Мотылёк

Весь следующий день Итан посвящает игре в шпиона под кодовым названием «Проследи за Эйденом». Видимо, прошлое полицейского никак не желает отпускать. И он соврёт, если скажет, что не скучает по дешёвому кофе из автомата и ночным дежурствам. Но, к сожалению, дальнейшее продвижение по службе для него закрыто навсегда. И в этом виноват исключительно он сам. Наступает время обеда. Шумная толпа бежит в столовую, толкаясь и затягивая всех окружающих в бурлящий водоворот. Итан заходит последним, не желая соприкасаться с потными мужскими телами. Но как только оказывается внутри, замечает на себе пристальный взгляд человека, которого Бенджамин называет Хирургом. Он внутренне содрогается и быстрым шагом направляется к сокамерникам. И только когда садится рядом, облегчённо выдыхает. — Почему тот тип так странно смотрит на меня? И как его на самом деле зовут? — Крейг, — брезгливо произносит Эйден. — Может, он влюбился? — громко смеётся Тони. — Или хочет заманить в банду? Или ты его бесишь, потому что нравишься Эйдену? Но наш новенький такой милый. Поэтому скорее первый вариант. От отвращения Итан передёргивает плечами. — Вы тоже чувствуете странную напряжённость вокруг? — тихо произносит Бенджамин. — Будто сейчас кое-кто взорвётся? — Я уснул в тюрьме, а проснулся в старшей школе? — цокает Итан. — Ведёте себя как дети. — Кстати, Хейз, ты определился с работой? — обращается к нему Эйден, игнорируя насмешки друзей. — У меня есть пара вариантов: или пойти в библиотеку, или дежурить в лазарет. Ну так что? Возьмёшь к себе? — Нет. Выбирай первое. — Почему? Я думал, ты хочешь меня… Эйден удивлённо приподнимает брови. — Видеть, — Итан заканчивает фразу и подмигивает. — И кто тут осуждал наше поведение буквально секунду назад? — Эйден взлохмачивает ему волосы. — Так нравится портить мою укладку? — Итан умело уворачивается от тянущейся руки. — Так почему я не могу пойти отрабатывать в медпункт? — Вчера из первой тюрьмы перевели одного парня, который работал медбратом. И, в отличие от некоторых, он собирается действительно помогать, а не маячить перед глазами и мешать мне выполнять обязанности. Эйден берёт булочку с подноса Итана и получает мягкий шлепок по тыльной стороне ладони. — Эй. А как ты туда попал? Разве ты был связан с медициной до? — спрашивает Тони. — Нет! — слишком резко отвечает он. Сидящий рядом Бенджамин вздрагивает: — Чего так кричать-то? Поняли мы, что нет. — Меня взяли, потому что я могу крепко держать буйных пациентов. А остальному уже научил доктор Барнс. Оказывается, чтобы ставить капельницу, много ума не нужно. — Раз ты справился, то я уж точно смогу, — возмущённо встревает Итан. — Ты только что завуалированно назвал меня тупым? — Нет. Я только что завуалированно сказал, что я умный. Итан слегка пинает под столом его ногу. Эйден фыркает и еле сдерживает улыбку. В столовой появляются несколько охранников. Они окидывают помещение взглядом, будто ястребы выискивают в поле мышей. Итан мгновенно напрягается. — Колтер! — рявкает один из них. — За мной. Тебя вызывает начальник. Он поднимается с места под вопросительные взгляды заключённых. К их столу подходит надзиратель и грубо подталкивает Эйдена к стене. С силой сжимает запястья и сковывает их наручниками. Холодный металл неприятно царапает кожу, оставляя красноватые следы. Они направляются на второй этаж, где за бронированными дверями располагаются уютные офисы. Но чтобы туда добраться, нужно преодолеть пару длинных коридоров и настоящий фейсконтроль, будто собираешься в лучший клуб города. В итоге Эйден оказывается в просторном приёмном отделении, где стоит диван и два кресла. Он присаживается, откидывается на спинку и наслаждается секундами настоящего комфорта. Ждать приходится около тридцати минут. Наконец возвращается охранник и снимает наручники, проводя его внутрь кабинета. На пороге Эйдена встречает Алекс Перш: высокий молодой мужчина среднего телосложения. Он носит очки и старый брендовый костюм с заплатками на локтях, из-за чего его ошибочно принимают за преподавателя философии. — Привет, — Эйден вальяжно садится на деревянный стул и вытягивает ноги. — Эни вернулась? Ты для этого меня позвал? Как она? — Всё в порядке. Благодаря твоим молитвам, — ухмыляется Алекс. Эйден на сказанную реплику лишь закатывает глаза. — Что-то случилось? Или просто поболтать захотелось? — Слушай, Эйд. Тут такое дело. Скоро я больше не смогу тебе помогать, — Алекс сидит напротив и крутит в руках карандаш. — По какой причине? — Меня переводят в соседний штат на пост суперинтенданта. — Так это же отличная новость! Поздравляю, Лекс. Только почему у тебя такое кислое выражение? Ты не рад? — Да как сказать. Конечно, я счастлив, но… Всё случилось слишком быстро и неожиданно. А ещё ведь есть ты. И у меня постоянно проскальзывают мысли отказаться. — Не смей жертвовать карьерой. Не упусти такой важный шанс для вашей семьи. Я уже взрослый, как видишь. К тому же рядом со мной Тони. — Этот бандюган? Умоляю. Лучше расскажи, как обстоят дела с Итаном Хейзом. — Он вроде хороший парень. Единственное, что доставляет дискомфорт, — мой на него стояк. А в остальном всё отлично. Алекс фыркает и достаёт папку с документами. Бросает перед Эйденом и указывает пальцем на бумаги. — Тебя так тянет вляпаться в какое-нибудь дерьмо? Мало того, что случилось? — И я тоже не идеален, раз нахожусь здесь. — Ознакомься с его делом. Ты должен знать, кто такой Итан Хейз. — Ты так говоришь, будто он съел всю свою семью. — Нет, но доверять ему точно нельзя. Я оставлю тебя на десять минут одного, чтобы ты почитал в тишине и сделал правильные выводы. Алекс выходит, закрывая за собой дверь. Эйден внимательно смотрит на лежащую перед ним папку. Будто от его взгляда она воспламенится или исчезнет. Он неуверенно открывает досье и первое, что видит, — фото. Даже с табличкой в руках и с явными синяками под глазами Итан выглядит дерзко и привлекательно. Дальше перечисляется стандартная информация: имя, возраст, вес, дата рождения и место проживания. Эйден проводит языком по нижней губе и нехотя закрывает папку. Как раз в этот момент возвращается Алекс. Он с прищуром смотрит на Эйдена и осуждающе качает головой. — Ты не читал? — Нет. — Почему? — Если Итан захочет, расскажет сам. Я тоже оказался здесь не за то, что воровал цветы на соседнем участке. — Ты не заслуживаешь того, что с тобой произошло. А они — да. — Давай каждый из нас оставит мнение при себе. Скажи лучше, кого назначили вместо тебя. — Некоего Мартина Фостера. Кто он, что задумал — неизвестно. Мне ничего не удалось накопать. Поэтому пообещай, что будешь осторожен. — Обязательно. Спасибо тебе за всё. — Это я никогда не смогу расплатиться, Эйден. Кстати, твоё дело я немного изменил, но если новый начальник начнёт вынюхивать, то сразу заметит несостыковки. Это пока всё, что я могу сделать. Поэтому постарайся не высовываться. — Хорошо. — Я очень рискую ради тебя, так же, как и ты рисковал ради Эни. — И я ценю это. Правда. Они пожимают друг другу руки, и Эйден возвращается в камеру.

***

После разговора проходит два дня. Алекс передаёт правление новому начальнику и, не привлекая к своей персоне лишнего внимания, покидает пост. Мартину Фостеру сорок два года. Он носит строгие костюмы стоимостью в несколько тысяч долларов и выглядит как карьерист до мозга костей. У Эйдена Мартин с первого взгляда вызывает неприязнь. Ведь он не понаслышке знает, какими методами такие люди добираются до вершин. Они врываются, словно ураган, разрушая и уничтожая любое препятствие на пути к цели. И единственное отличие, что перед природной стихией все равны. — Эйден Колтер! — раздаётся звонкий голос, прерывая его размышления. Он оборачивается и замечает запыхавшегося Риза, который уверенным шагом идёт навстречу. Именно его Итан встретил в первый день своего нахождения в тюрьме. — Эйд. Ты не приходил ко мне почти месяц. Что-то случилось? — У юноши подрагивают губы. — Я искал тебя в столовой, на улице, да везде! Как можно потеряться в замкнутом пространстве? — Зачем? У тебя возникли проблемы? — Нет. Просто я соскучился, — Риз опускает голову и смотрит в пол. А на его щеках появляется слабый румянец. — Послушай. Мы вроде договаривались. Каждый получил что хотел. Поэтому давай на этом и закончим. От помощи и защиты я не отказываюсь. В случае чего ты всегда можешь обратиться ко мне. Настроение Риза резко меняется. И его взгляд больше не выражает нежность и юношескую непосредственность. Он хватает Эйдена за руку. — Я считал, ты меня любишь! Думал, у нас намечается что-то серьёзное! — Серьёзное? Ты шутишь? Оглянись! Вспомни, где находишься. Мы переспали всего три раза. Я тебе всё предельно чётко объяснил, и ты с этим согласился. Более того, насколько помню, именно ты и выступил инициатором нашей связи. — Неправда! Ты вынудил угрозами и насильно воспользовался моей слабостью! — Что? — ошарашенно произносит Эйден. — Блядь. Да ты ненормальный! — Значит, отказываешься от отношений и бросаешь меня? — Как можно отказаться от того, чего даже не было? Очнись! — Ты ещё пожалеешь о своём решении, Колтер! И приползёшь на коленях молить о пощаде! — надрывным голосом выкрикивает Риз и убегает. Эйден со злостью смотрит на удаляющуюся фигуру. Впервые его обвиняют в чём-то подобном, и он не намерен выслушивать лживые угрозы в свой адрес. К нему подходит Тони и упирает руки в бока. — И что за спектакль я только что посмотрел? Шекспировская трагедия в первом акте? Когда продолжение? Нужно запастись попкорном. — Понятия не имею, — он проводит рукой по волосам. — Бред какой-то. Ты же знаешь, что это он пришёл ко мне, прося защиты? Бегал и проходу не давал. — Знаю. Поэтому будь настороже. Обиженные люди весьма опасны. И я тебя предупреждал насчёт Риза. С виду невинен, а душа прогнила насквозь. — Не смеши. Ему против меня не выстоять. — А кто говорил, что Риз решит гадить именно тебе? — Тони хмурится и указывает в сторону беспечно играющего в шашки Итана. — Так они даже ни разу не пересеклись. — Им и не нужно. Ты около Итана павлином ходишь. Только глупый не заметит интерес с твоей стороны. — Настолько всё очевидно? — Даже не представляешь. Поэтому умерь пыл на некоторое время. Итан замечает взгляд Эйдена и подмигивает ему, посылая шуточный воздушный поцелуй. На что Эйден глупо улыбается, ощущая себя влюблённым подростком. — Да уж, — вздыхает Тони. — Никогда бы не подумал, что здесь такое возможно. Хотя чего только в жизни не бывает.

***

Через несколько недель нахождения в тюрьме Итана начинают мучить кошмары. Он во снах постоянно возвращается в тот злосчастный день. Вспоминает, как из раза в раз пытается реанимировать парня, но тщетно. Итан до сих пор как наяву испытывает то страшное ощущение угасающей чужой жизни. Он действительно не желал такого конца. И теперь каждую ночь Итану кажется, что Майк возвращается с того света и душит его. Ледяными руками сжимает тонкое горло, затем поднимает тело вверх и бросает прямиком в чёрную бездну без начала и конца. Итан молит о пощаде, но на зов никто не окликается. И его постоянным спутником остаётся один лишь только улыбающийся Майк, из пустых глазниц которого медленно выползают черви. Итан резко вскакивает. Он с жадностью хватает воздух. Его зрачки расширены, а вся одежда насквозь пропитывается холодным потом. В этот момент просыпается Эйден. Всё происходит по тому же сценарию, что и в прошлую ночь и несколько дней назад. Моральное состояние парня явно приближается к критической отметке. Итан тихо спускается и, стараясь не будить сокамерников, зовёт надзирателя. Сегодня дежурит Дэйв, тот самый мужчина, похожий на скалу. В первый день их знакомство явно не задалось, но позже, на волне любви к футболу, они нашли общий язык. Дэйв открывает решётку и ведёт Итана в душевую. — Пятнадцать минут. Не больше. — Спасибо, приятель. Он раздевается, проходит внутрь открытой кабинки и выкручивает кран на полную мощь. Холодная вода немного отрезвляет, медленно возвращая в реальность. — Снова мучают ночные кошмары? — раздаётся голос Эйдена. Итан вздрагивает, но не оборачивается. — Не твоё дело. Отвали. — Ты не на курорте. Если думаешь, что один такой особенный, то крупно ошибаешься. Многие через такое проходят. — Что тебе от меня нужно? Я же сказал: отвали! — цедит сквозь зубы. Эйден подходит так близко, что Итан ощущает тепло, исходящее от тела. — Совсем сдурел? Простудишься, если будешь так долго стоять под ледяной водой, — он завинчивает кран. Затем берёт полотенце и небрежно накидывает на Итана. — А вдруг это мой коварный план? — Отлёживать срок в лазарете? Так хочется быть ближе ко мне? — Да, просто жажду. Даже спать нормально не могу. — Поверь на слово, там скучно. Поэтому быстро вытирайся и марш отсюда, пока мы оба по шее не получили. А завтра нас ждёт серьёзный разговор. Они возвращаются в камеру молча. Итан забирается на свою койку и с головой накрывается одеялом. Снова прокусывает щёку до крови и проводит языком по незаживающей ране. «Это твоё наказание. Терпи», — шепчет он и чувствует мягкое прикосновение ладони к спине. — Я не нуждаюсь в жалости или сострадании. Уйди. — Ты должен нормально высыпаться, Итан. Как я говорил ранее, в нашей камере тебе бояться нечего. Ни один ночной монстр не сможет пройти мимо меня. — Эйд… — Спи, — ещё раз повторяет он. И Итан действительно немного успокаивается.

***

Весь следующий день Итан ходит словно сам не свой. Он совершенно не горит желанием рассказывать Эйдену, да и вообще кому-либо о проблемах и тем более о совершённых ошибках, которые явно намерены преследовать его до конца жизни. На улице смеркается. Солнце скрывается за горизонтом, и теперь силуэт Итана освещает лишь яркий фонарь. Эйден стоит примерно в десяти футах. Как бы Итан ни избегал его сегодня, а поговорить в любом случае придётся. Но почему Эйден никак не может оставить парня? Что в нём такого особенно, что не даёт покоя? Он в мыслях возвращается к картине, которую увидел в душевой: обнажённое тело и соблазнительно стекающие по нему холодные капли воды. В тот момент он сгорал от желания слизать их с шелковистой кожи. А потом прижать Итана к скользкой плитке и обхватить ладонями стройные бёдра. Настоящее сумасшествие. Они в тюрьме и знакомы около месяца. «Нельзя. Соберись. Иначе всё может обернуться большими проблемами». Но самое главное, благодаря Итану Эйден вспоминает, что, оказывается, его губы до сих пор могут изображать какое-то подобие искренней улыбки. И на душе становится так гадко от липкого чувства симпатии, которое словно червяк заползает под кожу и въедается в самые подкорки сознания. — Эй! Ты так и будешь следить за мной, как долбаный сталкер, или всё же подойдёшь? — Итан полной грудью вдыхает спёртый воздух. — Давно заметил? — Сразу, как только ты вышел. Что завис? — Засмотрелся, — Эйден становится рядом, практически касаясь плечом плеча Итана. Достаёт сигарету и прикуривает. — Хочешь? — он протягивает пачку. — Пожалуй, откажусь. — Тогда и я не буду, — Эйден делает затяжку и, прищуриваясь, выпускает клубы дыма изо рта и носа. А затем тушит сигарету о расплавленный от жары асфальт и выкидывает в рядом стоящую урну. Они молчат. Итан опирается спиной о забор, рассматривая красивый профиль Эйдена. — За что так желаешь наказать себя? Что такого ты натворил? — нарушает тишину тот. — Явно ничего хорошего. — Хочешь забыться? — Всякую дрянь можешь не предлагать. Даже пробовать не буду. — Вот и умничка. Но я намекаю совершенно на другого рода развлечение. — О, кажется, догадываюсь. Давай, скажи. — Ты меня очень привлекаешь. Нет. Я до одури хочу тебя, Итан. Итан не слепой и не глупый. Конечно, он ожидает именно такой ответ. — Здесь всегда всё так легко? Сегодня со мной, завтра с кем-нибудь другим. Хотя в замкнутом пространстве, когда очень хочется трахаться, выбирать не приходится. Если учесть, что сидеть ещё лет десять. И уже становится абсолютно плевать, что за преступление совершил твой товарищ по камере. — Не легко, Итан. Тут ты неправ. Особенно если у тебя имеется совесть. А видя, как ты страдаешь, я с уверенностью могу сказать, что слово «раскаяние» тебе не чуждо. Итан смеётся. — Я убийца, Эйд! — выкрикивает он и резко замолкает. — Я человека убил, — говорит уже тихо. — Всё ещё хочешь меня? Сказанные слова, будто тупым лезвием, больно режут сердце. — Сколько тебе дали? — Шесть с правом на УДО. — Судя по сроку, самозащита. Или непреднамеренное? — Что ты делаешь? Пытаешься оправдать, чтобы было проще трахать? — Вовсе нет. Ты собираешься отвечать на вопрос? — Второе. Но это всё ложь. Просто такому дерьму, как я, несказанно везёт с окружением. Меня защищала лучший адвокат страны. Удивительно, да? А мой лучший друг, после того как я предал его, не отвернулся. И даже простил. — Расскажи подробнее, что произошло. Ты можешь мне доверять. — Я и так сболтнул слишком много. Может быть, когда-нибудь, но точно не сейчас. — Мой ответ — да, — уверенно заявляет Эйден. — М? — удивлённо хмыкает Итан. — Хочу ли я тебя? Чёрт возьми, да! Но больше всего хочу познакомиться с тобой в каком-нибудь кафе по пути на работу. Ты мне улыбнёшься, и я угощу тебя кофе. Потом мы будем долго болтать о всякой ерунде и, скорее всего, опоздаем. Эйден аккуратно заправляет Итану выбившуюся из причёски прядь волос. — И что дальше? — Я приглашу тебя на свидание. Итан смущённо улыбается. — Не уверен, что соглашусь. Ведь я считаю себя натуральным натуралом. Хотя, — он задумывается, — в школе мне очень нравился один мальчик. — Вот видишь, ещё не всё потеряно. У меня есть шанс, — Эйден притягивает его в объятия и глядит по голове, утешая. — Я мог бы сказать, что это нечестно. — Но мы сами виноваты в том, что сейчас находимся именно здесь, — заканчивает за него Итан. Возвращается он в камеру один. Сегодня выходной, а значит, в большом зале намечается вечер кино. Забавное зрелище: толпа грозных мужчин, смотрящих романтическую комедию или драму. Он усмехается, представляя, как Эйден плачет над каким-нибудь «Хатико». И почему-то Итан уверен, что тот может. Он уже разворачивается к выходу, как вдруг обнаруживает на своей подушке скомканный лист бумаги. Разворачивает тайное послание, бегло читает и хмурится, стискивая зубы. Затем рвёт на мелкие кусочки и со злостью выкидывает в урну. А позже, как ни в чём не бывало, с фирменной наглой улыбкой на лице спускается в зал.