У самого синего моря

Костя проснулся от звонка телефона. Приподнялся на локте и сразу схватился за налитый тяжестью лоб. Нервы и бессонная ночь не прошли даром — болела голова. Еще какое-то время он просидел, тупо глядя на песок между раздвинутыми ногами и приходя в себя после дремы, когда в рюкзаке вновь заиграла мелодия звонка. Нехотя порывшись в вещах, Костя достал не перестающий звонить телефон. «Мама» — пришлось щуриться, чтобы прочитать на бледном экране. Мама! Сердце заколотилось панически. Костя приоткрыл шторку — десять пропущенных от мамы, которые он проспал! Но что, если это звонит не она? Если это менты звонят с ее телефона? Или родственники Артура взяли родителей в заложники! Да нет, бред, у дома куча полицейских, из-под их носа похищать людей не решатся даже Маркаряны. Но и мама звонить в такой ситуации не стала бы. Это точно полицейские. Они не ждут, что он ответит, просто пробивают местонахождение. Костя похолодел внутри и отключил телефон. Дурак, почему он раньше этого не сделал! Наверное, полиция уже прочесывает плавни, а он тут спит в одних трусах. Он вскочил и торопливо натянул мокрые джинсы, схватил рюкзак и бросился бежать по пляжу дальше, к косе. От страха Костя пробежал не меньше километра, когда окончательно выдохся и упал на спину, раскинув руки. В ослепительно ярком голубом небе кружили чайки. Что делать? Господи, что же делать? Бежать? Еще дальше? И зачем? Чтобы сдохнуть на косе от голода и жажды? Это именно то, что Костя почувствовал и понял, наконец, почему ему так плохо. Дрожащими руками он открыл контейнер с едой, который мама собрала на работу, и в мгновение съел курицу с вареной картошкой и выпил полбутылки воды. Что теперь? В его рюкзаке была флиска на вечер и кошелек, в котором помимо карты лежали две сотни и немного мелочи. Но даже их Костя не может потратить — если он пойдет в станицу, его поймают. Если выйдет на трассу — его поймают. Сядет в попутку, за которую ему нечем платить, — его поймают, может, не сразу, но со временем. Он заточен на этом пляже, ему некуда идти. Костя зарычал от бессилия и принялся в сердцах пинать песок, пока на смену злости не пришло опустошение. Бездумно он брел дальше, потом садился, бросал ракушки в прибой, снова брел. Вода в бутылке закончилась, пришлось вернуться к ближайшим плавням и найти участок с чистой водой. Он опять снял штаны, вошел в болотце по бедра, утопил бутылку и меланхолично наблюдал, как бурлят на поверхности пузыри выходящего из нее воздуха. День клонился к вечеру. Солнечный свет становился теплее, и весь мир окрашивался в золотистые оттенки. Костя выбрал место, где к песку подступали заросли кустов, постелил флиску и сел под переплетенными ветками. Есть хотелось невыносимо. Как люди голодают неделями? Чтобы унять сосущее чувство под ложечкой, отхлебнул воды и поморщился от болотного привкуса. Вода отстоялась, и на дно выпал небольшой зелено-бурый осадок, прежде незаметный. Теперь же, когда Костя встряхнул бутылку, перышки тины разлетелись по всему содержимому, и пить пришлось вместе с ней. Как бы не отравиться и не заработать расстройство кишечника. Туалетной бумаги с собой не было. Как не было зубной щетки, мыла, сменных трусов и носков, куртки, ножа и спичек. Ничего не было, кроме флиски и пустого контейнера, который он так и не смог отмыть соленой водой от сводящего с ума запаха курицы. Костя прижал кулаки ко лбу, жмуря глаза, и заскулил, стиснув зубы. Но это было еще не отчаяние. Отчаяние охватило его, когда с закатом стало стремительно холодать, а следом за холодом на берег лег туман. Не успел продрогший Костя опомниться и натянуть флиску, как роса покрыла руки сплошным слоем мелких капелек, а футболка на плечах и спине промокла. Он сжался в комок, непроизвольно вздрагивая, и осмотрелся. Маленькая луна зловещим размытым пятном виднелась через толщу облака. Ее света едва хватало, чтобы разглядеть пляж и черную воду. Влага, осевшая на ветвях кустарника, собралась в крупные капли, и первые из них упали Косте на лицо и побежали ледяными струями под воротник, вызывая новый приступ дрожи. Он зашипел и выбежал из укрытия, прижав к груди мокрый рюкзак. От холода стучали зубы. Промелькнула шальная мысль вернуться домой, но словно в предостережение далеко в стороне станицы кратко прокрякала полицейская машина. От страха в кровь прыснул адреналин и стало теплее. Костя решительно двинулся вдоль кромки прибоя, делая махи руками, чтобы разогреться. Но первый же порыв ветра заставил согнуться от холода, присев на корточки. Костя в отчаянии поднял глаза, глотая текущую по щекам с волос воду — еще не дождь, но уже не туман. И тогда увидел через пелену мечущейся перед глазами мороси лодку. Он вскочил и пробежал десяток шагов ближе, но остановился и опасливо оглянулся — никого. Впереди стоял наполовину вытянутый на песок катер с брезентовым тентом, привязанный к выброшенной на берег огромной коряге. Костя подкрался к лодке и запустил руки под створку мокрого тента. Внутри было тепло и сухо, пальцы сразу нащупали что-то мягкое, вроде плюшевого пледа. Облегченно вздохнув, он перекинул ногу через борт и почти влез в спасительную темноту, когда услышал торопливые шаги, шаркающие по ракушечнику, снаружи. Костя не успел даже матюгнуться про себя, вытащил голову из-под тента и тут же был ослеплен светом фонаря, а спустя мгновение сильная рука выволокла его из катера, и в живот прилетел ощутимый удар коленом. Прежде чем незнакомец, спрятанный за фонарем, начнет избивать его ногами, Костя вскочил и бросился бежать, не оглядываясь. По сопенью сзади и выкрикам: «Что ты там искал?! Стой, сука!» — было ясно, что мужик его преследует. А спустя миг тот напрыгнул Косте на спину и повалил на песок, одним движением развернул к себе лицом и придавил коленом грудь. — Кто такой? Что делал на катере? Из-за светящего в упор налобного фонарика Костя не видел лица, а лишь плечи в мокрой черной куртке. — Я… ничего не делал! — завопил Костя, выгибаясь. Он брыкался и пытался выбраться, пока перед глазами не блеснул крупный охотничий нож, а голос незнакомца не зазвучал тише. — Хотел угнать? Что украл? Откуда тут взялся? Костя, потеряв на мгновение дар речи от стали, почти касавшейся шеи, залепетал: — Нет, нет, ничего не крал! Хотел переночевать в лодке, — он так напряженно косил глазами на нож, что их стало ломить и пришлось зажмуриться. Мужик догадался отвернуть фонарь в сторону, но ножа не убрал. Костя уставился на его лицо — вроде молодой, голова лысая, ноздри хищно раздуты. — Хотел переночевать, — повторил он чуть слышно, умоляюще глядя в глаза. Вдруг выражение лица мужика сменилось, он нахмурил брови, переложил нож в левую руку, которой до того прижимал Костю к земле, а правой извлек из внутреннего кармана телефон. — А ты, случайно, не этот… которого ищут? — он озадаченно смотрел в светящийся экран и двигал большим пальцем. — Этот! — мужик кивнул сам себе и ткнул Косте в лицо его же фото. — Точно, тот самый. Убийца, значит. На удивление, он ослабил хватку и сел рядом на корячках, глядя то в телефон, то на Костю, а тот машинально отполз назад на локтях, бормоча: — Меня ищут? — будто бы были сомнения. — А где этот пост? Что там написано? Он позабыл о ноже, до сих пор зажатом в кулаке мужика, захваченный новостью о том, что его фото гуляет в сети, и вытянул шею заглянуть в экран. — В Телеге, — буркнул мужик, пожав плечами. — Что написано: кто видел, сообщите. Он выключил экран перед самым носом Кости и убрал телефон в карман. — За вознаграждение? — догадался Костя. — Нет. К сожалению, — на лице незнакомца промелькнула ехидная насмешка. — Значит, убил, а теперь пришел яхту угнать? — Яхту? — Костя с сомнением качнул головой. Мужик кивнул в сторону катера. — За что парня убил? Он поднялся на ноги и навис над полулежащим Костей, уперев руки в бока. Мужик был высокий и плечистый, поза и нож, зажатый в кулаке, — угрожающими, но что-то в снисходительном тоне его голоса заставило Костю не бежать сломя голову или бить по яйцам, хотя это прямо-таки напрашивалось, а начать оправдываться: — Я не убивал! Это вышло случайно. — Так не убивал или вышло случайно? — мужик откровенно посмеивался. — Убил, но случайно! — Костя вскинул руки в сердцах, стараясь разглядеть реакцию в темном лице незнакомца. — Я не хотел! Мы подрались, и я ударил его, но не хотел убивать, — голос дрогнул. — А чего подрались-то? Мужик спросил мягко, обеспокоенно, что ли, и ком подкатил к горлу. — Да как сказать… — Косте казалось, он сейчас разревется. Все напряжение этого дня рвалось наружу. С подавленными вздохами, с крупной дрожью промерзшего тела. — Влип ты, парень, — мужик присел на корточки рядом, упершись локтями в колени. — Вся округа гудит об этом. — А где моя фотка, на каком канале? — Косте не терпелось самому увидеть объявление, он стал теребить молнию рюкзака, куда бросил телефон. — В «Типичной Анапе». — Анапе?! — ужаснулся Костя. Уже и до соседних городов дошла новость. А ведь именно туда он собирался ехать попуткой. Хотелось разбить себе лоб фэйспалмом. — Твой телефон? — спросил мужик, когда Костя, наконец, вытащил тот из рюкзака и стал включать. — С включенной симкой? Мужик посмотрел на него как на полного идиота, а затем резко выхватил уже включенный телефон, вскочил на ноги и с размахом забросил трубку далеко в море. Костя только и успел охнуть и протянуть руку вслед. — Пусть теперь там тебя ищут, — мужик усмехнулся и указал на воду. — А нам придется сменить дислокацию. Алексей! — он протянул руку для пожатия. — Костя, — смущенно пробормотал тот и вяло пожал. Ладонь Алексея была теплая и твердая. Он потянул Костю за собой к катеру, а лишь потом отпустил руку. — Грек, что ли? — спросил Алексей, направляя фонарик Косте на лицо. — Нет, — тот озадаченно покачал головой. — Почему грек? — Похож, вроде, — Алексей пожал плечами и отвернул фонарь. — А кто тогда? Казак? — Да нет, русский я, — Костя совсем смутился от внезапного тесного знакомства с тем, кто несколько минут назад прижимал ему нож к горлу. Что вызвало у Алексея вдруг такое доверие? Новость о том, что перед ним — убийца в розыске? — Я вообще не отсюда, а из Тольятти. — А, понаех! — Алексей обернулся с улыбкой, откидывая створку тента, с которой полетели брызги конденсата. — Я тоже не местный, из Сибири. Пять лет тут живу. Алексей толкнул катер к воде, и тот зашуршал дном по ракушкам. — Я десять, — следуя его жесту, Костя прыгнул под тент. Не яхта, конечно, но внутри судно показалось больше, чем снаружи: в тусклом свете дежурного светодиода под потолком он успел разглядеть кровать с приподнятой подушкой, откинутый столик и скамейку рядом, несколько дверец шкафов в нишах, какие-то коробки на полу. — В кабину иди, — раздался снаружи голос хозяина. Затем дно вновь проскрежетало по песку и на борт влетели сначала кроссовки, а потом вскочил Алексей с закатанными до колен джинсами. — А где живешь? В Покровской? — спросил Костя, пригибаясь, чтобы войти в тесную кабину. — Сейчас? — Алексей вынырнул следом за ним, сел за штурвал и повернул ключ зажигания. — Сейчас тут живу, на яхте. — На яхте? В смысле? — не понял Костя. — В коромысле, — тот усмехнулся и включил фару. За запотевшим стеклом вспыхнул яркий белый свет, от которого Костя поморщился. — Я бездомный, бомж, — Алексей смотрел на то, как дворник очищает стекло от мороси, но краем глаза косился на Костю. Тот смутился. Любопытно было, но спрашивать неудобно. В свете фары Костя разглядел Алексея: его молодое лицо не несло печати лишений или алкоголизма, чего можно было ожидать от бомжа, — чистая кожа, четкие черты, щетина не старше двух дней, да и запах получше, чем у Кости, бегавшего весь день. Алексей не был лысым, как показалось в темноте, — просто очень коротко стриженный, волосы светлые и густые. Неверным было и отталкивающее впечатление, которое произвело лицо незнакомца в резком свете налобного фонарика, — он оказался симпатичным: скуластое лицо с твердым, раздвоенным подбородком, приятная улыбка и насмешливые, чуть прищуренные глаза. Алексей поймал заинтересованный взгляд и ответил на вопрос, который Костя не осмелился задать: — Потом расскажу, как так вышло. Катер рванул по дорожке света от фары, подпрыгивая на черной воде. Они шли не меньше получаса, Костя даже задремал, упершись головой в стойку справа, или его укачало — сказать честно, ему не приходилось раньше ходить по морю: не было интереса, да и друзей с лодками не было. — Вылезай! — требовательный окрик Алексея разбудил его уже у берега. — Эй! — раздался вновь голос хозяина снаружи и хлопок по корпусу. — Вылезай, и я затяну его на берег. Костя потер глаза и прошел через каюту к борту. Высунул голову наружу — здесь тумана не было, черное прозрачное небо сверкало звездами, луна сместилась, и он не сразу заметил ее. К свежести моря примешивался горький запах плавней. Понять, где они находились, в кромешной тьме ночи было невозможно: в этих краях повсюду ракушечник, море и камыши. Костя прыгнул с борта, со всей дури ступив в накатившую волну обеими ногами. Ледяная вода плеснула и промочила до колена. Кажется, он матюгнулся под нос, а Алексей, с пыхтеньем вытаскивая катер на пляж, сказал: — Сейчас просушим. Включу печку внутри. Да и костер можно развести, тут далеко от станицы, не заметят, — он отпустил трос, чтобы передохнуть, устало уперся рукой в нос катера и посмотрел вдаль. Костя проследил за его взглядом и, близоруко щурясь, с трудом разглядел далекие огоньки. — Там Покровка? — Угу, — Алексей кивнул и вновь принялся тащить. — Помочь, Алексей? — спохватился Костя и стал толкать нос, вцепившись в мокрую сталь. — Леша, — доброжелательно поправил тот. — Достаточно уже. Он стал закреплять трос за корягу, один в один походившую на ту, за которую был зацеплен катер на косе. Вряд ли Алексей по случайности подплыл туда, где лежало дерево, — наверное, выучил эти пляжи наизусть. Не зная, как себя вести, Костя переминался с ноги на ногу, обхватив себя за плечи. — Холодно, — проронил Леша, поглядывая на него. — Ночью понимаешь, что уже далеко не лето. Чай хочешь? Или поесть. — А можно? — выпалил Костя, сразу стушевавшись. — Не откажусь, спасибо. Спустя время он сидел на коряге, накинув на спину тот самый принесенный из каюты плюшевый плед с леопардовым рисунком, кутал в него босые ноги и смотрел, как синее пламя газовой горелки лижет закопченное дно алюминиевого чайника и как парят стоящие рядом промокшие кеды. — Вот, значит, продал я все и еще кредитнулся, — размеренно рассказывал Алексей, вздыхая и играя с длинным стеблем камыша, который жег в горелке, а потом болтал им, рисуя дымом по воздуху круги. — Взял участок под гостиницу, выровнял, завез грунт, начал строить. Уже поставили стены первого этажа — и тут… хоба! — он в сердцах хлопнул себя по бедру и сплюнул через зубы. — Являются ревизоры! И говорят: это земли археологического памятника, тут строить нельзя. Кто вам выдал разрешение? Да я ж его купил уже с разрешением! Разрешение выдано с нарушением. Стали разбираться, а оказалось, в этой зоне вообще землю нельзя оформлять и продавать. Признали сделку недействительной, и все. Я на улице! Все, что было, я туда вложил. Глаза Алексея остекленели, блики огня плясали в застывшем взоре, пока он напряжённо молчал. — Продал машину, стройматериалы, чтобы закрыть кредит. Жить негде, снимать не на что. — А катер? — осторожно спросил Костя. — Что катер? — Продать… — Это мой хлеб. Летом катал «банан», сейчас иногда на морскую рыбалку вожу людей. Жить-то на что-то надо. — А где «банан»? Алексей хмыкнул. — А что, покататься хочешь? — он невесело усмехнулся. — Да нет, просто… — Костя опустил взгляд, переваривая услышанное. — В Покровской твой участок? Он знал наверняка, что в Покровке в зоне археологического памятника прекрасно строят, наплевав на запреты. Почему ж Леше так не повезло? Может, приглянулся кому-то его участок, вот и отобрали. — Нет, на Азовском, — помрачневший Алексей отмахнулся и не стал уточнять. — Чем ты парня убил? — спросил он после затянувшейся паузы. Мороз побежал у Кости по спине от напоминания. Потянуло погрызть пальцы. — Шуруповертом… — с трудом проговорил он, не отрывая взгляда от рук Алексея, наливавшего кипяток в лоток с лапшой. — Звучит жутко! Костя не поверил ушам, услышав насмешку в его голосе, и поднял глаза. Да, Алексей и правда посмеивался под нос. Человек умер, Костя убил его — за дело или нет, но руки его теперь в крови, а судьба перечеркнута, а этот бомж прикалывается! От возмущения ему захотелось врезать по лицу или хотя бы сказать что-то злое, но Алексей опередил. — Ешь, — он протянул лапшу, — а потом приходи на яхту. Брошу тебе спальник на пол, нащупаешь. С этими словами он погасил горелку, и берег погрузился во тьму. Почти на ощупь Костя торопливо глотал горячую лапшу, дрожа от нетерпения и обжигая рот, пока хозяин шумел на катере. Когда Алексей затих, Костя осторожно залез на борт, нащупал шелковистый спальник, влез в него и закрыл глаза, наслаждаясь тем, как тепло постепенно наполняет и расслабляет утомленное до крайности тело.