Mormor. Часть 2.

Его боль и легкая дрожь электрическим током передаются Джеймсу, и он поднимает голову. Всматривается внимательно и пронзительно в светлые глаза, чуть склоняет голову на бок. Почему ему больно? Что Джим упускает? Рука Джеймса поднимается к его лицу и проводит по щеке, задумчиво и сострадательно гладит. Тот, кого он называет Себастиан, так осторожен с ним и не позволяет себе лишний раз его коснуться не только из-за хрупкого, нестабильного состояния гения. Он знает что-то еще, хранит какую-то боль. И Джим пытается проникнуть в нее. Он снова отпускает Себастиана, оставаясь без ответа.  Моран разжигает камин, и дом медленно пробуждается от своего сна, тепло начинает распространяться, но холод не спешит покидать комнаты. Джеймс не снимает расстегнутую теплую куртку и, опустившись в кресло напротив камина, укрывает в ней ребенка у себя на руках. Он укачивает Дэниэла, тихо разговаривая с ним и напевая что-то неразборчивое и успокаивающее.  Когда воздух достаточно прогревается, Джим снимает куртку, укладывает Дэнни в кроватку и отправляется к сумкам, ища в них то, что нужно ребенку. Меняет ему подгузник и отправляется на кухню, разогревает смесь, несколько раз проверяя ее температуру, наполняет ей бутылочку и возвращается к ребенку. Джеймс медленно, но уверенно вспоминает эти простые действия, которые заложены в нем уже на автомате. Он снова берет Дэниэла на руки, садится на край кровати в спальне и смотрит, как он присасывается к бутылочке, сам придерживая ее ручками.  Мориарти почему-то вспоминает слова Себастиана. То как он помедлил прежде, чем ответить, будто ответ задел что-то в нем. Почему он не сказал, что это их общий ребенок? Малыш на руках Джима удивительно похож на Себастиана. Когда мальчик отпускает бутылочку и начинает засыпать, Джим относит его в кроватку и как следует укрывает одеялом.  Мориарти приходит на кухню, садится у стола, наблюдая, как Себастиан готовит им ужин. Запахи будят аппетит. Еда простая и кажется Джеймсу безумно вкусной. Моран раскладывает по тарелкам стейки и жареные овощи, и они вместе ужинают.  Только теперь Джим чувствует, как усталось наваливается в полной мере. А вместе с ней и неясная тревога и страх предстоящей ночи.  Когда он уходит в отданную им с Дэниэлом спальню, выключает свет и оказывается один в большой кровати с еще прохладными простынями, он проваливается в сон. К середине ночи Джим открывает глаза, с усилием вырываясь из власти тяжелых и мучительных видений. Ему душно, не хватает воздуха, сердце бешено бьется, и Мориарти кажется, что он снова заперт. Боль в висках нарастает, кажется, отдаваясь во всем теле, и его накрывает бесконтрольный страх. Жаждушие заполучить его душу, питающиеся его страхом тени обступают его, спускаясь со стен, пробираясь через окно вместе с движущимися силуэтами веток в свете луны, подползая к кровати. Джим с ужасом смотрит на них широко раскрытыми глазами, не смея позволить себе закричать, нарушить тишину, пошевелиться.  Они пришли за ним, и единственный способ защитить тех, кто ему дорог - это увести их, встретиться со своими демонами лицом к лицу, выйти к ним и отдаться им.  Джим медленно встает с кровати. Он хочет подойти к кроватке, где тихо спит Дэниэл, взять его на руки, уткнуться в его макушку и знать, что с ним все в порядке, но Джеймс не позволяет себе приближаться, ему страшно, что в таком состоянии он может причинить ему вред, и следующие за ним хищные тени смогут подобраться и к ребенку.  Джим пытается повторять себе, что все это нереально, что ему просто нужна новая доза, но он ее не получит, он должен выдержать эту ночь.  Он застывает в нескольких шагах от кроватки, заставляет себя отойти и тихо выходит в гостиную, а потом в прихожую и открывает дверь. От холодного ночного воздуха становится чуть легче, он отрезвляет и придает сил. Жар отступает. Джим спускается по деревянным ступенькам, наступает на траву и выходит из дома босиком, в футболке и домашних штанах. Его окружают первозданные тьма и тишина, нарушаемые только светом луны и звуками леса и ночных птиц. Джима наполняет странное спокойствие. Здесь он может дышать.  Он отходит от дома, сливаясь с темнотой, и уходит все дальше, к лесу, который обступает дом, подбираясь совсем близко. По невидимой тропинке между огромными стволами деревьев легко пробираться. Джим идет медленными, нетвердыми шагами, слегка пошатываясь от слабости и головокружения. А потом, остановившись, приваливается спиной к широкому стволу. Он всматривается в темноту. "Ну, где же ты? Я пришел. Выходи" - откликает он пустоту. И она обступает и смотрит на него сотнями глаз. Джим проглатывает вернувшийся страх. Поднимает голову к темному небу и луне в переплетении ветвей и оглядывается вокруг, не видя обратной дороги. Лес обступил его, заманив в свою ловушку. Джим сползает на землю, готовый к нападению из темноты со всех сторон.  Но вместо этого темнота показывает ему живые картинки. И в ней обрывками проступают воспоминания.  Первое заставляет его вздрогнуть. Он видит, как стреляет в Себастиана, подходит, чтобы заглянуть ему в глаза. Слишком яркое и детальное, чтобы быть бредом. Глаза... В его воспоминании они отличаются от глаз того, кто сейчас рядом с ним. Голубые, не те, знакомые ему, светло-серые. Но такие же, как у его ребенка. Этот человек не Себастиан. Джим понимает это с облегчением. Он закрывает глаза и теперь видит огонь. А когда открывает, тьма вокруг него материализуется в только что исчезнувшую в нем фигуру. Мужчина отзывается на его зов и приближается.  - Ты так и остался слабым. Сам создаешь себе уязвимости... Ты доверяешься. Ища спасения в других.  Его голос звучит в собственной голове.  - Заткнись, - оскаливается Джим, прикрывая глаза, чтобы прогнать видение.  "Рич, я возвращаюсь обратно. Ездил в город. Прости, было одно важное дело".  Френсис увлекается и забывает о том, как его исчезновение мог воспринять Ричард, после того, как он попытался исчезнуть еще совсем недавно, и учитывая преследующие их опасности и то, что их разыскивают. То, что заставило его уехать одному, было действительно важно для техника. Но сейчас, понимая, что он не заметил, что отсутствовал довольно долгое время, Френсис чувствует тревогу и даже страх за Ричарда.  Он выходит из такси за пару улиц до нужной и натягивает на голову капюшон худи, соблюдая меры предосторожности. Он уже ругает себя за глупый риск, ускоряя шаг, возвращаясь почти бегом, думая о Ричарде.  - Рич, - зовет он, открывая дверь, - Все хорошо, я здесь.  Находя Ричарда в комнате, сидящим на краю кровати, Френсис садится рядом с ним и порывисто обнимает, прижимая его к себе. Его сердце сильно колотится после спешки и осознания, что он мог заставить пережить Ричарда своим внезапным отсутствием. Но он и правда не мог объяснить ему причину. Он замечает следы недавно пережитого страха, который все еще сковывает Ричарда, все еще реален для него, то, как его все еще немного трясет. И Френсис сжимает его крепче.  - Я здесь, и никогда больше тебя не оставлю. Я ведь обещал тебе тогда, - повторяет он, возвращая Ричарда в реальность, его теплые руки гладят его спину, обнимают, касаются волос, - Прости меня. Я идиот, что не подумал о том, что успел подумать ты, пока был один. Френсис отпускает Ричарда и сползает на пол, оказываясь на коленях напротив него, берет его лицо в ладони, ловя его взгляд, нежно проводя рукой по его щеке и протягивает маленькую коробку. Кольцо, на поиски которого техник потратил все это время. - Можно? - спрашивает он, немного смущенно, подняв на Ричарда взгляд, - Я очень хотел тоже одеть его тебе.  Кольцо - простое и изящное, из светлого металла, очень похожее на то, что на руке Френсиса, как будто изначально созданное для него в пару, отличается только камень - маленький прозрачный алмаз.  Себастиан старается не  попадаться Джеймсу на глаза лишний раз, насколько это возможно в небольшом доме, где из уединенных комнат лишь спальня, которую военный отдал гению, и ванная, где не скроешься надолго. Занять свои руки, занять голову - то, что необходимо полковнику сейчас. Он не уйдет, не оставит Мориарти одного, когда тот нуждается в защите, по большей части от себя самого, потому что достать их здесь практически нереально - Моран позаботился о том, чтобы это место было не менее безопасным, чем Букенгемский дворец, а Джеймс был не меньше, чем самим Королем в этом раскладе. Растопить камин, привести дом в порядок, приготовить ужин, поесть, сохраняя тишину и не предпренимая попыток установить зрительный контакт с Мориарти. Ранее этим вечером он уже позволил консультанту заметить в его глазах больше, чем было нужно. Сейчас Себастиан хотел оградить Джима от всего, что могло сколыхнуть его душевное равновесие и выбить из него, свалить с ног. И если это означало оградить от себя - полковник пойдет и на это. Он дает Мориарти пространство, время и, как он надеется, чувство защищенности. Моран устраивает себе спальное место на диване в гостиной, застелив простынь и бросив поверх дополнительные подушку и одеяло, что были в доме. Он заботится о том, чтобы температура в доме не падала ниже необходимой ребенку температуры, сверяясь с термометром на стене возле самой двери в спальню, подбрасывает дрова в камин по необходимости и чуть улыбается, когда видит, так стрелка на датчике влажности, что стоял на столе рядом, сползает до приемлемой отметки. Сон накатывает тяжелыми волнами лишь под утро, но накрывает так сильно, что военный не слышит как Мориарти покидает дом. Он просыпается лишь тогда, когда из сна его вырывает плач Дэнниэла, что был в соседней комнате. То, что консультант не реагирует на детский плач, заставляет стремительно подняться на ноги и ворваться в спальню без стука, по пути теряя остатки сонливости и усталости, которые перекрывает страх. в комнате Джеймса нет. Моран берет мальчика на руки, прижимает к себе, успокаивая, а затем обходит дом, не находя консультанта нигде. Быстро одеть Дэнни, ведь оставлять его одного нельзя, усадить его в слинг у себя на груди, воуружиться пистолетом, фонариком, надеть наспех куртку и сунуть босые ноги в ботинки, прежде чем выбежать из дома. Кромешная тьма окружает его, единственный источник света - слабо светящиеся окна их домика, а также редкие лучи лунного света, когда он пробивается сквозь плотные тучи - собирается дождь и Морану нужно найти Джеймса до того, как он начнется. — Джеймс! — зовет военный, прикрывая одной рукой ушко Дэнни, а второе прижимая к своей груди чтобы не пугать мальчика. Он шагает в кромешную тьму, освещая самый мизер вокруг себя с помощью фонарика. Впервые за долгое время Брук понимает, что не может пошевелиться. Его сковывает животный страх, смешанный, как безумный алкогольный коктейль, с отчаянием. Рич задыхается. Он боится потерять. Он боится остаться один. Снова. Фрэнсис стал для него всем. Рядом с ним, с его демонами, Брук ощущал, что он может совладать с собственными. Благодаря ему Ричард мог опустить свою броню, полюбить по-настоящему, связать себя с другим человеком потому, что жаждет этого. Жаждет быть с ним. Хлопок дверной двери и знакомый любимый голос помогают лишь немного выйти из ступора - капитан поворачивает голову и смотрит на появившегося в дверях техника, что сразу же бросается обнимать его. Теперь легче. Теперь спокойнее. Однако руки все равно трясутся когда Брук обнимает любовника в ответ, когда прижимается к нему, не находя в себе сил сказать даже слово. Ему все еще страшно. Он все еще переживает ужас, который создало его подсознание и продолжает подпитывать кошмарными идеями. Отпустить Фрэнсиса из объятий отказывается невероятно сложно, но затем он подается ласкающей ладони, трется о нее щетинистой щекой и смотрит в глаза напротив понимая, что все, что он придумал, было неправдой. Техник рядом с ним. Снова и... навсегда. Взгляд падает на кольцо и руки снова предательски дрожат. Ричард ощущает как глаза наполняются слезами, а в горле встает комок. все, что он может сделать, это только кивнуть и протянуть дрожащую руку, чтобы принять кольцо. Джим слышит голос, знакомый и явно реальный, не принадлежащий его демонам, тот самый, что спасал его все это время.  "Себастиан", - с усилием произносит Джим, но губы не размыкаются. Он снова отзывается, но не может заставить себя выдавить ни звука, тело не подчиняется.  Джеймс хочет закричать, но вместо этого у него, наконец, вырывается слабый звук.  - Себ, - повторяет он громче, - Себастиан.  Джим поднимает голову и точно знает, что стремительно пробирающаяся через ветки в его сторону фигура не принадлежит миру теней. Луч фонаря бьет в глаза, и Мориарти болезненно зажмуривается, пряча лицо, а когда снова может видеть, то узнает знакомые черты. Его Себастиан выглядит так же, как человек, преследующий его в видениях. Но почему-то на уровне ощущений, он различает их. Он уверен, что это Себастиан.  Что-то у него под курткой, которая распахнулась, пока он пробирался через кусты, привлекает внимание гения. Моран оберегает то, что держит у себя на груди, придерживая одной рукой и укрывая, вынужденный двигаться осторожно. И когда луч фонарика освещает ребенка, Джим резко поднимается, чтобы бросится к ним, а потом замирает на месте.  Ему становится страшно, что Моран принес его сюда. Но еще больше Мориарти боится, что его демоны последуют за ним, если он приблизится к ребенку. Он представляет для него опасность, и Джим медлит, застыв на месте, не смея сделать шаг вперед.  - Не приближайся, - тихо просит он.  Дождь прорывает невидимые в темноте черные облака над верхушками деревьев и обрушивается вниз сплошной стеной, оглушительный шорох тяжелых, частых капель, бьющих по листве, забирает все другие звуки. Но Джим слышит один тихий звук, пробивающийся сквозь него. Испуганный и потревоженный резким шумом и первыми несколькими каплями, успевшими попасть на него, Дэниэл начинает плакать. И Джим бросается к ребенку и к Себастиану.  Касается его в темноте, убеждаясь, что Моран как следует запахнул куртку, и на Дэниэла не попадает холодный дождь, торопливо успокаивает малыша. - Нам нужно домой, пока он не промок и не замерз, - Джим тревожно оборачивается к темноте и закрывает ребенка собой, ближе прижимаясь к Себастиану, - Пойдем отсюда.  Страх за Дэнни, такого маленького и уязвимого в этом лесу, вытесняет собой все другие.  Они оба вымокли насквозь, Джим затихает, крепко хатаясь за Себастиана, который ведет его к выходу из леса. И скоро видит, как лес расступается, а в переплетении ветвей темноту рассеивает свет окон их дома.  В прихожей Джим останавливается, вода стекает на пол с его одежды, прилипшей к телу. Он настороженно следит за ребенком, когда Моран расстегивает куртку и вытаскивает его из слинга, и успокатвается, увидев, что он остался в сухости и тепле. Джим доверяет ребенка Морану сейчас, в своем состоянии, даже больше, чем себе. Он расслабляется, следя за тем, как Себастиан бережно успокаивает Дэнни и снимает с него верхнюю, теплую одежду. От этого внутри становится тепло. Сам Джим чувствует, как его накрывает слабость, он садится на скамейку в коридоре и не может заставить себя пошевелиться.  Это будит воспоминания. О чем-то похожем. Однажды он уже стоял вот так, мокрым с ног до головы на холоде, прижимая к себе Дэнни, и его сердце заново училось биться, справляясь со страхом, что недавно он чуть его не потерял.  Отнеся ребенка в кроватку, Моран возвращается к нему, и Джеймс позволяет себя раздеть, стягивая мокрые, прилипшие к телу, штаны и футболку, ставшую почти прозрачной от воды, оставшись в одном белье. Он поднимается и идет с ним в теплый душ, заторможенными и неверными шагами. Из ванной Моран относит его в спальню. Дэнни сонно посапывает в своей кроватке. Джим не отпускает Себастиана от себя, заставляя сесть рядом на край кровати.  - Весь мокрый, - хмурится он, замечая, что, заботясь о ребенке и о нем, Моран так и не успел переодеться.  Джим тянется и подцепляет край его футболки, руки слушаются не четко, но он справляется и стаскивает ее с Себастиана. Потом расстегивает на нем брюки, заставляя снять их. Он раздевает его медленно и сосредоточенно, так же странно целомудренно, как и прикосновения Морана. Джеймс задумчиво касается шрамов на его ключице, проводит по ним подушечками пальцев, почти ласково. У него остается чувство, что перед ним раненный зверь, которому причиняют боль его прикосновения, но который терпит их, доверительно замирая и позволяя себя трогать. Джиму знакомо его тело, он уже ни раз видел его без одежды. - Тебе холодно, - Джим не спрашивает, он распознает то, что игнорирует сам Моран, и хочет помочь. Джеймс стягивает одеяло. - Ляжь, - просит он и укрывает им Морана.  Пробирается под одеяло, подползая к нему, и всем телом прижимается со спины. Себастиан чувствует его спокойное дыхание у своего уха, рука гения бесцеремонно лежит на его плече.  Френсис надевает кольцо. Это оказывается не просто, учитывая его собственное волнение. - Это мое обещание, что я останусь с тобой навсегда.  Он снова берет лицо Ричарда в ладони, всматривается в его глаза, в которых еще силен недавний страх, и с нежностью целует его.  Техник снова забирается на кровать и притягивает Ричарда к себе так, чтобы он мог положить голову на его колени. Френсис успокаивающе гладит его по спине, а потом склоняется, прижимается лбом к его лбу и замирает так, успокаиваясь, слушая как дыхание Ричарда становится ровней.  - Я знаю, в каком месте хочу нашу свадьбу, - тихо говорит Френсис после молчания, - То место на скалах, наше первое путешествие вместе.  Они просыпаются, обнявшись. Френсис убеждается, что Рич рядом, поднимая взгляд на его спокойное во сне, такое красивое лицо, проводит ладонью по его скуле и удобнее устраивает голову на его плече, не желая просыпаться. Их день наполнен простыми и приятными совместными делами. Они готовят завтрак и выбираются на прогулку вместе, занимаются подготовкой к свадьбе, но оба понимают, что все не может закончиться так просто, кажется, на двоих они собрали за собой самый длинный хвост из фанатично разыскивающих их представителей закона и криминала. Это превращается скорее в ожидание ответного удара и просчитывание его.  Когда они вместе возвращаются из магазина, то обнаруживают посылку в коробке Амазона у своей двери. Френсис возвращается с детектором, но прибор не показывает ничего подозрительного. Техник забирает ее и открывает в прихожей вместе с Ричардом. В адресе в накладной стоит его имя. Отправитель не указан. Коробка совсем не тяжелая. Когда он разрезает скотч и открывает ее, Френсис все равно замирает и чувствует, как изнутри резко прожигает легкий неприятный холодок.  На дне коробки - трупик чайки с перерезанным горлом. Явно неестественная смерть для птицы. Угроза. Грязные белые перья контрастно забрызганы ярко-алой, похожей на человеческую, кровью.  - Пожалуй, самая фиговая доставка продуктов, - попытка улыбки быстро блекнет на лице Френсиса, - Мои бывшие приятели. Узнали мой адрес, но не спешат избавиться от меня сразу. Хотят сначала заставить меня бояться? Или... сотрудничать? - техник размышляет вслух. Как обещал, он больше не намерен скрывать свои дела от Ричарда, - Они не могут забыть мне атаку на их банковские счета и смерть тех двоих, которых послали меня найти.  Френсис достает оставленую в коробке записку:  "Ты знаешь, что делают с предателями. Но у тебя есть еще один шанс. Сделай кое-что для меня по старой дружбе, и я закрою глаза на прошлое. Завтра в 21:00. На подземной парковке".  Френсис забивает в гугл карты адрес, оставленный в записке. Он указывает на недостроенный торговый центр на окраине города.  Оставлять Дэнниэла одного в доме посреди леса было нельзя, было неправильно и опасно. А потому военный нес его с собой, совершенно крохотного, не понимающего ужаса, который творится вокруг него, не знающего, что его отец исчез в темноте леса посреди ночи. Искать Джеймса в лесу в такой час - практически невыполнимая миссия, без надежды на успех. Но Моран не собирается сдаваться. Это он привез Мориарти сюда, по его вине Джим сейчас бродит в лесу совершенно один, а значит - он обязан найти гения и вернуть домой к сыну. Слабый голос Мориарти хорошо слышен в затихшем лесу, когда все замерло в ожидании грозы, когда даже шелест листы в порывах ветра исчез вместе с самим ветром. Облегчение от того, что он нашел его, быстро сменяется приступом боли, словно от удара в живот - Джим не хочет, чтобы он приближался. Сердце пропускает удар, а на голову, словно из ведра, принимается литься холодный дождь, когда Джеймс все таки спешит к сыну, бережно застегивает куртку и уберегает его от холодной дождевой воды. В доме все также тепло и первым делом военный заботится о мальчике - вытаскивает его из слинга и укладывает в кроватку, где тот, вырванный прежде из своего крепкого спокойного сна, затихает снова. Теперь Себастиан помогает Джеймсу. Снять мокрую одежду прямо в коридоре, принять теплый душ, вытереть насухо полотенцем, помочь надеть сухую одежду и после этого уложить в постель. Теперь сердце военного снова может биться ровно, без хаотичных скачков, без пропуска ударов: Джим и Дэнниэл в безопасности, в тепле. Моран позволяет себя раздеть, поддаваясь прикосновениям и действиям Джима. Хочется потянуться за теплыми пальцами, что гладят его кожу возле ключиц, что касаются шрамов, отдаться собственной усталости, желанию просто закрыть глаза и уснуть, ощущая как Мориарти касается его. И эти прикосновения и правда целомудренные, спокойные, пропитанные тревогой и заботой. Джим словно бессознательно пытается отдать то, что взял. Чувствует ли Джеймс вину за что-то? Или просто боится остаться один? Нет, лучше об этом не думать. Моран просыпается первым. Он открывает глаза и не сразу осознает, что спит не на диване в гостиной, а в спальне на кровати вместе с Джеймсом. Несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, и военный осторожно выбирается из постели, укрывает гения обратно одеялом и, подобрав с пола свои все еще мокрые вещи, тихо покидает спальню. Быстрый душ, надеть сухую одежду, сполоснуть и развесить мокрые вещи в которых они были вчера, а затем забрать еще спящего Дэниэла из спальни с собой на кухню. Моран укладывает мальчика в люльку, гладит по голове и, улыбнувшись на его смешной сонное выражение лица, принимается готовить завтрак, чтобы быть готовым, когда Джим проснется: омлет с вялеными томатами, фетой и шпитаном, а также чашка травяного чая будет идеальным завтраком. Ричарду сложно принять, уложить в голове, что еще недавно он боялся, что никогда больше не увидит Фрэнсиса, что сегодня утром он пережил очередной приступ страха и боли потери, а теперь на его пальце невероятно красивое лаконичное кольцо, которое говорит и значит больше, чем все возможные слова. Но он не готов отступать. Он будет вгрызаться зубами в шанс построить свою жизнь из руин вместе с мужчиной, которого любит, которого обещает оберегать и без клятв у алтаря, ведь они символичны, а его желание быть счастливым рядом с техником - реальнее некуда. — Меня не слишком устраивает качество этого продукта, — холодно усмехается Брук, осматривая труп птицы в коробке, а затем переводя взгляд на любовника. — Что бы они не хотели от тебя, Фрэн, они этого не получат. Это я тебе обещаю. Ричард не собирается отпускать техника на встречу одного. И это не подлежит обсуждению и оспариванию. Он готовится основательно, вооружая себя так, чтобы это было максимально незаметно даже тренированному глазу. — Я прошу тебя не доставать его без крайней необходимости, — шепотом произносит капитан, вкладывая пистолет в ладонь Фрэнсиса и глядя ему в глаза. — Я даю его тебе для самозащиты, если я не сумею выполнить свою роль. Хорошо? Обещай мне, что не достанешь пистолет, если не будешь под прямой угрозой.