Mormor. Часть 2.

Джим просыпается вскоре после того, как остается в постели один. Впервые за бесконечно долгое время с ощущением наполненности тихим и теплым счастьем. Он открывает глаза, замечая, что бережно укрыт, и поворачивается к измятой стороне кровати, еще хранящей чужое тепло. Джим прищуривается от неяркого утреннего солнца, подвижными пятнами ложащегося на пол и на кровать, на его лицо, проникая сквозь окно, и не спешит вставать. Тянется, и все же выбирается из кровати. Его волосы взъерошены и слегка вьются после сна и вчерашней ночи.  У них с Мораном часто прежде был секс. Но впервые это настолько откровенное, спасительное и сильное признание в любви.  Это ощущение непривычного, незнакомого Джеймсу счастья настолько дорогое, сокровенное и заполняющее его, что он боится, что что-то вспугнет его, вернув жизнь к привычной череде кошмаров, с которыми они оба привыкли справляться. Но сейчас ему спокойно и так хорошо. Джим поднимается с кровати. Тело отзывается приятной усталостью и помнит прикосновения Себастиана. Ему еще никто не делал так хорошо. Джим прикрывает глаза, вспоминая ощущения той ночи, удерживая их. Себастиан слишком хорошо знает его тело, отзывается на все его реакции и желания и отдает себя той ночью без остатка, чтобы Джим задыхался от наслаждения.  Джеймса больше не охватывает тревога, когда он не обнаруживает Дэнни в кроватке. Он слышит тихие звуки из гостиной - малыша и приглушенный голос Себастиана, успокаивающего его. Он начинает привыкать к их устанавливающемуся распорядку - Себастиан встает раньше и берет на себя все утренние заботы о Дэнни, забирает его с собой из кроватки, готовит для Джима завтрак. Мориарти идет в ванную, с удовольствием принимает холодный душ.  - Я не слышал, как вы проснулись, - Джеймс появляется на кухне, когда Себастиан кормит Дэниэла из бутылочки, сидя у стола и держа его на руках.  - Дэнни скоро настолько привыкнет, что по ночам к нему встаешь ты, что станет требовать, чтобы его кормил только ты, - улыбается гений и подходит к Морану и малышу. Он ждет, когда мальчик отпустит бутылочку, наблюдая за ними двумя, и его переполняют нежность и тепло. Джеймс протягивает руки, чтобы забрать Дэнни, - Дай его мне. Думаю, о себе ты позаботиться еще не успел?  Когда Моран передает малыша его родителю, Джим придерживает его одной рукой у груди и льнет к Себастиану, порывисто обнимает и долго удерживает, прежде, чем отпустить. Гений поднимает взгляд. Его глаза совсем светлые от солнца, цвета некрепкого чая, из них будто исчезает демоническое и безумное.  - Спасибо, - Джим вплетает пальцы в его волосы и приникает к губам, воскрешая недавние ощущения в памяти тела, - Мне никогда не было так хорошо.  Пока военный уходит в ванную, Джим скармливает Дэнни еще немного теплой смеси, поднимается и, не отпуская его с рук, начинает готовить завтрак. Он усаживает его в переноску, когда нужно освободить руки, а потом снова забирает, укачивая и одновременно следя за готовящимся на плите омлетом с сыром и тостами. Дэниэл с интересом участвует и иногда тянется к чему-нибудь, требуя ему это отдать. Помидор черри, оказавшись в маленьких ручках, ненадолго занимает мальчика, пока он не тянет его в рот, и Джеймс, не сдерживая улыбки от его озадаченного личика, отвлекается, чтобы стереть влажной салфеткой брызнувшую из раздавленного помидора мякоть с лица и ручек Дэнни и с собственной одежды.  - Я тоже думаю, что помидоры не помешают, - отзывается он.  - Сегодня моя очередь нам готовить, - Джим оборачивается к Себастиану, слыша его шаги, и возвращается к вытиранию личика Дэниэла салфеткой.  В это время шкварчащий звук расплавившегося сыра напоминает о том, что омлет уже готов. Джим усаживает Дэнни обратно в переноску, ставя ее на стул рядом с собой, и они вместе накрывают на стол и делят еще один завтрак.  Джим чертовски проголодался после ночи, и его не смущает, то что тосты успели немного подгореть. Здесь нет кофе-машины, но Джим варит им кофе в турке, идеально улавливая пропорцию и время, как будто проводя взрывоопасную химическую реакцию, и вещество на выходе получается божественным.  Ломки после препаратов, которыми пичкали Джеймса после его похищения, и приступы страха становятся все слабее и реже. Джим привыкает справляться с ними. Новые эмоции отвлекают, выводя сознание и тело из плена воспоминаний и спасая. Все его тревоги и демоны будто отступили, оставшись там, в Лондоне. Ему нравится его новая жизнь здесь, вдалеке от всего, с Себастианом и их ребенком. Он отдает ему любовь и ощущает ее в каждом жесте, действии, прикосновении. Две настолько опасные, жестокие и неприкаянные души могут быть способны на эту, самую чистую, нежность и страсть, обретя друг друга. И их демоны отступают, не смея беспокоить истерзанные души, которые снова учатся жить.  Долгое время Джим не прикасается к ноутбуку. Но спустя несколько дней открывает его, разбирая все, хоть сколько-нибудь заслуживающее интереса или требующее вмешательства, накопившееся за время его отсутствия. Иногда это занимает по-прежнему много времени, но теперь гений все чаще отвлекается, может бросить начатое дело или открытое сообщение на полпути, чтобы покормить или сменить памперс или просто взять Дэнни на руки, чтобы успокоить, совравшись на первые же жалобные звуки со стороны его колыбели, и забросив начатое. Джеймс все  так же контроллирует всю Сеть на расстоянии и умудряется держать в голове весь объем постоянно меняющейся информации, следить за всем происходящим. Но теперь ему важнее и интересней уделять внимание их маленькому сыну, заниматься с ним простыми развивающими играми, разговаривать, меняя интонации голоса, рассказывать сказки, показывать разные игрушки и предметы, следя за его реакциями и тем, как быстро он учится и запоминает, узнает все больше об этом мире.  Они с Себастианом подолгу гуляют с ним в ближайших окрестностях. Природа Ирландии, чистая, неяркая и величественная, проникает в душу Джима своим спокойствием. А ночи, которые они теперь делят вместе, перестают быть холодными.  Френсис не может отвести взгляда и смотрит, как жалкое лицо Тайлера застывает и с каждым методичным, глухим выстрелом  быстро теряет очертания, превращаясь в месиво из раздробленных костей, плоти, крови и мозга.  Потом он смотрит на Ричарда. На его красивом лице уже нет ярости, но нет и колебаний, промелькнувших секунду назад, когда он помедлил, услышав просьбу техника. Только холодная решимость сделать то, что нужно сделать, чтобы избавить его от опасности, презрение и ненависть к тому, кто был причиной того, что Френсис причинил ему столько боли, и что он едва не потерял его.  Техник понимает это рациональной частью сознания. Оставлять одержимого местью ублюдка в живых было бы неприемлимо, он сам не поступил бы так, коснись это Ричарда. Но его пугает мысль о том, что из-за него Ричард увязает в этой тьме и грязи еще глубже, они оба. Ему кажется, что на его собственных руках по-прежнему кровь, взгляд падает на рукав худи и джинсы, и он находит ее реальные следы, в тот раз он убил, защищая Ричарда, а теперь Ричард убил из-за него.  Френсис замолкает, опускает голову и покорно и медленно идет туда, где скрытая от глаз, у выезда стоит их машина. Он садится на пассажирское и, потеренно глядя перед собой, дожидантся Ричарда. По дороге обратно техник замыкается в себе. Он разом чувствует, как сильно устал. Френсис не может избавится от тошнотворной картины, застывшей перед глазами. А потом вспоминает лицо того, кто снова защитил его, кого он любит всецело и безусловно. Ричард - убийца, но его душа чище, чем души многих гребаных праведников. Френ знает это и он не способен винить или бояться его. Вот только в этом состоянии усталости и шока, всколыхнувшего старые травмы, Френсис выглядит напуганным его поступком.  Эти минуты, которые он ждет возвращения Ричарда, кажутся ему бесконечными. Наконец дверь открывается, и капитан быстро забирается в машину. Френсис выдыхает с облегчением. Он видит разгорающийся вал огня, охватывающий бетонную коробку позади них, машину и три тела на полу. Ричард быстро газует. Огонь будто преследует их, отражаясь в зеркалах заднего вида. Когда они выныривают с парковки в ночную темноту, густой черный дым уже поднимается из выходов и окон первого этажа.  Они добираются до их нового временного укрытия, которое снова стало им домом, и Френсис все еще не может заставить себя произнести ни слова. Он идет рядом с Ричардом притихшей тенью, заходит и садится на диван в гостиной, не снимая запачканной одежды. Было удивительно открывать новые грани самого себя. Оказалось, что холодный и сдержанный, скупой на эмоции и не умеющий привязываться полковник Моран может быть партнеро и отцом. После той ночи он словно отпустил себя, позволил себе вдохнуть, если не на полную грудь, то очень близко к этому. Теперь вместо окровавленной одежды и оружия по дому были разбросаны детские игрушки разной степени шумности, когда ты их пинаешь ногами в темноте, стараясь пройти посреди ночи на кухню за стаканом воды или смесью для ребенка. Спальное место, что было обыстроено на диване, исчезло, позволяя теперь использовать этот предмет мебели по прямому назначению: вечера у камина втроем или вдвоем, с книгой, чаем, а иногда и детскии мультиками, запущенными на ноутбуке и увлекающими Дэнниэла своей красочностью и при этом простотой изображенных там форм. Постель в спальне стала спальным место для двоих. Ни одной ночи после той, когда пали последние преграды, военный не провел отдельно, пусть и не каждая ночь была наполнена страстью, больше успупая острой нежности и теплоте, которые они оба испытывали, прижимаясь друг к другу, а иногда и вовсе укладывая Дэнниэла между ними, если тот беспокойно спал. Прошло уже практически два месяца с того момента как они приехали сюда. Страх, боль, кровь и опасность сменились тем, что они оба наконец-то получали то, что недополучили ранее. Простые будни, где Себастиан был занят в основном бытом, ребенком, Джеймсом, где гений был занят работой, ребенком и Мораном в ответ. За это время Дэнниэл вырос просто на глазах. Малыш стал уверенно сидеть, узнавать животных на картинках и даже пытался повторять за взрослыми какие звуки эти животные издают. Но все не могло быть так просто. Не в их жизнях. - Джеймс... - нарушает тишину вечера Моран, отрывая взгляд от экрана своего телефона, где просматривал оповещения с камер, установленных вокруг дома. Чаще всего оповещения были из-за диких животных вроде оленей или сбившихся с тропинки туристов с напакованными рюкзаками, что никогда не доходили до их дома. Но в этот раз... - Ты ждешь визита Майкрофта Холмса? Или у нас незапланированные гости на поздний ужин? Моран поворачивает свой телефон в руках и показывает экран гению, где между камерами перемещается машина с правительственными номерами. - Он зачастил в это место. Себастиан поднимается с дивана и убирает телефон в карман домашних штанов, взамен него взяв из шкатулке на каминной полке пистолет. Взглядом произнеся только "оставайся здесь", военный выходит на улицу, где уже припарковалось правительственное авто и из него выбирался никто иной, как Майкрофт Холмс. - Не могу сказать, что вижу на вашем лице радость от моего визита, полковник Моран, - усмехается Холмс, поправляя пиджак и глядя на военного. - Не могу сказать, что рад вас тут видеть. Мне казалось, что в последнюю нашу встречу мы решили все наши вопросы, когда вы сунули мне кусок метала в качестве отпука за то, что едва не убили меня, убили всех моих подопечных и подвергли опасности мистера Мориарти. - Я был уверен, что то и правда была наша последняя с вами встреча, но... Правительство нуждается в вашей, скажем так, консультации. - Я не имею дел с правительством. - Пока у правительства нет рычагов давления, чтобы убедить вас сотрудничать с ним. - И вас их нет. - Не было, мистер Моран. До недавнего времени. Вам знакомо имя Мартин Майерс? Ричад не пытается разговорить тезника. Все, о чем он может сейчас думать, это то, хватит ли безниза из бензобока чтобы превратить три тела в обугленные куски мяса до приезда пожарных, а там и полиции. У него в голове нет мыслей о том, что наконец-то для них обоих это все закончилось, что они оба свободны, потому что, кажется, всему этому нет конца. Они словно тянут нитку, пытаясь распытать клубок, каждый раз радуются, когда удается, но в итоге оказывается, что они просто заспутали случайный неважный узелок и дальше еще тянуть и тянуть. Они добираются до дома по пустым дорогам без пробок, минуя камеры, следящие за трафиком, но все равно бросая машину в нескольких квартилах от своего убежища, затем добираясь остаток пути на своих двоих. Съемная квартира встречает уже привычным немного затхлым запахом. Наверняка стены под обоями покрыты ровным толстым слоем грибка, но сейчас это наименшая из их проблем. Их основная проблема - Фрэнсис, который зарылся слишком глубоко в свою собственную голову и теперь погряз под весом всех мыслей. - Тебе нужно переодеться. Я избавлюсь от вещей, - спокойно произносит Брук, стаскивая свое худи, которое, пусть и было без пятен крови, все равно будет также сожжено в баке на окраине города, где ошиваются холодными вечерами бездомные. Джим, до этого методично складывавший в комод только что высушенные детские вещи, потревоженно оборачивается, оставляя корзину с одеждой и открытый ящик.  - Что? Нет... Мистер Британское Правительство - последний, кого бы я хотел здесь видеть. Мориарти подходит к Себастиану, встает за его спиной у кресла и наблюдает через его плечо за изображением с камер на экране телефона.  Растерянность первых секунд быстро сменяется поиском ответов и восстановлением в памяти всей последней информации, которую он получал о Майкрофте Холмсе. Одно он знает точно, визиты этого человека не приносят ничего хорошего.  Джим откровенно ненавидит старшего Холмса из-за последних событий, когда он подсунул Себастиану то суицидальное задание, и намерен защищаться на своей, на их с Себастианом, территории, и оградить от его интриг и схем того, кого он любит. Холмс выбрал плохое время, чтобы вторгнуться так бесцеремонно и пытаться забрать у него того, кто стал жизненно необходим Джеймсу.  Мориарти провожает Себастиана настороженным, но сдержанным взглядом, взглядом такого же потревоженного хищника, остающегося всегда на чеку.  Он останавливается у окна, прислонившись к стене, скрытый частично задернутой занавеской, и открывает в телефоне изображения с камер, внимательно наблюдая за происхрдящим со всех сторон. Он видит, как Моран выходит на встречу, и из машины появляется Холмс и приближается к нему. Один из его телохранителей выходит следом за ним, оставаясь стоять на расстоянии, у машины.  Джим поднимает взгляд от экрана и сосредотачивается на том, что происходит за окном, внимательно следя за каждым движением Холмса и его людей.  Он дает им некоторое время, не вмешиваясь. Дэниэл, которому будто передается его тревога, начинает подавать тихие звуки из колыбели, и Джеймс отвлекается ненадолго, подходит к кроватке и берет Дэнни на руки, начиная укачивать, и возвращается с ним обратно к окну.  Холмс переводит взгляд на террасу за спиной Себастиана. Джеймс появляется на пороге с ребенком на руках.  - Чем обязаны такой честью? - небрежно произносит негромкий бархатный голос, мягкая интонация не скрывает угрозу. Черные глаза останавливаются на нем, изучая и не отпуская.  Мориарти излучает опасность даже сейчас. Или особенно сейчас. Острая сталь его взгляда на контрасте с бережным жестом, которым он прижимает к себе еще совсем маленького ребенка. Хищник, который не позволит, чтобы кто-то приближался к тем, кого он любит. Джим дает понять, что не спустит с Холмса глаз, если ему что-то понадобилось от Морана, пока он не уберется восвояси.  - Зайдете в дом? - приглашение, демонстрирующее не доверие и гостеприимство, но предлагающее перейти на чужую территорию, полностью контроллируемую хозяевами дома, без лишних свидетелей и страховки, - Только Вы, не они, - Джеймс бросает взгляд в сторону телохранителей Мистера Правительство.  Джим не пытается скрывать свою неприязнь к Холмсу. Он обменивается с Себастианом взглядом, пытаясь понять, какие новости сообщил ему Холмс. И разворачивается, возвращаясь в дом и оставляя дверь открытой.  Джеймс укачивает малыша, иногда тихо бормочащего у него на руках, успокаиваясь. Они садятся вокруг стола в гостиной, Джим рядом с Мораном. Мориарти касается его руки, мягко накрывая своей и задрживаясь ненадолго.  - Дело должно быть важным для Вас, если Вы выбрали так рисковать, явившись сюда, - Мориарти изображает искреннюю заинтересованность, которая перетекает в открытое предупреждение, - Я не забыл Вам еще прошлого раза, когда Себастиан оказался втянут а Ваши дела. Я слушаю.  Френсис согласно кивает, позволяя Ричарду стрянуть через голову его худи, и смотрит, как он снимает с него остальную одежду, а потом и свою. Приносит чистые вещи. И техник на автомате одевается с его помощью. Ричард заботилив и терпелив с ним. Френсис чувствует его любовь к нему в каждом прикосновении.  Когда Брук заканчивает, Френсис обнимает его, крепко прижимаясь и долго не отпуская, а потом поднимает голову, касаясь ладонью его щеки.  - Ты не виноват, - говорит техник впервые за долгое время, - Я никогда не смогу обвинять или бояться тебя, что бы ты ни сделал. Ты защищал меня.  Но я боюсь той вязкой тьмы, которая приследует нас и в которой мы тонем все глубже. Но, - рука Френсиса гладит его щеку, - с тобой я боюсь ее гораздо меньше.  Техник немного оттаивает, согреваясь и успокаиваясь рядом с Ричардом. Капитану удается накормить его поздним ужином. И, оказываясь в постели, Френсис быстро засыпает, обнимая Ричарда.  - Мы давно не выбирались на мотоциклах, - говорит техник однажды за завтраком, - Мне всегда это помогало проветрить голову и избавться от лишних мыслей, - Как на счет небольшой прогулки за город?  - Позвольте спросить, - инспектор все же дает волю своему любопытству, - Почему этим убийством заинтересовалось МИ-6? Все указывает на обычную разборку между группировками. Тело сильно обгорело и от лица ничего не осталось после множественных выстрелов с близкого расстояния. У кого-то был повод как следует ненавидеть жертву. Но нам удалось связать убийство и пожар на парковке с исчезновением лидера одной из лондонских криминальных группировок. Тайлер Кэмпбелл доставил нам много головной боли, но чем он заинтересовал  разведслужбу?  Человек из МИ-6 затягивается сигарой прямо в его кабинете, молчит какое-то время, снова изучая скриншоты с камер, над записями с которых по просьбе из МИ-6 сотрудники участка провели немало часов, и все же решает ответить.  - Не он, но его убийца.  Мужчина больше ничего не объясняет, благодарит инспектора и выходит из его кабинета, теперь у него есть зацепка. Выслеживая Ричарда Брука, он выяснил достаточно о его любовнике, который скрывался от Кэмпбелла. И когда они оба исчезли из его поля зрения, в Лондоне вдруг происходит эта загадочная расправа над Тайлером и двумя его подручными. Он был почти уверен, что это дело рук Брука. А значит, сейчас он был в Лондоне.  Дело Ричарда странным образом развалилось, все свидетельства о той операции исчезли из баз данных, но, пусть, у него больше не было официальных доказательств и полномочий, для него это было личным, не закрытым гештальтом, и он был фанатично намерен добраться до Ричарда и добиться того, что по его меркам было бы правосудием.