Сын Альфы

      Я как могу взбиваю подушку и бросаю ее на запасное одеяло, растеленное на полу, с тоской косясь на единственную кровать.       Что я делаю? Зачем я согласился на это?       Мы с Джаспером ни за что не собирались спать в одной постели, нет уж. И, наверное, я посчитал, что отдых ему нужен больше, чем мне. Но, несмотря на выцветший ковер оливкового цвета, пол оказался твердым, как бетон, и моя задница уже побаливала. Я начинаю думать, что моя жертва была большой ошибкой, огромной.       Это будет долгая ночь.       Шум льющейся воды в душе затихает, и я поднимаю взгляд в сторону ванной, дверь которой Джаспер оставил приоткрытой. Всего лишь маленькая щель не шире Сникерса, через которую слегка валит пар, но и этого вполне достаточно, чтобы я мог видеть, как он, с обернутым вокруг талии полотенцем, вытирает свои волосы. По его плечам и спине стекают капельки воды.       О мои Лунные Боги... Я не могу отвести взгляд. Каждый мускул на его спине двигается, вслед за малейшим движением рук. В моем животе кажется окончательно поселились мотыльки, а во рту скопилась слюна... Не успеваю я опомниться, как он оборачивается, но мне сложно отвести глаза от его обнаженного торса... Я в панике поднимаю их к потолку, пока он не заметил, и пытаюсь считать мертвых жуков, собравшихся в светильнике.       Дверь в ванную захлопывается.       Это будет очень длинная ночь.       До сих пор я не замечал той странной напряженности между нами. Мы были слишком отвлечены поисками взломаных квартир и летящим в наше лобовое транспортом. Но теперь, когда мы находимся в этой затхлой, плохо освещенной комнате мотеля, где всë так тихо и спокойно, я чувствую это. Притяжение. Оно сильно как никогда.       Мне приходится тормозить себя, чтобы не думать о нем, не представлять его в душе... Я крепко зажмуриваю глаза и опускаюсь на одеяло, зарываясь головой в подушку.       Проходит еще минута, и я слышу, как открывается дверь в ванной. Но я не двигаюсь и даже не поднимаю глаз, чтобы случайно не встретиться взглядом с Джаспером. В тишине раздался звук его шагов, а затем шорох откидываемых одеял и скрип пружин матраса.       — Тебе нужны еще подушки? - спрашивает он, нарушая молчание.       — Нет, и так нормально, - вру я.       Я решаю рискнуть и приподнимаюсь посмотреть. Джаспер одет в черную футболку - слава богу - и сидит, скрестив ноги под одеялом, прислонившись спиной к изголовью кровати.       Я облегченно вздыхаю.       — Спасибо, - говорит он, - За кровать.       — О, ничего страшного. На самом деле, здесь довольно удобно.       Джаспер слегка качает головой:       — Не надо.       — Что?       — Не надо притворяться ради меня.       — Я... Да нет, пол тут действительно вполне удобный!       Он слегка смеется, глядя на меня так, словно всë очевидней некуда, и говорит:       — Хорошо. Я собираюсь немного помедитировать перед сном. Выключить свет?       — А, нет, все в порядке. Можешь оставить если хочешь.       Я ложусь на спину и кручусь, пытаясь найти удобное положение, в итоге снова оказываюсь на спине. Дыхание Джаспера становится и глубоким и медленным. В конце концов, он выключает свет. В моей голове рождается вопрос, и я открываю глаза. В темноте комнаты видно только полоску оранжевого света, пробивающегося сквозь щель в шторах.       — Эй, Джаспер?       Он тихо вздыхает:       — Да?       — Почему ты так много медитируешь?       — Я должен быть уверен, что мой разум настроен на стаю. Но для этого нужна практика.       — По типу того, как ты чувствуешь Айшу? Что это вообще такое?       — Каждый Альфа обладает способностью чувствовать членов своей стаи. Их боль и настроение. Это помогает нам узнать, если стая в опасности.       — Значит, твой отец тоже умеет это делать?       Джаспер усмехается:       — Он потрясающий. Он может точно определить местоположение каждого волка Элитной стаи. Мне с ним не сравниться.       — Но Айшу ты чувствуешь очень хорошо?       — Это потому, что мы близки. Если я знаю человека, то всë немного проще... если он мне небезразличен.       Он сглатывает.       Я смотрю на незнакомый потолок и думаю, не смотрит ли он на него тоже.       — Чтобы быть таким же, как мой отец, нужно много работать, - говорит он.       — Значит, ты не можешь чувствовать всех?       — Я все еще работаю над этим. Отец говорит, что я недостаточно тренируюсь.       — Мне трудно в это поверить.       Я тихонько смеюсь, и Джаспер тоже.       — А меня ты чувствуешь? - спрашиваю я, когда мы снова затихаем.       Мое сердце начинает стучать так сильно, что я, кажется, могу его услышать.       Зачем я это спросил? Идиот!       — Да, - говорит он, - Я чувствую тебя, Макс.       Тишина. Я задерживаю дыхание и сжимаю одеяло между пальцами. За окном проезжает машина. Джаспер переворачивается, и кроватные пружины скрипят.       — Спокойной ночи, - говорит он, заканчивая разговор.       — ...ночи.       Я просыпаюсь от скрипа кровати и стонов Джаспера:       — Нет... не надо... не надо...       Я сажусь и оглядываюсь в темноте. Глубокая ночь, и всë по прежнему спокойно. Только Джаспер ворочается и ворочается, как одержимый.       — Папа... я не могу... мама...       — Джаспер?       Но он не перестает бормотать, поэтому я сбрасываю с себя одеяло и подхожу к кровати. На его лбу выступили бисеринки пота, а лицо скривилось, будто ему больно.       — Джаспер, - говорю я снова, чуть более настойчиво.       Очень медленно я протягиваю руку и легонько встряхиваю его за плечо, вновь окликая. Он быстро, рвано вдыхает, и его глаза распахиваются, встречаясь с моими. Выглядит он растерянным и совершенно дизориентированным.       — Это я, - говорю я, убирая руку, - Тебе приснился кошмар.       Он вздохнул с облегчением и расслабился, откидываясь на подушку.       — Я тебя разбудил? - спрашивает он.       — Если бы на этом полу вообще можно было нормально спать, - моя нижняя губа слегка подрагивает, - Ты в порядке?       Он проводит рукой по лицу:       — Это был просто сон.       — Ладно, спокойной ночи.       Я собираюсь вернуться на свое место, но Джаспер хватает меня за запястье.       Я замираю.       Я не осмеливаюсь оглянуться, поэтому просто стою, а Джаспер продолжает держать меня на месте.       — Останься, - наконец говорит он.       — Что?       — На полу не удобно, и просто... оставайся.       Он отпускает мое запястье и двигается на другую сторону кровати. Я метаюсь к своему импровезированному ложу, подхватываю подушку и возвращаюсь на кровать. Мой пульс сейчас не уступет по скорости даже болиду формулы 1. Джаспер уже повернулся на бок лицом к стене. Я осторожно кладу подушку у изголовья и ложусь, широко раскрыв глаза и скрестив руки на груди, как будто в гробу.       — Спокойной ночи, - говорит Джаспер.       Я моргаю раз, потом два. Он совсем рядом, я чувствую его тепло. Все мое тело дрожит.       Что произойдет, если я предвину руку на пару дюймов ближе?       Он вышвырнет меня или... что-то что? Хочу ли я этого?       Я погружаюсь в свои мысли, пока не замечаю, что дыхание Джаспера замедлилось.       Он спит.       Я переворачиваюсь на бок и пытаюсь забыть о парне, спящем рядом со мной. Но не успеваю я опомниться, как уже оказываюсь в отключке.       Утро я встречаю лëжа на спине и щурясь от солнца, пробивающегося сквозь открытые шторы. Жарко, слишком жарко, я чуть ли не плавлюсь, как кусок ветчины, забытый на столе, и судорожно откидываю одеяло. Кровать пуста, на месте Джаспера только смятое одеяло.       Его здесь нет.       На секунду я испугался, что он бросил меня и поехал спасать Айшу в одиночку. Это было бы весьма вероятно. Зевнув, я приподнимаюсь и осматриваю комнату. При свете дня она не такая жуткая. Обычный мотель, видавший лучшие времена. У меня пересохло во рту, поэтому я скатываюсь с кровати и беру бутылку воды из мини-бара.       Запишите это на счет Альфы.       Мой телефон лежит на журнальном столике, я смотрю на время - 7:01 утра - а затем стону от количества смс и пропущенных от родителей. За всеми этими хлопотами я так и не нашел времени позвонить им и сказать, что сегодня не вернусь. Я думаю поговорить с ними позже, когда замечаю на прикроватной тумбочке записку.       "Ушел за машиной", - написано торопливыми каракулями.        Фух. Джаспер не бросил меня. Волна облегчения оказалась сильнее, чем я ожидал.       Освежившись в ванной и уже почти полностью проснувшись, я услышал гудок откуда-то с улицы. Выйти на солнечный свет - все равно что войти в огонь. Мне приходится заслонить глаза рукой, чтобы разглядеть Джаспера, который стоит возле своей машины, а его рука просунута в открытое окно и лежит на гудке:       — Поехали.       Пока он возвращает ключи на стойку регистрации, я хватаю свои вещи, запрыгиваю на своë сиденье и набираю быстрое сообщение родителям:       "Я в порядке. С Джаспером. Мы должны забрать Айшу из Питтсбурга. Позвоню вам, когда вернусь".       Нажимаю кнопку "Отправить", вздрагиваю и тут же выключаю телефон. Я знаю, что, увидев это сообщение, они тут же выйдут из себя. Последний раз я оставался ночью на улице без спроса на шестнадцатилетие Кэти, когда мы пробрались в пиано-бар на Манхэттене. Мы даже не пили, но родители наказали меня на месяц. Я постарался максимально смягчить удар, но они не обрадуются, когда узнают, что я отправился в город Изгоев, чтобы спасти едва знакомую мне девушку от очень сомнительных плохих парней. Хотя, если мы сможем спасти Айшу, то это того стоит. С новыми шинами и после крепкого сна мы снова отправились в путь.       — Как спалось? - спрашиваю я, когда мы выезжаем на нормальное шоссе.       — Нормально, - резко отвечает Джаспер.       — Похоже, тебе снился не лучший сон, - я стараюсь говорить как можно более непринужденно.       — Я не помню.       Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, но его глаза не отрываются от дороги:       — Ты должен помнить. Ты проснулся и сказал мне спать на кровати.       — Да, но тебе не следовало этого делать, - холодно отвечает он.       Я и не хотел! Это он попросил меня остаться. Не знаю, почему я думал, что этим утром все будет по-другому. Хотя чего ещë ожидать от Джаспера.       Он снова превратился в придурка.       — Значит, на самом деле ты всë помнишь? - спрашиваю я.       — Тут не о чем помнить, - говорит он и вдавливает педаль газа.       Думаю, это означает, что разговор окончен.       Когда мы съезжаем с шоссе и начинаем пробираться по потрескавшимся и выцветшим дорогам в сторону города Изгоев, на нас начинает надвигаться пелена серых облаков. По бокам асфальта пробиваются клочья травы и сорняков. Домов здесь нет, лишь редкие хижины прямо посреди поля. По ту сторону горизонта поднимаются клубы дыма - темные дымные башни, словно колонны, удерживающие облака.       — Что это? - спрашиваю я.       — Они топят печки для получения энергии, - отвечает Джаспер.       — И это все?       Наконец, в поле зрения появляется само логово. Первое, что я вижу, - это фабрики и склады. Это промышленное кладбище. Все здания выглядят заброшенными и полуразрушенными. Все именно так, как описывал Джаспер. И если они так выглядят, я с ужасом представляю, что происходит внутри этих домов. Но тут я замечаю изменения в пейзаже. Пыльные, заросшие сорняками луга уходят вдаль, сменяясь акуратными и ухоженными рядами посевов. Со всех сторон в изобилии растут кукуруза, помидоры и другие овощи.       — Это похоже на ферму, - говорю я.       — Изгои уже давно вынуждены жить сами по себе. Они отрезаны от волчьего общества, но и в мире людей им нет места.       — Это тяжело, - говорю я.       Чем больше сельхозугодий мы проезжаем, тем меньше мне кажется, что мы действительно в захудалом пристанище преступности. Скорее, что мы в одном из черно-белых фрагментов "Волшебника страны Оз". Это не совсем живописно, но жизнь здесь есть. Они явно хорошо ухаживают за своими грядками. Но из того, что мне рассказывали об изгоях, я думал, что они не умеют даже подстригать ногти на ногах, не говоря уже о сельском хозяйстве.       — Ты уже бывал здесь? - спрашиваю я Джаспера, который, похоже, не так заинтересован здешними окрестностями, как я.       — Нет, но отец рассказывал мне.       — Похоже на кукурузу, - говорю я, глядя на поле, готовое к сбору урожая, - Они тут выращивают кукурузу.       — Они изгои, - рычит Джаспер, - Они убьют тебя еще до того, как ты успеешь сорвать даже яблоко.       — Но это не похоже на...       — Неважно, на что это похоже. Они все одинаковые, и Айша у них.       Я замолкаю. Не думаю, что Джаспер изменит свое мнение по этому поводу.       — Нам нужно где-нибудь припарковаться, пока мы не подъехали слишком близко к городу.       Я киваю, пытаясь выглядить бодро, но на самом деле... я начинаю нервничать. Ничто в этой поездке не было таким, как я ожидал, и, несмотря на то, что скромные фермерские угодья немного сбивают с толку, я знаю, что где-то в этом месте Айшу держат в плену. Джаспер паркует машину за кучей деревьев, довольно далеко от складского ангара.       — Подожди здесь, - он выходит из машины и тихонько захлопывает дверь.       Что?!       Как можно быстрее я тоже выскакиваю наружу:       — Я пойду с тобой.       — Нет, это слишком опасно.       Я хмыкаю, но у меня нет контраргументов. Он прав. Идти туда очень опасно. Но если он готов сделать все, чтобы вернуть Айшу, то и я тоже. И... я не хочу, чтобы он был там один.       — Я могу помочь, - говорю я, - Вдруг что-то случится?       — Тогда я с этим разберусь. Ты будешь только мешать.       У меня напрягается челюсть, а глаза затуманиваются слезами. Ненавижу чувствовать себя, как какой-то капризный ребенок, которому запрещают садиться на качели.       — Но...       — Нет, Макс. Хоть раз просто сделай то, что я тебе говорю.       Я отступаю назад, мои плечи угрюмо повисли.       — Жди здесь, - говорит Джаспер в последний раз и начинает красться вдоль линии деревьев.       Я смотрю, как он исчезает между двумя кустами, и вдруг мое сердце начинает колотиться. Может быть, это из-за страха, что какой-нибудь негодяй вдруг наткнëтся здесь на меня и расчленит. А может от вида Джаспера, идущего навстречу опасности. Но я знаю, что не могу оставаться.       Как можно тише я закрываю пассажирскую дверь и вскидываю голову, принюхиваясь. Джаспер оставил за собой след из лимонной мяты и цветущей вишни.       Я иду в город Изгоев.