У самого синего моря

Алексей коснулся губ так легко, что совершенно обалдевший Костя не сразу почувствовал и понял — это поцелуй. Мягкий, ласковый, с теплым запахом кожи и предвкушения, от которого мурашки бегут по коже. От волнения он чуть отпрянул, и Алексей шепотом спросил: — Ну ты чего? Не хочешь, что ли? — и положил ему ладонь на бедро, совсем рядом с приподнявшимся членом. Алексей водил кончиком носа у Кости за ухом и щекотал дыханием, запуская по телу дрожь, а Костя мучительно думал, как это вообще — быть с парнем, — казалось, он все забыл, и оттого паника испариной выступила меж лопаток, — и как давно он ходил в душ и в туалет… Осталось только ногти начать грызть в такой момент, закомплексованный невротик! Он посмотрел в чуть прикрытые, будто пьяные, глаза Алексея — в них горела страсть, перед которой не устоять, и сдался: — Хочу, — выдохнул Костя и сам притянул лицо Леши, обхватив ладонями за скулы. Тот ответил глубоким поцелуем и крепче обхватил ладонью бедро, сминая чувствительную внутреннюю поверхность. Костя заерзал под его рукой, чувствуя, как сильнее напрягается член. Захотелось, чтобы Алексей перенес руку глубже, потрогал возбужденный бугор через штаны, а если он так не сделает, то Костя не выдержит и сам начнет ласкать себя. Леша словно услышал его мысли и положил ладонь на промежность. Тепло разгоряченной руки проникло сквозь плотную ткань, и член стал совсем твердым. Костя закусил губу и задышал сбивчиво, в такт рваному дыханию Алексея у своего лица. Внутри боролось вскипающее желание и смущение, то приливая жаром, то окатывая холодным потом. — Может, в гостиницу пойдем? — с трудом подбирая слова, пробормотал Костя и проник в рот Леши языком, не давая ответить. — Холодно там, — бросил тот, освободившись от поцелуя, и опрокинул Костю на лежанку, нависая сверху. — Летний дом, нет отопления. Голос Алексея звучал нетерпеливо, а рука скользнула под одежду, и Костя понял, что уже не до душа. Внутри разгорался пожар, кровь бурлила и горячими волнами наполняла низ живота. Он вцепился в шею Алексея и жадно поцеловал губы, провел языком по ямочке на колючем подбородке, спустился на шею и пощекотал сбоку, а затем обвел кругом кадык. Алексей заурчал, прикрывая веки, и Костя, воодушевленный тем, что его неумелые ласки доставляют удовольствие, впился в тонкую кожу над ключицей затяжным поцелуем, запоздало подумав о том, что останется след. Засос завел Алексея еще больше. Шумно дыша, он стал стягивать с себя футболку. — Раздевайся тоже, — сипло и отрывисто сказал он. Костя приподнялся на лежанке и замешкал, разглядывая идеальную грудь Алексея и кубики пресса, потом опасливо перевел взгляд на его голову, радуясь, что футболка закрывает Леше глаза, и нерешительно снял майку. Алексей сладил с одеждой и заскользил взглядом по обнаженному торсу Кости почти с восхищением, положил руки на грудь и нежно обвел соски пальцами. Костя непроизвольно вдохнул и расправил сгорбленные плечи, откидываясь на локти. Казалось, Алексей не был разочарован увиденным — глаза его горели. Когда он принялся расстегивать пуговицу на Костиных джинсах, тот заволновался и смущенно положил ладонь на его руку. — А ты со своим бывшим — в какой позиции был? — Алексей поднял взгляд от рвущейся ширинки. — Пассив, конечно, — чувствуя, как лицо и грудь покрываются предательскими пятнами, выпалил Костя. — Почему «конечно»? — Алексей приподнял брови и улыбнулся. — Лох потому что, — «И истеричная девка», — добавил Костя уже про себя, но давший петуха голос выдал волнение. — Это-то здесь при чем? — удивился Алексей и расстегнул, наконец, Костины штаны. — Ладно, разберемся с этим когда-нибудь. Не сегодня, — он посмотрел в упор и потянулся губами к лицу. — Не бойся, все хорошо будет. Его успокаивающий шепот был уместен — от горячей руки на члене Костю потряхивало изнутри, лицо раскраснелось, дыхание совсем сбилось. А когда Алексей вдруг сполз на пол и нырнул лицом в его промежность, Костя не удержал ошеломленного стона и рефлекторно сдвинул бедра. Алексей медленно провел языком по животу до пупка и поднял глаза. — Ты охуительный просто, — выдохнул он и задержался взглядом, плывущим от желания. В тот момент стало ясно: Алексей не смеялся и не подкалывал — Костя ему реально нравился. От этой мысли он расслабился и стек на кровать. Ноги сами разъехались в стороны, открывая доступ настойчивым рукам. В полумраке под тентом стало жарко. Горячий влажный язык коснулся головки, невесомо обвел по кругу приоткрывшуюся часть, и вдруг Алексей взял сразу глубоко, отодвинув крайнюю плоть, и обхватил губами так крепко, что Костя охнул и поплыл, утонул в ощущениях. Он стонал и невольно подавался тазом вперед, желая еще и еще, а потом запустил руки в густые кудряшки Алексея, которые сами по себе, казалось, могли довести до оргазма, и насадил его рот глубже с хриплым требовательным выдохом. Тому понравилось, и он стал двигаться быстрее, и скоро Костя был на грани. Он согнул ноги, подтянул к животу, по которому побежали судорожные волны приближающегося финиша, застонал в голос и слишком сильно стиснул волосы Алексея в кулаке. Тот вздрогнул, оторвал его руку от своей головы и перенес на член. Пока Костя в полузабытье удовлетворял себя, Алексей скинул трусы, болтающиеся на стопе, и подрочил себе несколько раз, зажмуривая глаза и дрожа от едва сдерживаемого возбуждения. Потом он лег рядом, потерся грудью о грудь и перехватил из рук член, сжав оба в кулаке. Алексей дышал Косте в шею открытым ртом, доводя до трепета, и настойчиво двигал руками по стволу, сдавливая все крепче. Чувствуя приближающуюся кульминацию, Костя заелозил, ладони потянулись к промежности, он обхватил руки Алексея и сжал еще сильнее, чуть не до боли. Пульсация оргазма в крепкой руке походила на взрыв. Сперма выплеснулась толчками, заливая теплом ладони и живот. Алексей ослабил давление, рука его соскользнула и бессильно упала на бедро — он тоже кончил. Уткнувшись в лопатку, Алексей щекотал лежащего на боку Костю языком и обнимал со спины. Костя так размяк, что не мог двинуть и пальцем, веки закрывались, тело словно плавало в теплой ванне или в невесомости, и только лежащая поверх тяжелая рука Алексея была якорем, возвращавшим в реальность. Машинально приглаживая густые светлые волоски на предплечье Алексея, Костя неохотно приходил в себя и осознавал, где он и с кем. — Получается, «банана» у тебя тоже нет? — среди тишины спросил он, поймав неуместную мысль. Алексей до того лежал так тихо и неподвижно, что можно было решить — он спит, если бы не покачивание стопой в такт тихой музыке из магнитолы. Но стоило услышать вопрос, он прыснул, смехом раздувая волосы на Костином затылке, и крепче сжал в объятиях. — Нет. Но если хочешь, я куплю для тебя, — Алексей перегнулся через плечо и шепнул прямо в ухо, а потом поцеловал мочку, вновь запуская по телу дрожь и заставляя член напрягаться. Превозмогая истому, Костя вяло развернулся к нему и пробормотал: — Нет, не надо. Меня укачивает на волнах. — Я заметил, — ответил Алексей и поцеловал в лоб. Все-то он замечает! За какие-то пару недель Алексей узнал о Косте все, до самых интимных подробностей, и не использовал для этого ни одной бабки-сплетницы, а что Костя? Понимает ли он, с кем лежит в обнимку и чего от него ждать?

***

— Вечером сходим в гостишку и помоемся, — приговаривал Алексей, поливая Косте на руки, липкие от спермы, водой из пятилитровки. — Воду нагреем на горелке. Я поначалу вообще не мылся, представь! Пока зима была, а потом — в речке. Подплывал к устью — есть тут недалеко — и купался. Только в сентябре гостиницу ту нашел, с ключами в дверях, — он вздохнул и поджал губы. — Долго я тут уже мыкаюсь, устал, если честно. Костя изумленно поднял на него взгляд. Всегда позитивный и излучающий уверенность Алексей приоткрыл другую часть себя. Утомленно сведя брови, он посмотрел в сторону далекой трассы затравленным и одновременно наполненным надеждой взглядом, однако через мгновение встряхнулся и вновь улыбнулся в привычной манере, и все же печаль задержалась в глазах, спряталась в морщинке на лбу. — Но ждать осталось недолго! — он выхватил из кармана кнопочный телефон и ловко подбросил в воздух. — У меня есть человечек один… Через него держу связь с покупателем — ни я их не знаю, ни они меня. Так вот, помнишь, «посылку» отвозили за Супсех? Костя кивнул, вытирая руки линялым полотенцем, и выплюнул залетающие в рот кончики раздуваемых ветром волос. — Он сообщил мне тогда, что покупатель уже отбыл, плывет ко мне. Дело считанных дней, — Алексей торжествующе улыбнулся и развел руками, а затем вновь подбросил трубку, не скрывая радости. — А посылка? — не понял Костя. — Это я расплатился с посредником за помощь — он хорошо свою работу выполнял: хоть и затянулось наше сотрудничество дольше ожидаемого, не бросал меня, держал в курсе, деньжат подкидывал на жизнь. Я ему несколько монет, как договаривались, отвез и заложил по координатам. Конспирация, блин, полная, — Алексей хохотнул. — Больше с ним не буду связываться. Деньги еще остались — немного, но на эти дни хватит, еще и погулять можно! — он задорно хлопнул Костю по плечу. — Сегодня суббота, что скажешь? Костя неуверенно пожал плечами и достал из ветровки Лешин смартфон, чтобы посмотреть дату, — в бегах он совсем потерял счет дням. — Насчет погулять что скажешь? — уточнил Алексей с улыбкой. — А телефон этот себе оставь. Можешь мне звонить, если что, — он взял телефон в руки и открыл контакты. — Вот номер кнопочника. Под пальцем Алексея Костя прочитал: «МТС вторая симка» — и кивнул. — Матери только не звони, — глухо добавил Алексей. — Вижу, что ты со станицы своей глаз не сводишь. Понимаю, трудно это. Но не время пока — оно придет, свяжемся, позже. Он отошел к морю и носком пульнул песок в воду, поковырял в задумчивости кромку прибоя и сказал: — Я со своими тоже не имею связи. Не мог их подставлять. За то время, что я здесь, отец мой умер, — Алексей обернулся. — Я узнал из интернета — он довольно известен был в наших кругах. Профессор, в МГУ работал на кафедре археологии, ну вот и написали о нем. О смерти. Я не приехал, матери даже не позвонил. — Отец знал, чем ты занимаешься? — осторожно спросил Костя. — Нет, конечно, так бы он еще раньше умер, — Алексей горестно усмехнулся и потер лицо. — Ничего обо мне не знал. — А у тебя есть еще, ну там… братья-сестры? — Костя сам не знал, зачем ему эти сведения, но мог же он хоть что-то узнать о человеке, с которым свела судьба. — Нет, я единственный ребенок. Мама теперь одна живет, — он вздохнул и добавил: — У нас в Подмосковье дом, на Каширском, вроде дачи… — Подожди! — перебил Костя. — Ты же говорил, что из Сибири! — Да? Я что-то и не помню, что говорил, — Алексей отмахнулся со смехом и приобнял его за плечи. — Да что ж ты брехло-то такое! — воскликнул Костя и сокрушенно качнул головой. — Больше не буду, — и Алексей запечатал ему губы поцелуем.

***

Он оказался прав: в гостинице было очень холодно, и от побережья душевую отличало только отсутствие пронизывающего ветра. Но осознание, что на голую Костину задницу теплую воду из тазика льет такой же голый Алексей, заставляло кровь вскипать. А когда тот прижался грудью к его спине и потерся о ягодицы стоящим членом, Косте стало совсем жарко, хоть Алексей и мурчал ему в ухо: — У-у-у-у, холодный какой, надо тебя согреть! Согревались они уже под двумя наброшенными друг на друга одеялами. Алексей целовался неистово, отчаянно, закусывая губы до боли, так, словно у него никого не было не меньше года, хотя с секса на катере не прошло и нескольких часов. Костя полностью растерял инициативу под его натиском и только и мог, что обмякнуть в страстной хватке и следовать за каждым движением. С трудом высвободив руку, он дотянулся до Лешиного члена и аккуратно обнажил головку. Хотелось сделать ему что-то приятное, показать себя заботливым любовником, но Алексей просто не давал: мял, сдавливал в объятиях и ублажал, ублажал Костю, пока тот совсем не потерял голову, оставил попытки и просто отдался удовольствию. Он охнул, когда Алексей, с утробным рычанием утопивший лицо между ягодицами и вылизывающий чувствительное местечко под яйцами, вдруг ввел кончик пальца. Костя вздрогнул, выгнулся и сжал задницу — не от боли, но от смущения, по лицу поползли пятна. Алексей вытащил голову из-под одеяла и кивнул. — Понял, позже. Время придет. А потом нежно поцеловал и довершил дело минетом. С ним не хотелось торопиться, хотелось смаковать каждую минуту такой, какая она есть. И верить: время придет. Уже в душевой, отмывая сперму с лобка, Костя задумался о том, кончил ли Алексей, — он ведь даже не обратил на это внимания. Их секс развивался по тому же сценарию, что и отношения с первого дня: Алексей что-то делает, суетится, заботится, а Костя валяется на спине, глядя в потолок, пока ему отсасывают или дрочат. Но, блять, это же ненормально! Даже та якобы болезнь Алексея и то была фейком, который он придумал, чтобы дать возможность Косте поухаживать за собой и успокоить совесть, но надолго его не хватило — уже на следующее утро «больной» помчал с десятилитровой канистрой за дизелем, пока Костя, внезапно, оставался на прогретом катере бездельничать и глазеть на морюшко. — Леш, я… — залепетал он, выйдя из душа, и растерялся, глядя в полный теплоты взгляд, подбирая слова. — Замерз? — перебил его Алексей и накинул на плечи покрывало, а затем бросился к шкафу и вытащил одну из десятка сложенных стопкой футболок. — Вот это надень, тебе пойдет, к глазам, — он протянул темно-зеленую. — Спасибо, — Костя совсем смутился. — Спасибо тебе за все. — И тебе спасибо! — глаза лукаво прищурились. — Мне-то за что? — За то, что компанию составишь. Пошли развлекаться! — Алексей задорно махнул рукой и надел куртку. — Где гулять будем? — в тон ему спросил Костя, выходя следом под вечереющее небо. — Ну уж не в этой деревне! В Анапу поплывем, какие у нас еще варианты! Наверное, это был лучший вечер в Костиной жизни. Определенно лучший. Можно было бы сравнить с тем, когда они с Алексеем бродили с пивом по новостройкам с другой стороны города, но тогда радость была отравлена ожиданием скорой разлуки, теперь же, ничем не замутненная, она искрилась под кожей, кружила голову, пьянила без алкоголя. Костя хохотал над каждым словом, то и дело трогал любимые кудряшки и цеплялся за Алексея, запинаясь в темноте о кривоватые доски деревянного настила на пляже близ Витязево, где они привязали катер у ржавого полуразрушенного причала. Они бродили по полупустым улицам, Алексей рассказывал о планах: уехать в Сочи, получить паспорта, вселиться в отель. — Помоемся, наконец, под горячей водой! — улыбнулся он. — Потом начнем потихоньку устраивать жизнь. — Как? — Костя остановил его под фонарем, чтобы видеть лицо. Все, что говорил Алексей, было мечтой, обещанием счастья настолько сладким, что хотелось напиться этим предвкушением, прочувствовать, запомнить каждое движение его губ, произносящих: «Мы, вместе, вдвоем». И Алексей рассказывал. Жестикулировал, смеялся, иногда целовал в щеку или тыкался носом в волосы, брал за руку, взволнованно переводя дыхание. Сейчас он был настоящим. Сейчас он не врал. Костя, наконец, научился распознавать его ложь — после того, как впервые увидел, как выглядит его искренность, — тогда, на катере, когда с губ слетело восхищенное: «Ты охуительный».