И ничего общего с тем, что я планировал отправить.       — Ну вот, теперь это его проблема, - говорит Кэти.       Но я не могу оторвать взгляд от экрана. Я все жду, когда появится диалоговое окно, когда появятся эти три мучительные маленькие точки. Но ничего не происходит.       — Может быть, он просто проигнорирует меня, - говорю я, пожимая плечами.       — Просто подожди, - говорит она, успокаивающе потирая мою коленку.       — Дети! Время ужинать! - зовет мама с черного хода.       На ужин жареная курица с хрустящим картофелем и салатом, и это пахнет так вкусно. Я кладу телефон экраном вверх рядом с тарелкой, все еще ощущая предвкушение, что в любую секунду он может загореться.       — Ни в коем случае, малыш. Никаких телефонов за столом, - говорит мама.       Вздохнув, я убираю телефон обратно в карман.       — Итак, Кэти, - говорит папа из-за стола, - Как тебе фестиваль?       — Да! Расскажи нам о нëм, - присоединяется мама, - Макс даже словом не обмолвился.       Кэти бросает взгляд в мою сторону.       Пожалуйста, не выдавай меня родителям!       — Это было здорово! - говорит Кэти, посмотрев на отца с непринужденной улыбкой.       — А твой парень? Его зовут Тодд, не так ли? Как у тебя с ним дела?- спрашивает мама.       — Вообще-то, - говорит Кэти, глядя в свою тарелку и тыкая вилкой в кабачок, - Теперь его зовут Саймон.       — О, - говорит мама, откидываясь на спинку кресла, чтобы осмыслить новую информацию, - Ну что ж, чем больше, тем веселее!       Мама неловко смеется, но я вижу, что она изо всех сил старается поддержать еë.       — Двойные пары - большая редкость, - говорит папа, потягивая бокал красного вина, - Я как-то читал об этом книгу - непростое дело. Но все равно, наверное, приятно, когда есть выбор.       — Жаль, что ты застрял со мной, - с сарказмом хмыкнула ему мама.       — Я все еще разбираюсь с этим, - говорит Кэти, отчаянно пытаясь сменить тему, - Какая вкусная курица!       После ужина я помогал маме укладывать посуду в посудомойку, и как только она заполнилась и заработала, я уже собирался вернуться на кухню, но она остановила меня.       — Ты в порядке, малыш? - она оперлась о кухонную стойку, перекинув через плечо чайное полотенце.       — А? Да, - говорю я, пожимая плечами.       — Я волнуюсь за тебя, - говорит она, - После фестиваля ты какой-то... не такой. Я думаю, не связано ли это с Кэти и ее парнями.       — Мама, - я закатываю глаза, - Я в порядке. Я рад за Кэти.       Она щурится, глядя на меня, как будто пытается просканировать мою голову и влезть в мозг.       — Ладно, малыш.       О мои Лунные Боги, забирите меня отсюда. Я бросаюсь в сторону гостиной.       — Ты бы сказал мне, если бы что-то было не так, да? - спрашивает она, прежде чем я успеваю скрыться.       На долю секунды я застываю, размышляя, не стоит ли мне просто рассказать ей обо всëм. Может быть, она отнесется к этому с таким же пониманием и поддержкой, как Кэти. Может быть, это снимет еще больший груз с моей груди.       Я открываю рот, не зная, что сказать, когда раздается звонок в дверь. Мы с мамой остаемся ждать и прислушиваемся, как папа открывает дверь. Из гостиной доносится приглушенный разговор, но я не могу его разобрать. Вдруг папа громко прочищает горло и зовет:       — Макс, к тебе пришли.       Я оглядываюсь на маму в полном недоумении, но она пожимает плечами и жестом показывает в сторону гостиной. По пути к двери я встречаюсь взглядом с Кэти, которая сидит на диване. Почему она выглядит такой испуганной?       Происходит что-то странное.       Непонятное чувство наполняет мое тело. Меня лихорадит. Кончики пальцев покалывает. Я выхожу в коридор и смотрю на приоткрытую дверь.       О... мои... Лунные Боги.       Джаспер Аполло стоит на крыльце моего дома.       Что происходит?       Я даже представить себе не мог, что он появится здесь. Но еще больше меня шокирует, даже пугает то, как он выглядит.       Его волосы взъерошены и спутаны, белая наполовину заправленная футболка помята и застегнута не до конца. Под глазами темные круги, на лице серьезное, суровое выражение. А ведь обычно он такой собранный и безэмоциональный. Что-то определенно не так.       Я подхожу к двери и не знаю, что сказать. Часть меня хочет протянуть руку и обнять его, потому что я чувствую, как он напряжен. Но часть меня боится. Почему он здесь? Что подумает моя семья?       —Джаспер, - наконец шепчу я, - Что... что ты здесь делаешь?       Он поднимает голову, и я поражаюсь тому, какие у него красные глаза. Он что, плакал?       — Мне нужна твоя помощь, - говорит он, - Айша пропала.