Мотылёк

3,5 года спустя После очередного заседания суда Итан возвращается в тюрьму. На нём шикарный костюм, подчёркивающий стройную подтянутую фигуру, и новая начищенная обувь. Непривычный к формальной одежде, он слегка ёжится и нервным движением руки ослабляет галстук. Стальные прутья перед ним кажутся настолько огромными, что им нет ни конца ни края. Через мгновение раздаётся такой знакомый и ставший привычным лязг железа, и решётки со скрипом раздвигаются, пропуская внутрь камеры. Итан выдыхает, видя, как Эйден вскакивает с места и практически бежит навстречу. — Эйд… Он окидывает Итана настороженным взглядом, подмечая любые изменения в его поведении, а затем так широко улыбается, что появляются очаровательные морщинки возле глаз. Итан несколько раз моргает влажными ресницами и опускает голову, делая вид, что с невероятным интересом разглядывает пол. Эту милую картину Эйден намеревается хранить в своём сердце ближайшие несколько месяцев. А сейчас просто подхватывает его на руки и кружит. — Чему ты так радуешься? — ворчит Итан и цепляется за футболку Эйдена с такой силой, что ещё немного, и порвёт. — Так мечтаешь от меня избавиться? — Сколько у нас времени? — Час. Может, два. Они сказали собрать вещи и попрощаться. Эйден опускает его, обхватывает ладонями лицо и целует так много раз, что губы Итана становятся красными. — Тебе идёт костюм. Ты такой красивый. Дай мне насмотреться. Эйден дышит в унисон с ним. Дышит им. — Мне покрутиться? — Ты потрясающий, Итан, — произносит Эйден, игнорируя сарказм. — И только мой. — И только твой, — повторяет он. — Иногда мне кажется, что я повредил голову. Никогда бы раньше не подумал, что выберу себе в спутники мужчину. — Выберу себе в спутники, — хмыкает Эйден. — Мне нравится, как звучит. Всё будет хорошо, родной. Ты мне веришь? — Последний раз, когда ты произносил эти слова, всё закончилось как раз не очень. Можно я кого-нибудь побью и останусь ещё на год? Мне страшно уходить без тебя. — Ты сам вчера говорил, что двенадцать месяцев — не тот срок, из-за которого стоит переживать. — И помнишь, что ты ответил? Эйден снова крепко прижимает Итана к себе. Он сам не представляет, как будет существовать без него. Именно существовать. Назвать жизнью дни, полные одиночества, Эйден точно не может. Они с Итаном провели в одной камере четыре долгих года, в течение которых засыпали и просыпались вместе. Делили радость и горе. На протяжении четырёх лет первое, что видел Эйден, когда открывал глаза, — свисающая с верхней полки нога Итана. Временами они лежали, утонув в объятиях друг друга, и строили планы о будущем. А когда Итану снова снились кошмары, то он, дрожа, спускался к Эйдену и, только прижавшись к нему, успокаивался. Многое произошло за эти четыре года: они ругались, а затем занимались примирительным сексом, ревновали, защищали, любили и по-своему были счастливы. Жили, как могли и как умели. Иногда правильно, иногда не очень. Но они делали всё возможное, чтобы не сломаться и продолжать этот сложный путь вместе. — Я сказал, что каждая прожитая без тебя минута кажется вечностью. — Для меня то же самое. — Я люблю тебя. — Эйден смотрит выжидающе, как верный послушный пёс. И будь у него хвост, он бы точно им завилял. Итан вздыхает и качает головой. — Знаю. Эйден подходит к небольшому деревянному столу, берёт в руки блокнот, вырывает лист и что-то пишет. Затем протягивает записку Итану. — Это адрес и номер ячейки, где лежат документы, карты и пароли, немного налички и ключи. Обязательно позвони Алексу, он отвезёт тебя домой. — Куда? — непонимающе переспрашивает Итан. — У меня есть небольшой дом около побережья. Жди меня там. Пожалуйста. — Хочешь пригласить меня туда, где ты жил с тем изменщиком? — хмурится Итан, как маленькая грозовая тучка. — С изменщиком я жил в квартире в Южном. И это было настолько давно, что я уже ничего и не помню. — А не боишься, что я заберу все деньги и сбегу? Эйден хмыкает и закатывает глаза. — Ладно, если мне что-то не понравится, могу я сделать ремонт по своему вкусу? — Можешь делать всё, что пожелаешь. И ремонт там точно будет нужен. Тебя ждёт много работы, Итан. Я хочу, чтобы то место стало только нашим. Твоим и моим. Наше маленькое убежище. Наш дом. Понимаешь? «Дом», — думает Итан, наслаждаясь звучанием этого, кажется, простого, но такого важного и сладкого слова. Резко щёлкает замок, прерывая их разговор, и внутрь камеры заходит Мартин Фостер. — Давай, Хейз, на выход. И чтобы глаза мои больше тебя никогда не видели. Итан кривится. — Какая честь! Сам начальник пришёл меня проводить. — Скорее выпроводить. — Пока-пока, Большой босс. Не скучай. Если заметишь меня в торговом центре, сделай вид, что не узнал, — Итан хлопает его по плечу. — С удовольствием, — улыбается Мартин. Итан поднимает заранее собранную сумку и хватает Эйдена за руку. — Я подам заявку на посещение для членов семьи. Думаю, мне разрешат провести с тобой выходные. — Нет, — строго произносит Эйден. — Не смей здесь появляться. Я не хочу. Оставь тюрьму позади и жди меня там. — Мы ещё не расстались, а ты уже обезумел от разлуки? — Расстались на время, — уточняет он. Но что-то неприятно ёкает внутри. — Эйден, разреши навестить тебя. Что ты там себе выдумал? — Я сказал нет, — категорично отвечает он. — Когда мы встретимся в следующий раз, то оба будем свободными. — Ну и ладно. На самом деле не очень-то и хотелось тащиться сюда, — Итан надувается, как хомячок, набивший щёки орехами. Он целует Эйдена и нехотя отпускает руку. — Всё будет хорошо. Ничего не бойся. Мыслями и сердцем я с тобой. Скоро увидимся. — Будь паинькой. Скоро увидимся, — повторяет он, покусывая губы, и скрепя сердце оставляет Эйдена позади. Итан идёт через длинный коридор всё с такими же самыми мигающими флуоресцентными лампочками, что и несколько лет назад. Вновь останавливается около регистрационного стола. Только теперь вещи не забирают, а выдают. Надзиратель суёт Итану ручку, и он подписывает какие-то документы. Глаза застилает пелена. Всё расплывается, будто на прежде яркие краски вылили воду. Он останавливается около огромного решётчатого забора и наконец немного приходит в себя. Звучит сирена, открываются двери и раздвигаются решётки. Вот и всё. Неужели настал тот самый день? Итан испуганно озирается по сторонам и неуверенно делает шаг вперёд. Важный шаг в своё новое, светлое будущее. Но почему же так страшно, что подгибаются колени? Охранник, стоящий около пропускного пункта, смотрит Итану вслед с некой затаённой злобой, будто тот должен ему крупную сумму денег. Либо же он думает о том, что опять выпускают на волю очередного отброса. — И что мне делать? — Итан выглядит потерянным, как загнанный в ловушку кролик. — Откуда ж мне знать? — грубо отвечает охранник. — Итан! Итан! — в поле его зрения появляются два человека. Они стоят возле чёрного «Челленджера» и нелепо размахивают руками. На лице Итана расцветает яркая улыбка, словно после затяжного дождя вновь появляется солнце. — Эш? Грэм? Вы как тут оказались? Он подбегает и запрыгивает на Эшли. — Мы приехали за тобой. — Эш, а ты такой же сильный, как и раньше. Итан смеётся. Но постепенно смех перетекает в тихие всхлипы. — А ты стал нытиком. — Да ну тебя. Итан спрыгивает с Эшли и обнимает Грэма. — Я рад, что вы вместе. — Итан, — Грэм вырывается из его стальных тисков, — ты решил, где остановишься? — Вот так, прямо в лоб? — шикает Эшли. — Дай ему дух перевести. Человек только вышел. — Да, вот так сразу. Я прочитал несколько статей в интернете про адаптацию заключённых, и мы с Эшли решили предложить какое-то время пожить у нас. Комната уже готова. Итан слегка шокирован, но в то же время приятно удивлён таким беспокойством со стороны Грэма. — Грэм, бросай его и выходи за меня. — Извини, дорогой, но я всегда мечтал встречаться с сержантом. А тебя вроде как уволили. Эшли закидывает сумку Итана в багажник, а сам садится на пассажирское сиденье. — А твой сержант верно служит своему хозяину. — Годы тренировок не прошли даром, — подмигивает Грэм. Итан устраивается сзади и на прощание окидывает взглядом серые бетонные стены. Он думает об Эйдене. Обо всём, что произошло. Но, находясь в машине, это кажется каким-то нелепым сном. «Каково Эйдену сейчас? Надеюсь, всё хорошо. И скоро мы снова будем вместе». Он закрывает глаза, восстанавливая контроль над собой и возникшими, как внезапный шторм, мыслями. Несколько месяцев назад Итану назначили слушание по делу об освобождении по УДО и за примерное поведение выпустили на один год раньше, чем Эйдена. — Итан, ты с нами? — прерывает его размышления Эшли. — Да. Спасибо. Мне немного стыдно соглашаться, но сейчас я не хочу быть один. — Вот и отлично. Нам многое нужно наверстать. — Ты прав, — натянуто улыбается Итан. — Я ещё должен сводить твоего бойфренда на свидание и извиниться. — Боже, прошло четыре года, — посмеивается Грэм. — Забудь уже об этом. Все ошибаются. Но, так и быть, на свидание я с тобой схожу. Эшли супится и пыхтит, словно древний паровоз. — Это стоит сделать хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как он злится, — заканчивает Грэм и уже смеётся в голос. Итан смотрит на своих счастливых друзей и не может сдержать переполняющие нутро эмоции. Он отворачивается к окну и прислоняется лбом с прохладному стеклу, наблюдая за безжизненным пейзажем пустыни, который полностью олицетворяет то, что творится у него в душе.

***

После освобождения Итана проходит две недели. Но за всё это время он вышел из квартиры всего один раз. К нему вновь возвращаются ночные кошмары, и реальность ударяет по голове железным молотком. Он ощущает себя ненужным, чужим. А невозможность схватить Эйдена за руку сводит с ума. Ко всему прочему, у него появляется бессонница, так как, оказывается, организм больше не способен засыпать без привычного воя сирены. На улице ярко светит солнце, и Итан отправляется в магазин пополнить запасы вещей первой необходимости. Раньше он любил роскошь и хорошо одеваться, а теперь даже не может вспомнить, каково это — носить что-то, где нет на спине огромной надписи «Заключённый». Он перемещается между рядами, и ему мерещится, что окружающие люди следят за ним, шепчутся и тыкают пальцем. Смеются, осуждают и боятся. Он так и слышит, как в спину с омерзением выкрикивают: «Убийца. Убийца. Убийца». На самом деле это, конечно же, не так. Но Итан не в состоянии уговорить свой мозг немного успокоиться и перестать видеть в каждом человеке врага, желающего снова упрятать его за решётку. К нему подходит пожилой человек и слегка касается плеча, отодвигая Итана в сторону. От неожиданности он дёргается, чуть не роняя полку с продуктами, и смотрит на мужчину убийственным взглядом. Тот заметно напрягается и, цепляясь за свою тележку, убегает. В тюрьме, когда к вам подходят сзади, ничего хорошего не ждите. Если вовремя не среагировать, есть большой шанс оказаться в больнице или, чего хуже, на том свете. Итан дико пугается собственной ненормальный реакции и решает, что лучший выход — сидеть дома и, как маленький потерявшийся ребёнок, ждать Эйдена. «Даже если весь мир обернётся против нас, мы есть друг у друга» — это была его мантра. Повторяя данные слова из раза в раз, он немного обретал внутреннее спокойствие, и страх отступал на второй план. Вернувшись после неудачной прогулки, Итан снова запирается в комнате и сидит там до наступления темноты. Он засыпает, но быстро вскакивает, когда слышит, как по коридору разносится радостный выкрик: «Сладкий, я дома». Эшли и Грэм устраивают мини-вечеринку только на троих и зовут его посмотреть вместе какой-то новый детективный сериал. Квартира заполняется ароматом поп-корна и пиццы. В животе у Итана урчит, и он думает присоединиться. Всё же фильмы в Аль-Пьери по пятницам нельзя было назвать высокохудожественными или развлекательными. Он скучает по таким вот простым вечерам, когда можно собраться с друзьями и бесконечно болтать о всякой ерунде. Итан подходит к гостиной, но замирает за углом, вслушиваясь в чужой разговор. Да, подслушивать нехорошо, но когда фигурирует твоё имя, сложно сдержать любопытство. Вдруг они хотят его выгнать, но не знают, как вежливо сказать об этом? Итан настораживается и, кажется, даже не дышит. — Он заперся в комнате и сидит там целыми днями. Я очень сильно волнуюсь. Может, сводить его в ресторан или клуб? Раньше он был заядлым тусовщиком. Что по этому поводу было написано в твоих умных статьях? — звучит голос Эшли. — Скорее всего что-то пугает его. Отсутствие режима, например. Или открытое пространство. Люди. Итан привык всегда быть настороже. — Но нас же он не боится, правда? Мне его не хватает, Грэм. Он вроде с нами, но в то же время и нет. — Я знаю, красавчик. Нужно время. Мы должны показать ему, что он в безопасности. Неужели они не хотят его выгонять, а просто переживают? Итану приятно. Тепло вперемешку с горечью разливается по телу, и он выходит из своего укрытия, садясь на диван между Эшли и Грэмом. Грэм молча приобнимает его и пальцами перебирает длинные волосы. — Я скучаю, — еле слышно говорит Итан. — Боже мой! — Эшли хватается за сердце. — По тюрьме? Что они там с тобой сделали? — потрясённо и вместе с тем обеспокоенно произносит он. — Какой же ты болван, — Итан щёлкает его по лбу. — Я скучаю по нему. — А, по этому своему уголовнику. Ну ясно. — Уайт! — мрачнеет Грэм и, перевалившись через Итана, щипает Эшли за плечо. — Больно же! Что я такого сказал? — Мы читали дело Эйдена Колтера, и он хороший человек! Прекрати. Итан взрослый и сам решает, что для него лучше. И если они любят друг друга, то мы должны поддержать. Вдруг Итан громко смеётся, наблюдая за их до нелепости абсурдной перепалкой. — Я люблю вас. Серьёзно. Но вы ненормальные. Оба. И я хочу съехать. Мне уже надоело ночами слушать, как вы трахаетесь. — Говорил же, что не надо было, — щёки Грэма вспыхивают румянцем. — Успокойся, Грэм, всё нормально, ты очень сексуально стонешь, — Итан прочищает горло и выкрикивает: — Да, Эшли, ещё, ещё! Сильнее, мой жеребец. — Вот последнего точно не было, — Грэм прыскает от смеха. — Иди собирай свои вещи. Я отвезу тебя куда скажешь хоть сейчас! — говорит Эшли, но, вразрез словам, сильнее прижимает Итана к себе. — Если серьёзно, какие у тебя дальнейшие планы? Мы не против, чтобы ты жил у нас до освобождения Эйдена. — Думаю, настало время взять себя в руки и поехать знакомиться с моим новым домом.