У самого синего моря

Весь обратный путь проспавшийся Костя собирался с духом спросить прямо: «Можно я останусь с тобой?», поглядывал на сосредоточенного Лешу за штурвалом, вновь отворачивался к серости за стеклом, но так и не решился. Отчего эти простые слова застряли в горле? Что стыдного в том, что человек, которому некуда идти, попросит такого же несчастного не прогонять его? Оттого, что звучали эти слова двусмысленно, по крайней мере для Кости. Алексею-то и в голову не придет, что у его попутчика на уме, и слава богу. Костя вспыхнул, поймав случайный взгляд исподлобья, и поспешно отвел глаза. Алексей с утра был не в духе и не проронил ни слова, что еще больше сбивало с толку и вынуждало помалкивать. Костя ворочал в уме вчерашние разговоры, вспоминая, как так вышло, что без объяснений Алексей буквально за руку притащил его обратно на катер вместо того, чтобы попрощаться. Может, ему что-то все же нужно от Кости? Отвернувшись к боковому стеклу всем корпусом, чтобы наблюдательный Алексей не заметил, как он обгрызает правую руку, Костя мучительно вытягивал из болота пьяных воспоминаний возможные намеки и просьбы к нему, но не вспомнил ничего, кроме уклончивого «Ну, поухаживаешь за мной, если тебе так хочется. Будет еще повод». И случай представился скоро, когда катер причалил у привычной коряги на пляже близ Покровки. Пока Костя с трудом балансировал на одной ноге, пытаясь дрожащими руками нацепить носок на мокрую после пробежки по воде стопу, Алексей, подобно бурлаку, накинул на плечо трос, потянул судно, но тут же осел на корточки, обхватив лицо руками. — Ты чего, Леш? — заволновался Костя, привыкший, что хозяин катера всегда сам справлялся со швартовкой. И перехватив у него трос, с сопением потянул тяжеленную лодку по песку, пока ту не унесло куда-нибудь — море который день было беспокойным. — Да что-то заплохело, — выдохнул Алексей, не поднимаясь. Он убрал руки от бледного лица и уперся ладонями в песок за спиной. Костя заметил, что и в пути тот потирал лоб и покрасневшие глаза, но принял это за признаки похмелья, от которого и самого его мутило во время плавания в три раза сильнее, чем обычно. Но, справедливости ради, для крупного парня и бомжа Алексей выпил накануне смехотворно мало, чтоб аж с ног валиться от последствий. — Давай я, — Алексей встал и запоздало потянул трос из Костиных рук, но, убедившись, что катер надежно вытащен на пляж, тяжело оперся на борт и сухо кашлянул в кулак. — Заболел, что ли? — спросил Костя, обеспокоенно заглядывая в лицо. На мгновение ему показалось, что в смешливых глазах промелькнула искорка, и Алексей ответил изменившимся, осипшим голосом: — Да, горло болит, — он обхватил шею ладонью. — И в целом, слабость. С этими словами он вздрогнул, повел плечами на резком порыве ветра и влез на катер. Что ж, неудивительно, после вчерашнего купания в ледяном море грех не простудиться. Костя сунул голову под тент, отогнув дверцу. Алексей лег на лежанку и натянул леопардовый плед до подбородка. — Может, помочь тебе чем-то? — поинтересовался осторожно Костя. — Чай погреть? — Давай, — Леша слабо улыбнулся и кивнул в сторону коробки, где хранил горелку и посуду. Костя с готовностью принялся за дело. Вскоре он поднес чай Алексею, который, казалось, задремал, но только Костя приблизился, приоткрыл глаза и поднялся на локте. — Спасибо, — голос его совсем сел, а улыбка была вымученной. Он отпивал горячий чай осторожно, при каждом глотке морщась и потирая горло. — Больно? — посочувствовал Костя. — Да. Ангина, похоже. Алексей отставил кружку на лежанку и растер плечи, жалобно вздыхая. Косте на какой-то миг захотелось приобнять его или просто коснуться руки, но он отвел глаза и сцепил пальцы в замок, сдерживаясь. — Может, лекарства какие-то нужны, Леш? — Нет, пока потерплю, — Алексей передал пустую кружку и снова лег, вздрагивая. — Тебя знобит как будто, — пробормотал Костя и накрыл его плечи пледом. Алексей непроизвольно ухватился за край и словно невзначай задел Костину руку. Ладонь Алексея показалась горячей, а прикосновение — слишком долгим. — Может, печку включить? — предложил Костя. — Не хочу возиться, — выдохнул Алексей устало. — Сможешь запустить мотор? Ключ поверни, а потом кнопкой… — слабо проговорил он вслед. Костя прошел в кабину и сощурился от брызнувшего в глаза дневного света после погруженной в полумрак каюты. Голову заломило, и он со стоном схватился за лоб. Хорошо, если с похмелья — не хватало тоже заболеть, и кто тогда поможет ослабевшему Алексею? Цокнув, Костя осмотрел незамысловатую панель управления и, неловко протиснувшись полубоком между спинками двух кресел, с уверенностью обладателя ни разу не использованных водительских прав крутанул ключ зажигания. Дальше все произошло так быстро, что Костя толком не осознал. Впрочем, он никогда не отличался сообразительностью, как и удачливостью. Неожиданная вибрация от дизеля ударом тряханула катер, сбивая с ног, и зависший в неудобной позе Костя повалился на кресло рулевого, локтем вышибая боковую обшивку. От стенки отскочил кусок полированной фанеры, открывая проем в полость корпуса. Костя попытался встать, упершись правой рукой в сиденье, но проскользнул ладонью по упавшей туда дощечке, неловко развернулся и провалился в дыру левой рукой по самую подмышку, попутно рассекая о панель подбородок. До того, как искры вспыхнули в глазах от удара, Костя успел разглядеть внизу зажатую между переборками коробку, обмотанную пакетом для мусора. Ключ, который он со страху выдернул из замка зажигания и все еще держал в руке, запутался и пропорол пакет. Костя уперся в коробку, плотно наполненную чем-то твердым, неуклюже дернулся в попытке выбраться, чувствуя, как невольно сминает и сдвигает что-то мелкое под рукой. По стальному днищу катера раздался одиночный приглушенный звон. Освободившись наконец, Костя уставился расширенными глазами в дыру, от изумления не обращая внимания на бегущую по разбитому подбородку кровь: смятая его рукой крышка коробки сдвинулась, и глазам предстали прежде обернутые в бумагу, но теперь частично обнажившиеся плоские кусочки оранжевого металла неправильной округлой формы с кривоватой чеканкой. — Костя? Все в порядке? — за спиной раздался голос Алексея без малейшей хрипотцы и отдающий такой сталью, что мороз побежал по коже. Костя резко развернулся, оказавшись так близко, что почти упер в его живот выставленный вперед, подобно ножу, ключ. На мгновение показалось, что в руке Алексея, которую тот поспешно убрал за спину, мелькнул уже настоящий клинок. Слишком ошеломленный, чтобы здраво оценить окаменевшее от напряжения лицо приятеля, Костя проронил: — Что это? — он кивнул в сторону отверстия в стенке. — А ты не видишь? — обжигающий льдом взгляд прищуренных глаз пронзал Костю насквозь, скользил по лицу и изучал. А затем Алексей вдруг смягчился, осторожно провел большим пальцем по раненому подбородку Кости, стирая кровь, и ответил с улыбкой: — Золото. И прежде чем Костя успел выдохнуть набранный воздух: «Что за золото? Откуда?», Алексей хлопнул его по плечу и сказал уже совсем буднично: — Сейчас расскажу. Закрой тайник, — и, пригнувшись, ушел в каюту. Костя последовал за ним, когда, напоследок глянув на завернутые в бумажки монеты, дрожащими руками приладил на место кусок фанеры. Спустя время они сидели на песке у катера, допивая энную кружку чаю, когда Костя, наконец, осмелился переспросить: — Выходит, ты нашел клад до того, как тебя выгнали с участка? — Точнее сказать, они меня и не выгоняли — физически, — Алексей хохотнул, откинулся назад и поднял глаза к пасмурному небу. — Когда они прибыли с техникой, меня там уже не было. Увел почти из-под носа. — Но как ты осмелился! — Костя всплеснул руками. — Это же мафия! А ты украл у них, блять, золото?! — Ну, а что? — Алексей усмехнулся с вызовом. — Они меня оставили с голой задницей! Без мечты. Я был загнан в угол, и мне казалось, хуже уже некуда. Но вот с тех пор я здесь. — Но ведь это… — Костя невольно обернулся к катеру и замер с приоткрытым ртом, соображая, какое богатство лежит в той коробке. — Почему ты не воспользуешься кладом? Это же можно продать или сдать в музей… — Это золото нельзя трогать, оно проклято, — неожиданно сухо отрезал Алексей. — Я взял его только для того, чтобы оно не досталось им. Чтобы отомстить за свои потери. И не собираюсь ничего с ним делать. — Проклято? Как сокровища фараонов, что ли? Ты шутишь? — Костя усмехнулся, глядя в совершенно серьезные глаза собеседника. Тот, казалось, хотел что-то ответить, но отвлекся на резкий порыв ветра, ударивший в лицо и опрокинувший потушенную горелку. Алексей обхватил плечи, ежась от холода, вздохнул с дрожью и потер горло. — Что-то совсем хреново себя чувствую, — пожаловался он, больным взглядом окидывая Костю, борющегося с бьющимся на ветру капюшоном. — У меня там, в гостишке, есть антибиотики, в холодильнике лежат. Может, принесешь? Он закашлялся в кулак и тяжело поднялся. — Да, конечно, схожу, — Костя вскочил и непроизвольно подхватил пошатнувшегося Алексея под локоть. — Ключи давай. Тот закинул Косте руку на плечо, нависая всей массой, уперся подбородком в плечо и заговорил почти в ухо: — Там ключ вставлен в дверь номера. Он так и был вставлен, когда я туда впервые влез, представь! — Алексей прыснул, и горячий выдох пощекотал Косте шею. — И так я его и оставлю, чтобы весной хозяин понял, почему не стоит забывать ключи в дверях. Его торопливый шепот так взбудоражил Костю, что внутри стало жарко, а щеки вспыхнули. Он растерянно оглядывался, не смея скинуть руку, крепко обнимающую плечо, а когда Алексей освободил его, чуть не бегом бросился в сторону станицы. Что ж, Леша умел сбить с толку. Только пройдя половину уже привычной дороги до гостиницы, Костя выкинул из головы мысли о дружеских объятиях и дурацкий рассказ про ключи и вспомнил о золоте. Задумавшись, он даже остановился посреди камышатника, машинально сбрасывая с головы то и дело падающий на глаза капюшон и убирая с лица бьющиеся на ветру жесткие листья камыша. Как Алексей умудрился найти клад, не имея оборудования, ведь сам рассказывал, что копатели использовали металлоискатель? Или рассказ про то, как он подсматривал через забор, был ложью? Возможно, новая версия о том, что Алексей сбежал прежде, чем копатели явились на участок, отменяла старую. Но как же он тогда нашел клад? Костя с трудом припоминал детали рассказа, хотя разговор состоялся не больше часа назад. «Уж я-то свой участок знаю!» — эта самодовольная фраза Алексея была единственной, какая отложилась в памяти. Костя пожал плечами, сплюнул кусочек ногтя и пошел дальше. Когда он подошел к гостевому дому, уже начало темнеть. Свет не рискнул зажигать, хотя в этой части станицы и стояла привычная уже мертвая тишина, не нарушаемая ни собачьим лаем, ни шорохом шин. В сумраке Костя прокрался на участок, обнаружил, как и было обещано, ключ в замке и вошел в используемый ими номер, где сразу направился к холодильнику. Свет из открытой дверцы выхватил из темноты журнальный столик, где Костя неожиданно заметил один из трех телефонов Алексея — тот самый, на котором при первой встрече он показывал Косте его фото в Телеграме. Охваченный любопытством, Костя бросил поиски таблеток и, схватив телефон, быстро набрал по памяти пароль, который каким-то образом умудрился подсмотреть и невольно запомнил, подумав, что это, возможно, дата рождения Алексея. Пароль оказался верным, и спустя мгновение Костя торопливо прокручивал ленту в поисках того самого поста. Сердце екнуло, когда он увидел свое фото из выпускного альбома: в пиджаке, со свежей стрижкой и воодушевленным взглядом. Но не фото заставило похолодеть внутри, а примечание: «За сообщение о точном местонахождении подозреваемого — вознаграждение 500 тысяч рублей». «— За вознаграждение? — Нет, к сожалению» Вспомнился первый разговор с Алексеем на косе. И что? Что с того, что Алексей не рассказал до конца об объявлении? Может, собирался втихую позвонить в полицию, когда Костя будет спать. А может, и нет. Костя фыркнул и сунул телефон в карман ветровки, решив разобраться с этим по возвращении, схватил с полки для яиц связку лекарств и поспешил обратно на пляж. У моря его встречал уютный рокот дизеля, под тентом было натоплено до жара и пахло кофе. Алексей лежал, заложив одну руку под голову, а второй пальцами постукивая по губам в задумчивости. Он обернулся и широко улыбнулся. — Нашел таблетки? — Угу, — Костя скинул ветровку и потряс воротом толстовки, проветривая грудь. — Жарко тут. — Ага, раздевайся. — Как себя чувствуешь? — Получше, — Алексей поморщил нос, приподнялся и стал перебирать блистеры из связки, найденной в холодильнике, искоса поглядывая на Костю, с трудом стягивающего толстовку в тесном помещении. — Подашь мне водички? Костя кивнул, бросил скомканную толстовку на коробки и аккуратно налил воду в стаканчик, стараясь не расплескать по деревянному полу, которым хозяин уж очень дорожил. Алексей чуть подался вперед, приблизившись лицом к лицу, и тепло проговорил: — Спасибо тебе. — Да ладно! Отчего-то Костя вновь смутился, отодвинулся, но не ушел, остался в каюте. Он сидел, сложив ноги по-турецки, и слушал летние байки про перевернувшийся «банан», про нырявших с катера пьяных туристов, один из которых стал тонуть, и пришлось его вытягивать веслом, потому что Алексею было лень прыгать в воду. Костя насмеялся, расслабился, растекся, как подтаявшее на жаре печки масло, уложив на лежанку руки и уронив на них голову. И оказался совершенно не готов к тому, что до того смотревший в потолок Алексей вдруг повернет лицо и, почти уткнувшись в Костю носом, спросит, прищурив глаза: — Так ты гей, Костя? — Что?! — Костя отскочил и вытянулся в струну, вытаращив глаза. — Да с чего ты взял?! — Ну, говорят так, в Покровской твоей, — Алексей пожал плечами. — Почему?! — Костя от возмущения аж подпрыгнул и уперся макушкой в тент. — Почему все так считают? Я как-то выгляжу так… что ли?! — Замечательно выглядишь! — Алексей не отрываясь смотрел на него снизу вверх, не пряча улыбки. Что тут сказать? «Спасибо, ты тоже ничего»? Костя покачал головой. А зачем, собственно, ему отпираться? Ну, ударит его Леша по лицу, к примеру. А Костя ударит в ответ. Наверное. Он невольно окинул плечистого Алексея взглядом. Или прогонит. Так давно пора. Костя резко выдохнул через нос и бросил с вызовом: — Да, гей! — и теперь уже сам посмотрел в упор, ожидая реакции. — У-у-у, — промычал Алексей удовлетворенно, покачивая головой. Он присел на лежанке, обхватив согнутые колени. — Так у тебя и парень есть? Или был? — Ну… был один, летом, — не дождавшись скандала, растерянно промямлил Костя. — Ясно. А куда делся? — продолжал допытываться Алексей, провожая любопытным взглядом каждое движение. — Уехал. Домой. — А, бздых… Курортный роман, — усмехнулся Алексей. — Да, — заключил Костя без тени сожаления о мимолетных отношениях. Успокоившись, он опять присел на пол, скрестив ноги. Наверное, следовало в ответ спросить у Алексея про семью или девушку, раз уж беседа устремилась в это русло. — Ну, а у тебя? Есть…? — сбивчиво поинтересовался он. Алексей отозвался охотно: — Парень? Был, и не один. Но это все в прошлом! — заверил он потерявшего дар речи Костю. Тот от изумления вытаращил глаза, отпрянул к самой стенке каюты, осознавая и складывая воедино все взгляды, прикосновения и поступки. И вздрогнул, когда Алексей осторожно взял его запястье нервно протянувшейся к зубам руки и отвел вниз. — Ты меня как будто боишься, — мягко произнес он, заглядывая в глаза. Не зная, куда деться от смущения, Костя заметался, высвобождая руку из его крепкой ладони. — Я не боюсь, но… Я ведь даже не знаю, кто ты. И что тебе от меня нужно! — выпалил он и застыл под взглядом непривычно широко открытых светлых глаз.