Сын Альфы

      Огни машины скорой помощи пробегают по лицу Джаспера красно-белыми пятнами, пока мы смотрим, как Троя заводят в неë. По тому, как Джаспер сжимает челюсти, я понимаю, он считает, что мы и так слишком уж тут задержались.       — Пойдем, я отвезу тебя домой, - говорит он, когда скорая отъезжает, и шагает к своей машине так быстро, что мне приходится бежать за ним:       — Что?! Нет, я еду с тобой!       Джаспер останавливается у двери и смотрит на меня:       — Это не обсуждается.       — Она и моя подруга тоже, - говорю я так строго, как только могу.       Звук его тяжелого вздоха переходит в рычание, когда он вскидывает голову:       — Ты не представляешь, насколько опасны изгои.       — Нет, представляю, - говорю я, - Забыл, как один из них присосался к моему плечу?       Он шлепает ладонью по крыше машины, и я клянусь, что там теперь останется вмятина:       — Айша там, и ей угрожает реальная опасность! У меня нет на это времени!       — Вот именно, - говорю я, - Если ты будешь везти меня до самого дома, то только потеряешь еще больше времени.       Джаспер сердито надулся, понимая, что я прав.       — Ладно, - говорит он сквозь зубы, - Залезай.       Я не жду ни секунды, открываю дверь машины и проскальзываю на свое место, пристегивая ремень безопасности еще до того, как Джаспер успевает вставить ключи в замок зажигания. Я бросаю на него взгляд, стараясь показать, насколько я тороплюсь и насколько решительно настроен. Он закатывает глаза и нажимает на педаль газа.       — А куда мы, собственно, едем? - говорю я, когда город остается позади       Мы выехали на шоссе, ведущее на запад, и я вдруг понял, что не имею ни малейшего представления о планах Джаспера.       — Недалеко от Питтсбурга есть заброшенный промышленный комплекс, старые заводы и склады, которые вышли из строя в 80-е годы. Сейчас там, по сути, пустырь, но изгои любят там околачиваться.       — Питтсбург?!       Глаза Джаспера не отрываются от дороги, но я вижу, что за ними скрывается ярость.       — Откуда ты знаешь, что похитители Айши именно там?       — После того, как они захватили это место, то создали там временный лагерь, назвав его Городом отбросов. Он стал центром для сборища изгоев со всей страны. Это как столица их штата или что-то вроде того.       Я пытаюсь проглотить комок размером с теннисный мяч, который образовался у меня в горле. Один изгой - это уже страшно. Не говоря уже о целом городе, полном их.       — Но я думал, что изгои - одиночки? Разве не поэтому они и зовутся изгоями?       — Изгои - это волки, потерявшие свои стаи. Эта потеря делает их нестабильными, но они все равно остаются волками. Они жаждут общества так же, как и мы.       Костяшки пальцев Джаспера побелели от того, как крепко он сжал руль:       — Но их представление об обществе больше похоже на бойцовский ринг в клетке.       Я съеживаюсь, представляя, как выглядит этот преступный улей, и начинаю жалеть, что заставил Джаспера взять меня с собой.       — А татуировка? - тихо спрашиваю я, не зная, нужны ли мне вообще ещë хоть какие-то обьяснения.       — Это знак отличия особо жестокой банды. Волки носят эту татуировку, чтобы дать понять другим, на чьей они стороне.       — И на чьей же?       — Против нас. Против моего отца и всей системы стаи.       — Ясно. Значит, это что-то вроде идентификатора. Вроде того, как все волки Элитной Стаи имеют схожий запах? - спрашиваю я.       Джаспер смотрит на меня косо, бормоча:       — Нет. Они совсем не похожи на нас.       — Так вот почему ты думаешь, что Айша там?       — Я это знаю.       Джаспер сильнее жмет на педаль газа, и на секунду мне кажется, что машина вот-вот взлетит. Через пару часов мы выезжаем на шоссе.       — И куда теперь? - спрашиваю я.       — Это самая короткая дорога.       Мы оказываемся на длинной гравийной дорожке без единого уличного фонаря. По обе стороны от нас в темноте простираются поля пыли. Я рад, что мы наконец-то немного сбавили темп, но краем глаза замечаю, как Джаспер зевает.       — Кажется, я вижу впереди какие-то огни, - говорю я, вглядываясь в свет фар, - Возможно, там есть закусочная или что-то вроде того. Мы можем заехать туда выпить кофе.       — У нас нет времени останавливаться.       Прижавшись лбом к окну, я с тоской смотрю на проплывающую мимо закусочную. Еще минут двадцать мы едем в тишине. И вдруг впереди показались два светлых пятнышка.       Фары!       Я слегка вздрагиваю, потому что разум начинает играть со мной, заставляя представлять всевозможные сценарии, в которых изгои узнают, что мы едем, и ждут, пока мы останемся здесь одни, чтобы прикончить нас.       Свет становится ярче. И впереди начинает виднеться грузовик размером с Мегатрона. И он несется прямо на нас! Раздается гудок, и я смотрю на Джаспера, глаза которого закрыты. Он спит!       — Джаспер! - я толкаю его и кладу руку на руль, чтобы попытаться увести нас в сторону.       Он просыпается, моргает, понимая ситуацию, и резко дëргает руль вправо. Всего в дюйме от столкновения нам удается избежать катастрофы. Мегатрон проносится мимо нас, оглушающе грохоча. Наши шины визжат, наполняя салон запахом горелой резины, и машину заносит в сторону. Мы съезжаем с дороги. Я хватаюсь за приборную панель, Джаспер держит руль, пытаясь восстановить управление, и в облаке пыли и грязи мы, наконец, останавливаемся. На мгновение я застываю, не в силах перевести дыхание и опасаясь, что в свои шестнадцать лет у меня реально может случиться сердечный приступ.       — Ты в порядке? - спрашивает Джаспер, задыхаясь.       Но я слишком потрясен, чтобы ответить.       — Ты ранен?! - спрашивает он снова, на этот раз более твердо.       — Да, я... я в порядке, - заикаюсь я.       — Наверное, я на секунду закрыл глаза и...       Джаспер все еще держится за руль, мышцы на его руках напряжены.       — Эй, все в порядке, - говорю я, пытаясь успокоить его, - Я в порядке.       Его грудь вздымается и опускается, а на лице появляется красный румянец, которого я никогда раньше не видел       — Мне... мне очень жаль, - говорит он, не глядя на меня.       — Все в порядке.       — Нет, это было слишком близко. Слишком.       Глаза Джаспера затуманились, как будто он что-то вспоминает.       Интересно...       Однажды, когда я был маленьким, папа привел меня на каток. На мне были красные варежки, которые мама связала на Рождество, и я катался на льду, кружась и пытаясь привлечь его внимание. Но отец читал газету и не следил за мной. Вдруг его лицо исказилось ужасом, он уронил еë и вскочил. Я навсегда запомнил этот его взгляд. А потом и я почувствовал это. Будто тень легла на мои плечи, как плащ всепоглощающей скорби. Я разрыдался прямо посреди льда. Кто-то, не помню кто, помог мне уйти с катка, и отец взял меня на руки. Я опустил глаза на газету, которую он читал, и увидел черно-белую фотографию разбитой машины. Заголовок гласил: "Нью-Йоркская светская львица и филантроп Мицуха Аполло погибла в автокатастрофе". Это был день, когда стая потеряла свою Луну, а Джаспер - свою маму. Я до сих пор чувствую общее горе, которое мы пережили всей стаей. Я не могу представить, что чувствовал тогда Джаспер.       Интересно, думает ли он о той аварии сейчас, когда мы сами чуть не погибли на дороге.       Мы сидим в машине несколько минут. Я молчу, а Джаспер продолжает стискивать руль. В конце концов, глубоко вздохнув, я протягиваю свою руку и кладу поверх его. Он вздрагивает, но не отстраняется.       — Джаспер, все в порядке. Я в порядке. Мы в порядке.       Медленно он разжимает кулаки и кладет руки на колени. Я вижу, как по его щеке течет одинокая слеза. Затем он поворачивается ко мне и снова говорит:       — Мне очень жаль.       Я улыбаюсь в ответ и пожимаю плечами, чувствуя себя отчаянно неловко, и стараясь хоть как-то разрядить обстановку:       — Ничего страшного. Но, может быть, нам стоит подумать о том, чтобы найти место для ночлега? Ты устал.       Джаспер оглядывается по сторонам, словно обдумывая варианты, а затем сжимает губы:       — Нет, мы не можем останавливаться, мы нужны Айше.       Он поворачивает ключ в замке зажигания, и машина с ревом снова несется вперед. Я потираю лицо руками, пока он продолжает жать на педаль газа, и тут под нами что-то взрывается. Мы оба выпрыгиваем из машины, и я бегу к Джасперу, который смотрит на лопнувшую шину.       — У тебя есть запасная? - неуверенно спрашиваю я.       — Черт побери! - кричит Джаспер и бьет ногой по земле.       Я думаю, это значит "нет".       Прижав руки к голове, словно пытаясь удержать мозг от вытекания из ушей, Джаспер стонет и начинает идти через поле. Я бегу за ним, хватаю за руку и разворачиваю к себе.       — Джаспер, все будет хорошо, смотри, - говорю я, указывая на горизонт, где еще один маленький пучок огней указывает на признаки жизни, - Мы можем пойти туда. Может быть, там есть мотель или что-то в этом роде, и мы сможем...       — Тут нет ничего хорошего! - говорит Джаспер, - Неужели ты не понимаешь? Они забрали ее. Они забрали Айшу.       Он смотрит на меня с яростным отчаянием в глазах, и я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Они забрали Айшу. Она не просто самый крутой волк и лучшая балерина в мире, она еще и самый понимающий, заботливый и сочувствующий товарищ, которого я когда-либо встречал. Она - единственный человек, которому Джаспер рассказал о нас, а это значит, что она - единственный человек в мире, с которым он может поговорить. Она - единственный человек в его мире.       — Джаспер, - говорю я, глядя на него, - Я понимаю. Я знаю, как она важна. Но...       Я перебираю в уме все возможные варианты, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы помочь. Но на самом деле Джаспер прав. Мы не можем ждать. Айша находится в руках очень жестоких волков, и чем больше времени мы теряем, - тем дольше она остается их пленницей... или даже хуже.       Но Джаспер уже выглядит так, словно готов рухнуть прям тут. Его глаза обрамляют темные кольца, плечи сгорблены, а руки дрожат. Мы не можем продолжать идти, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в логово изгоев. Не с Джаспером в таком состоянии. Мы оба погибнем. Нам нужно отдохнуть, нужно починить машину, а значит, я должен сделать что-то, чтобы показать ему, что несколько часов не станут вопросом жизни и смерти.       — Что ты сказал мне там, у меня дома? - спрашиваю я, и в голове у меня рождается мысль.       — О чем ты...?       — Ты сказал, что знаешь, что Айша в беде, потому что у тебя есть какая-то связь с ней? Ты сказал, что можешь почувствовать, когда с ней что-то не так.       — Да, - говорит он, наклоняя голову вперед.       — Так сделай это сейчас и скажи все ли с ней в порядке.       — Макс, так не бывает, я...       — Просто заткнись и сделай это, - говорю я, удивляя нас обоих своим тоном, - Просто... попробуй.       — Ладно, - хмыкает он.        И отступает назад, оглядываясь по сторонам. Сделав небольшой круг, он находит подходящее место и садится, скрестив ноги так, чтобы ступни лежали на коленях. Потом он делает вдох и закрывает глаза. Я наблюдаю за тем, как выравнивается его дыхание.       Вдох и выдох. Вдох и выдох.       Я изучаю его спокойное и сосредоточенное лицо. На мгновение мне кажется, что я ощущаю движение звезд где-то сверху, чувствую, как они кружат по широкой дуге над головой. Прохладный ветер обдувает сухую траву.       — Она жива, - говорит Джаспер, открывая глаза. Его тело немного расслабояется, а в голосе звучит облегчение.       — Она...?       — Я не могу сказать многого, - говорит он, вставая, - Но она жива и, похоже, не ранена.       — Это удивительно, - говорю я, - Она все же в плену у кучки бандитов.       — Да, это точно, - говорит он, потирая затылок.       — Но если они до сих пор не причинили ей вреда, то, вероятно, у них есть причина этого не делать. Что думаешь?       Джаспер смотрит вперед на скопление огней:       — Скорее всего, они используют ее, чтобы добраться до меня. Может быть, чтобы насолить отцу. А может быть, ради мести.       — За что?       — За их товарища, которому я сломал руку на фестивале.       — О.       Я вспомнил ту ночь и почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок вины. Если они хотят отомстить Джасперу за то, что он сделал, значит, я тоже частично виноват в похищении Айши. Если бы не я, Джасперу, возможно, не пришлось бы сражаться с тем изгоем. Кажется, Джаспер замечает, что у меня перекосило лицо, потому что быстро меняет тему разговора:       — В любом случае, ты прав. Сегодня мы никуда не сможем пойти. Надо посмотреть, есть ли впереди место, где можно переночевать.       Джаспер возвращается к машине и берет пару вещей из бардачка.       — Пойдем, - он машет мне рукой и направляется по обочине дороги в сторону огней.       Я догоняю его и мы идем в тишине. Только жужжание цикад составляет компанию, пока мы не доходим до маленького поселка. Здесь царит настолько мертвая тишина, что мои мурашки перестают поддаваться контролю. Такое ощущение, что мы попали в сцену из "Ходячих мертвецов".       — Вон там, - говорит Джаспер, указывая на вывеску мотеля впереди.       Колокольчик звенит, когда мы протискиваемся в приëмную, и мне кажется, что я вдруг совершил скачок в прошлое. Кажется, это место не менялось с 70-х годов. Норман Бейтс и его мать, наверное, бродят тут где-то рядом*.       Через мгновение из двери за стойкой входит неожиданно приветливая женщина с вьющимися седыми волосами, в розово-волнистом свитере, с чашкой кофе и пультом от телевизора.       — Мальчики, вы в порядке? - спрашивает она, окидывая нас подозрительным, но в основном обеспокоенным взглядом.       — Одна из моих шин лопнула немного дальше по трассе, и мы надеялись, что у вас найдется комната на ночь.       — О, какой ужас, - говорит она, откладывая кофе и пульт.        Я с облегчением вижу, как она открывает ящик и достает ключ, прикрепленный к большому зеленому пластиковому треугольнику:        — Вам повезло. Правда осталась только одна комната. Но думаю, вы не будите против.       — Спасибо, - говорит Джаспер и достает тонкий кожаный бумажник, вынимая из него серебряную кредитную карточку.       — Мой муж, наверное, сможет починить эту вашу шину утром. Что у вас за машина?       После того как Джаспер объяснил ей все детали и оплатил наш номер, женщина в розовом свитере сказала, что первым делом свяжется со своим мужем, и пожелала нам спокойной ночи.       Облегчение разлилось по моему телу, когда мы прошли через ряд дверей к нужному номеру. Джаспер вставил ключ в замок, и я зашëл следом за ним внутрь, включая свет. Мы оба замираем, раскрыв рты от ужаса перед открывшимся зрелищем.       — Здесь... здесь же только одна кровать...