У самого синего моря

Костя спал как убитый. Все волнения прошедших дней выветрились из головы, стоило улечься в теплый спальник. Он еще посмотрел пару секунд в непроницаемую тьму под тентом, прислушался к дыханию нового знакомого рядом — судя по возне и вздохам, Алексей не спал — и отключился. Включился Костя резко, услышав шум снаружи. Подсознание еще не научилось бояться каждого шороха, потому он сладко потянулся, не открывая глаз, и лишь когда уперся руками в обволакивающую тесноту спальника, вспомнил, где находится и почему. Костя торопливо выпутался из мешка и отполз, стараясь не производить шума, в сторону кабины. Там он выглянул одним глазом в мутноватое боковое стекло и с облегчением увидел на пляже Алексея. — Привет! — Костя вышел и теперь перетаптывался у катера, посматривая на объемный пакет из «Пятерочки» в его руках. Судя по солнцу, утро было позднее, и Алексей, должно быть, давно проснулся. — В магазин сходил, — он кивнул на пакет. — Сейчас поедим. Алексей бросил пакет на песок и стал вытаскивать продукты. — Пешком ходил? Тут сколько километров… — Костя бормотал под нос, силясь справиться с чувством неловкости, которое испытывал рядом с новым знакомым. — Пешком, — тот поднял глаза и протянул бутерброд с колбасой. — Пара километров. — Спасибо, я… — Костя схватил бутерброд и затараторил, решив, что понял, наконец, причину своего смущения. — Надо было в складчину купить. Погоди, отдам тебе деньги. Неизвестно, сколько Алексей заработал за короткий сезон на «банане», но фраза: «Потерял все», сказанная вчера, была однозначна. Костя вскочил и полез под тент в поисках рюкзака. — Сядь, — тихо, но твердо сказал Алексей, так, что Костя остановил поиски, замерев с лямкой рюкзака в руках, и обернулся. — Потом отдашь, когда-нибудь. Он посмотрел в глаза и задержался взглядом чуть дольше, чем Костя был готов выносить, не покрываясь испариной между лопаток. Встрепенувшись от секундного оцепенения, он отвел глаза и вытянул рюкзак полностью. — Вот, возьми, — Костя вытащил две сотни. — Спасибо, что приютил. Алексей усмехнулся и пальцем отогнул пустой отдел для банкнот в его кошельке, не обращая внимания на протянутые деньги. — У меня есть еще карта, — Костя пожал плечами, вытаскивая карточку, — там есть пара тысяч, три, может, — голос его звучал все тише по мере того, как приходило осознание ситуации, в которую он попал. Разум отказывался принимать, что это не на день-два, что это надолго. — Твоей картой нельзя пользоваться, — Алексей качнул головой и отвернулся к расстеленному на песке пакету, на котором лежали хлеб, упаковка колбасной нарезки, плавленый сыр и длинный гладкий огурец. — Ее тоже в море? — горько усмехнулся Костя и протянул ему карту. — Нет, просто выброси. Алексей кинул ее так, что карта закопалась в песок наполовину. — Что думаешь делать дальше? — спросил он. Костя ждал этого вопроса. Но ответа у него не было. Внутри поднялось волнение, он нервно сжал кисти, чтобы не начать обкусывать заусенцы, и посмотрел в сторону, на далекие синие холмы в дымке у горизонта. — Думал в Анапу поехать, подальше отсюда, — сказал он наконец. Врал, ничего такого уже давно не думал, и все казалось безнадежным. Он глянул на Алексея вопросительно, словно ища в его лице поддержку. — Хм, — тот только хмыкнул в ответ, одобрительно поджав губы. — Большой город, проще затеряться. Здесь-то каждая собака тебя знает — в магазине убедился в этом, — он усмехнулся. — Кто знает? — Да все. Кругом только о тебе говорят. Ну, еще бы, такое происшествие. Костя закрыл лицо ладонями и утопил в них тяжелый вздох. Бедные родители, каково им. Что же он наделал, мудак, сволочь! — Ты ешь, Костя, — из самоуничижения его вырвал спокойный голос Алексея. Чего он ласковый-то такой? Почему не сдает полиции? Костя с подозрением посмотрел на стриженого парня перед собой. Алексей чуть растянул губы и одарил долгим взглядом. — Ешь, — он улыбнулся совсем широко, обнажая ровные зубы. — Я пойду в Анапу через пару дней. Могу тебя захватить, — Алексей прервал тишину, поглядывая на сосредоточенно жующего Костю. — Пешком?! Тот так изумился, что поторопился заговорить с набитым ртом, откуда вылетели крошки и упали Алексею на колено. «Вот же дебил неуклюжий!» Костя вспыхнул от смущения и непроизвольно стряхнул мусор с чужой ноги, коснувшись плотной джинсовой ткани. Алексей поступил так же, и их ладони столкнулись, что окончательно выбило Костю из колеи. Он поспешно отдернул руку и отвел глаза. — Нет, на катере! — ответил Алексей со смехом. — Отвезти надо кое-что. Костя не решился посмотреть — и так ясно, что тот сверлит его глазами и ржет. Только сейчас он осознал, что с тех пор, как они столкнулись с Алексеем на косе, тот только и делает, что смеется над ним. И взглядом своим сканирует для того, чтобы найти, над чем еще приколоться! Костя почувствовал себя так неуютно, что хоть вскакивай и беги. — В среду могу тебя отвезти, — проговорил Алексей уже по-деловому. Костя поднял глаза и увидел, что он, нахмурив брови, смотрит в экран допотопного кнопочного телефона. — А до среды что мне делать?! — неожиданно резко выпалил Костя, сразу же пожалев о тоне — будто Алексей был виноват в его бедах. Тот подался вперед, коснулся Костиной руки, ноготь которой уже был зажат между зубами, и легко отвел ее вниз, не сразу отпустив. — Тут оставайся, — произнес он мягко, заглядывая в глаза. Адская смесь из чувства безопасности, что теплом разливалось по венам от его тона и слов, и пульсирующей под грудиной тревоги от его пристального взгляда, наконец переставшего насмехаться, но влезающего под кожу, сводила с ума. Но какой у Кости был выбор? И он остался. Костя мыл в море пластиковые кружки, песком счищая чайный налет, и мельком посматривал на Алексея, который копался в коробках на катере, сняв тент с кормы. Какой он чистый весь, щетины почти нет — хороший бомж. Костя невольно потер мерзкие усики, пробивающиеся над верхней губой. Бритву, может, попросить? Или пусть купит в магазине, двухсот рублей должно хватить. Блять, как жить дальше? Он безвольно опустил кружку, и та стала покачиваться на легком прибое, постепенно наполняясь водой и мелкими ракушками. — Сполосни чистой водой, — сказал Алексей за спиной, вырывая из задумчивости. Костя нехотя обернулся и увидел у него в руках видавшую виды пятилитровую пластиковую бутылку, наполненную водой. — А где воду набираешь? — спросил он просто потому, что надо было о чем-то говорить. — Да есть тут одно место, — Алексей отмахнулся. Какой он подготовленный, все-то у него отработано для бомжевания! Костя не мог понять, раздражает его это или восхищает. — Пошли за виноградом! — вдруг весело предложил Алексей, хлопнув рукой по коробке, в которой до того перебирал то ли одежду, то ли полотенца — что-то из ткани, на слепящем солнце Костя не разглядел. — Хочешь? Бросай сюда, — он указал на откидной столик внутри каюты, но тут же сам взял из Костиных рук кружки и поставил, а затем закрыл тент. — Тут недалеко. Солнце поднялось высоко и шпарило так, что пора было снимать флиску, но Костя боялся, что запах его футболки убьет Алексея наповал, потому терпел, потея все больше. Надо бы ночью помыться в море, что ли, и постирать одежду. Пора привыкать к такой жизни и брать пример с Леши, сумевшего как-то адаптироваться. Тот скинул легкую ветровку и завязал на поясе, и теперь взгляд бредущего чуть позади Кости упирался в его спину в светло-серой майке и невольно соскальзывал на заметные мышцы на загорелых плечах. — А ты, получается, на стройке работаешь? — спросил Алексей, обернувшись. Он щурился от солнца так, что глаза превращались в щелочки и прочитать в них что-то было невозможно. — Работал, — буркнул Костя, вновь жалея о том, что паршивое настроение так и прорывалось в голосе. Он не хотел грубить Леше, не было никакого повода, но так само выходило. — Не очень ты похож на строителя. — Почему? — Костя аж остановился и встал в защитную стойку, ожидая услышать «Слишком тощий» или что-то вроде того. Взгляд щелочек скользнул по нему оценивающе и замер на лице на пару секунд. — Не похож, — заключил Алексей с улыбкой. — Я там недолго работал, с сентября. Я раньше учился в Краснодаре, в технологическом. Но бросил. Леша поднял бровь. — А что бросил? — Не мое, — Костя уклончиво качнул головой, надеясь свернуть разговор. — А что — твое? — Алексей упер в него взгляд и больше не улыбался. — Рисовать люблю, — вроде рассказывать не хотелось, но в то же время — почему бы и нет? — Я подрабатывал в одной группе мангакой. — Кем? — Алексей прыснул и хлопнул по плечу. — Это на каком языке? На кубанском? — Ну, комиксы рисовал… — начал было объяснять Костя. — Да я понял, — Леша кивнул. — Что за комиксы? О чем? — Ну… всякие, — Костя замялся, вспоминая последний проект. Наверняка планшет изъяли при обыске. Взломали пароль — они это умеют, и теперь все менты рассматривают гей-порно, отрисованное Костиной рукой, и ржут, конечно. И маме показали. Он с чувством выдохнул, надеясь, что Алексей не заметит. — Ясно: всякие. Нарисуешь мне что-нибудь? — Что? — воскликнул Костя. Блять, ну что за дерьмо, попроси еще свой портрет в реализме — «Ачотакова, ты же художник, тебе ж несложно!» — Ну, не знаю, яхту мою, например. В своем стиле. Я тебе тетрадку в «Пятерочке» куплю. Смеется или от света щурится? Смеется, конечно, это ж Алексей. — И ручку гелевую, — в тон ему ответил Костя. Наконец, он начал узнавать места вокруг — они пересекли пересохший лиманчик и подошли к окраинам соседнего хутора. За камышами показались недостроенные остовы коттеджного поселка. Коробки из красного кирпича зияли пустыми окнами, обрывки пленки бились на ветру. Костя подумал о том, что так же удручающе, должно быть, выглядит брошенный гостевой дом Алексея. А может, те, кто выгнал его с участка, достроили и пользуются? Хватит ли на такое наглости? — А что теперь с твоей гостиницей? — осторожно спросил он, нагнав, наконец, бодро идущего Алексея. Тот задумался на долю секунды. — Стоит недострой, как эти, — он кивнул на коттеджи. — А что будут с ней делать? Снесут? Как ты думаешь? Алексей пожал плечами. — Они там уже все сделали, что хотели. — Что сделали? — не понял Костя. — Вырыли. — Что вырыли-то? — он нетерпеливо схватил Алексея за локоть, останавливая. Тот обернулся и посмотрел в упор. — Золото. — Какое еще золото? — Костя хохотнул, обомлев. — Меотское. Только я освободил землю, туда приехали ребята и раскопали. Для того им и нужен был мой участок. На кой им гостиница, если там клад! От изумления Костя приоткрыл рот. — Правда? Ты его видел? — Клад — нет. Но то, как его копали, видел. Строители не пользуются металлоискателями и не выкапывают ямы вручную с кистью в руках. А когда я там ползал по кустам и подглядывал через забор, меня спалил один из них, да так, что я бежал на другой край полуострова! Они ведь не для Третьяковки это копают, а для себя, — он приглушил голос. — Третьяковка — художественная галерея, там такого не… — пробормотал ошеломленный Костя. — Да знаю я, — Алексей нахмурился и отвел взгляд. — Вон виноградники. Ближе сюда белый виноград, а дальше — розовый. Но кислый, — он сморщил нос. — Предлагаешь воровать? Поймают же! Нет, я не пойду, извини. Ты за виноград сядешь, а я пожизненно, — Костя покачал головой. — Да нет там никого. После сбора уже не охраняют. Остатки: там ягодка, здесь кисточка. Я был на прошлой неделе, мешок набрал. Алексей положил руку на плечо и увлек сомневающегося Костю к ровным рядам виноградника. Виноград был сладкий. Костя торопливо закидывал в рот желтые ягоды, посматривая на пустую вышку охраны, а сам размышлял о кладе. Меотское золото не шло у него из головы. Он слышал, конечно, о мафии черных копателей, промышляющих под покровительством местных чиновников, но чтобы вот так нагло, прямо в поселке рыть! Какая должна быть власть и уверенность в своей безнаказанности. Таким и убить свидетеля ничего не стоит. Костя глянул на Алексея, сосредоточенно обдирающего лозы в соседнем ряду. Не зря тот не стал продолжать борьбу за участок, сбежал и сторонится людей. Виноградник они покидали, наевшись до отвала. Глюкоза бурлила в крови не хуже вина, солнце пригрело так, что казалось, на улице август — жаркий, томный. Костя засмотрелся в ярко-голубое небо, по которому летела стайка уток с плавней, да так, что не заметил дренажной канавы перед носом и рухнул в нее, уйдя в стоячую жижу по пояс. — Да что ж такое! — он огорченно всплеснул руками и стал вытирать с лица брызги вонючей грязи. — Эй, ты цел? Ногу не сломал? — Алексей говорил с беспокойством, но наверняка смеялся про себя. Он протянул руку и помог вылезти из скользкой ямы. — Что же, теперь мне так ходить?! — Костя с ужасом заметил, что голос его дрожит. Да, блять, он был готов разреветься от всего, что навалилось на него, и эта канава могла стать последней каплей, но не при Леше же! — Да не переживай. Отмоем тебя, — тот улыбнулся. — Пошли, покажу, где я купаюсь. Костя и раньше шел чуть позади — не то чтобы он не мог идти так же быстро, как Алексей, — физически мог, конечно: они были примерно одного роста и ноги имели, наверное, одинаковые. Но у Кости будто не было сил на это — он вяло брел следом, равнодушный ко всему. Теперь же, когда по уши извалялся в грязи, он совсем сник и отстал на десяток метров, а заметил это, когда Алексей свернул в кусты и потерялся из виду. — Алексей! — растерянно позвал Костя. — Леша! — исправил тот, высунув голову из зарослей лоха. — Догоняй! Тут недалеко. Костя отчего-то решил, что купаться они будут в море, но Алексей вел его целенаправленно к Покровской. Беспокойство нарастало, а когда они подошли к крайним домам, Костя засомневался: — В станицу? Объясни, куда мы идем? — Да не бойся, тут все дома пустуют, никого нет. Костя глянул в просвет улочки, окруженной с обеих сторон металлическими заборами, — ни одного автомобиля у ворот, все заперто, только пыль метет по обочине. — Допустим. А нам сюда зачем? — Есть тут одна гостиница… Пошли, в общем. План Алексея стал очевиден, когда тот отогнул край оторванного от столба листа забора и махнул рукой, призывая следовать за ним. Костя замешкался у дыры в нерешительности. — Хозяин уехал на зиму, — раздался шепот Леши с другой стороны забора. — А камеры, вневедомственная охрана? — Ничего нет. — Соседи? — И никого… — Заметят! — Костя взмолился, пролезая в дыру. — Я попадусь — и все, сяду! — его напряженный тон перешел в сбивчивые причитания. Он неистово, до паники боялся попасться и не мог справиться с собой. — Не хочу! Ну его нахрен!!! — Заткнись! — Алексей неожиданно оказался совсем рядом и прошипел прямо в лицо, рукой закрыв Косте рот. — Со мной не попадешься, — он убрал ладонь и посмотрел поверх Костиной головы, озираясь. — Идем. Двор гостевого двора был пуст, мощеные дорожки покрыты скрученными палыми листьями персика, из подсохших газонов торчали черные стволики обрезанных розовых кустов. «Неплохо», — автоматически отметил Костя. Родителям в другой части станицы не удавалось вырастить на песчаной почве что-то стоящее, и единственным, что украшало их двор, были петунии в вазонах. Алексей без колебаний пошел к одной из нескольких дверей номеров, выходящих во двор, и провернул ключ, предусмотрительно оставленный кем-то в замке. — Проходи и чувствуй себя как дома! — он улыбнулся, театральным жестом приглашая Костю внутрь. — Надо включить насос, чтобы вода пошла. С этими словами он направился к обитому сайдингом сараю в дальнем конце двора. Костя нерешительно заглянул в номер. Здесь и правда было как дома. Во-первых, потому что интерьер до боли напоминал обстановку в номерах гостевого дома родителей. А во-вторых, потому что комната была явно обжитой: постель небрежно заправлена, смятая подушка стояла прислоненная к стене так, как если бы кто-то читал или играл в телефон, сидя на кровати. На тумбочке лежал зарядник, солнечные очки и горсть мелочи, у порога стояли мужские кроссовки и резиновые шлепанцы. — Ну, ты проходи, чего встал, — подошедший Алексей оттолкнул его плечом и вошел в номер, на ходу скидывая обувь. — Да грязный я, боюсь, осыпется на пол, — пробормотал Костя. — Ты сразу в душ иди. Вода только холодная, но переживешь, думаю, — усмехнулся, конечно. — Одежду сполосни, а я тебе дам что-нибудь. Он распахнул платяной шкаф, вытащил свернутые вещи и протянул Косте. — Полотенце там висит, — услышал он голос Алексея через тонкую перегородку душа и, зажмурившись, шагнул под ледяные струи. Увидев Костю после душа, Алексей рассмеялся так, что аж привстал с кровати, на которой до того валялся, задрав ноги. — Вот это у тебя прическа! Костя машинально стал приглаживать отросшие волнистые волосы, которые после купания всегда вставали дыбом. — А ты бреешь голову? — он кивнул подбородком и добавил язвительно: — Чтобы вшей не было? Врун! «Бомж, живу на яхте!» Хорош бомж — вскрыл чужую гостиницу и блаженствует. — Да нет, не потому, — Леша на выпад ответил совершенно беззлобно, с улыбкой. — У меня просто волосы — кудряшки такие мелкие, знаешь… — он скривился так, словно говорил о чем-то стыдном. — Как на киске. — Киске? — Костя не понял, но перед глазами встал образ горластого корниш-рекса тети Аллы. — Ну, как на женской киске, — Леша хохотнул и подмигнул, а затем наклонился вперед, упираясь локтями в колени, и спросил с подозрением: — Не видел никогда, что ли? Женской киски? Кровь прилила к кончикам ушей, Костя невольно отвел глаза, не сразу найдя слова: — Да… нет…. Почему, видел, конечно! Просто, сравнение такое… — он хмыкнул презрительно и осекся. Пошлость и хамоватый тон настолько не вязались с проницательным, испытующим взглядом, каким Алексей буравил его насквозь, что, наконец, стало ясно, что так напрягало и пугало в новом знакомом. Все его глупые шуточки про кубаноидов, нарочитая простота и вопросы о том, что сам прекрасно знал, вроде мангаки, должны были скрыть Алексея настоящего, который был куда умнее, хитрее и глубже.