Мотылёк

Итан сидит на грязном асфальте уже несколько часов. Не шевелится, а только лишь внимательно наблюдает за одной точкой вдалеке. Он смотрит на птицу через металлические решётки с острыми, как ножи, шипами. Итан полностью теряется в собственном сознании, словно в колючем кусте терновника, где каждое слово, пришедшее на ум, каждая мысль царапает и обжигает. Пока Итан прорывается через невидимые барьеры, парящая в небесах птица резко пикирует вниз и ловит добычу. Серенькая мышка нелепо попадается в лапы к хищнику. У хищника сегодня будет ужин, а у мышки больше нет её маленького никчёмного будущего. Всё как в жизни. Как в Аль-Пьери. Итан не понимает, как так выходит, что жертвами оказываются они. Он считает себя и Эйдена сильными особями. Теми, кто охотится, а не становится добычей. И эта новая роль ему явно не по нраву. Подходит Риз и окидывает брезгливым взглядом ссутулившуюся фигуру. Он хочет видеть в Итане врага, но не может, поскольку полностью понимает давящие его чувства. Риз фыркает и садится рядом. — Наверное, я должен сказать спасибо, — подаёт голос Итан. — Если бы не ты… Не знаю, что бы случилось. Спасибо. Я не ожидал этого. Оказывается, ты лучше, чем хочешь казаться. Риз игнорирует благодарность, скрывая за своим бесстрастным фасадом, насколько ему приятно. Он даже немного краснеет: то ли от смущения, то ли от холода, но скорее всё же от первого. — Я услышал разговор надзирателей. Митчу провели вскрытие. В крови нашли следы тех же таблеток, что и в камере Эйдена. Итан поворачивается к Ризу. — Значит, его выпустят? — с надеждой в голосе спрашивает он. — Что ещё говорят? Риз лишь пожимает плечами в ответ. — Доказательств, что именно Эйден дал ему таблетки, нет. И что не дал, соответственно, тоже. Прикинь, камера наблюдения в тот отрезок времени неожиданно сломалась! — восклицает он и пинает камушек. — Его подставили. Все факты указывают на это. — В таком случае я пойду к начальнику. Пусть он разбирается со своими работниками. — И что ему скажешь? Будешь предлагать себя или стучать? Не глупи, Хейз. У Эйдена хороший адвокат. Они справятся без твоего показного альтруизма. — Не показного. Я действительно сделаю всё, что потребуется, и не допущу, чтобы на Эйдена повесили ещё одну статью. Ты знаешь, если его обвинят, то уже не выпустят. Итан несколько раз ударяет кулаком по стене и встречается с гневным взглядом надзирателя. Тот демонстративно достаёт дубинку из-за пояса, поигрывая ей в руках, а затем отворачивается. — Теперь я понимаю: после твоего прихода у меня больше не было даже малюсенького шанса. — Не расстраивайся. Как видишь, чувства делают нас уязвимыми, а значит, слабыми. А ты сильный, Риз. Таким и оставайся. — Звучит так, будто ты пытаешься сказать мне, что влюбляться — это плохо. — Я уже и сам не знаю. — Ты прав. Наблюдая за тобой, я больше не хочу отношений. По крайне мере, здесь. — Вот именно, — Итан тяжело опускает голову, и его вздох от холодного воздуха превращается в пар. — Выйдешь, начни слушаться папочку и стань прилежным мальчиком. Каким и должен быть. — Ты всё-таки противный, — надувается Риз. — Я тебе даю дельный совет, — Итан поднимается и протягивает Ризу шоколадный батончик. — Держи. Моя благодарность. Он не отравлен, клянусь. Риз хихикает и прячет лакомство в карман. Даже Итан приподнимает губы в лёгкой улыбке. После случившегося он немного меняет мнение об этом сумасшедшем парне. Видимо, та самая человечность не чужда и ему. По пути к камере Итан просит первого попавшегося на глаза надзирателя отвести его к Мартину Фостеру по срочному делу. Для начала он намерен расспросить его, а если не получится добиться продвижения в деле, то придётся снова просить о помощи у своего лучшего друга Эшли Уайта. Итан мог бы сразу обратиться к нему, но он не хочет втягивать новоиспечённого детектива во всю эту грязь и свои личные проблемы. В кабинете у Мартина, как всегда, стерильно чисто. А в воздухе витает слабое амбре дорогого виски. Не дожидаясь, пока Итан заговорит, Мартин берёт инициативу на себя. — С Бенджамином Ларсеном всё в порядке. Он пока в реанимации, но жизни ничто не угрожает. Итан облегчённо выдыхает. — Спасибо. Боже. Спасибо, — он опирается одной рукой о стену, а другой держится за сердце. — Предполагаю, ты пришёл не только ради этого. Я тебя предупреждал, что ты летишь на огонь. Вот и закономерный итог. Мотылёк обжёг свои маленькие крылышки. — Мартин, вытащи Эйдена. Прошу тебя. У него не так давно состоялось слушание по сокращению срока. Ему не нужны проблемы. И ты прекрасно знаешь, что он не имеет отношения к таблеткам. Митчелл подкинул их, а потом решил напасть на меня. Я могу раздуть настоящий скандал и рассказать всё о безопасности в этой чёртовой тюрьме! Откуда у Митча появилась заточка? Может, с твоего попечительства надзиратели берут взятки? Ты вообще разбирал данный инцидент? — А ну заткнись! — выкрикивает Мартин и ударяет кулаком по столу. — Будешь меня шантажировать? Ты никчёмный!.. — он стягивает с себя галстук и расстёгивает первую пуговицу рубашки. — Я один раз поверил тебе, помог выпутаться из истории с Крейгом, но что получил взамен? Неумелую ложь! Это твоя благодарность? Итан вместе с комом в горле проглатывает обиду и гнев. Он терпит и будет терпеть любые унижения, лишь бы только вытащить Эйдена. — Прости, Мартин. Я сделаю всё, что угодно, только прикажи. Серьёзно. — Раздевайся, — безразлично выплёвывает он. — Что? — онемевает Итан. — Ты плохо слышишь? Итан ошарашенно оглядывается по сторонам и неловко тянет за край футболки, оголяя торс. У него дрожат руки, а в голове лишь звенящая пустота. Что он делает? Действительно ли опускается в своих моральных принципах настолько низко — и всё ради мужчины? Он прыгает в жерло вулкана, в центр самого ада ради него? Ответ: да. — Ладно, хватит, — прерывает его неуклюжие действия Мартин. — Вижу, что ты готов пойти на многое ради своего возлюбленного. Удивительные истории случаются, — проговаривает уже себе под нос еле слышно. — Я не изверг и не насильник, если ты ещё не понял. В первую очередь я бизнесмен. Повисает долгая натянутая пауза. — Эйден Колтер не в карцере. Утром его увезли на допрос. И хочу тебе сказать: у него отличная линия защиты. Не переживай и не натвори глупостей, как ту, что ты готов был проделать прямо сейчас. Уяснил? — Так точно, сэр, — не сдерживает улыбку Итан. — Пусть проверят отпечатки на пакетике. Последние несколько дней никому не требовались обезболивающие. Я уверен, что там найдут пальчики одного Митча. Он слишком туп, чтобы придумать настоящую подставу. — Что, если Митч украл их раньше? — Говорю же, он глупый и к тому же наркоман. То, что выкрал раньше, давно уже либо использовал, либо продал. — Хорошо. Иди и отдохни. Я тебя освобождаю от дежурств на несколько дней. Вошедший охранник отводит Итана в камеру. На улице пасмурно и снова накрапывает дождь вперемешку с белыми снежинками. Поэтому единственный источник света в их тесной каморке — маленькая настольная лампочка. Итана разом накрывает волна безысходности, отчаяния и надежды. Но после всего, что произошло, он уже не особо верит в собственное безоблачное и счастливое будущее. Такие отбросы не достойны второго шанса. Его удел — гнить в тюрьме рядом с ничтожествами. А Эйден — светлый луч, оказавшийся здесь исключительно из-за добрых побуждений. И Итан не допустит, чтобы тот вдруг погас. Он ходит по камере взад-вперёд, будто его шаги меняют прошлое и влияют на будущее. Но дело в том, что если Итан сядет, то наверняка утонет в грязных сточных водах. — Не маячь перед глазами. Раздражаешь, — фыркает Тони, спрыгивая с верхней кровати. — Возьми и выйди. — Никто же не умер. Тебе ещё повезло. Успокойся. Тони видел, как постепенно угасала жизнь Бенджамина, и если бы не Эйден, они бы сейчас оплакивали друга. Возможно ли, что и Джеймсу тот тоже пытался помочь? Но случилось так, как случилось. Просто наступил конец времени, отведённого Джеймсу. Эйден не всемогущий. Правильно ли злиться на него и винить? Но другой, мерзкий ядовитый голос, поселившийся в голове, говорит, что, возможно, Эйден специально не стал помогать Джеймсу из-за жажды мести. Ведь они намеревались снести его больницу и детский дом, находившийся поблизости. Но что бы там ни шептали надоедливые голоса, Тони знает ответ. Знает слишком хорошо. За годы, проведённые в одной клетке, он изучил характер Эйдена. И понимает, что тот никогда бы так не поступил. И не поступит. Тони испытывает омерзение и тошноту. Ему противно от собственных мыслей, в которых он не раз представлял себя, трахающего Итана. Смакующего каждый дюйм его горячего тела, в то время как Эйден, привязанный к стулу, наблюдал. И эта навязчивая идея не покидает с момента разговора с Митчеллом. — Эй, Сандерс! — Итан хватает его за предплечье. — На тебе лица нет. Пошли в медпункт. — Мне сейчас не до твоих жутко остроумных шуточек. — Энтони Сандеро! Приди в себя и перестань быть мудаком! Давненько Тони не слышал своего полного имени из чьих-то уст. Он уже и подзабыл, как это забавно звучит. Итан всё ещё крепко его держит и смотрит таким обеспокоенным взглядом, что становится только хуже. Душа будто рассыпается на тысячу осколков. «Душа?» — думает Тони. У него её давно уже нет. Она покинула это тело вслед за самым дорогим ему человеком. — Боже, Итан… — Да что с тобой? Тони разворачивается и сжимает его в объятиях. Итан пахнет тюремным мылом и ещё чём-то сладким. Вкусным. Противоречивые чувства вмиг затуманивают сознание и прорываются наружу. Он одновременно жаждет и обладать им, и задушить. — Тише, тише, — Итан гладит его по спине. — Большим мальчикам тоже иногда стоит выплёскивать злость и грусть. Можешь даже поплакать, я никому не расскажу. И я буду рядом, если захочешь выговориться. — После всего говна, что я на тебя обрушил? Ты что, святой? Или мазохист? — Я чувствую, тебя что-то грызёт изнутри и не даёт покоя. На меня ты проецируешь какую-то обиду. Но в действительности не считаешь так, как говоришь. Тони отстраняется и громко смеётся. — Знаешь, кто убил Крейга? — его глаза сверкают яростью. — Нет, — от такой резкой смены настроения Итан хмурится и отступает на шаг назад, в то время, пока Тони напирает, будто стена, сдавливающая в тисках. Словно его персональный кошмар оказывается явью. — Это сделал я. — Как… — только и вырывается у Итана. — Лучше спроси почему! — выкрикивает он. — Почему? — Всё просто. Я перепутал. На месте Крейга должен был оказаться твой любовничек. Всё ещё хочешь меня пожалеть, Итан Хейз?