A Well Respected Man

Попав в спецотряд Кертиса Гриффитса Билл сразу почувствовал некоторое отчуждение. Так бывает, когда попадаешь в коллектив, который успел сродниться и сработаться задолго до тебя; все друг друга знают, только ты выделяешься, как муха на картине эпохи Возрождения. Биллу стало любопытно, что же произошло с их предыдущим снайпером? Неужто ушел в отставку именно в тот момент, когда Билл вызвался на это место? Дону, огромному широкоплечему констеблю, который всегда напоминал Биллу Роудблока¹ сошедшего со страниц комиксов «G.I. Joe» этот вопрос не понравился. По его потяжелевшим мясистым бровям Билл сразу понял, что лезет не в свое дело. Но, одному богу известно почему, Дон решил все рассказать. Он сам видел это мясо. — Барстон — тихий город, но, блин, нифига не мертвый. Бандитские волнения там случаются редко. Еще реже с захватом заложников. Но случаются же, блин, — сказал он и закинул в рот табак. В комнате отдыха регионального цента стояла добрая, летняя тишина. Только тихонько гудел вентилятор, а на соседней софе противно бренькал Джоззи настраивая гитару. Сегодня он был выходным, и бестолково ошивался по центру. Билл и раньше подозревал, что он играет на гитаре, хотя-бы потому что ногти на его левой руке вечно страшные, погрызенные, но на правой всегда аккуратно сострижены. Дон и еще несколько констеблей во время той операции прятались за APC, стоящим поперек улицы, готовые открыть огонь. Но не могли — живчик в черной балаклаве закрывался захваченным патрульным дорожной полиции, и орал, чтобы господа бобби² убирались и дали его парням шанс свалить из Барстона по хорошему. Потом они просто выкинут счастливчика патрульного за городом, и он пешком дойдет домой, в целости и сохранности. За его спиной стоял дряхлый, намертво затонированный «Линкольн». — Такой старый, что на нем, возможно таксовали еще мамонты, — сказал Дон и без тени веселья в голосе, — стреляй — не хочу. Сделали бы из живчика и его парней котлеты в два счета. Но этот бедный заложник-коппер.., если бы он не остановил эту мамонтовозку набитую наркобарыгами, не начал задавать прикольные вопросы, до сих пор топтал бы планету Земля. Из-под пальцев Джоззи полился приятный, не идеальный мотив рок фолка. Он тихо запел; «Да, он просыпается по утрам, И идет на работу в девять, И возвращается домой в пять-тридцать Ловит один и тот же поезд каждый раз,» Кертис Гриффитс, игравший роль корректировщика и снайпер Донован Бенойт — белый тезка Дона — должны были снять живчика. Они уже находились на позиции — на крыше торгового центра Ретейл Парк. Бенойт уже держал его на прицеле, один выстрел и операция завершится в темпе вальса. Он стреляет. Слышен свист в холодном воздухе на верхотуре Ретейла. И Бенойта начинает трясти. Он отползает от винтовки, что-то хнычет. А потом начинает биться головой о пол, повторяя сквозь слезы «Я не хотел! Я не хотел! Я не хотел!» — Голову бедняги заложника расперло на моих глазах, — Дон поднял с пола маленькую бутылку, с черной мутью на дне и сплюнул в нее, — пуля прошила его череп насквозь и убила барыгу с колготками на морде вместе с ним. До меня донесся запах сладких булочек. Так пахнут эти крошечные кексики «Маркс и Спенсер», которые продаются в автомате со жрачкой у нас на первом этаже. Ты знал, что человеческий мозг пахнет сладостью? Он потребляет очень много глюкозы, знаешь ли. Можешь спуститься на первый этаж, купить эти чмошные кексики и занюхать запах мозгов того патрульного. А я их больше не ем. Все остальное я знаю со слов самого Донована Бенойта. И у меня нет причин ему не верить. Да он молод. Настолько молод, что на его лбу еще не разгладился шрам от пореза идиота³. Но все равно мальчишка толковый. Жалко белый. Вместо того, чтобы выбить из Бенойта всю дурь Гриффитс поставил его на ноги. Он положил руку парню на затылок и притянул его к себе. Их лбы столкнулись, Гриффитс смотрел ему в глаза и спокойным, но твердым голосом говорил; «Возьми себя в руки. Все нормально, все будет хорошо. Тебя никто за это не убьет, я обещаю. Дерьмо случается, понимаешь? Никто от этого дерьма не застрахован. Ни ты, ни я.» Он говорил с Бенойтом пока тот не перестал плакать. «Да, его мир построен на пунктуальности, Он никогда не рухнет. И у него все ох, как хорошо, И у него все ох, как прекрасно, И он ох, как здоров Своим телом и своим духом» Смерть патрульного расследовали. Независимое управление по вопросам поведения полиции — IOPC обсосало Бенойта со всех сторон. Гриффитс вдруг отказался что-либо говорить по этому делу. Он не собирался защищать мальчишку от последствий его ошибки. Акела промахнулся, так-то. И Гриффитс не хотел больше знать такого Акелу. А вот Дон, Джоззи и Коннор все хором утверждали, что цель дернулась. В последний момент живчик слегка повернулся, будто услышал, что его кто-то зовет. Вины Донована Бенойта в этой проволчке не обнаружили. Эксперты IOPC остановились на том, что цель была не статичной, и на поведение пули значительное влияние оказал ветер. Так что никто мальчишку из CTSFO не гнал. Он ушел сам. Тихо, внезапно и безвозвратно. — Он просто обсыпал свою голову пеплом, понимаешь? — сказал Дон. Его мощный подбородок описывал круги, челюсти работали как поршни, — тебе из этой истории нужно вынести всего одно: не надо принимать доброту нашего СГТ за что-то само-собой разумеющееся. Эта доброта в любую секунду может превратиться в равнодушие. А то и в презрение. Одно, блин, неверное движение, и ты в списке плохих мальчиков нашего участкового Санты. — А парень, который взял патрульного в заложники, он действительно дернулся? — спросил Билл. Струны гитары Джоззи бренькнули в один голос и музыка оборвалась. Комната отдыха погрузилась в напряженную тишину назревающего конфликта. Дон наклонился над бутылкой, снова сплюнул, и посмотрел на Джоззи с долей злобного веселья во взгляде. Давай, братишка, — говорил этот взгляд — скажи моему бледнолицему приятелю сколько будет два плюс два. — Ты смышленый для американца, Ковбой, — сказал Джоззи, — так что не надо задавать вопрос, если знаешь, что никто не ответит на него честно. Билл еще ни раз видел такое злобное веселье в глазах других констеблей. Иногда не только видел. На столе, в кабинете Кертиса Гриффитса стоял бюст Адама Смита, и Коннор как-то сказал, что у этой гипсовой штуковины харизмы побольше чем у Билла. Чел, она хотя-бы улыбается! Билл даже не разозлился на него. Он понимал почему ничего не вяжется. Да, понимал, с самого начала. Может Билл Олстон и инертный человек, но точно не глупец. Да и причина лежала на поверхности (Ты смышленый для американца, Ковбой). Однако она не нравилась Биллу настолько, что он затолкал ее в самый дальний угол своего мозга, и выдумал другую, которая больше его устраивала. Отряд Гриффитса смотрел на него и хотел видеть Донована Бенойта. Их Белого Дона, который всюду совал свой нос, хотел все знать, всему научиться. Их любимого сына полка. Но вместо него они видели сорокалетнего, вечно потерянного, ни к чему не стремящегося Билла Олстона. И дело совсем не в том, что Бенойт — англичанин родившийся и выросший в Уэст-Мидлендсе, а Билл — пришлый янки. И то, что на дворе конец августа 2014 погоды совсем не делает.